И никаких стикеров, Йегер

      Леви открыл кладовку, оглядывая её содержимое хмурым взглядом. Месяц подходил к концу, как и хоз.товары, а также и продукты. Обычно мужчина не волновался насчёт обновления продовольствия и бытовой химии, потому что это входило в обязанности Эрена, прописанные в трудовом договоре.              «Сам справлюсь», — отмахнулся Аккерман, закрывая кладовку. Но, подумав некоторое время, опять её открыл и внимательно осмотрел содержимое, читая названия моющих средств. Неприятная истина отравила разум. Он не мог точно сказать, что можно приобрести. А в этом вопросе точность и щекотливость были предельно важны, так как даже запах некоторой бытовой химии вызывал у Леви то ли настоящие, то ли соматические проблемы с дыханием. И понимание того, что он не помнит вещей, от которых могла зависеть его жизнь, вызывало в душе смятение и некоторое удивление.              «Когда я перестал контролировать то, что он покупает?» — и ведь правда, раньше он вечно перепроверял, что Йегер купил, но потом как-то спустил этот процесс на тормозах. И с его стороны это был жирный знак доверия. Странно... Как это произошло?.. Пока Леви размышлял, как докатился до такого, глаза наткнулись на стикер жёлтого цвета, что висел на одной из полок.              «Постоянно забываю, что купить, поэтому вот список:...»              Почерком Эрена были перечислены моющие средства, отобранные Леви до «приобретения» домработника. Аккерман между делом заметил, что некоторое было заменено и обусловлено тем, что их химический состав менее агрессивен. Оказывается, Йегер ещё и редактировал его список, подбирая самое качественное! И будто бы предполагая, что у Леви могут возникнуть трудности, записал все нововведения.              «Будто готовился свалить в любой момент», — грешным делом подумал Аккерман.              «Опека дистанционно?» — мужчина изогнул губы в кривой усмешке, не понимая, то ли ему смешно, то ли злостно.              «Я — тот, кто всегда будет заботиться, даже если тебе это не нравится»              «Нет, Эрен, теперь тебя тут нет, так что я опять всё буду делать сам. Без тебя, понял?» — мужчина глянул на жёлтый стикер. «И ничего из пределов фантастики не изменит моё решение».              ***              Леви ходил по супермаркету, ощущая себя не в своей тарелке. Поход планировался долгим и, мысленно представляя его от начала и до конца, Аккерман всё больше и больше понимал, что это занятие не для него... Не для него стоять в отделе детских безаллергенных гигиенических товаров, выбирая между «для принцесс» или «для бесстрашных рыцарей». Не для него высокие полки. И не для него толкать дурацкую тележку, подсматривая в стикер Йегера, который он так и не выкинул. И как бы это не было позорно, но без дистанционной заботы Эрена Леви казалось, что он выйдет из супермаркета только вперёд ногами. Глаза бегали по многочисленным товарным рядам, и, чтобы найти нужное, приходилось тратить уйму времени. Стикер в этом случае был проводником, подсказывавшим путь, а некогда замечательная память — шлюхой, которая безбожно ему изменяла. Единственный положительный момент в походе за покупками заключался в том, что людей было немного, поэтому и не было шума. Леви ещё раз убедился в том, что его решение приехать в час ночи было верным. Никто не мешал по полчаса читать состав то шампуня, то геля для душа, то средства для мытья полов или посуды, и не было толкучки.              Задумавшись, мужчина не заметил тележки, развороченной посередине ряда, и врезался в неё своей. Неприятный лязг металла по металлу ударил по ушам. Леви раздражённым взглядом окинул тележку, скрывая желание пнуть её как следует. ДТП произошло в отделе туалетных принадлежностей. Видимо, владелец тележки тоже решил, что ночью никому не помешает, если будет часами торчать у полок.              Аккерман перевёл взгляд на виновника ДТП. Он стоял, нагнувшись под углом 90 градусов, и животом лежал на полке, пытаясь достать что-то с самых задних рядов. Стоило только догадываться, что же он так отчаянно пытался добыть... По выражению лица Леви было ясно, что он считает покупателя полнейшим дебилом. Его парка цвета хаки валялась в тележке и, судя по остальной одежде, незнакомец был молод. Взгляд мужчины ненароком скользнул по задравшейся синей водолазке, открывающей взгляд на оголённый участок поясницы. Не стоило труда заметить подкаченное тело, чуть смуглую кожу и ряд позвонков, по которым взгляд автоматически пополз ниже к заднице...              