Аркнайтс: Сильнейший маг завтрашнего дня

Глава 30: ДВА МЕТЕОРА II. Орипатия — болезнь, терзавшая Терру на протяжении веков, а может, и с тех самых пор, как мир вообще себя осознал. Вэй Еньу не был в этом уверен до конца, как и величайшие из ныне живущих учёных. Но одно они все знали наверняка в данный момент времени: Орипатия неизлечима. Так что простительно, что столь абсурдное заявление, от которого все страны Терры покатились бы со смеху, застало его врасплох. Правитель Лунмыня не мог поверить в подобное, но, видя абсолютную уверенность, застывшую на лице юноши, он начал во всём сомневаться. Зачем Фушигуро Мегуми говорить такое? Может, в его словах и впрямь что-то есть? …Как в его теле могло не быть и следа Ориджиниума? Именно эта главная зацепка и заставляла Вэй Еньу склоняться к тому, чтобы поверить столь радикальному заявлению. Исцеление Орипатии… — Вы можете это доказать? Нет… раз вы делаете такое смелое заявление, то должны быть в состоянии доказать это прямо сейчас, — затянувшись и выдохнув дым из трубки, Лун не мог не ощутить… нервозность? Почему он нервничал? Перед ним сидел восемнадцатилетний юноша, который ни разу в жизни не ступал в болото, именуемое политикой. По крайней мере, такова была вся известная о нём на данный момент информация, а его бесстрастное лицо ничуть не помогало его разгадать. Фушигуро Мегуми… «Кто же он такой?» — Вэй Еньу окинул его тяжёлым взглядом, словно пытаясь разглядеть хоть что-то. Чэнь молчала, не зная, как вмешаться в разговор, чтобы поддержать Мегуми, и что вообще можно было добавить. Столь диковинное утверждение показалось бы немыслимым кому угодно, и синеволосая женщина-дракон не была исключением. Однако он был человеком из совершенно другого мира, где Ориджиниум никогда не существовал и где в его теле не было ни намёка на инфекцию или присутствие самого минерала. Несмотря на то, что черноволосый юноша пробыл в Лунмыне совсем недолго, он успел побывать в девятом районе и постоянно ввязывался в бои… Это должно было привести к повышению уровня Ориджиниума в его организме, но этого не произошло. По крайней мере, так показывали приборы, разработанные… «Родос Айлендом»? Чэнь вспомнила название, но тут же поняла, что отвлеклась. Мегуми был загадкой, которую не так-то просто разгадать. — Могу ли я это доказать? — повторил Мегуми слова Вэй Еньу и, закинув правую лодыжку на левое колено, скрестил ноги. — Конечно, это легко, — с предельной уверенностью заявил он, скучающе подперев подбородок правой рукой. — Если вы хотите, чтобы я доказал это прямо сейчас, у меня есть два условия. Если Годзё Сатору и научил его чему-то в политике, так это умению использовать рычаги давления. Взять, к примеру, его учителя: какой у него был рычаг, делавший его абсолютно неостановимым в мире магии? Верно, его неоспоримая сила. Непревзойдённая мощь, против которой никто не осмеливался выступить или бросить вызов его мнению. Разумеется, в данном случае Мегуми пришлось использовать иной рычаг. — И что же это за условия? — Вэй Еньу сузил глаза и, выдохнув струйку дыма, слегка подался вперёд. Хотя он и не любил, когда на него давят подобным образом, ему было искренне любопытно, что же предложит этот юноша. И снова он видел перед собой глаза, лишённые всяких эмоций — глаза мертвеца. — Первое, — Мегуми поднял один палец левой руки, правая всё так же поддерживала голову, — не мешайте мне во время моего пребывания в Лунмыне. Голос его прозвучал небрежно. Затем поднялся второй палец, словно провозглашая новый закон: — Второе: поклянитесь соблюдать эти условия Нерушимой клятвой. — Прошу прощения?.. — Вэй Еньу удивлённо приподнял бровь, услышав второе условие. Первое условие его не слишком беспокоило — оно было вполне стандартным, как и полагал правитель. Но что такое Нерушимая клятва? Разновидность Искусств? Или это было связано с теми загадочными способностями, которыми он обладал. — Тогда позвольте мне продемонстрировать, — Мегуми выпрямился и встал, покинув роскошный диван, на котором сидел. — Я, Фушигуро Мегуми, провозглашаю следующую Нерушимую клятву для Вэй Еньу… В рамках этой Нерушимой клятвы: Условие 1: Вэй Еньу не должен мешать пребыванию Фушигуро Мегуми в Лунмыне. Условие 2: Фушигуро Мегуми должен излечить Чэнь Хуэй-цзе от Орипатии. Примечание: В случае несоблюдения любого из условий залогом станет тело соответствующей стороны. Вэй почувствовал, как поток информации хлынул в его разум, заставив прищуриться, чтобы полностью её осознать. «Подобное…» Лун припоминал нечто похожее лишь из древних писаний Яня — своего рода договоры с Феранмутами, что заключались в далёком прошлом. Мог ли это быть один из тех договоров? Или нечто совершенно иное? Как его можно создать? Связано ли это с Искусствами? Несмотря на свой огромный опыт жизни на Терре и в её политическом мире, с подобным он сталкивался впервые. Переведя взгляд на Мегуми и нервничающую Чэнь, Вэй невольно взглянул на юношу совершенно по-новому. Он был не просто вундеркиндом или гением, нет, он был чем-то большим. Мегуми был чудовищем, обладающим способностями, немыслимыми для его возраста, — тем, кто таил в себе огромную силу и потенциал. — Правитель Вэй, — окликнул его Мегуми, — вы принимаете эту Нерушимую клятву? Он не мог предложить ничего иного, и единственной защитой, на которую сейчас полагался пользователь техники Десяти Теней, было умение подавлять собственную тревогу и паранойю. — Интересно… — Вэй Еньу задумчиво потёр подбородок, ещё раз перечитывая условия. «Прямолинейно, по существу… Интересно, есть ли здесь лазейки?» — в его голове роилось множество вопросов об этой загадочной способности, которая могла стать как его спасением, так и гибелью. — …Скажите, что произойдёт, если подобная Нерушимая клятва будет нарушена? Правитель прочёл примечание и понял, что нарушение условий приведёт к некоему «залогу» в виде тела. Однако формулировка «залог» была расплывчатой и мало что уточняла. Она не отвечала на вопрос, можно ли обойти этот «залог» с помощью огромной силы. — Ваше тело взорвётся, — с непреложностью в голосе заявил Мегуми. — «Залог» неизбежен. Даже величайшие из моего рода не осмелятся нарушить Нерушимую клятву. Он вспомнил слова, вбитые в него Годзё Сатору. Оглядываясь назад, он понимал, что суровый взгляд учителя ясно и недвусмысленно доносил одну простую истину: никогда не нарушай Нерушимую клятву, если в ней есть залог. — Величайшие из вашего рода?.. — Вэй не знал, что это значит, но услышанного было вполне достаточно. Возможно, он и не получит ответа от вечно невозмутимого Фушигуро Мегуми, но это можно отложить на потом. — Хм-м… Полагаю, эти условия удовлетворительны… — Правитель кивнул своим мыслям. — Что ж, хорошо. Я, Вэй Еньу, принимаю эти условия. Несмотря на опасность, которую представлял этот черноволосый юноша в пределах Лунмыня, и угрозу политического хаоса, одного лишь исцеления Чэнь Хуэй-цзе было достаточно. В конце концов, будущее Лунмыня было вверено в её руки, и Вэй знал, что однажды ему самому придётся уступить ей дорогу. Женщина-дракон переводила взгляд с одного на другого, не понимая ни слова из их разговора. Но судя по тому, что она могла… разобрать, они, похоже, заключали некий «договор». «И когда это у него появились способности к заключению контрактов?..» Какого чёрта Мегуми выкинет в следующий раз? Ощущение, будто цепи сковали их тела и привязали души к единой цели — соблюдению Нерушимой клятвы. Их жизни были отныне связаны обязательством исполнить закон, дарованный самой вселенной. Фушигуро Мегуми и Вэй Еньу закрыли глаза, чтобы осознать это чувство. Для Мегуми это