Remanence of the guilt

***

      — Шах и… мат! — Господин Вельт, сидевший напротив меня, поднял ладонь и усмехнулся. — Снова проиграла.       Я вздохнула, смотря на шахматную доску на столе. Это уже восьмидесятый проигрыш. Я устало потёрла переносицу и откинулась на спинку кресла. Столько проигрывать — это точно не то, что мне по нраву.       — Ещё раз! — резво потребовала я и сгребла в кучу все фигуры, возвращая каждую на место. — На этот раз точно не проиграю.       Химеко, наблюдавшая за нами со стороны, стояла неподалёку у окна с чашкой кофе. Она изредка подходила ближе, наблюдая за ходом игры, и посмеивалась, когда я снова теряла очередную фигуру. Время от времени я хмурилась, но в процессе начала понимать, что эта партия шла весьма успешно.       — Шах и мат! — вскрикнула я и начала истерично смеяться. Вельт Янг улыбнулся и подал мне руку. Я тут же пожала её, но, задумавшись, воскликнула: — Вы поддались?!       Тот лишь качнул головой.       — Не скажу, что это везение, но сейчас ты проявила исключительную смекалку. Умно.       Я вздохнула. Этот мужчина… Он определенно любит подначить в такие моменты. Я не могла этого доказать, но мне определенно казалось, что он намеренно позволил мне выиграть!       Вскоре мы решили отдохнуть от игр, и я пошла вместе с Химеко в вагон для вечеринок. Был вечер субботы, и мы, задумавшись о нашем досуге, решили выпить по бокалу вина, разговаривая о всякой чепухе. Мне было спокойно на экспрессе, хоть и немного тревожно после пережитых событий внутри скопления мемории. Рана постепенно заживала и уже не доставляла такого же беспокойства, как прежде. Усевшись за барной стойкой, мы начали разговор, и я с большим удовольствием спрашивала про различные миры, их жителей и то, как экспресс продвигается с Освоением.       — Химеко… Я хочу узнать больше о том месте, где я побывала, — тихо сказала я, ставя бокал на поверхность. Внутри я чувствовала напряжение и чувство, будто я готова расплакаться на месте. Всё это время я была на грани, пытаясь отвлечься различными играми, книгами, одолженными у Вельта, или разговорами. Почти целыми днями я сидела в архиве, зарываясь с головой информацию о различных мирах. Это позволяло мне не думать о произошедшем и забыться.       — Что я могу сказать… — начала Химеко. — Планета Рав-6 была уничтожена много янтарных эр назад, по стандартному летоисчислению — примерно две тысячи лет назад. Она погрязла в климатических катастрофах, которые со временем разрушили её изнутри, и самой последней был Великий Пожар, который, по данным Гильдии эрудитов, продолжался триста лет. Никто из живущих там не смог спастись, поскольку планета была изолирована от внешнего мира.       Я слушала её внимательно, смотря на свои руки. Они иногда подрагивали, и по коже проходил холодок. Когда я подняла взгляд на девушку, я увидела, что та пристально изучает мою реакцию. Химеко очень переживала за меня. За месяц, который я тут провела после того, как она меня вытащила из пучины хаоса, я пыталась привыкнуть к резким звукам и шокирующим меня новостям.       — Я не понимаю, как я там оказалась и по какой причине. Это… странно. Я постоянно чувствовала чей-то взгляд на себе, и у меня внутри было чувство, будто прямо перед этим я пережила расставание с кем-то важным. Мне хотелось плакать, провалиться сквозь землю. Это так сложно описать, я… не могу, — я подняла руки к лицу и потёрла его ладонями. — Химеко, я не знаю, что мне делать. Я хочу быть обычным человеком, хочу учить что-то, развиваться. Чувствую себя жалким червём, который плещется в луже после дождя.       Химеко мягко оттянула мои руки от лица и сказала:       — Знаешь, в истории даже один «жалкий» червь удостоился взгляда Эона Радости. Все создания достойны существовать. Ты обязательно найдёшь то, что тебе нужно. И я с Вельтом будем всегда рады тебя тут видеть, что бы ты ни решила делать.       Я выдохнула.       — Если так, то я, возможно, уже знаю, что меня интересует.       Химеко с интересом склонила голову:       — И что же?..       — На Лофу Сяньчжоу есть школа целителей. Как ты думаешь, примут ли они человека из ниоткуда на обучение? — я поднесла палец к подбородку.       — Думаю, да. Ты прочитала об этом в архиве? — спросила она, повернувшись ко мне корпусом тела.       — Да, — кивнула я. — И мне показалось это наиболее идеальным решением для себя.

