Другая сторона Ноа Себастьяна

Утро в Уитби выдалось серым и удушливым. Беатрис проснулась не от криков чаек, а от непрерывного гула уведомлений в телефоне. Когда она открыла первую же ссылку, мир под её ногами качнулся, словно она снова стояла на краю обрыва в тот роковой день их встречи. Заголовок в одном из крупнейших таблоидов кричал: «ВЕЛИКИЙ ОБМАН НОА СЕБАСТЬЯНА: ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ИНТРИГА ОКАЗАЛАСЬ ПИАР-ХОДОМ» В статье цитировали некую Алексу, «близкую подругу» музыканта. С ядовитой иронией она рассказывала, что вся история в Уитби была лишь хитроумным сценарием для разогрева интереса к новому альбому. «Ноа — мастер перевоплощений, — гласил текст. — Он знал, что образ таинственного отшельника, влюбленного в обычную девушку, взорвет чарты. На самом деле между ними ничего не было. Он всё так же холоден и свободен, а та бедняжка из глуши была лишь случайной декорацией, которой, вероятно, хорошо заплатили за молчание». Беатрис почувствовала, как к горлу подкатил ком. Кольцо на её пальце внезапно стало обжигающе ледяным. «Заплатили? Случайная декорация?» В её сознании вспыхнули моменты в хижине, его шепот, то, как он смотрел на неё, пока она писала его портрет... Неужели всё это было лишь частью грандиозного спектакля? Её карие глаза, всегда полные света и тепла, затуманились гневом и невыносимой обидой. В Лос-Анджелесе было раннее утро, когда Ноа проснулся от резкого звонка. Он едва успел поднести трубку к уху, как услышал дрожащий голос Беатрис. — Сколько, Ноа? — выдохнула она, и в этом вопросе было столько боли, что он мгновенно проснулся. — Сколько стоит моё лицо в твоем сценарии? В новостях пишут, что ты всё придумал... что я просто «разогрев». Скажи, это Алекса написала за тебя этот финал? — Беатрис? О чем ты говоришь? Какая Алекса? — Ноа сел в постели, его сердце сжалось. — Посмотри новости, Ноа. Посмотри, кем я стала для твоего мира, — она бросила трубку прежде, чем он успел что-то объяснить. Ноа лихорадочно открыл сеть. Через пять минут в его пентхаусе дрожали стекла от того, с какой силой он швырнул телефон в стену. Он немедленно вызвал машину и поехал в студию, где, как он знал, Алекса готовилась к очередным съемкам. Они встретились в холле. Алекса стояла там, самодовольно поправляя макияж. — Ты совершила ошибку, — Ноа подошел к ней вплотную. Его голос был тише шепота, но в нем слышался рокот лавины. — Ты посмела тронуть то, что свято. Ты солгала миру, но ты не сможешь больше лгать мне. — Я спасаю твой имидж, Ноа! — прошипела она в ответ. — Посмотри на себя, ты же стал смешон с этой селянкой! — Я стал человеком, — отрезал он, отворачиваясь. Он нашел Марка в кабинете. Его взгляд был стальным. — Звони на самое крупное ток-шоу. Прямой эфир. Сегодня вечером. Я дам интервью, Марк. Но оно будет не таким, как вы ждете. Беатрис в это время не могла выйти из дома. Репортеры, пронюхавшие адрес «той самой девушки», уже дежурили у её калитки. Она задернула шторы и села в угол мастерской, прижимая колени к груди. Она смотрела на портрет Ноа и не знала, кого она видит на нем: мужчину, которого полюбила, или гениального актера, который обманул её сердце. Единственное, что удерживало её от того, чтобы выбросить кольцо в море, — это воспоминание о его пальцах, переплетенных с её в туманную ночь в пустошах. Она включила телевизор, где по всем каналам уже шла рекламная пауза: «Сегодня вечером. Эксклюзив. Ноа Себастьян нарушает молчание и отвечает на главные вопросы года».