был первый раз, когда он заключал Нерушимую клятву с другими людьми. Хоть ощущение того, что его жизнь повисла на волоске, было далеко не из приятных, он с облегчением выдохнул, поняв, что всё получилось. Это означало, что у него есть ещё несколько дней в Лунмыне, если верить его расчётам. Он никогда и не планировал оставаться здесь навсегда. Вэй Еньу, в свою очередь, счёл это чувство некомфортным. Возможно, дело было в том, что человек, которому он не должен был мешать, сидел прямо напротив, но казалось, сами инстинкты кричали ему о необходимости соблюдать клятву. Прямо сейчас, просто сидя в кресле, он выполнял своё условие, но другая сторона… — Так вы излечите Чэнь Хуэй-цзе, Фушигуро Мегуми? Я буду ждать, — его строгий голос обратился к восемнадцатилетнему юноше. Вэй постучал по трубке указательным пальцем, пока она покоилась между большим и средним. Поднеся её ко рту, он сделал ещё одну затяжку, впуская в себя клубы дыма. — Сейчас приступлю, — желая избавиться от этого ощущения, Мегуми сложил руки вместе и произнёс одно имя: — Мидзучи. Он распустил Мидзучи во время столкновения с бандой Кровавых Псов и Пингвиньей Логистикой. Именно поэтому пользователь техники Десяти Теней смог призвать против них Нефритовых псов — потому что Мидзучи уже вобрал их в свою Тотальность. То, как ему удалось призвать шикигами без ручных печатей или выкрикивания их имён, объяснялось просто: Мегуми уже выполнил условия для нанесения удара и его формирования. Хранение шикигами в том месте, куда они отправляются после деактивации, лишь отсрочило истечение срока. Говоря точнее, условие Нерушимой клятвы, по которому он должен был нанести удар всеми задействованными шикигами, никогда не имело временных ограничений. Так что черноволосый юноша мог просто один раз ударить своими шикигами, а после этого был волен в любой момент создать Тотальность. Лазейка в его Нерушимой клятве, которой он был рад воспользоваться. Но это не главное. Отбросив эти мысли, Мегуми сосредоточился на большой луже, что образовалась в комнате и оставалась нетронутой ярким светом. Возможно, ему стоило лучше продумать её создание, потому что и Чэнь, и Вэй Еньу напряглись от всплеска его Проклятой энергии. Первая была более привычна к такому, а вот второй — нет. — Глава Вэй, успокойтесь! — синеволосая девушка-дракон увидела, что градоначальник едва не бросился в атаку, и окликнула его. — Он не представляет опасности! — Чэнь встретилась с ним взглядом и увидела, как другой Лун сделал глубокий вдох, прежде чем его нервы, казалось, снова пришли в порядок. — Понятно… — Вэй слегка отступил, но с огромным интересом наблюдал, как из тени показалась гигантская голова дракона. Она выглядела точь-в-точь как тот Водный Дракон, что мелькал во всех новостях и статьях. Выпуклые глаза, множество узорчатых цветов и целых четыре рога: два оленьих и два бычьих. «Эта энергия разительно отличается от той, что исходит от самого Фушигуро Мегуми…» Странная и неестественная, колоссальная негативная энергия заклинателя была полной противоположностью позитивной энергии этого существа. Вэй понимал, что оно походило на некое мифологическое создание из свитков Яня, но ни с одним из них не совпадало полностью. Было общепринято, что «зверолюди» могут стать союзниками выдающегося пользователя Искусств… …Но это был не зверочеловек. Дракон, выглядывающий из лужи, ощущался каким-то божественным созданием, сотканным из этой чуждой ему энергии. Неземной, умиротворяющий — и все слова, связанные с этими двумя; вот всё, что чувствовал от него Вэй. Его природа была настолько влиятельной, что даже Вэй почувствовал, будто может ослабить бдительность в его присутствии. — И как это излечит… инфекцию Чэнь Хуэйцзе? — Градоначальнику всё ещё было трудно так просто говорить о её Орипатии, но джинна уже выпустили из бутылки. Фушигуро Мегуми мог определить уровень заражения человека по глазам Вэя, так что не было нужды говорить с ним намёками. — Просто пусть она его коснётся, — ответил Мегуми, отходя от дракона, чтобы «непринуждённо» устроиться на диване. — Давай, Чэнь. — Он вспомнил, как вёл себя Годзё Сатору в присутствии представителей Трёх великих кланов. Небрежная уверенность, которую излучал Годзё, позволяла ему полностью доминировать на большинстве встреч, на которые Мегуми обычно был вынужден ходить с ним, несмотря на все протесты. Он не был Годзё Сатору, но, чёрт возьми, мог у него поучиться. Возможно, подозрительный взгляд Вэй Еньу — не лучшее, что он мог сегодня получить, но уж точно и не худшее. Теперь Мегуми предстояло решить, что делать дальше, всё это время поглядывая на Чэнь, которая легонько коснулась головы Мизучи. В мире Терры было много неизведанного. Вэй Еньу слышал «слухи» о Севере, о том, что там обитают чудовища, непостижимые для человеческого разума. Кроме того, моря были ещё одним неизвестным и таинственным фактором, чем-то неисследованным и не до конца понятым учёными. И это не говоря уже об Ориджиниуме и его происхождении. Будучи братом нынешнего императора Яня, градоначальник Лунмыня знал о существовании множества аномалий на Терре. Но ни он, ни император не могли с уверенностью утверждать, что понимают их причины, сущность или предназначение. Эта встреча лишь подтвердила то, что он и так знал: он почти ничего не знает о Терре. Случайный… на вид юноша-Эгир является на встречу, не имея, насколько ему известно, никакого политического опыта, заявляет, что знает об инфекции Чэнь Хуэйцзе, и излечивает её. Ни у кого на всей Терре не было ни единого метода или Искусства, способного излечить проклятую Орипатию. Тесты и результаты были налицо: с новым детектором BOCD от «Родос Айленд» уровень Ориджиниума в крови Чэнь упал, а стадия её Орипатии регрессировала, почти сведя заражение на нет. Когда Вэй взглянул в эти безразличные и безучастные глаза Фушигуро Мегуми, он невольно задался вопросом: «Он настолько уверен в своих способностях? Или ему действительно плевать на весь мир?». Взгляд черноволосого юноши был взглядом солдата, которому нечего терять. Самоубийственный, да, но в то же время чрезвычайно опасный. Что градоначальнику следовало с этим делать? Разумеется, он должен был использовать этот… «инструмент», что сам явился к нему в руки. Будь то сокрытие его от глаз других стран или извлечение любой выгоды из его пребывания в Лунмыне, в голове Вэя уже рождалась сотня планов. Честно говоря, он счёл его появление настоящей головной болью, учитывая все инциденты, происходящие вокруг Лунмыня с его чёртовыми мифологическими призывами. Однако градоначальник примерно понимал цели Фушигуро Мегуми — тот хотел держаться подальше от неприятностей. Иначе с чего бы ему так охотно сотрудничать с Д.Г.