Точнее, дорогущим фирменным джинсам. Да.              Аккерман одёрнул себя, и в этот момент незнакомец «вынырнул», вытащив на свет две упаковки туалетной бумаги, и голосом, наполненным чрезмерной задумчивостью, выдал:              — Сумасшедший апельсин или экстремальная свежесть?              Леви буквально ведром холодной воды окатило, когда он узнал эти голос и затылок.              — На голубую скидка... — не замечая Аккермана, продолжал Эрен, держа в руках упаковки, словно на весах правосудия. — Оранжевая — трехслойная и мягче...              Леви почувствовал, как его глаз дёрнулся. «Что за... почему этот псих везде?» — раздражившись, мужчина сильно ударил своей тележкой по тележке Йегера, и с недовольством проговорил:              — Неопределившийся засранец, ты свою тележку уже уберёшь или мне ждать от тебя sms: «Что нравится мужчинам вашего возраста: туалетная бумага с запахом свежести или апельсина?»?              Эрен испуганно повернул голову к Леви, широко распахнув глаза, и выронил туалетную бумагу. Видимо, то ведро ледяной воды окатило и его. Леви мог поклясться, что лица более растерянного и шокированного у Йегера не видел, и между делом заметил, что его глазища слишком огромные. В таких зёнках любая эмоция будто бы усиливалась во сто крат...              Леви поднял пачку бумаги и бросил в руки ошарашенному Эрену.              — Бешеный апельсин тебе больше подходит.              — С-спасибо... — он был обескуражен. — Правда, не уверен, что это комплимент, — почесал голову и кинул бумагу в тележку. Потом постоял, подумал, и выдал: — Как неожиданно встретить вас тут... — по нему было видно, что он все ещё собирается с мыслями.              Аккерман выражал недоверие каждой клеточкой тела, он скрестил руки на груди и требовательно поинтересовался:              — В магазине рядом с моим домом? — голос, пропитанный скептицизмом. — В конце месяца, когда ты знаешь, что я закупаю хоз.товары? И правда, — холодная ирония, — неожиданность всех неожиданностей, Йегер, — юноша непонимающе моргал глазами. — Это и есть твои «тысячи причин для встречи»? Я надеюсь, ты не сталкеришь хотя бы?              — Что? Конечно, нет! — возмутился Эрен, отодвигая свою тележку, чтобы дать мужчине «проехать». — Тут просто великолепные скидки! — восхитился Йегер, будто это объясняло многое. Леви не разделил порыв его радости и промолчал, смотря так, словно желал уличить юношу в преступлении века. — Да ладно вам, не напрягайтесь вы так, — примирительно улыбнулся Эрен, начиная понимать, что напрягает мужчину. — Можно подумать, вам никто никогда в любви не признавался и не говорил, что хочет видеться с вами чаще, — в глазах сверкали смешинки.              — Такие придурки — нет, — без колебаний ответил он.              — Обидно, знаете ли, — скорчив грустную гримасу, сказал Эрен, потом заметил в руках Леви жёлтый стикер и удивлённо вздёрнул брови. — Вы что, закупаетесь по моим подсказкам? Вы? — сильный акцент.       Леви дёрганным движением убрал бумажку в карман пальто и без слов покатил тележку вперёд. Черты его лица заострились, потому что где-то в груди полыхнуло чувство страха по причине того, что Йегер сочтёт подобный жест за ещё одну протянутую соломинку.              За спиной послышался звук колёсиков тележки, что ударяли по стыкам кафеля. Эрен поспешно догонял его и как только поравнялся, втиснувшись по «вторую полосу», кинул в корзину Аккермана упаковку белоснежной туалетной бумаги, при этом милейше улыбаясь.              — Вы забыли. Я всегда покупал именно эту, так что всё по канонам, — Леви не понимал, то ли он над ним насмехается, то ли правда хочет оказать любезность.              «Дожил. Какой-то юнец младше меня напоминает купить туалетную бумагу» — совсем нерадостно подумал Аккерман, прожигая улыбчивого придурка взглядом. Обрадованный Эрен ничего не мог поделать с желанием помочь, пусть даже и в такой ерунде. Все же было чертовски приятно узнать, что Леви закупался по его подсказкам. Значит, ему нужна была его помощь, пусть и такая тривиальная.              