Противостояние

Из конституции Королевства Корея

1.2  Монарх — глава государства и Хранитель Престола, символ единства нации и преемственности истории.

Чонгук стоял у машины, глупо глядя на Чимина и пытаясь переварить этот внезапный сюжетный поворот. У него было стойкое ощущение, что он внезапно проснулся в центре низкобюджетного триллера. Секунду назад он был дезориентированным пленником, но сейчас осознание ударило в голову раскаленным свинцом. — Ты... — выдохнул Чонгук. Шок внезапно сменился вспышкой неконтролируемой ярости. Он сорвался с места прежде, чем успел это обдумать, бросился на Чимина, толкая в грудь и с грохотом впечатывая его в дверцу машины. Хосок дернулся было помочь, но увидел, как рука Чимина легонько взмахивает вверх, давая сигнал «не лезь», и отступил. Чонгук нанес короткий, яростный выпад в корпус, на что Чимин лишь слегка выдохнул, когда почувствовал удар в живот, но тут же профессионально сгруппировался, гася инерцию. Чонгук бил быстро и хаотично: в плечо, в ребра, в живот — снова и снова. Воздух вокруг них наполнился звуками ударов по плотной ткани и тяжелым, рваным дыханием. Вцепившись в лацканы пальто мертвой хваткой, он рывком оттащил Чимина от машины и тут же снова впечатал обратно. Голова едва не встретилась со стеклом, но Чимин успел завести руку назад, подставляя предплечье. В какой-то момент Чонгук замахнулся для удара в лицо, но в нескольких сантиметрах от цели рука словно наткнулась на невидимую стену. Он задрожал, глядя в эти спокойные глаза, и в долю секунды его пальцы разжались. Овладев собой лишь на миг, Чонгук выкрутил часть ткани пальто на плече и со всей силы швырнул в сторону, заставляя Чимина упасть.  Чонгук, ведомый яростью, в один шаг оказался рядом. Он придавил его к земле, оседлав его бедра и сомкнул руки на тонкой шее. Чимин даже не пытался выбраться, а просто широко открыл глаза и хрипло, с надрывами, захохотал, пока его лицо стремительно бледнело от нехватки кислорода. Ощущая всем телом безумие ситуации, пальцы Чонгука дрогнули и сами собой разжались. Он медленно отпрянул, практически скатился с Чимина и бессильно упал рядом на землю. Хватая ртом воздух, он поднялся, смотря куда-то вниз, а Чимин всё продолжал смеяться, перекатываясь на бок прямо в дорожную пыль. — Всё? — негромко спросил он, — Выпустил пар? Я точно не знаю, но, вроде бы, это не то, как должны встречать любовь всей своей жизни.   Он поднялся, выпрямляя пальто коротким движением и отряхивая брюки. В этот момент, Чонгук не почувствовал ни капли облегчения, потому что выражение лица Чимина выглядело так, будто он просто позволил комару покусать себя, прежде чем прихлопнуть его одним точным ударом.  — Мы ведь так и не попрощались нормально. Ну же, поцелуй меня, детка. Я знаю, что ты этого хочешь больше всего на свете. Даже сейчас.  Чимин слегка наклонился, заглядывая ему в глаза с торжествующим блеском и наблюдая, как в эту же секунду в них вновь вспыхивает чистая злость. — Ты просто жалок. Что ты хочешь от меня? Что ты блять еще от меня хочешь?! Я отдал тебе всего себя, отдал тебе всю свою душу и все свое свободное время, а ты меня предал — Все его тело будто сводила судорога, — Я просил тебя лишь об одном. Не врать мне. Так скажи мне вот что, Чимин или Чихен, или как там тебя еще зовут, в тот день когда ты проник к нам на территорию за яблоками, это тоже уже была часть плана, да? Чимин сделал шаг вперед, медленно и уверенно, вынуждая Чонгука попятиться. Дрожь в его руках стала настолько видимой, что ее тяжело было упустить, но Чимин лишь мазнул по ним безразличным взглядом. — Для парня, который так хорошо разбирается в политике и стратегии, а также планирует управлять жизнями миллионов людей, ты задаешь слишком тупые вопросы. — Ты предал меня. — Я тебя никогда не предавал, Чонгук. Не смей обвинять меня в том, чего я не делал. Иначе я правда поверю, что ты не видишь ничего дальше своего носа.  