Л.? Иначе зачем бы он поставил такое условие для своей «Нерушимой клятвы»? «Хоть он и не выказывает эмоций, его действия говорят обо всём», — слабость. Вэй Еньу нашёл в Мегуми слабость. «Пока что я просто посмотрю, как всё пойдёт. Скажи мне, Фушигуро Мегуми, смогу ли я доверять твоим словам?» Неестественный во всех смыслах этого слова — Лун нашёл это описание идеальным для него. Продолжая смотреть на городской пейзаж Лунмыня, он сделал знак рукой за спину. Почувствовав, как тени сдвинулись и его Теневые стражи появились в поле зрения, Вэй кивнул про себя и заговорил: — Уверен, вы все осведомлены об условиях, которые мне были поставлены. Теневые стражи тут же преклонили колени и кивнули, не издав ни звука. Они знали об условиях, но это не означало, что они были ими полностью довольны. Однако они понимали, что не стоит ставить под сомнение решения Вэй Еньу, особенно те, что были приняты так быстро. — Я позволю вам всем решить… — Вэй знал, что не может препятствовать пребыванию Фушигуро Мегуми в Лунмыне, и отправка Теневых стражей по его собственному «добровольному» решению была бы нарушением. Однако… — …хотите ли вы сами продолжать наблюдение за Фушигуро Мегуми. — Лазейка, которой Лун поспешил воспользоваться. — Впрочем, учитывая его вклад в излечение Орипатии Чэнь Хуэйцзе… — Вэй на мгновение замолчал, чтобы сделать ещё одну, скорее всего, последнюю затяжку из трубки. — …я запрещаю кому-либо из вас лишать его жизни, если только его действия не будут совершенно абсурдными. Взмахом руки он произнёс ещё раз: — Вы все свободны. — Приказ, за которым стояла вся мощь Лунмыня, почти железный кулак, занесённый над всем городом. После этих слов все Теневые стражи немедленно исчезли из виду, придя к единому и единодушному решению: наблюдать за Фушигуро Мегуми. Если они всё сделают правильно, то никакое бедствие не коснётся ни их, ни Вэй Еньу, не так ли? Удостовериться, что подобная аномалия не навредит Лунмыню, было их главным приоритетом, и, видя все проблемы, что успел создать Мегуми, это было лишь естественно. Даже если случится худшее, они верили, что дракон по имени «Мизучи» не станет слишком сложным препятствием, особенно если они будут действовать сообща. Это, по-видимому, был козырь заклинателя, а они уже оценили, что те «Птицы-химеры» тоже не составят проблемы. По их полной оценке… всего один из Теневых стражей был способен запястьями отразить удар Чисяо, меча, разящего драконов. У черноволосого юноши не было ничего, что могло бы им угрожать. Итак, их планы были приведены в действие. Мегуми и Чэнь сидели в приёмной у стойки администратора, наслаждаясь короткой передышкой. Они прошли через целую череду событий, способных перевернуть Терру с ног на голову. Это не было локальной проблемой Лунмыня, и не худший сценарий, если информация о «Птице-химере» и «Теневом тигре» просочится наружу; это был бы гарантированный хаос. — Невероятно… — пробормотала Чэнь, массируя лоб и позволяя прошедшим событиям улечься в голове. С каких это пор Фушигуро Мегуми стал таким уверенным? Последнее, что она помнила, — он был стоиком, но в то же время человеком, на которого легко надавить. Неужели её оценка была совершенно неверной? Бросив взгляд на черноволосого юношу, она поняла, что отчасти то мнение всё ещё было верным. Чэнь увидела, как он едва заметно переводит дыхание, увидела мелкие капельки пота на его шее и облегчение в глазах. Он не ответил ей ни слова, и она не знала, какие мысли сейчас крутятся у него в голове. Отвернувшись, девушка-дракон тяжело вздохнула и взглянула на свою руку, заметив, что та дрожит с тех пор, как она коснулась Мизучи. Дракон… буквально избавил её от Орипатии. Плотность Ориджиниума в её крови никуда не делась, но тот факт, что она больше не была заражена… …всё ещё казался настоящим потрясением, чем-то настолько абсурдным, что могло прийти лишь во сне. Жалела ли Чэнь о том, что заразилась из-за своих безрассудных действий в прошлом? Конечно, да. Но в то же время суперинтендант смогла по-настоящему понять, что чувствуют Заражённые. Почему именно ей одной досталось такое лекарство? — Я не могу понять, что ты сегодня учудил — колоссальный косяк… — Чэнь, ничуть не колеблясь, отпустила лунмыньское ругательство, — …или же ты просто настолько уверен, что сможешь всё это скрыть. — Сама девушка-лун ставила на первое. — В чём-то проблема? — подал наконец голос Мегуми. Он звучал устало, а во взгляде читалось напряжение. — Ты больше не Заражённая. Тебе не придётся это скрывать, и никто не станет на тебя коситься. Он взялся за лицо и, проведя по нему ладонями вниз, протяжно выдохнул. — Дело не в этом, — смерила она его недовольным взглядом. — Речь о последствиях. Как уже сказал господин Вэй, ты собственными руками ломаешь себе жизнь. Она не хотела упоминать и о проблемах для самого Лунмыня, чтобы не показаться излишне эгоистичной. — Тогда мне просто стоит… — Мегуми прищурился, оборвав себя на полуслове. — …Впрочем, неважно. Всё ведь уже позади, так? — Он взглянул на Чэнь усталыми, полуприкрытыми глазами. — Давай просто вернёмся. — Не меняй тему, — Чэнь схватила его за плечи и слегка встряхнула, чтобы он наконец полностью сосредоточился на ней. — Я тебе чертовски благодарна за то, что ты излечил мою Орипатию… но нельзя творить такую дичь с такой беззаботностью, понял? — Я знаю. — Бровь Мегуми дёрнулась, когда он заглянул Чэнь в глаза. — Вэй Еньу не настолько глуп, чтобы такая информация разлетелась повсюду, не так ли? Лунмынь его заботит куда больше, чем всё, что я могу предложить. Это было лишь предположение, но лучшего мнения о главе города у него и быть не могло. — С каких это пор ты так хорошо читаешь людей? — саркастически заметила Чэнь. — Допустим, эта твоя «Нерушимая клятва» заставит его держать язык за зубами, но будь на его месте кто-то другой… Мегуми молча сносил поток её речей, и с каждым словом головная боль становилась всё сильнее. В какой-то момент он стал слушать вполуха, пропуская всё мимо ушей. Сейчас его занимал другой, куда более насущный вопрос. Лунмынь… его собственное положение в этом городе уже было под угрозой. Если косяк с Нуэ: Тотальность, Погребением Тигра и Мидзучи ещё мог сойти ему с рук, то свои действия в кабинете Вэй Еньу Мегуми уже таковыми не считал. На время он обеспечил себе неплохое положение. Однако в долгосрочной перспективе, как понимал черноволосый юноша, подобный поступок будет иметь для него невообразимые последствия. Вот почему он решил… — Чэнь. — Так ты… — Чэнь осеклась, услышав, как голос Мегуми прервал её. Несколько раз моргнув, она наконец осознала выражение его глаз, в которых виднелся какой-то надломленный свет. — …Что такое?.. Девушке-лун не нравился этот взгляд, он продолжал её без конца тревожить. Словно Мегуми был готов от всего отказаться. — Кровавые гончие, — медленно произнёс Мегуми, его тон не выдавал никаких эмоций. — Вы ведь собрали о них много информации за последнюю неделю, верно? Как он и решил про себя ранее, пользователь Техники Десяти Теней уже определился со своим следующим шагом. — Почему ты спрашиваешь? — Чэнь не подтвердила, но и не опровергла его слова — в этом не было нужды. Зная черноволосого юношу, она понимала, что он и так мог составить общее представление о том, что удалось нарыть Д.Г.Л. В конце концов, если Мегуми не был в тренировочном зале, то большую часть времени проводил в штабе Департамента гвардии Лунмыня. — Просто ответь, — Мегуми не хотел вдаваться в подробности, ведь он уже решил покинуть Лунмынь. Его присутствие принесёт лишь неприятности, как это уже случилось во время Смертельной миграции, когда он по неосторожности рисковал тем, что Рёмэн Сукуна захватит его тело. И что же? Король Проклятий преуспел, запустив цепь событий, которая пустила всё под откос. Это была целиком его вина, и Мегуми знал, что так будет и впредь, если Лунмынь столкнётся с новыми проблемами. Решение излечить Орипатию Чэнь он принял, прекрасно осознавая последствия, и сделал это совершенно намеренно. И что теперь? Всё просто. Пользователь Техники Десяти Теней мог сделать для Лунмыня хотя бы одно дело, прежде чем исчезнуть. Чэнь молча смотрела ему в глаза, словно падала в бездонную пропасть теней. В них не было ничего, что она могла бы понять или хотя бы попытаться постичь. Ей хотелось знать этого человека лучше, хотелось знать, что, чёрт возьми, произошло в «Синдзюку». Но так же, как она не ведала о тайных планах Вэй Еньу касательно Лунмыня, ей были неведомы и намерения Фушигуро