Теория мертвых планет в лоскутной пустоте

Не хочешь в кресло? Хорошо, сяду я. Удобно не устраиваюсь, все равно уйду. Сейчас только насмотрюсь, как калечат бывшего чистого и холеного сизые бесы. Ты был слишком старательным, да? Всегда ведь был, вечно сиял положительным «отличием». Когда понял, что в войне «отличаться» не надо? Что все новые звания тянут за собой не славу, почтение и бабки, а сухие поленья в костер, на котором сгоришь ясным заревом? Вспыхнешь ядерным грибом, а дальше… Только оседать черным пеплом. Вот и ты оседаешь. Снова скользишь слизнем вниз. Что ты там сказал? Взаперти плохо? А по мне — в самый раз. Не видно чужого гнилья в открытых спиртным глазах, не слышно ни сирен, ни скрежета заедающего котлована. Хотя ладно, я совсем привыкла, ведь тяжелее переношу полную тишину. А тебе, Каспер… Смотрю на выстывший в волосах воск, клоню к узору на ботинках, потом снова к лицу и снова вниз. Тебе, может, и полезно здесь задержаться. Безликим уж совсем не назовешь — этот вымученный вид убирает прозрачную стерильность. Ты выглядишь человечнее. Правда, так даже приятнее, чем там, в рупке. Зря не берешь пиво, может проблевался бы еще разок — и стал бы уже не бледным, а зеленым. На корабле цветных монохромом не отсвечивают. Неприлично даже. Сердце у меня, зараза, неспокойно. С непривычки не знает, куда деться. Щемит грудь и просит скорее сбежать. Подарить себе милость не терзать психику давно ссохшимися ранами. Что-то спрашиваешь, а я не сразу возвращаюсь. Все думаю, как ты ерзал на стуле от неудобных вопросов, как хотел научиться плести косы из моих рыжих, как резво шагал по лестнице, перешагивая по две ступени. Я многое о тебе помню. Не хотела, а оно, оказывается, все равно тут. Вот так смешно и печально: пока ты отчаянно травишь себя службой, среди звезд кружит одна странная, что бережет то лучшее «твое». Можно ли назвать меня коллекционером? Невинно улыбаюсь своим мыслям. «Коллекционер старых привычек Каспера Харриса». Его манер, тупых шуток, опозданий, громких слов и непоправимых ошибок. Запиваю свой горький юмор тем, что под рукой. Твоей неприкрытой слабостью пополнять выставку не стану, ей там не место. Она вообще уже давно закрыта. Когда подбиваешь эту старенькую стереосистему, мне даже не странно. Ничему не удивляюсь, делай, что нравится. Нет, постой, я все же подойду ближе. Опущусь рядом на корточки, чтобы посмотреть, как вода забивается в торчащие контакты, как глохнет с искажением негромкая «Love Hurts». Собираю копну волос по одну сторону, бегло заглядываю в твои своим одним. Вряд ли ты настолько не любишь поп-рок. Это то самое, да? Что дергает за твои ниточки? В воцарившейся тишине снова смотрю на умерший приемник. Даже электронка гаснет интереснее людей. Вон, как едва слышно шипит. Беру свою бутылку и выливаю туда же, сверху твоей воды. Теперь здесь будет еще хуже пахнуть. Достаю спрятанную за щекой трижды потерявшую вкус мятную жвачку. Сочно налеплю рядом с антенной, прямо туда, где входит сеть. Дело сделано. Запечатано. Окончательно и бесповоротно. — Что по диагнозу, доктор? Мы его потеряли? — тебе совсем не смешно, а мне остается только это. Ну не плакать же? —…Так его, Харрис! Натурально хохочется, пока тяну ладонь к твоей щеке и дважды прихлопываю. Безобидно и почти без жалости. Задерживаться не стану. Не хочу знать, холодная или горячая твоя кожа. Поднимаюсь, чтобы случайно не услышать твой парфюм среди спертого грязью воздуха. Проведала. Ты не жив и не здоров, но теперь есть целая лужа среди комнаты, чтобы барахтаться. Здорово, правда? Мне завтра рано вставать, моя очередь выходить на рынок. В северном небе будем… — снова сверяю твои часы, — через пять. Цефей всегда встречает как полагается: по-царски и с большими проблемами. Пора. — Не выходи. — я оборачиваюсь у входа своей правой – специально, чтобы больше на тебя не смотреть, — Недолго осталось. Говорю, потому что дверь остается незапертой. Щелчка не стрельнет, и ты точно заметишь. Здесь нет камер, а Блэк случайно потеряет связку ключей на утро. Ты ведь придумаешь отговорку, когда спросят, почему не на замке? Уж постарайся. Побудь чуточку убедительным, когда я зачем-то снова подставляю свой зад. Выгода одна — сегодня быстро засну. Забираю все что оставила и сразу в спальный отсек. Вот бы не снилась всякая чушь. Вот бы прошла голова.