Он сократил расстояние до минимума и Чонгук почувствовал его ровное дыхание. Чимин протянул руку и невесомо, лишь кончиками пальцев, коснулся его рассеченной костяшки, но от этого жеста по коже пробежал лишь ледяной ток. — Яблоки, — Чимин коротко, бесцветно усмехнулся. — Тебе действительно важно, было ли это запланировано? Или тебе просто страшно признать, что ты полюбил человека, которого сам же и выдумал, пока сидел в своей золотой клетке? Чонгук мгновенно оторвал руку, как от огня и сделал шаг назад подальше от него. — Я говорил тебе о любви и признавался тебе в любви. Я обсуждал с тобой все, что мог. Так что да, Чихен, мне важен каждый момент. Ты предал меня, как бы сильно ты сейчас не пытался выкрутить всё в свою сторону, пользуясь мелким шрифтом в выдуманном договоре, на который я, лично, не соглашался. — Чимин. Меня зовут Чимин. И я никогда не говорил тебе о своих чувствах. Это ты предпочел закрыть глаза и спрятаться в моих руках. Так кто из нас тогда предал тебя, Чонгук? Я... или твоя собственная слепота? Чонгук на мгновение замер, и его дыхание, до этого рваное и шумное, внезапно выровнялось. Он перестал пятиться. В его глазах отразилось нечто холодное и прозрачное — то, что Чимин так усердно пытался в нем взрастить, но вряд ли ожидал увидеть направленным на себя. Он медленно поднял взгляд и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию так, что их разделяли считанные сантиметры. В этот раз он поднял руку, сильно сжав челюсть Чимина пальцами и заставив смотреть на себя. — Ты говоришь, что я выдумал человека? Возможно. Но ирония в том, что «Чимин», который сейчас стоит передо мной, — еще большая выдумка и абсурд. Все твои слова — Чонгук хохотнул, — Удобная риторика для того, кто пытается оправдать свою дешевизну. Единственная моя ошибка заключается в том, что я любил Чихена и готов был умереть, чтобы спасти его. Что я считаю далеко не слабостью или слепотой.  Он оттолкнул лицо Чимина, вытирая руку о свою куртку, будто потрогал грязь и продолжил смотреть на него в упор.  — Если ты действительно считаешь меня наивным дураком, который внезапно забыл целый год жизни, то совершаешь свою самую большую ошибку, — голос Чонгука зазвучал ровно, без единой эмоции. — Я вырос в доме, где ложь — это базовый язык общения. Я знаю, как выглядит актерская игра, даже профессиональная. И я также прямо сейчас могу перечислить моменты в нашем прошлом, которые невозможно было сыграть. Ни тебе, ни кому-либо другому в этом мире. Он снова сократил расстояние, но на этот раз к Чимину не притронулся.  — Давай включим логику, раз ты так ее любишь. Если бы всё шло по твоему «гениальному сценарию», то, скорее всего, я бы уже давно был бы либо мертв, либо моя подпись стояла бы на документах, которые Хосок так старательно мне подсовывает. Но я жив, а подписи тебе не видать. Даже смерть Соры и учителя не твоих рук дело. И кроме пары миллиардов нервных клеток, которые мне подпортил твой ручной прихвостень, физически я в полном порядке. Это говорит мне только об одном: твой изначальный план провалился к чертям, мистер "Я никогда не говорил тебе о своих чувствах". Чонгук криво усмехнулся, глядя Чимину прямо в глаза. — Я как никто другой знаю, как ведутся политические игры, Нугудора. В них не оставляют таких хвостов. Тот факт, что ты так отчаянно пытаешься меня убедить в своей безразличности, пока ситуация трещит по швам, означает одно из двух. Чонгук сократил дистанцию до минимума, нависая над ним всей мощью своего тела и резко вцепился в его волосы жесткой и грубой хваткой, заставляя закинуть голову назад.  — Так какой вариант выберешь, ммм? Ты гений, который теряет контроль над ситуацией, потому что не может меня убить? Или ты просто неудачник, который заигрался в любовь настолько, что теперь вынужден импровизировать, лишь бы никто не понял, насколько ты облажался? Лицо Чимина в тусклом свете фар казалось мертвенно-бледным. Он не ответил, но Чонгук чувствовал, как тот застыл, словно натянутая струна. Воздух между ними буквально искрил от ненависти и чего-то еще, чему пока что невозможно дать название. — Ты думал, что знал меня от и до, но я позволял тебе видеть лишь то, что хотел показать. И при этом, заметь, ни разу тебе не соврал. Ты, видимо, совсем забыл, кто я такой и где вырос. С этими словами он дернул его за волосы еще сильнее и резко отбросил его голову, убирая руку. — Брейк, брейк, кошечки! Разошлись по углам! — Голос Хосока зазвучал, как у промоутера боксерского ринга. — Чимин, ты — красный угол, наследник — синий! — Он бесцеремонно вклинился между ними, расталкивая их руками в разные стороны. Под грубым напором Хосока они наконец отшатнулись друг от друга. Чонгук сделал пару неуверенных шагов назад, едва не споткнувшись, но тут же замер, выпрямившись, словно оловянный солдатик. Тело казалось чужим, а мышцы лица — застывшей маской. Чимин стоял напротив, словно зеркальное отражение. Несмотря на то что Хосок уже вовсю размахивал руками, пытаясь их разнять, их взгляды по-прежнему были прикованы друг к другу намертво. — Алло! — Хосок щелкнул пальцами прямо перед носом Чимина, не умолкая ни на секунду. — Ты помнишь вообще, что у нас тут армия бульдогов на хвосте? Нам пора бы уже ехать. Чимин наконец моргнул, разрывая зрительный контакт с Чонгуком.  — Будущий король, давай уже, — Хосок обернулся к Чонгуку, бесцеремонно хватая его за локоть и буквально волоча к машине. — Садись, в дороге поговорим. А то ваши гляделки закончатся тем, что нас тут всех разложат звездочкой. Чонгук резко, с нескрываемым отвращением выдернул руку. — Не трогай меня, блять! — Его голос сорвался на хрип. — Я никуда с вами не поеду. — Еще как поедешь. Мы — не самый страшный расклад для тебя, — усмехнулся Хосок, открывая водительскую дверь и одним жестом приказывая водителю сесть в другую машину. — Есть ребята куда серьезнее, которым ты живой вообще не сдался. Чонгук провожал его испепеляющим взглядом, пока Чимин, демонстративно поправив одежду, усаживался на переднее сиденье. — Эй! Нугудора, назад садись. Я буду спереди. — Ой, извини, не знал, что ты хочешь быть принимающим, — огрызнулся Чимин и с силой захлопнул дверь. — Ублюдок, — прошипел Чонгук. Он залез в салон, едва сдержав желание высадить стекло. — Я всё слышу, Чонгук. — А я и не скрываюсь, — отрезал тот, в свою очередь грохнув дверью. В салоне повисла такая тяжелая тишина и, казалось, любое слово станет искрой, от которой всё взлетит на воздух. Хосок, до этого внимательно наблюдавший за ними, закинул в рот жвачку и расслабленно откинулся на спинку водительского кресла. Его совершенно не заботило то, что искрило между пассажирами; напротив, он выглядел так, будто купил билет на лучшее шоу в своей жизни. Поправив козырек и бросив быстрый, озорной взгляд на Чимина, он мгновенно завел машину и