Теперь у Аккермана есть больше, чем безликий стикер! (Правда, Леви-то как раз был больше рад стикеру, чем присутствию Эрена).              — У меня идея. Раз уж мы встретились, давайте я подскажу вам, что покупать, ведь вы давно этого не делали, — его тон был максимально простодушным. — Проведу краткий экскурс в мир супермаркетов.              Они остановились у ряда с моющими средствами для полов. Леви упорно искал то, что ему было нужно, игнорируя юношу. Эрен, кстати говоря, потянулся к полке, до которой мужчина достать не мог, и вытащил нужную бутылочку, а потом протянул похмуревшему Аккерману.              — Одно из лучших. По акции. И с наименее агрессивным химическим составом — просто мечта для вас. И, кстати, обычно всё, что продаётся по акции, расположено на верхних полках, так что я с удовольствием вам помо... — Йегер скрючился, едва не вскрикнув, так как тележка Леви проехалась ему по ноге. Оставив позади самодовольного юнца, Аккерман хищно прищурился, всматриваясь в даль торговых рядов.       —Это было очень больно, — Эрен его тут же нагнал.              Аккерман раздражённо цокнул, повернувшись к нему лицом. Мужчину порядком достали непробиваемость и ужасная приставучесть Йегера. После отказа любой другой на его месте умер бы от стыда, забился бы в уголок и плакал, обвиняя Леви в скотстве и цинизме, но этот кадр... Казалось, его упорство только закалилось.              — Чего ты добиваешься? — грубо.              — Любви! — пошутил Эрен, не подумав, какую реакцию этим вызовет у собеседника.              Леви страдал от аллергий, но на слово «любовь» она была самая сильная и серьёзная. Аккерман резко схватил Эрена за ворот и притянул к себе, взгляд его метал молнии:              — Хочешь любви? Ну так давай, — провокационно. — Покупай презервативы и поехали домой, — Эрен прервал тем, что аккуратно отцепил его руки от своего ворота.              — Давайте без этого, — вежливо и сдержанно.              — Хочешь любви, но не хочешь трахаться? — прищурил глаза.              — Когда для вас это — «трахаться» — не хочу, — с серьёзностью согласился юноша. Выражение его лица приобрело некоторое сожаление, но это не перечеркнуло строгости: — И я прекрасно знаю, чего вы добиваетесь. Вы хотите найти предлог отфутболить меня. Общение с любовниками создаёт неудобства, поэтому вы хотите переспать, чтобы потом использовать это в качестве оправдания не видеться со мной. Но, — он сделал паузу, пристально посмотрев в грозовые глаза, — вы так просто от меня не избавитесь, — в голосе звенела сталь.              Аккерман отошёл на пару шагов и взлохматил волосы, испытывая противоречивые чувства от сказанного. Ещё никто в этой жизни так отчаянно не цеплялся за него и не оставался подле, несмотря на грубость. Пожалуй, выдержке Эрена (или безумию?) можно было отдать должное, ведь так по-мазохистки встречаться с человеком, который при каждой встрече отшивает, не каждый смог бы. И смелости юноша тоже не был лишён, хотя когда-то Леви считал его трусом, боявшимся раскрыть свою ориентацию.              Испытывая некоторую жалость к тупизму Йегера, Леви утомлённо выдал:              — Ты самый двинутый влюбленный в моей жизни. Почему ты хочешь продолжать этот бесполезный фарс, когда тебе сказали «нет»?              — Потому что я так вас люблю, что отступить кажется безумием, — сказал как само собой разумеющееся.              — Не произноси таких ванильных фраз, аж дурно, — в лице Аккермана появилось пренебрежение.              Эрен задумчиво наклонил голову вбок, и высказал с некоторым непониманием:              — Почему? Вам не должны приносить неудобства чувства влюблённого дурачка, если вы ничего не чувствуете по отношению к нему и уверены, что не влюбитесь, — в глазах блеснуло что-то странное. — Или вы не уверены, что не влюбитесь в меня?              Пронзительный взгляд Леви стал непроницаемым, а лицо — ещё менее эмоциональным, будто он покрылся коркой льда. Но во всей этой холодной закрытости чувствовалась потаённая агрессия.              — Я не изменюсь. Остановись, пока не пожалел. Глаза в глаза. Эрен не испугался.              — Даже самые умные люди Земли не знают, что будет завтра, так почему вы так самоуверенны?              