***

      Я лежала в ванной, прикрыв глаза. Воспоминания были расплывчатыми. После моего спасения я то и дело забывала всё подряд, одновременно с этим мучаясь от головных болей. Когда я прибыла на Лофу, моя учительница смогла мне помочь с последней проблемой, тогда как для второй мы решения не нашли.       Открыв веки, я посмотрела на потолок, на котором мерцали отблески воды. Я вздохнула и медленно начала вставать, понимая, что просидела на месте слишком долго. Стоило внести в архив результаты нашего со Стеллой осмотра сегодня утром. Никаких изменений в её состоянии не было, но девушка выглядела уставшей, почти изнемождённой. В дополнение ко всему я составила для всего экипажа документацию об их анализах, и единственный, кто меня смутил, — Дань Хэн. Быстро одевшись, я вышла из комнаты, прихватив свой телефон, и сразу же отправилась к архиву. Постучав, я получила незамедлительный ответ и, открыв дверь, увидела, что парень лежал на своей «кровати», читая книгу.       — Мне нужно воспользоваться базой данных, — сказала я, зайдя внутрь.       Атмосфера тут, как всегда, была своеобразная. В архиве никогда не было абсолютно тихо, сопровождение из странных звуков системы и эффекта водной глади на полу, который Дань Хэн включил самостоятельно, вселяло странное чувство. Однако тут было уютно.       — Конечно, — парень не торопясь встал, закрыв книгу и положив её на подушку, и, повернувшись, подошёл ко мне. — В этот раз попробуй самостоятельно, я прослежу.       Я кивнула и, развернувшись, сразу же принялась за работу. Однако, поняв, что зашла куда-то не туда, покачала головой.       — Позволь мне, — сказал Дань Хэн и нажатием пары кнопок вернул всё на место. — Давай ещё раз. Заходи во внутреннюю папку экипажа и затем в досье.       Я следовала его советам и, оказавшись в нужном месте, занесла всё по порядку, сверяясь со своим телефоном, где была копия файла с рабочего планшета. Закончив, я повернулась к парню, который уже отошёл ко столу, собирая бумаги на нём.       — Есть разговор. По поводу твоего анализа, — сказала я.       Дань Хэн повернул ко мне голову и кивнул в знак того, что он слушает.       — У тебя низкий показатель свёртываемости крови. Это очень плохо. Я знаю, что ты пытаешься защитить остальных членов экипажа, но… Стоит последить за тем, чтобы не получать излишних ранений.       Он внимательно выслушал меня и, когда я договорила, присел на край стола, скрестив руки.       — Что нужно сделать, чтобы привести это в норму? — спросил он.       — Есть специальные инъекции, которые были выдвинуты Гильдией эрудитов. У меня есть несколько штук, я надеюсь, они тебе помогут. Но после каждой из них нельзя разгонять кровь, это значит, что пару часов нужно провести без лишней активности.       Дань Хэн кивнул.       — Хорошо, в таком случае, когда можно будет начать? — спросил он и привстал. — Я бы хотел начать выполнять свои обязанности в полной мере как можно скорее.       — Сегодня. Но мне нужны будут наблюдения в течение двух часов. Предлагаю почитать что-нибудь после этого, у меня есть пара вопросов по книге.       Дань Хэн согласился, и мы сразу же пошли по направлению к медотсеку. Зайдя внутрь, я сразу же принялась за поиск нужных вещей и стерилизацию рук. Надев перчатки, я распаковала шприц и, направив иглу внутрь бутылочки, набрала нужное количество вещества.       — Я предупреждаю, может быть очень неприятно и больно, эффект не моментальный, но… После того, как я достану шприц, согни и разогни руку в локте пару раз.       Дань Хэн, который уже сидел на стуле, кивнул и наблюдал за моими сосредоточенными действиями. Этот препарат был известен своим прекрасным эффектом, но также болью во время его применения на месте. Вещество внутри начинает действовать, постепенно сгущая кровь в месте укола. При неправильных применениях возможны соответствующие риски, поэтому, прикусив губу, я вводила всё медленно, наблюдая за реакцией парня. Он поморщился. Зная его выдержку, я могла предположить, что боль была очень ощутимой. В конце он зажмурился, но не издал ни звука.       — Тебе больно? — обеспокоенно спросила я.       Он лишь кивнул, и я оценила его честность. Закончив, я вытащила иглу и пару раз обмотала место укола бинтом, подложив безворсовую салфетку. Дань Хэн пару раз согнул руку по моей просьбе ранее и выдохнул. Я всё ещё наблюдала за ним краем глаза, пока убирала всё на место, и, закончив, подошла, когда он надел на себя пальто.       — Пошли. Ты взял свою книгу?       Однако он качнул головой.       — Нет, не хочу читать. Я с удовольствием отвечу на твои вопросы.       Я кивнула и, выйдя вместе с ним из помещения, поинтересовалась:       — Куда отправимся? Хочешь посидеть в общем вагоне?       — Нет. Сейчас там, скорее всего, собрались все. Мне хочется побыть в тишине. Рука всё ещё болит, — ответил он и направился вперёд по коридору. — У меня тоже есть вопросы по поводу некоторых твоих артефактов, если ты не против.       — Без проблем, — я поравнялась с ним. — Тогда пошли в комнату, я сделаю чай.       Открыв дверь в свою спальню, я включила свет. Дань Хэн сразу же направился к креслу, где, присев, стал внимательно осматривать всё вокруг. Сегодня утром Март принесла мне фотографии за последние пару дней, которые распечатала на фотоплёнке по моей просьбе. Парень внимательно разглядывал их, но затем, положив на журнальный столик, спросил:       — Почему ты их не повесишь?       — Я хочу собрать их в отдельный альбом, но такого у меня пока нет, — ответила я, наблюдая за закипающим на столе чайником, любезно одолженном с кухни. Взяв в руки две чашки, я внимательно осмотрела несколько банок с чаем и взяла первый попавшийся на глаза, всыпая его в заварочный чайничек. — Мне стоит приобрести один при возможности.       Закончив с делом, я поставила всё на столик между креслами и села напротив. Дань Хэн молчал, смотря вниз на свою руку. Заметив это, я спросила:       — Болит?       Он кивнул, прикрыв глаза, ответил:       — Не так сильно, просто неприятно, — вытянул руку в локте и пошевелил ею, немного встряхивая. — Какие вопросы у тебя были по книге?       Вспомнив про изначальный план, я выдохнула, и мы принялись за обсуждение последних прочитанных мной глав. Парень внимательно меня слушал, иногда отвечая на вопросы или подсказывая расшифровку тех или иных понятий, что меня очень радовало. Он объяснял всё подробно, но весьма коротко, сохраняя лишь важные детали без лишней воды. Когда мы подошли к последней прочитанной мной странице, я сказала:       — Знаешь, история главного героя мне чем-то напомнила свою.       Дань Хэн заинтересованно посмотрел на меня.       — Он так же не помнит своего прошлого, и ровно так же ему было сказано в пророчестве о чём-то важном.       — Пророчество? Тебе его сделали на Лофу? — спросил он.       — Это не совсем пророчество, скорее, намёк, и тот не совсем удачный. Моя хорошая подруга, которая обучалась со мной у одного мастера врачевания, иногда делала предсказания совместно с учениками комиссии. И как-то раз мы слишком увлеклись, матрица, которую мы использовали, изрекла его именно мне, хотя изначальный вопрос предназначался другому человеку. Там было чётко сказаны моё имя и результат моего путешествия, — я опустила глаза. — И он неутешительный.       — Смерть? — уточнил Дань Хэн. — Предсказания не всегда указывают именно то, что ты получишь в итоге. Тебе не стоит так сильно переживать по этому поводу.       Я покачала головой. Тогда я столкнулась с подобным в первый раз и не знала, как мне на это реагировать. Фу Сюань, прознавшая о наших с подругой делах, пришла в бешенство, но сразу же попробовала расшифровать всё в своей манере. Результат не отличался, и, лишь напряженно взглянув на меня, она в тот момент развернулась и ушла, не сказав ни слова.       — Я знаю, но трудно принять подобную информацию, когда у тебя из знаний о себе лишь пустота.       Дань Хэн ничего не ответил, встал с кресла и прошёл ближе к полкам, где стояли мои книги и артефакты.       — Ты отдала вторую половину статуэтки Чёрному Лебедю? — спросил он, смотря на одинокого видьядхару, который из-за отсутствия второй выглядел скорбящим по возлюбленной, вечно застывшим в одном положении.       — Да. Она попросила что-то, что связывает меня с прошлым, — я, встав рядом с ним, направила взгляд туда же.       — Я прочитал немного подробнее о подобных артефактах. В прошлом подобные фигуры принадлежали парам видьядхар, которые навеки хотели скрепить свой союз, если им грозило перерождение, чтобы вспомнить о возлюбленном, — он поднял руку и снял статуэтку с полки, поднося ближе ко мне. — На обратной стороне всегда написаны инициалы владельцев.       Он перевернул её и провёл пальцем по скопившейся сбоку пыли, показывая мне гравировку.       — Юй Цин, — прочитал он. — Так звали владельца этой половины. И она после перерождения досталась его возлюбленной, чтобы через время она смогла, возможно, узнать его в новой жизни. Подобный обмен был неким ритуалом, хоть его и применяли немногие. Поэтому большая часть статуэток уже давно утеряна.       — Хочешь сказать, что она принадлежала кому-то, кто был близок моему учителю? — просила я, взяв в руку половинку.       Дань Хэн лишь задумчиво потёр подбородок.       — Не могу сказать точно, тебе стоило спросить у неё. Почему она подарила это тебе?       — Не знаю, — прошептала я. — Она сказала, что это прощальный подарок, чтобы я помнила, что дорога всегда приведёт меня назад к близким людям, насколько бы далёк не оказался мой путь.       Я поставила артефакт на место и двинулась к следующему, достав его с полки.       — Это пирамида Ранта, артефакт, показывающий дорогу заблудшим, — я повернула его набок, и песок внутри стёк по стеклу ровно посередине. — Говорят, этот артефакт служил раньше Арбитрам, помогая найти путь к равновесию во вселенной. Правда, мне до сих пор непонятно, как он работает.       Дань Хэн взял небольшую пирамиду в руки и легко потряс, но не получил никакого результата и присмотрелся к надписям на непонятном нам языке. Вернув мне артефакт, он снял с полки другой:       — А это? Похоже на песочные часы. Хотя… — он перевернул их и увидел, что песок стал падать в обратную сторону, будто нарушая правила гравитации. — Похоже на шутку…       Я посмеялась:       — Я не знаю, откуда у меня взялись эти часы и чьим последователям они принадлежали, но они забавные, поэтому я не стала их продавать, — я взяла из его рук вещицу и с лёгким стуком вернула её на полку.       — Ладно, я бы хотела ещё почитать. Хочешь остаться? — спросила я его и получила утверждающий кивок.       Двинувшись в сторону кровати, я забралась наверх, снимая обувь. Будучи в домашней одежде, я залезла под одеяло и краем глаза заметила, как Дань Хэн аккуратно приземляется рядом на подушку, подавая мне книгу. Я забрала её у него из рук и спросила:       — Как ты себя чувствуешь?       — Уже получше, — ответил он. — Рука уже не болит.       Кивнув, я открыла книгу на страницах с закладкой и начала не торопясь читать, замечая, что парень подглядывает в текст, всё время откладывая телефон в сторону. Мне хотелось верить, что ему нравится подобное времяпрепровождение со мной, хотя мне до сих пор не было понятно, почему он решил не брать своё для совместного чтения. Время подходило к ночи, глаза постепенно начинали уставать. Услышав уведомление на телефоне, я взяла его в руки и прочитала сообщение:       «Чёрный Лебедь: Дорогуша, завтра прибуду на экспресс. Есть разговор».       Ответив кратким «Поняла», я положила устройство экраном вниз и повернула голову. Дань Хэн уже мирно спал рядом, накинув на себя край пледа, на что я качнула головой, аккуратно достав из-под него кусок одеяла и накрыв его. Спал он полусидя, лишь склонив голову к скрещённым на груди рукам. Уже второй раз он засыпает у меня в комнате от усталости, но отказывается признавать, что из-за прошедшего стресса он совсем не в порядке. Вздохнув, я положила книгу на тумбочку, легла на подушку и закрыла глаза. Мне стоило хотя бы вздремнуть.