по-хозяйски положил руки на руль. — Ну что, девочки, пристегнулись? Нас ждет веселое путешествие! — Еще раз назовешь меня девочкой, и я отрежу тебе яйца, Хоби, — отозвался Чимин, даже не шелохнувшись. — Еще раз назовешь меня девочкой, и я придушу тебя! — выкрикнул Чонгук одновременно с ним, подавшись вперед. Хосок лишь поправил зеркало заднего вида, ловя в нем бешеный взгляд Чонгука, и нагло подмигнул. Машина рванула с места в одно мгновение. Пейзаж за окном превратился в смазанную картину из черных деревьев и редких бликов ночного неба. Хосок вел агрессивно, ни разу не сбавляя обороты, будто за ними прямо сейчас гнались все демоны ада.  — Не понтуйся, — прошипел Чимин, хватаясь за поручень над дверью. Его спокойствие на секунду дало трещину, когда колеса, словно на дрифте, с визгом зашли в очередной крутой поворот. — Мы должны довезти его целым, а не в виде фарша. — А ты не занудствуй, Чимини. Скорость — лучший антидепрессант, — Хосок азартно крутанул руль, вылетая на узкое, полупустое шоссе. — Смотри, наш «синий угол» уже даже ругаться перестал. Видимо, впечатлен моими навыками. Чонгук действительно молчал. Он мертвой хваткой вцепился в подлокотник, чувствуя, как желудок неприятно подкатывает к горлу от каждого безумного маневра Хосока. В голове всё еще звенела фраза про «ребят пострашнее». Он смотрел на Чимина, и ярость внутри него медленно перемешивалась с холодным липким осознанием, что их маршрут вообще не похож на дорогу до столицы. — Куда мы едем? — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос был ровным от этих американских горок. — Я не в курсе, но эта дорога не выглядит так, будто ведет в Сеул. Чимин поправил зеркало в козырьке, бросил мимолетный взгляд на свое отражение и только потом ответил, всё так же не оборачиваясь: — В столице тебя ждет Юнги со своим «траурным» видео и генерал Чхве, жаждущий твоей смерти больше, чем появления внуков. Мы едем туда, где тебя не найдет ни один, ни второй. Сделаешь так, как я скажу, и можешь валить куда хочешь. У Чонгука в голове в этот момент пронеслась только одна мысль, выжженная на подкорке: «010-583-545-67», после чего он уже открыл рот, чтобы задать интересующие его вопросы, но в эту секунду его перебил Хосок:  — Знаете, нам нужно задать ритм нашему побегу, а то в салоне так душно, что у меня сейчас глаза заслезятся от вашего драматизма. Из динамиков внезапно грянул до боли знакомый, агрессивный скрипичный бит "Токсик" Бритни Спирс. Когда Бритни пропела первую строчку про «вкус яда», Хосок зашелся в смехе, выкручивая громкость почти на максимум и начиная в такт подтанцовывать на водительском сиденье, едва не бросая руль. — Выключи это дерьмо! — Одновременно прокричали Чимин и Чонгук.  — О-о-о, опять дуэтом! — Хосок не останавливался веселиться, ловя их разъяренные взгляды. — Слушайте текст, это же буквально ваш гимн. Чимини, как там твои ребра? Этот здоровяк тебя хорошенько приложил — Хосок присвистнул, — И не смей врать, что тебе не понравилось. Чимин едва заметно поморщился и инстинктивно прижал локоть к боку, где под рубашкой наливался огромный синяк. — У него тяжелая рука, Хоби. Хочешь оценить?  