Мегуми. Чэнь знала о собственном неведении и ненавидела его всей душой. — Чэнь, — снова повторил её имя Мегуми, чтобы вывести девушку из оцепенения, — разве мне не следует этого знать? Или у меня недостаточно высокий уровень допуска? Я понимаю, я не в том положении, чтобы… — Да заткнись ты, — простонала Чэнь, опустив голову и со злостью стиснув зубы. Пробормотав про себя ещё несколько лунмыньских ругательств, девушка вновь подняла взгляд на Мегуми. — Мне нужно выпить. Она чувствовала, что стресс, который доставлял ей этот человек, так просто не пройдёт. Чтобы справиться с этим, ей требовалось нечто иное. Особенно после того, как её Орипатия была излечена, Чэнь нужно было окончательно убедиться, что она не спит и всё это не горячечный бред. А что может быть лучше, чем забыться в алкоголе? Мегуми удивлённо приподнял бровь, но медленно кивнул. Сразу после этого Чэнь встала, схватила его за руку и быстро потащила прочь из здания. Воздух пропитался запахом алкоголя. Мегуми это ощущение было незнакомо, ведь он прикладывал столько усилий, чтобы избегать этой ядовитой жидкости. Отчасти из-за нравоучений сестры, а отчасти потому, что Годзё Сатору наверняка записал бы все глупости, которые он мог натворить в пьяном виде. Глупости вроде тех, когда он, по наущению Годзё, сыпал ругательствами как из пулемёта. Ах да, он забыл: однажды Мегуми в пьяном угаре едва не снёс целый город, призвав одного шикигами, но Сильнейший маг успел его остановить. Именно в тот момент он решил, что у него появилась и третья причина никогда не прикасаться к алкоголю. Поэтому, сколько бы раз Чэнь ни подсовывала ему маленькую чашку с лунмыньским алкоголем, черноволосый юноша продолжал раз за разом ей отказывать. — Я не пью, Чэнь, — чувствуя, как в нём зарождается лёгкое раздражение, Мегуми в сотый раз отклонил её предложение. — Уф, скукота… — пробормотала Чэнь себе под нос и сама опрокинула чашку, осушив её залпом. Девушка-лун уже выпила неприличное количество стопок, о чём свидетельствовали её раскрасневшиеся щёки и сонные глаза. — Ты уверена, что стоит пить в такое время суток? — отпрянул Мегуми, когда девушка повалилась на барную стойку. — Какого чёрта ты несёшь… Хочешь больше информации о Кровавых гончих? — Чэнь могла лишь смотреть прямо перед собой, не находя сил даже перевести взгляд. — Опять задумал какую-то глупость? — Я не считаю это глупостью, — ответил Мегуми. В его представлении это было единственное логичное решение, от которого выиграют все. Он уберётся из Лунмыня и ему не придётся больше иметь дело с проблемами, а Д.Г.Л. не придётся беспокоиться о мифических тварях, которые так и лезут из его задницы. — Мне просто любопытно, что вы выяснили. — Тц, — цыкнула Чэнь. — Раз так хочешь знать… то ожидается, что у них будет какое-то сборище. Женщина вспомнила информацию, полученную от Свир и Лин: ожидалось, что они проведут какую-то пафосную встречу с другими криминальными шишками Лунмыня. Большинство из них, правда, были из Сиракуз — скорее всего, это был какой-то союз между членами банд и мафиози. — Значит, Д.Г.Л. собирается их перехватить? — заключил Мегуми с сосредоточенным видом. Это было бы логично. Судя по тому, что он знал о спецслужбах на Земле, они обычно внедрялись на подобные подозрительные сборища. — Не можем, — нетерпеливо постукивая пальцами по стойке, ответила Чэнь. — У нас недостаточно улик. Я сказала, что это «ожидается», да и информация, которую мы получили, изначально была очень расплывчатой. Будет большой проблемой, если Д.Г.Л. нагрянет на обычную встречу богачей. — Подослать шпиона? — предложил Мегуми. — Свир ведь из высшего общества? Может, она сможет кого-нибудь протащить. Не говоря уже о Лин, учитывая, что эта залак имела большое влияние в преступном мире. — Здешние богатеи не особо жалуют Свир, — закатила глаза Чэнь. — Думаю, они просто терпят эту дурёху. Если она попросится на такую встречу, ей просто откажут. Тем более, если это действительно сборище преступников. — Лин? — упомянул её имя Мегуми. Она была влиятельна и имела вес в преступном мире. Впрочем, была высока вероятность, что и её не пустят, если это и впрямь была встреча Кровавых гончих и каких бы ещё преступников ни гноились в Лунмыне. — Она сегодня занята, — ответила Чэнь. — И я уверена, ты и так знаешь, что Лин уже на ножах с Кровавыми гончими и сиракузскими мафиози… Если подумать, в последнее время в Лунмынь приезжало слишком много народу из Сиракуз, чтобы портить всем жизнь. Иногда ей хотелось просто ворваться туда и арестовать каждого из этих ублюдков. — Хм, — кивнул своим мыслям Мегуми, — пока мы ехали к зданию Вэй Еньу, я видел большой небоскрёб, и от него исходило множество причудливых огней. — Он протянул слова, незаметно бросив взгляд на Чэнь. Решение затронуть эту тему было принято не просто так: он уже знал, что там происходит, и ему требовалось лишь подтверждение. — Ого, ты уже знаешь, где они? — пробормотала Чэнь в пьяном ступоре. — Да, это как раз то место, где они собира… постой-ка… — женщина вскочила, её глаза слегка расширились. До неё дошло нечто крайне досадное. — …Ты. Какого чёрта ты пытаешься?.. Укрепив руку проклятой энергией, Мегуми бесшумно двинулся с невероятной точностью и скоростью, прижав ладонь ко лбу Чэнь. Женщина была пьяна и утратила свою обычную остроту чувств, так что приём, который использовал Годзё, был самым простым способом её вырубить. — Эй!.. — Чэнь ощутила лёгкое давление на лбу и потянулась рукой к странному ощущению, но мир перед глазами уже начал меркнуть. Однако прямо перед тем, как окончательно потерять сознание, пьяная дама-дракон схватила Мегуми за воротник, скомкав его одежду и заставив изумлённо моргнуть. — Это… Мегуми почувствовал, как хватка ослабевает, и женщина падает ему на грудь. Он подхватил её за плечи, не дав упасть окончательно. — Вот и всё… — пробормотал он себе под нос, прежде чем перейти к следующему пункту плана. «Отнести её в Д.Г.Л., где она будет в безопасности… а потом сорвать вечеринку. Ладно, пора с этим кончать». Несмотря на других посетителей бара, Мегуми действовал достаточно быстро, так что всё выглядело, будто Чэнь просто отключилась от выпитого алкоголя. Взвалив её на спину, он задвинул стул и направился к штаб-квартире Д.Г.Л. — Мегуми? — Хошигума стала свидетельницей странной картины. Фушигуро Мегуми нёс на спине Чэнь, пьяную в стельку. У черноволосого парня был такой вид, словно ему всё это уже осточертело, но Они не могла постичь всей глубины его чувств. — Что с ней случилось? Поднявшись по лестнице, Мегуми вздохнул и ответил: — Ну, после встречи с Вэем она решила «немного» выпить. — Он сделал особый акцент на слове «немного», надеясь, что Хошигума поведётся на его слова и не заподозрит, что он воспользовался её состоянием, чтобы вырубить. — Так что, не могла бы ты за ней присмотреть? Я уже позвонил Лин, чтобы она за мной присмотрела. Хошигума склонила голову набок. — Конечно. Кстати, как прошла встреча? — Аккуратно принимая Чэнь, офицер Д.Г.