Аккерман недовольно прищурился, вглядываясь в красивое лицо. Да. Эрен был красивым. Он заметил это ещё с самого первого дня, как студент пришёл к нему. Наблюдая, как он наводит порядок, можно было бы любоваться этой красивой картинкой, если бы она не открывала свой болтливый рот и не клеила всюду дебильные стикеры. Желание делать всё сверх меры не контролировалось Аккерманом. Йегер был неуправляемым и этим безумно бесил, хотелось натянуть на него узду и точно знать, что он выкинет в следующий раз, но этого ни разу не получилось. Не удалось и сейчас. А если Леви не контролирует — он не чувствует себя в безопасности. Если он не чувствовал себя в безопасности, то на какую-то долю процента Йегер был прав в своих словах. И Аккерман даже одной мысли боялся допустить, что начнёт испытывать к этому раздражающему мальчишке хоть какие-то нежные чувства.              — Надо же... — как-то грустно протянул Эрен, выбив Леви из калейдоскопа мыслей. — Только 30 ноября, а они уже рождественскую ёлку ставят... — Аккерман посмотрел туда, куда был направлен тоскливый взгляд юноши.              В центре супермаркета, где было достаточно места, работники устанавливали искусственную ёлку. Некоторые работники рассматривали новогодние игрушки, обсуждая, в каком цвете будет лучше украсить рождественское дерево, чтобы создать атмосферу уюта.       Леви вспомнил, что в этом году ему исполняется 35. Судьба распорядилась достаточно иронично, когда он появился на свет в канун Рождества — 25 декабря, и теперь собственный День Рождения был неразрывно связан с рождественской атрибутикой.              — Терпеть не могу Рождество, — внезапно выдал Эрен, недобро посмотрев на ёлку. Аккерман подумал, что юнец издевается над ним, но потом вспомнил, что Йегер не мог знать о дате его Дня Рождения.              — Почему? Мне кажется этот праздник как раз для такого весёлого дурачка, как ты, — Леви остановился у ряда с чаем, щепетильно выбирая любимый продукт. То, что Йегер последует за ним, было слишком предсказуемо, и краем глаза мужчина посмотрел на выражение лица Эрена. Он был похож на человека, который очень не хотел о чём-то рассказывать, и Аккерман решил воспользоваться этим шансом, чтобы выставить своё умение любить в наихудшем свете, этим самым отбив у юноши желание его добиваться.              — Я никогда не буду вместе с человеком, у которого есть тайны, поэтому сделай одолжение — сдайся сейчас и не рассказывай ничего.       Йегер тяжко вздохнул, и, в противовес мнению Леви, эта провокация воодушевила его. Он подумал, что заполучить доверие Аккермана своей честностью и искренностью — хороший способ, и, обратив на него взгляд, выдал:              — Ты веришь в Бога?              Аккерман даже растерялся от столь внезапного вопроса, и оторвал взгляд от любимого чая, чтобы выразительно посмотреть на Эрена.              — Тебе библия нравится? — продолжал задавать странные вопросы юноша.              Леви медленно положил чай в тележку, одновременно следя за реакцией Йегера.              — Конечно, — Эрен сильно напрягся. — Моя самая любимая часть — эта та, где говорится, что все гомосексуалисты будут вечно тлеть в аду. Перечитываю её перед сном, — сухо говорил он, глядя, как напряжённое лицо юноши разглаживается в ироничной улыбке. — Ничего не имею против верующих людей, которые ничего не имеют против меня, — заключил Леви. — Ты поэтому не любишь Рождество? Потому что какой-то мужик тысячу лет назад написал, что геи — грешники?              — Не совсем... — протянул Эрен с сомнением. — Но что-то в этом есть... Погодите, давайте я вам расскажу о моей маме, — было видно, что мысли в голове юноши терялись, но он их скоротечно пытался подсобрать.              Леви вздёрнул бровь.              — Ты случаем не пьян? — настороженно. — Откуда это спонтанное желание рассказать о своей матери?              — Потому что ОКР моей матери и Рождество связаны. Её расстройство было религиозного характера, — поменявшись в лице, серьёзно произнёс Эрен. — Если ты из раза в раз наводил порядок, чтобы уменьшить тревогу, то моя мать читала молитвы. И если она чётко не выговаривала хотя бы одну букву, то начинала всё сначала... — юноша прикрыл глаза, словно это доставило ему головную боль. — Из раза в раз, утром и вечером... А апогей её расстройства случался в Рождество. В этот день всё должно было быть в соответствии с церковными канонами, чтобы у неё не случилось паники...              — Но сделать это...              — ...конечно же, не удавалось, — закончил за Аккермана Эрен. — Каждое грёбаное Рождество заканчивалось для меня и отца в отделении психиатрии. Этот праздник напоминает мне об этом, поэтому я до сих пор терпеть не могу Рождество и всё, что связано с ним.              — Мой День Рождения 25 декабря, — невозмутимо произнёс Леви, смотря в удивлённо распахнутые глаза Йегера.              Между ними воцарилось молчание, и было видно, что Эрен совсем не знал, что сказать, чтобы исправить ситуацию. Леви позволил себе слегка криво изогнуть уголок губ, наслаждаясь выражением паники на его лице.              — И у меня тоже ОКР, — добавил дров в огонь Аккерман.              — Это всё мелочи, — отмахнулся Эрен. — Прошлое совершенно не влияет на моё отношение к тебе, — оправдательной скороговоркой протараторил он, чувствуя неловкость, и, чтобы сменить тему, посмотрел на чай, что выбрал Аккерман. — Возьми лучше этот, он дешевле и качественней, — положил свой чай поверх выбранного.              Леви недовольно прищурил глаза и окинул взглядом тележку Йегера. Та была забита как обыденными вещами типа туалетной бумаги и зубной пастой, так и огромным количеством алкоголя, в числе которого были виски, пиво, а также многообразием разных закусок наподобие чипсов.              — Это... не моё, — неловко оправдался Эрен, и Аккерман посмотрел на него, как на идиота.              — Тебе дали подержать? — скептически поинтересовался мужчина.              — Я организую для Жана мальчишник, Микаса попросила... — почесал голову юноша, они прошли в отдел стиральных порошков, и Эрен с нарочитой внимательностью начал искать нужное. — Так, погодите, я точно помню, что тут был порошок, который для вас безопасен. Секунду...              Леви без интереса смотрел на то, как он дрыгается у полок. Эта чрезмерная активность показалась мужчине просто поводом, чтобы скрыть свои эмоции.              — И ты с радостью помчался готовить вечеринку для бывшего парня? — с недоверием. Эрен отмахнулся:              — Это в наказание за то, что я уехал на две недели и не брал телефон, когда она звонила, — нервно посмеялся Эрен. — Я хотел отдохнуть от всей этой акционерной волокиты, но кто же знал, что она подумает, будто что-то произошло, — он продолжал нервно смеяться, что не очень нравилось Леви.              — Ты уехал из-за меня? — Аккерман резко прервал его смех вопросом в лоб, заставив Эрена замереть и оторвать взгляд от ценников. Холодное выражение лица Леви разбавилось неудовлетворением. — Ты прав. Твои чувства не создают мне неудобств, но твои безрассудные действия — да. Я был последним, с кем ты виделся, так и уголовное дело недалеко завести и выставить меня главным подозреваемым, если бы с тобой что-нибудь случилось.              — Вы были не единственной причиной, по которой я уехал, — серьёзно ответил юноша, все же отыскав порошок. — Мне давно следовало кое-куда вернуться и разобраться с делами и людьми, что были в прошлом... Но я понял вас, простите, что причинил подобные неудобства, в будущем такого не повторится. И держите, — он широко улыбнулся, протягивая Леви детский порошок с изображением медвежонка и названием «Ушастый нянь», — для детей с нежной и чувствительной кожей, но подойдёт и вам, — его ничего не смущало.              Взгляд Аккермана проделал ещё пару ментальных дырок в Йегере, а потом он покатил тележку дальше. Эрен задержался у этого отдела, но через некоторое время продолжил преследование, крича вдогонку: «Стойте, вы забыли взять детское мыло!». И когда он, запыхавшись, догнал тележку Аккермана, то, протягивая две пачки мыла, с задорной улыбкой поинтересовался:              — «Мамина радость» или «послушный мальчик»? — это явно была ирония.              Аккерман страшно зло прищурился, и Эрен понял, что его штуки перешли границу терпения угрюмого мужчины:              — Оставлю послушного мальчика себе... — с небольшим испугом в голосе ответил Эрен, кидая в корзинку Леви другое мыло. — Ладно, простите, я увлёкся... Мне всегда было забавно покупать это и представлять вас, а теперь, когда вы тут... — Эрен наткнулся на хмурый взор и сглотнул. — Ирвин сказал, ваша аллергия притупилась, это правда?              — Да. Но я предпочту перестраховаться, чтобы не отбросить коньки, как три года назад, — сухо отозвался Леви и поймал на себе задумчивый взгляд Эрена. — Что?              — Мне всегда было интересно, как вы спаслись тогда.              Леви отвёл глаза в сторону, вспоминая события прошлого. Тот роковой день... Он помнил, как упал, ударившись об пол, и не мог вдохнуть кислород, отчаянно шаря руками в сумке в поисках таблеток, которых не было. Он помнил, как темнело в глазах, как было страшно, и как холод подбирался к сердцу. Он чувствовал себя беспомощным и ничтожным. Казалось бы, такой взрослый, зрелый, прошедший через многое, а повален на колени собственным телом, что предало его.              В памяти ясно всплывало лицо человека, который спас его. Леви был рад видеть его, думал, что любви сильнее той быть не может, и помнил, как через пару часов желал оказаться от того человека как можно дальше. То, что он совершил... То, что они совершили... В наказание ему следовало умереть, а не быть спасённым.              Этот эпизод жизни был ужасным, и оттого периодически повторяется во снах. То, что случилось тогда... Никто из них не перестал считать себя виноватым. И не сможет перестать.              — Меня спас мой бывший, — безэмоционально ответил Леви, покатив тележку дальше. На лице Эрена показалось удивление.              — А?..              — Больше ничего не расскажу.              — Ладно, — огорчился зеленоглазый, но новость о том, что у Леви кто-то был, даже немного приободрила его. — Только не думайте, что я отчаялся из-за этой информации. Ну, у кого бывших не было? Вот у меня их... — Эрен осёкся, — было целых два, — осадил себя он, и Леви кинул на него недоверчивый взгляд.              — Первый Жан, а второй? Надеюсь, ты не посчитал меня, — он выразил недовольство голосом.              — Ну, вы же ещё не бывший, — лукаво улыбнулся Эрен. — Вы не знаете того человека, его вообще мало кто знает и видит, он не любитель выходить из своей... — он хотел сказать «ямы», но осёкся, — берлоги...              — Ясно.              — Могли бы хоть сделать вид, что вам интересно. Вот мне интересно про вашего бывшего!              — А женщины? — Леви мастерски менял темы.              — Что женщины?              Леви окинул его оценивающим взглядом.              — Хочешь сказать, живя в семье, которая вбивала в твой ум католическую идеологию, ты всегда был чистопородным педиком? Ни разу не был с женщиной прежде чем понять, что тебе больше мужчины по вкусу?              Эрен прокашлялся и отвёл взгляд, Леви ясно видел, что парень что-то недоговаривает. При упоминании женского пола, юноша внезапно вспомнил о Кристе, оставшейся в баре Лиама, и живот свело тревожной судорогой, от которой появился приступ тошноты.              — Был, — серьёзно ответил Эрен. — Потому что я отчаянно не хотел гореть в аду, который предрекала помешанная на религии мать, — взгляд Эрена стал более мрачным, и Леви понял, что переборщил с прямолинейностью.              — Ты сказал ей, что ты?.. — Аккерман посмотрел на Эрена по-новому. Юноша всё больше и больше переставал быть похожим на труса.              — Сказал. И она начала причитать, что Бог ниспослал ей такого сына за её греховность, — усмехнулся Эрен. Эта усмешка была пропитана горечью, и Аккерман посочувствовал юноше. Леви бережно относился к воспоминаниям о матери, поэтому мог понять грусть Йегера.              — Хорошо, что в последние месяцы жизни её психическое состояние поправилось, поэтому я смог запомнить её заботливой матерью, а не только ярой фанатичкой.              — Отчего она умерла?              — Сердечный приступ. Тело и психика связаны, и если для человека стрессом является каждая запинка в прочтении молитвы, то не мудрено, что сердце износилось. Стоило давать ей меньше поводов для волнения, — Эрен говорил это с грустью, но не явной. Эта печаль была тихая и скромная, словно юноша боялся, что он может заразить ею других. Аккерман видел, что его терзало чувство вины, потому что этот взгляд ему был чертовски знаком.              — Мою мать убил любовник, который обеспечивал её и оплачивал моё обучение, — внезапно поделился Леви, не обращая взгляд на удивлённо распахнувшего глаза Эрена. Аккерман придирчиво выбирал влажные салфетки, и лицо его не выглядело таким, будто он говорил что-то столь ужасное. — Сожалениями ничего не сделаешь, оставь их, и стань успешным человеком, чтобы смерть твоей матери не была напрасной.              