Чонгук на заднем сиденье издал короткий, сухой смешок, больше похожий на фырканье. — Разбитое сердце больнее, — бросил он в пустоту салона. Чимин замер и закатил глаза, словно эта фраза была самым банальным, что он слышал в своей жизни. Хосок же расплылся в счастливой улыбке, словно ребенок, которому внезапно открыли двери в бесплатный магазин игрушек. — Принцесса-то дело говорит! И да, я бы оценил его удар, Чимин, но я, в отличие от тебя, не подставляюсь под них ради «великой цели». Он снова прибавил громкость, и когда Бритни дошла до припева, Хосок начал громко подпевать, фальшивя на высоких нотах: — With a taste of a poison paradise... Следующие события произошли за считаные секунды. Чонгук наблюдал за этой метаморфозой неподвижно: внутри не осталось ни удивления, ни инстинктивного желания броситься на помощь. Секунду назад Чимин сидел абсолютно спокойно, а в следующее мгновение уже прижимал лезвие ножа к горлу Хосока. Его взгляд стал немигающим: — Я сказал: выключи это дерьмо. Хосок сглотнул, чувствуя, как острая сталь едва заметно подрезает кожу. Он коротким, рваным движением нажал кнопку на руле, и музыка мгновенно оборвалась. Чимин еще пару секунд удерживал нож у его горла, словно прислушиваясь к испуганному пульсу, бьющемуся под лезвием, а затем убрал оружие в карман. Вместо него он достал пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулся. — Значит, сигареты, — негромко произнес Чонгук. В его голосе не осталось и тени былой привязанности — А я-то всё гадал, какая из твоих привычек была самой утомительной для имитации. Вижу, ты наконец-то снял этот жмущий костюм добродетели. Тебе идет эта грязь, Нугудора. Чимин медленно повернул голову. Взгляд, подернутый дымкой, был тяжелым и острым. Он выдохнул дым прямо в сторону лица Чонгука и произнес едва различимым шепотом: — Закрой свой рот, если не хочешь проверить, смогу я тебя убить или нет.

2 часа "После..."

Дорога казалась бесконечной. Свет фонарей ритмично разрезал полумрак салона, выхватывая то острые скулы Чимина, то неподвижный профиль Хосока. Чонгук сидел на заднем сиденье внимательно следя за машинами на дороге и чувствуя, как внутри него кристаллизуется звенящая решимость, когда одна из них пошла на обгон. “010-583-545-67”. — Остановитесь на ближайшей заправке, — негромко, но отчетливо произнес Чонгук. — Нет. — Чимин даже не пошевелился, продолжая смотреть в боковое стекло — Доедем до места, там и выйдешь. — Я не спрашивал твоего разрешения, — голос Чонгука стал ниже на октаву — Я сказал: остановите машину на заправке. Чимин наконец повернулся. В его глазах вспыхнуло раздражение, смешанное с презрением. — Ты всё еще не понял своего положения, да? Ты — груз. Ценный, но бесправный. Если тебе нужно в туалет — забудь. Если тебе хочется пить — подождешь. Сиди смирно и не провоцируй меня. Чонгук вдруг подался вперед, нависая между спинками передних кресел. Кожа бедра, рассеченная ножом, натянулась, и он почти почувствовал, как рвется плоть, но заставил себя не обращать внимание. — Это ты не понял своего положения. Тебе нужно, чтобы я был в здравом уме и при полной дееспособности, верно? Чонгук молниеносно подался вперед и протянул руку к рулю, чувствуя как от боли по виску потекла капля холодного пота. Он не касался его, но держал пальцы в паре сантиметров от обода. Хосок напрягся, его тело одеревенело, а взгляд заметался между дорогой и зеркалом заднего вида. — Что ты делаешь?! — прошипел Чимин, инстинктивно дернувшись к нему. — Скорость — сто сорок, — ровным, почти будничным тоном произнес Чонгук. — Один резкий рывок в сторону, и твоя миссия закончится горой дымящегося металлолома. Мне терять нечего, поэтому повторяю еще раз: остановитесь на ближайшей заправке. В салоне стало слышно, как тяжело дышит Хосок. Чонгук медленно покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею, и добавил: — И если ты, ниндзя, думаешь, что я не успею дернуть руль раньше, чем вы вдвоем попытаетесь мне помешать… Секунды тишины в летящей