Л. отметила, что дама-дракон мёртвой хваткой вцепилась в Мегуми, даже будучи без сознания. — Прошла… нормально, — ответил Мегуми, пытаясь высвободиться из её рук. — Она всегда такая? — Держись естественно. Нужно вести себя совершенно естественно. — Вообще-то да, как ни странно, — Хошигума помогла черноволосому парню полностью стащить с себя синеволосую Лун. Одним рывком хватка суперинтенданта ослабла, и её руки соскользнули с его одежды. — Свир говорила, что в прошлый раз, когда она напилась до беспамятства, она так же вцепилась в меня. Так что, думаю, подобного стоило ожидать. Мегуми почувствовал, как с плеч свалился груз, и он едва не отпустил комментарий о её поистине горилльей хватке… но решил промолчать. — Что ж, я думал, она более ответственно относится к выпивке, — ему не было совестно выставлять её в таком свете, но это была одна из немногих правдивых вещей, которые он мог о ней сказать. — Впрочем, неважно. Я пойду к Лин. — Да, извини за поведение капитана, — Хошигума потёрла затылок, — но, думаю, это… в какой-то мере даже хорошо, учитывая, сколько она не спала, — пробормотала женщина себе под нос. Все знали, какой трудоголик Чэнь. — Раз уж с главой Вэем всё прошло хорошо, полагаю, тебе больше не о чем беспокоиться. — Возможно, — Мегуми отвернулся, собираясь покинуть здание. — Тогда, до встречи, — бросил он Хошигуме на прощание, прежде чем окончательно уйти, и его охватило неприятное чувство. Женщина-Они смотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на спящую женщину у себя на руках. — Серьёзно, капитан? Напиться прямо при нём? — Хошигума невольно покачала головой. Встав, она почувствовала, как что-то продолжает терзать её нервы, словно что-то было не так. Хошигума не назвала бы себя великим знатоком человеческих душ или мастером чтения чужих эмоций. Но взгляд Мегуми был таким, словно он на что-то твёрдо решился и ему было плевать, если он при этом сгорит дотла. Но что могло стать причиной такого взгляда? Ведь встреча с главой Вэем прошла успешно, не так ли? Перенося Чэнь в более удобное для сна место, Хошигума тряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли. Единственный раз, когда дама-дракон напивалась, был тогда, когда у неё было действительно хорошее настроение. Из того, что она смогла сложить воедино, Они предположила, что встреча прошла настолько успешно, что Чэнь решила заглянуть с Мегуми в бар. …И всё же это не объясняло тот странный блеск в его глазах. — Вы звонили? — Лин приложила телефон к уху, удивляясь, почему Мегуми позвонил ей в такое время. Она не была особенно занята, но кто-то вроде Чэнь, скорее всего, воспротивился бы подобному звонку. — Да, просто хотел сказать, что встреча прошла хорошо, — голос в трубке принадлежал Фушигуро Мегуми. Говорил он как-то странно, совершенно не похоже на его обычную стоическую манеру. — Хотел проверить, как работает этот новый телефон, который мне дала Чэнь. Вот и решил тебе позвонить. — Значит, всё прошло хорошо? — Лин кивнула своим мыслям. Для неё общение с Вэй Еньу не было большой проблемой, учитывая их хорошие отношения. Но кому-то вроде Фушигуро Мегуми, ставшему причиной многих событий в Лунмыне, могло повезти меньше. — Я рада. Глава Вэй бывает таким сложным… неважно. Где, кстати, Чэнь? Не ожидала, что она позволит тебе мне позвонить. — …Спасибо, Лин, — голос в трубке странным образом проигнорировал её вопрос. — Прошу прощения? — Лин не знала, как на это реагировать. Черноволосый парень не только не ответил на её предыдущий вопрос, но вместо этого решил поблагодарить её? — Не припомню, чтобы я сделала что-то, заслуживающее благодарности. — Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что это могло быть… но ничего не нашла. — Неважно, — раздался в трубке знакомый безэмоциональный голос Мегуми, чему Лин была даже немного рада. — Просто хотел сказать спасибо, и ничего больше. Телефон издал короткий гудок, возвестив об окончании разговора. Лин молча опустила его и убрала в карман, решив заняться своими делами. Однако слова Мегуми всё равно казались какими-то неестественными… или, может, она просто накручивала себя. Да, наверное, так и было. Может, стоит пригласить его в какой-нибудь ресторан с высоким рейтингом, когда подойдёт её очередь за ним наблюдать. Мегуми шёл по улице, и навязчивое ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не давало ему покоя. Он не знал, кто это и почему они его преследуют. Можно было строить много догадок, но пользователь Десяти Теней не был уверен ни в одной из них. Одно он знал наверняка: по силе они превосходили Лаппланд. Для мага привычно ощущать опасность — в конце концов, основой их проклятой энергии служат негативные эмоции. Так что, оказавшись в подобной ситуации, маг всегда знал, стоит ли ему отказываться от задания или нет. Но Мегуми не знал, что делать. Несмотря на то что он шёл сквозь оживлённую толпу гражданских и практически слился с потоком, он не чувствовал себя в безопасности. Терра всё ещё была для него совершенно неизвестным местом, и один-единственный город не мог рассказать ему всё о ней. Противники вроде Лаппланд или мощного красного меча Чэнь стали для него полной неожиданностью, но было бы глупо полагать, что это лучшее, что мог предложить этот мир. Это стало ещё очевиднее, когда он оказался в центре внимания этих могущественных людей. Если бы Мегуми пришлось сравнивать, то лишь один из них был сравним с тем человеком с Небесным ограничением из Сибуя. А точнее — с Маки. Это было всего лишь предположение, основанное на том, что Мегуми от них ощущал. «Аура» этих терранцев была куда ощутимее, чем Небесное ограничение. Учитывая, что у последнего ауры не было вовсе. «Это люди Вэй Еньу?» — Мегуми настороженно оглядывал улицу. Взгляд скользил по зданиям, магазинам и лавкам, украшенным яркими вывесками. Всё это было привычным, знакомым после целой недели «отдыха». Однако, если только он не нашёл лазейку в… «Он ведь уже нашёл лазейку, не так ли?» Мегуми сжал кулаки, стараясь не позволить проклятой энергии просочиться наружу. Черноволосый маг позаботился о том, чтобы Нерушимая клятва не была слишком конкретной, ведь тогда этот человек-дракон мог от неё отказаться. «Это всё усложняет». Разумеется, не могло же всё идти по плану. В мире магии такое было в порядке вещей… хотя о чём это он? Он больше не был частью мира магии. Годзё Сатору вечно твердил ему быть эгоистичнее и, вероятно, лишь посмеялся бы над планом, который Мегуми состряпал в отчаянной попытке выбраться из этого города. Но Мегуми мог бы поспорить с седовласым мужчиной, что его поступок был в высшей степени эгоистичным, ведь он делал это лишь для того, чтобы не ввязываться в политические дрязги, которые неизбежно последовали бы за исцелением Чэнь от Орипатии. К тому времени, как любая другая страна прознает о случившемся в Лунмыне, его уже и след простынет, а все его шикигами со временем канут в лету. Конечно, были учёные, изучавшие уничтожение частиц Ориджиниума в девятом районе и на окраинах Лунмыня, но и это было вызвано его шикигами. Когда Фушигуро Мегуми полностью исчезнет из поля зрения, этот город вернётся к своей обычной жизни, словно он здесь никогда и не появлялся. Проблема была в том, что он мог лишь «надеяться» на подобный исход. Именно это и делало его поступок таким эгоистичным — он смотрел на всю ситуацию через единственную призму, свою собственную. Сорвать сходку преступников было для него лишь способом отплатить долг Д.Г.