Эрен изогнул губы в улыбке. Не чрезмерной. В меру вежливой, в меру радостной. Эрен почувствовал, что эти слова тронули его, пусть и были прямолинейны и грубоваты. Стало внезапностью, что Аккерман оставил место для понимающего отношения к нему, как к человеку, при этом относясь негативно как к кандидату в любовники.              И ещё он был благодарен Леви за откровенность. Мужчина редко рассказывал о себе, поэтому для Эрена любая информация о его прошлом являлась сокровищем.              — Спасибо, — он не мог убрать эту лёгкую улыбку с лица, а Леви не хотел на неё смотреть, понимая, почему влюблённый дурак улыбается.       Он всё продолжал и продолжал давать ему соломинки, из которых когда-нибудь Йегер мог соорудить целый мост.              Больше они не разговаривали, а Эрен не шутил, хотя, проходя мимо детских тележек улыбнулся, представив, что могло бы быть с лицом Аккермана, если бы он провёл аналогию с маленькой тележкой и его ростом... Мгновенная смерть.              — Чего лыбишься? — флегматично спросил Леви, пока они стояли у кассы.              — Просто я идиот, — простодушно ответил Эрен.              — Не буду спорить, — сухо ответили ему.              — О, кстати, чуть не забыл, — юноша взял с прилавка целый блок сигарет марки Kent и кинул их в корзину.              — Просто Kent? А чего не Marlboro или что-то более пафосное? Ты же любишь зрелищность, — по лицу Леви было видно, что поход по супермаркету в компании с Йегером измотал его.              — Привычка. Просто их курил... — Эрен осёкся, понимая, что хочет сказать «Лиам», но Леви уже понял, что марка сигарет была связана с некой важной личностью. — Не важно, — взгляд омрачился, — Вообще, надо бросать. Вы за сколько бросили?              — За день.              Эрен выглядел очень удивлённым.              — Когда в воспоминаниях маячит, как ты задыхался из-за проблем с дыханием, появляется мотивация бросить, — пояснил мужчина без лишней эмоциональности.              — Думаю, у вас не стоит просить советов...              Леви внезапно недовольно прищурился, очередь Эрена подошла и кассир пробивал его товары.              — Определись наконец, ты ко мне на «ты» или на «вы». Бесишь.              — А можно на «ты»? — обрадовался Эрен, увидев надежду.              — Конечно, нельзя, — осадил его Аккерман.              — Но я больше не работаю на вас.              — Но я тебя старше.              — Почему тогда вы обращаетесь ко мне на «ты», когда я главный акционер ваших спонсоров? — нахмурился Эрен, включив маленького засранистого манипулятора. — Я требую к себе уважения, и...              — Ладно, — с нарочитым безразличием отмахнулся он. — Обращайся, как хочешь, — Леви было легче представить, что Эрен будет обращаться к нему на «ты», чем то, как он будет обращаться к мелкому паршивцу на «вы».              Йегер победоносно улыбнулся.              — Спасибо, Леви.              Он уже слышал своё имя из его уст, но сейчас Эрен произнёс его по-особенному. Сказал практически так же, как и поцеловал в тот раз: мягко, нежно, с трепетом и благодарностью. Не излишне влюблённо и инфантильно, но с чувством. Это нельзя было назвать розовыми соплями, но в его голосе слышалось, как он любит. И чувствовалась неподдельность.              — С вас 176 долларов, молодой человек, — голос кассира отвлёк их, и Эрен начал рыться в карманах.              — Сейчас... Сейчас... — он посмотрел в карманах джинс, потом в карманах своей парки и осмотрел тележку, но бумажника не нашёл и растерянно глянул на недовольную продавщицу.              Забыл. Забыл бумажник!              — Я... Эээ, — потерялся в словах Йегер, потом посмотрел на Аккермана, который ответил ему полным скептицизма взглядом.              — Даже не думай...              «Не думай создавать поводов ещё раз встретиться»              Эрен скорчил умоляющее выражение лица.              — Пожалуйста, одолжи денег.              Мужчина хлопнул рукой по лбу, тяжело выдохнув. Эрен Йегер — дебил. Но ему же и хуже, потому что это — дебил, влюблённый в него. Рука сжала в кармане злосчастный жёлтый стикер.