по трассе машине казались бесконечными. Чимин видел в глазах Чонгука только решимость смертника. — Хосок, — сквозь зубы процедил Чимин, так и не решившись сделать перехват — Заправка через пятьсот метров. Сворачивай. Хосок выдохнул с явным облегчением и резко включил поворотник. Как только машина начала замедляться, съезжая на ярко освещенную полосу торможения, Чонгук убрал руку от руля и медленно откинулся на сиденье. — Мудрое решение, — бросил он, наблюдая, как огромная неоновая вывеска «S-Oil» заливает салон светом. — Мы начинаем находить общий язык. Машина плавно замерла у крайней колонки, в стороне от витрин круглосуточного маркета. Хосок первым вышел из салона, демонстративно поправляя куртку, под которой отчетливо угадывались очертания оружия. Чимин остался в машине и опустил стекло, проводив Чонгука тяжелым взглядом. — Три минуты, — бросил он вслед. — На четвертой Хосок выбьет дверь.  Чонгук даже не обернулся. Он шел по асфальту заправки, высоко подняв голову и глядя только вперед. Холодный ночной ветер, пропитанный запахом бензина и влажной земли, бесцеремонно забирался под одежду, обжигая кожу и окончательно отрезвляя мысли. С каждым шагом паника нарастала, а боль в ноге путала мысли. У дверей, где располагались служебные помещения и туалеты, Чонгук остановился и взялся за холодную металлическую ручку, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую пружину. — Я жду здесь, — Хосок прислонился спиной к стене, перекрывая собой единственный выход в коридор. — Живее. Как только защелкнулся замок, Чонгук перестал медлить. Оцепенение, сковывавшее его в машине, слетело, уступив место почти болезненному сосредоточению. Его взгляд мгновенно впился в квадратное окно, втиснутое под самый потолок в дальнем углу помещения. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным хлоркой и теперь казался запахом свободы. Он подошел к стене и трижды, едва касаясь, постучал по кафельной плитке. Ответ появился незамедлительно: в проеме окна, на фоне черного неба, возник силуэт. Лицо мужчины скрывал козырек бейсболки, но Чонгук узнал этот жест — два коротких, четких кивка и палец, прижатый к губам. Сверху, бесшумно скользя по стене, опустилась лестница — тонкая конструкция, напоминающая скелет какого-то доисторического существа. Чонгук вцепился в холодные перекладины, а сердце колотилось в горле так сильно, что каждый удар казался ему громом, способным привлечь внимание Хосока, оставшегося за дверью. Стараясь не стучать подошвами по металлу, он быстро взбирался вверх, чувствуя, как адреналин жжет вены. Когда его голова оказалась вровень с подоконником, незнакомец стальной хваткой вцепился в его плечо и одним мощным, выверенным рывком втащил Чонгука в проем, помогая перевалиться через раму. Приземление на траву с обратной стороны здания стало финальным испытанием. Нога подогнулась и Чонгук почувствовал, как по бедру хлестнула кровь. — За мной, быстро. Они двигались в густой тени, почти вжимаясь в кирпичную кладку, чтобы не попасть в резкие полосы света от высоких дорожных фонарей. Краем глаза Чонгук заметил движение на въезде и выезде: там, плавно притормаживая, замерли машины людей Чимина, на всякий случай перекрывая дорогу. Они прошли пару десятков метров к небольшому спуску к складам, высотой в метр и скольжение вниз заставило Чонгука глухо зашипеть. Совсем рядом стоял мощный темный внедорожник. Его двигатель работал настолько ровно и тихо, что звук полностью растворялся в монотонном гуле далекой трассы. Чонгук нырнул на заднее сиденье, и тяжелая дверь захлопнулась с глухим