Л. и Лунмыню за все проблемы, что он им доставил. Не более того. Если уж на то пошло, Мегуми хотел лишь исчезнуть из их поля зрения и жить в уединении. Это было ради него самого, и только ради него… «Захотел бы этого Юджи?» — Мегуми замер, позабыв о пристальных взглядах, что буравили его из теней. — «Захотела бы этого Цумики?» Как бы они отнеслись к его нынешним действиям?.. Он просто убегал от проблемы, но какой у него был другой выбор? «Чёрт побери», — черноволосый юноша схватился за голову, чувствуя, как в мозгу нарастает гул. Принимать подобные резкие решения Мегуми не любил, да и не пытался их как-то осмыслить. Но сейчас тени, наблюдавшие за ним со своих позиций, заставляли его нервничать. Подняв голову, он увидел здание, в котором жил Вэй Еньу. Переведя взгляд, он заметил ещё одно строение, возвышавшееся над остальными. Оно не достигало высоты резиденции главы правительства, но определённо кричало о своём престиже. Мегуми был уверен, спроси он сейчас любого прохожего, что это за здание, ему бы ответили: «какой-то дорогой отель». «Не обращать внимания на наблюдателей, с ними можно разобраться позже». Хоть Мегуми и не был уверен, что сможет одолеть их в бою, он был уверен, что сможет сбежать. В конце концов, у него было множество способов отвлечь внимание, особенно с его доступом к полётам в буквальном смысле. Сейчас ему нужно было лишь зачистить мразь, вцепившуюся в Лунмынь своими когтями. Лаппланд размышляла, кем были все эти преследователи, что облепили Мегуми. Хоть выследить их и было непросто — как бы ей ни не хотелось этого признавать, — привлечь внимание столь могущественных людей никогда не было добрым знаком. «Чёрт, и куда этот волчонок умудрился вляпаться на этот раз?» Об этих людях в чёрных плащах она слышала лишь городские слухи, но седовласая лупо точно знала: это какой-то элитный спецотряд Лунмыня. Впрочем, это была вся конкретика, которой она располагала. Любая другая информация о них была строго охраняемой тайной, а продираться сквозь такие дебри у Лаппланд не было никакого желания. Да и, по правде говоря, в сборе сведений она была не сильна — это было по части Техас. Позднее утреннее солнце заливало Лунмынь своими лучами, и Лаппланд начинала чувствовать, что день предстоит очень насыщенный. Увидев тот самый взгляд в глазах Фушигуро Мегуми, она ещё больше предвкушала его дальнейшие действия. «Он ведь, наверное, уже знает, что за ним по пятам следуют все эти тени?» Осознанность во взгляде и напряжённая поза выдавали его с головой. Лупо гадала, увидит ли она его на пике сил. Как неделю назад, когда он совершенно слетел с катушек и призвал того дракона, несмотря на последствия. Подняв голову, она перевела взгляд. Судя по всему, он приближался к какому-то зданию вдалеке, но это была лишь догадка. Возвышающийся небоскрёб, построенный из прочной стали и великолепного пуленепробиваемого стекла. Да, именно пуленепробиваемого — того самого, что рекламировало само Латерано, заявляя о его способности останавливать их же собственные пули. Такая монополия была для них очевидной, учитывая, что именно они носили титул страны, производящей оружие. «Так вот где эти Кровавые гончие собираются устроить свою тусовку, да?» — Лаппланд ухмыльнулась про себя, размышляя, что ему там понадобилось. Она знала, что у него с ними давние счёты, настолько, что он без колебаний их вырезал. Но идти прямиком туда, где их концентрация была наивысшей? Мегуми замышлял что-то крупное, что-то, от чего Лаппланд не могла сдержать волнения. Это напомнило ей то время, когда ей поручили выследить Техас и разобраться с ней лично… но на этот раз седовласая лупо наблюдала за действиями этого человека по собственной воле. «Покажешь ли ты мне нечто столь же интересное, как Техас?» — хмыкнув, Лаппланд посмотрела на солнце. Насколько она знала, встреча сиракузских шишек (по меркам Лунмыня) с Кровавыми гончими должна была состояться на закате. Нападение на такое место вызвало бы гнев многих семей в Сиракузах, и это не считая того, что предприняли бы сами Кровавые гончие. Лаппланд надолго запечатлела в памяти образ того дракона — призванного существа, что намного превосходило… «Похороны Тигра», которые швыряли её по всему зданию. Честно говоря, при мысли о встрече с ним её пробирала дрожь — одновременно от восторга и страха. Это было всё равно что смотреть на нечто запредельного уровня, на невозможность, которую ей никогда не одолеть. Неприступная гора, которую ей никогда не покорить — совсем как Сиракузы, болото, из которого ей никогда не сбежать. Она яростно тряхнула головой. Первый вариант был куда доступнее второго. В конце концов, ей ещё нужно было доказать Техас, что побег из Сиракуз в итоге всё равно вернёт её обратно. Именно поэтому Лаппланд собиралась покорить гору по имени Фушигуро Мегуми. Разница в силе между ними была как небо и земля, так что лупо чувствовала себя куда увереннее, убеждая себя, что одолеет его, как только станет сильнее. Что ж, сейчас ей оставалось лишь дождаться заката, чтобы ворваться на вечеринку вместе с ним! Всё спланировав, Лаппланд спрыгнула со здания, позволяя ветру развевать её растрёпанные волосы. Если тени, что следовали за ним, действительно выжмут из Мегуми все соки, она знала — это будет божественное зрелище. «Пожалуй, в одном деле нам придётся поработать вместе», — Лаппланд и так недолюбливала этих щенков из Кровавых гончих, и примерно такого же мнения была о сиракузских мафиози, которые не выдержали климата Сиракуз и решили, что лучше отсидеться в Лунмыне. И хотя к последним она не испытывала столь сильной неприязни, лупо определённо собиралась показать им, что даже в другой стране им не скрыться от Одинокого Волка Сиракуз. Наслаждаться едой — лучшее, что Мегуми мог делать в ожидании заката. Он уже прошёлся по теням, чтобы оценить обстановку, незаметно проскальзывая по комнатам. Судя по тому, что он увидел, почти никто ещё не прибыл, а приготовления к их пышной вечеринке были в самом разгаре. Хотя, назвать «наслаждением» трапезу с выжженными вкусовыми рецепторами черноволосый юноша не мог. Он просто решил поесть, чтобы накопить в теле энергию, особенно перед тем большим событием, которое сам для себя устроил. Адреналин в его теле нарастал с каждой минутой ожидания. Он был похож на стопку бумаг, которая вот-вот рухнет, и совсем не помогало то, что ему нужно было провернуть всё это достаточно быстро, пока не прознал Д.Г.Л. Особенно Чэнь — эта женщина размозжила бы ему череп, разузнав о его действиях. Он ел картошку фри, политую каким-то жидким персиковым соусом, который, судя по виду, был смесью кетчупа, майонеза и горчицы. По крайней мере, так он предположил, глядя на его вязкую консистенцию, плавно стекающую по идеально прожаренной и хрустящей картошке. …Мегуми пытался отвлечься, это было очевидно. Глядя вдаль из окна ресторана быстрого питания, он безучастно наблюдал за снующими туда-сюда горожанами. Если подумать, в юности он был одним из них. Тогда, до того как родители решили его бросить, и черноволосый юноша до сих пор не знал, где они. Впрочем, это уже не имело значения. Погибли ли они в какой-то канаве или наслаждались лучшей жизнью, Мегуми было всё равно. Ну, о матери он мало что знал, ведь она умерла, когда он был младенцем, а младенцы ничего не помнят. А вот его отец… …Да уж, пусть подбирает себе бродяжек, сколько душе угодно. Кем бы этот человек ни был, Мегуми знал — он жив-здоров и прекрасно себя чувствует. — Вот она, одна из моих проблем… — Мегуми, осознав собственные пороки, мрачно посмотрел в окно. Он знал, что носит маску безразличия, словно хитиновый панцирь насекомого. Но под ней черноволосый юноша и впрямь о многом переживал, как бы ни хотел это отрицать. Было ли это преимуществом? Иногда. Недостатком? Иногда. Вот и всё. Но признавать это было неприятно. Особенно оттого, что сейчас были дела куда важнее — например, как усовершенствовать план вторжения на сборище преступников. — Занят, не так ли? — раздался голос справа от Мегуми. Исходящая от него аура была… ужасающе знакомой. Если бы черноволосому юноше пришлось её описать, он бы сравнил её с искажёнными нотами, парящими в воздухе. — Серьёзно? — Мегуми прикрыл глаза, гадая, может ли его день стать ещё хуже. — Что тебе нужно? — Он перевёл взгляд на говорившую и вновь увидел знакомое, экзотическое зрелище: крылья из