***

      Когда я проснулась, вторая половина кровати уже пустовала. На часах было десять утра, и, достав телефон с тумбочки вслепую, я увидела сообщения в общем чате. Чёрный Лебедь уже была тут. Запутавшись в одеяле и чуть ли не свалившись, я начала быстро собираться и, выбравшись из комнаты, наткнулась в коридоре на Март, идущую мне навстречу.       — О, я шла тебя будить, — сказала она. — Давай живее, нас ждут.       Я поторопилась вслед за ней, и мы быстро добрались до общего вагона. Все уже были здесь. Чёрный лебедь стояла у стола в конце вагона и о чём-то напряженно говорила с Химеко. Услышав, что мы пришли, они развернулись.       — Есть две новости. Хорошая или плохая? — спросила Лебедь.       — Давай начнём с хорошей, — ответила я и встала напротив, скрестив руки на груди.       Внезапное молчание вокруг давило на уши. Дань Хэн и Воскресенье сидели на диване сзади, наблюдая. Март встала рядом со Стеллой, положив руку на её плечо. Вельт Янг стоял чуть поодаль, вытирая очки и держа трость между ногами. Все внимательно слушали.       — Что ж… Артефакт с Лофу, который ты мне дала, чист. В нём есть какое-то количество воспоминаний прошлого владельца, и он касается, если не ошибаюсь, твоей учительницы по целительству. Однако в нём заложен талисман. Он оберегает от провалов в памяти, снижая влияние чужой силы на твой разум. А это значит, что твой мастер подозревал о том, что твоя забывчивость идёт не из физиологии. Это влияние иной силы.       Я кивнула, осмысливая её слова. Получается, всё это время даже на расстоянии меня оберегали как могли.       — Вторая новость… — продолжила она. — Кинжал и есть основная причина, поддерживающая твоё недомогание. Он как медленный яд, если находится близко, отравляет тебя. Пока ты находилась два дня без него, почувствовала ли ты что-то?       Я задумалась. Осмотрев всех вокруг, я остановила взгляд на Дань Хэне. Точно.       — Вчера вечером мы с Дань Хэном обсуждали книгу, которую я сейчас читаю. Я вспомнила всё до мельчайших деталей, пока задавала ему вопросы. Обычно я пишу небольшие записки, которые вкладываю в книгу после прочтения главы, однако… В этот раз я ими не воспользовалась.       — Так я и думала, — Чёрный Лебедь выдохнула. — Кинжал я забираю с собой. Его частотность может быть ключом к разгадке твоего происхождения и пропажи памяти восемь лет назад, но его нельзя держать рядом с тобой. Действие имеет эффект только на твой разум.       Я кивнула. Это так запутанно. Кому понадобилось накладывать это на мою вещь, чтобы контролировать полное избавление от моей памяти? Кому нужно, чтобы я забывала каждый день о различных мелочах? Абсурд.       — Очень интересная вещь, которую я заметила. Помнишь, я говорила, что на блоке у тебя в воспоминаниях я чувствовала штрих последователя Фули? — спросила Чёрный Лебедь и обошла меня со спины. Я кивнула, наблюдая за ней. — На этом кинжале точно такой же отпечаток, но намного слабее. Будто бы его оставил другой человек и… не совсем по своей воле.       Я нахмурилась. Значит, это взаимосвязано?       Воскресенье, который всё это время сидел молча, сказал:       — Я сталкивался с таким в прошлом. В коллекции Семьи хранится артефакт, стирающий память. Однако, он работал только на одного человека, который давно уже канул в Небытие. По истории, которую я изучил тогда, артефакт был подкидышем от злоумышленника, который желал смерти одному из членов клана Дубов. Виновника так и не нашли.       В вагоне повисло молчание. Все обдумывали прошедший диалог, и всем не нравились выводы, которые приходили на ум. Я оперлась на стол позади меня и опустила взгляд на одинокую статуэтку женщины Видьядхара. Учитель… Всё это время с её помощью я удерживала разум на одной частоте, не впадая в бесконечные обнуления памяти.       — Сейчас, Тэй, ты можешь сделать только одно, — продолжила Чёрный Лебедь. — Вернись на Лофу, найди своего мастера и поговори с ней. Ты должна понять, что именно она почувствовала, и выяснить, что за пророчество наложило след на твою судьбу.       Я вздохнула и медленно кивнула. Если там я смогу найти ответы, это будет идеальным исходом текущего разговора в столь напряжённой обстановке.