чёрных осколков и нимб. «Я думал, она уже покинула Лунмынь. Или…» — Если тебе интересно моё присутствие, — Артурия приложила руку к груди и села рядом, вызвав у Мегуми весьма заметное раздражение, — у меня остался всего один день до возвращения в Лейтанию. Что может быть лучше, чем навестить в это время столь интересную душу? — Голос женщины звучал так, будто она танцевала словами, словно музыкант, опьянённый собственной мелодией. Закатив глаза, Мегуми понял: она не настолько глупа, чтобы начать играть на своём проклятом инструменте прямо в ресторане. Он отвернулся и снова посмотрел в окно, находя разнообразие нарядов прохожих более занятным. — Тебе интересна их жизнь? — Артурия наклонилась и прошептала ему на ухо, тоже глядя в окно. — Сотни людей в поле твоего зрения, и каждый плывёт по своей реке, отличной от других. — Для неё это было чем-то завораживающим — видеть весь тот опыт, что хранил в себе каждый человек. — А тебе-то что? — бросил Мегуми тоном, плоским, как её грудь. — Их жизни не имеют к тебе никакого отношения. Уверен, в их глазах ты просто чужачка. — Постукивая пальцами по столу, пока сыпал язвительными замечаниями, пользователь Десяти Теней не мог понять, к чему клонит эта Санкта. — Не слишком ли суровая оценка? — мягко улыбнулась Артурия, ничуть не задетая его словами. — Каждый обременён цепями своей жизни, вечно прячется за жалкими масками, что наспех лепит и натягивает на лицо. — Она продолжила: — Я лишь стремлюсь освободить их от столь лживого образа жизни. — Да что ты прицепилась с этим своим «освобождением»? — заметил Мегуми. — Или ты настолько недальновидна, что считаешь это причиной всех проблем? — И снова эти преследователи, которых он никак не мог понять. Мало того, что ему приходилось беспокоиться об этой женщине и Лаппланд, так теперь ещё и появились какие-то новые… люди, о которых он и понятия не имел. — Ох, ты так же прямолинеен, как и он, — с безмятежным выражением прикрыла глаза Артурия. Её руки в чёрных перчатках сомкнулись в замок, после чего она подалась вперёд и оперлась на них подбородком. — Однако тебе не хватает той же внутренней уверенности, что есть у него. Уверенности, что рождается из истинного непонимания собственных чувств. — К чему ты ведёшь? — Мегуми взял картошку фри и закинул в рот. Вкус, как обычно, не принёс никакого удовольствия — лишь необходимость для поддержания жизни. — Нестабильность, надломленность и потерянность. Вот всё, что я чувствую от тебя, — перечислила Артурия. — Сожаление. Ты о многом сожалеешь, не так ли? — Она покачала головой. — И всё же в этот миг ты лишь огрызаешься на этот жестокий мир, прежде чем оставить все проблемы позади. Вот что ты чувствуешь на самом деле, верно? — Твои способности связаны с чтением эмоций… — Мегуми проигнорировал всё, что она сказала, сосредоточившись лишь на способах ей противостоять. — …и каким-то усилением чувств. Со всем этим я могу справиться, — это было простым предупреждением, намёком Артурии, чтобы та прекратила свои попытки что-либо предпринять. — Как жестоко, — с притворной обидой произнесла Артурия. — На чём я остановилась? Ах, да. Ты и впрямь поступаешь так, как желаешь, не скованный никакими ограничениями. — Санкта говорила так, словно просто констатировала факт. — Разве ты не хотел бы стать ещё более свободным в своих действиях? — И если я буду «ещё более освобождён», значит, ты не будешь против кинжала у себя между глаз? — Мегуми съел ещё кусок, высказав свою угрозу с предельной простотой. — Я без колебаний убью кого-то настолько неразумного, как ты. — Действительно, не было никаких оснований полагать, что она способна следовать логике. — О, я не буду против, — с улыбкой обернулась к нему Артурия. — Если ты и впрямь желаешь так поступить, для меня будет большой радостью испытать это на себе. — С тобой бесполезно говорить, я был прав, — с раздражением отвернулся Мегуми. — Ты не более чем бедствие. — Бедствие? Разве не эту роль ты желаешь взять на себя? — с интересом склонила голову Артурия. — Уничтожить всех, кого считаешь беззаконными? — Это далеко не бедствие, — Мегуми уже гадал, когда эта женщина наконец уйдёт. — Ты подходишь на эту роль куда больше. Ходишь повсюду и заставляешь людей действовать без оглядки. — Ах, если бы только ты мог чувствовать то же, что и я, — с разочарованием отвернулась Артурия, — видеть мир моими глазами… как я вижу его твоими. — Ничего ты не видишь, — у Мегуми не было сил даже зло на неё посмотреть. — Я не могу заглянуть в твои воспоминания, учитывая, насколько они разрознены. Но я понимаю все твои поступки и желания, — ответила Артурия, прежде чем взять с тарелки Мегуми картошку и съесть её. Дав вкусу раскрыться и проглотив, она произнесла: — Должно быть, мучительно — никогда не иметь возможности насладиться едой. — Этот единственный жест должен был доказать её правоту. — Ну конечно… — Мегуми ущипнул себя за переносицу, чувствуя, как его и без того отсутствующий аппетит окончательно испарился. — Меня не волнует твой идеальный мир, просто оставь меня в покое. — Сколько бы он ни повторял это, Санкта ведь всё равно не послушает, так? Это он уже уяснил. Артурия что-то напела себе под нос, затем схватила Мегуми за лежащее на столе запястье и, наклонившись к самому его уху, прошептала: — Я уже это вижу: на закате ты и вправду взлетишь к облакам, свободный, как птица. — Перед её мысленным взором предстал этот человек в своём самом необузданном проявлении, эгоистично следующий своим истинным желаниям. Мегуми молчал, слегка отшатнувшись от такого вторжения в личное пространство. — Жаль только, что я не смогу направить тебя на этом пути, ведя своей рукой по струнам этого инструмента, — её голос был едва слышен, но он передавал всё, что хотела сказать Санкта. — Так что давай, расправь крылья, поступай, как велит душа, воспарив над своей завесой. Мегуми почувствовал, как хватка ослабла. Артурия встала и отошла от него. Он заметил, что другие посетители бросают на них косые взгляды, но проигнорировал это. Чувство тревоги полностью вытеснило любое смущение, которое он мог бы испытать. Артурия наклонилась, подняла футляр с виолончелью и произнесла свои последние слова: — Я буду следить за твоим представлением, как зритель следит за обожаемым кумиром. — Она сделала небольшой церемонный поклон, напомнив об актёре на сцене. — Так не сделаешь ли ты следующий шаг? Мегуми опёрся плечом о стол и подпёр подбородок рукой, глядя на неё со скучающим видом. — Сама не споткнись. Тиканье часов походило на вращение колеса, и оно уже завершило свой последний оборот. Пропитанный самолюбованием и несметным количеством грехов. Одного лишь зала в этом полном материализма и золота месте хватило, чтобы Мегуми в полной мере ощутил, что это за место. Не теряя бдительности, он наблюдал за снующими людьми; большинство из них носило золотые маски лис или волков. Уши на макушках не оставляли сомнений в том, кто они, а их строгие костюмы стоили так дорого, что на эти деньги можно было бы обеспечить едой все трущобы на целую неделю. И всё же эти преступники имели наглость наслаждаться ненужной роскошью, построенной на крови невинных. Одна эта мысль заставила зрачки Мегуми сузиться в безмолвной ярости. Болтовня начинала действовать на нервы, как и то, с какой беззаботностью они передвигались, будто никакой опасности не существовало. Однако черноволосый юноша докажет им, что их чувство безопасности было ложным. Перемещаясь в тенях, он продолжал осматривать местность, прикидывая, насколько большим придётся его сделать, чтобы разобраться со всеми, с кем нужно. Мегуми отмечал людей, которые казались важными — по одежде, украшениям или манерам, — зная, что важна любая деталь. Словно учёный, препарирующий лягушку — вот какую роль он сейчас играл. Выйти из тени он не мог, учитывая, насколько дурная слава о нём ходила среди «Кровавых гончих». Насчёт сиракузских мафиози пользователь Десяти Теней не был так уверен. Но, учитывая то, к чему он собирался прибегнуть, он был уверен, что фамилья, о которой говорила Чэнь в Сиракузах, ещё услышит его имя. Отыскав укромное место в пустой комнате, которую покинули её обитатели, устремившиеся к главному зрелищу, Мегуми вынырнул прямо из теней. Отряхнув плечо, черноволосый юноша обернулся и уставился на женщину, решившую последовать за ним. — Что ты здесь делаешь? — Мегуми окинул взглядом Артурию: она сидела на пустом стуле, а рядом с ней стоял футляр с инструментом. Он не понимал, как этой женщине удалось незаметно пробраться в комнату, ведь у неё, в отличие от него, не было никаких способностей к скрытности. — Я же сказала, что стану свидетельницей твоего выступления, не так ли? — Артурия едва заметно улыбнулась, но в её улыбке любой разглядел бы самодовольство. — Так что прости моё присутствие. Было бы неподобающе мешать чужому шоу. — Если не будешь играть на своём инструменте, я тебя не трону, — решил Мегуми, не желая дальше углубляться в этот вопрос. Он поправил одежду, стараясь придать себе как можно более представительный вид. На нём было чёрное хаори, точь-в-точь как у Сукуны — цвет, в большинстве культур символизирующий смерть и власть. — Хотя, учитывая то, что я собираюсь сделать, я не могу ручаться за твою безопасность. — Беспокоишься обо мне? — Санкта с насмешливой улыбкой склонила голову набок. — Надо же, а я считала тебя таким же хладнокровным, как мой кузен. — Откровенно говоря, — Мегуми потянул воротник, поправляя хаори и белое ги, — твоё ранение здесь обернётся политическим кризисом для Лунмыня. С другой стороны, это логово преступников, так что, случись с тобой что, вину можно будет свалить на них. — С безразличным видом Мегуми щелчком ногтя вычистил грязь из-под другого. В лучшем случае он просто терпел её присутствие. — Тогда я буду держаться на безопасном расстоянии, — Артурия поднялась со стула, прихватив с собой виолончель. — Хотя мне вот интересно, примет ли это сборище волков таких чёрных овец, как мы? — Она задумчиво приложила указательный палец к нижней губе. — Неважно, — Мегуми подошёл к двери и взялся за ручку. — Им ничего не придётся принимать. — Не после того, что он собирался с ними сделать. — Понимаю, — кивнула Артурия самой себе. — Но куда ещё ты отправишься, покинув Лунмынь? Двери Лейтании всегда открыты. — Женщина едва заметно улыбнулась ему. — Я сам приму решение, — Мегуми повернул ручку, впуская в комнату свет снаружи. На самом деле он уже всё решил: покинув Лунмынь, он отправится на север. …Надеюсь, все просто забудут о нём. Тогда ему больше не придётся смотреть в лицо этому миру. Такому, как он, всё равно не место на Терре. — Напоминает дом, не так ли, Фрэнк? — Босс покрутил в руке бокал с вином, глядя на музыкантов, что играли на сцене сиракузскую мелодию. — Все эти люди собрались здесь, чтобы насладиться представлением. — И правда, — Фрэнк скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Учитывая, как всё идёт, Д.Г.Л. ничего не сможет поделать с нашей растущей силой. — Несмотря на провал с лечением Орипатии в «Райн Лаб», они могли предпринять ещё одну попытку, когда наберут достаточно мощи. — И сегодня нас станет ещё больше, — Босс слегка откинулся на спинку, чтобы в полной мере насладиться музыкой, заполнившей зал. — Неважно, что нас отправили сюда как пушечное мясо для Сиракуз. Мы станем достаточно сильны, чтобы показать им, как они ошибались. Слепящие софиты сменились мягким светом, и музыкальные инструменты плавно затихли. Вскоре люди, заполнившие сцену, поднялись, освобождая дорогу для одного человека. Это был мужчина-Лупо, одетый с иголочки — главный ведущий сегодняшнего вечера. Публика, состоявшая из Лупо, подняла головы, чтобы рассмотреть его. Огромный зал был до отказа забит богато украшенными столами и стульями из слоновой кости, ломившимися от всевозможных яств. С появлением ведущего на сцене шум стих. — Здравствуйте! — Он уверенно держал микрофон, а в его взгляде читались жадность и предвкушение. — Должен сказать, я удивлён видеть всех вас в одном месте, но ведь у всех нас общая цель, не так ли? — произнёс он обволакивающим тоном. — И потому я верю, что это возможность для всех нас…! Но внезапно, едва он начал свою речь, его слова прервал оглушительный звук. За его спиной образовалась одинокая чёрная лужа, и послышался зловещий всплеск, будто из жидкости что-то вытягивали. — А? Что это… — Ведущий обернулся на звук, прервавший его, но он был слишком медлителен и слаб, чтобы защититься от того, что последовало дальше. РАССЕЧЕНИЕ Из тени шагнула фигура, источавшая чудовищную ауру. Её лицо покрывали чёрные узоры, а налитые кровью зрачки воспринимали всё вокруг не более чем мусором. Властная во всех отношениях, она взмахнула рукой, и брызги крови ведущего заставили каждого в зале насторожиться. С глухим стуком двух частей тела — верхней половины головы и всего остального — упавших на пол, послышался звон множества обнажаемых клинков. Изящные рапиры с выверенными движениями покинули ножны, выдавая, как много среди зрителей было тех, кто обучен справляться с подобными ситуациями. Босс «Кровавых Псов» сузил глаза и полез во внутренний карман пальто за пистолетом, который всегда носил с собой. Такого поворота событий в планах не было, а человека на сцене он прекрасно узнал. Несмотря на то, что Фушигуро Мегуми смотрел со сцены на целую армию, на его лице не отразилось ни тени страха. Перед ними он был Королём Проклятий, Сильнейшим Магом, которого им когда-либо доводилось лицезреть. С силой, равной горе трупов, он небрежно поднёс микрофон ко рту. — Я хочу, чтобы вы все уяснили, — Мегуми слегка нервничал, несмотря на источаемое им спокойствие, но сейчас было крайне важно держаться с предельной уверенностью и самоуважением. — Вы все умрёте здесь, и никто не вспомнит о вас даже в гнилых стоках Лунмыня. — С этими словами он швырнул микрофон в сторону, и по залу разнёсся оглушительный визг помех. . . . . . В наступившей тишине Мегуми наблюдал, как в него устремилось множество стальных клинков, издав всеобъемлющий оглушительный звон. Словно оказавшись в самом эпицентре хаоса, черноволосый юноша знал, что у него остался лишь один выход. Сосредоточенность достигла своего пика, и чувство нирваны охватило каждую клеточку его тела. Сделав глубокий вдох носом, Мегуми ощутил, как напряжение покинуло каждую мышцу. Отточи её, осмысли и придай ей ту форму, что отразит твою душу. Когда она будет создана, яви её миру и наложи свою волю, как художник накладывает краски на холст. И как краска придаёт материи полотну, так и Проклятая энергия придаст материи Высшей технике магии. Мир замедлился и замер, на лице Мегуми сама собой появилась улыбка: вспышка вдохновения уже отпечаталась в нём на духовном уровне. Он раскинул руки, словно приглашая сверкающее серебро пронзить его тело. Перед ним стояла толпа волков в масках и дорогих костюмах, но для него это уже не имело значения. Стремительно сведя руки перед лицом, он переплёл пальцы, скрывая рот. Видны были лишь его багровые глаза и небольшие участки чёрных узоров на лице. Всего одна фраза — и Фушигуро Мегуми сотрёт в порошок угрозу, что стояла перед ним. — РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ: СУМРАЧНЫЙ САД ХИМЕР.