щелчком. Салон встретил его прохладой и тишиной, которая после хаоса последних часов казалась почти неестественной. — Держитесь, — коротко бросил водитель, который сел вслед за ним. Машина плавно тронулась, гася габаритные огни. Они скользили по разбитой грунтовке за заправкой, огибая её по широкой дуге. Чонгук, не отрываясь, смотрел в окно, провожая взглядом ярко освещенный пятачок «S-Oil». Как только между ними и заправкой выросла массивная бетонная стена склада, водитель резко переменил тактику: двигатель отозвался мощным рыком, и машина рванула так яростно, что Чонгук на миг потерял ориентацию в пространстве. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Чонгук рискнул оторваться от окна. Заправка давно исчезла, а спидометр ровно держал 120, и только в этой тишине его наконец отпустило — плечи опали, а в голове впервые за долгое время стало абсолютно пусто. — Есть… вода? — голос Чонгука надломился, превратившись в сухой хрип. Он ощущал, что в любой момент может отключиться. Водитель молча протянул назад запечатанную бутылку. Чонгук сорвал крышку и начал жадно пить. Оставив половину воды, он порциями выливал ее в руку и брызгал себе на лицо и волосы. — Спасибо, — выдохнул он. Сиденье и пол вокруг него были залиты каплями. — Я… я до последнего не был уверен, что вы будете там. Что всё сработает. Подстраховка… если бы я не смог их убедить остановиться… — Мои люди стояли на двух следующих развязках с «ежами», — спокойно ответил водитель. — Мы бы достали вас из той машины в любом случае, Ваше Высочество. Но так чище и безопаснее. Он на мгновение взглянул в зеркало заднего вида, и его глаза блеснули искренним уважением. — Я Тэхён и очень рад вас видеть. Юнги сказал, что вы крепкий орешек, но увидеть это вживую — другое дело. Я так понимаю нога пострадала не просто так. Сильное ранение? Нам стоит остановиться? Чонгук горько усмехнулся и покачал головой. — Крепкий? Я чуть не умер от страха. Это такой киношный способ побега, что я даже не думал, что такое может сработать в реальной жизни. — Теперь уже неважно, — Тэхён уверенно крутанул руль, сворачивая на узкую второстепенную дорогу, утопающую в густой тени леса. — Безопасный сектор готов. Учитель Ёнхва и Юнги лично курировали систему защиты. Там вы наконец-то сможете выспаться и мы позаботимся о вашей ноге. Все, признаться, начали всерьез опасаться, что звонок так и не поступит. Тэхён вытащил из бардачка тонкий черный смартфон и, не оборачиваясь, протянул его назад. — Подарок от Юнги. На нем стоит защита того же уровня, что и на его личном канале. Номер всего один, так что на другие лучше не звонить — телефон просто превратится в кирпич. Через тридцать километров мы сменим машину на более неприметную, поэтому лучше поговорить с ним сейчас. Он не находит себе места. Чонгук схватил его, как спасательный круг. Пальцы подводили, когда он нажимал на вызов. — Хён? — Чонгук сглотнул вязкий ком в горле. Голос звучал неустойчиво, вибрируя от того напряжения, что копилось в нем до этого звонка. В этот момент ему больше всего на свете нужно было услышать хоть одного человека, которого он знал — Хён, это я. Всё в порядке. Я… я в машине, я с Тэхёном. На другом конце линии повисла тяжелая тишина, а затем в динамике раздался глубокий, хриплый выдох Юнги — Боги, Чонгук… ты жив, — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Ты не ранен? С тобой ничего не сделали? Всё прошло нормально? — Всё в порядке. Ну, насколько это вообще возможно после всего, — Чонгук замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Внутренности скрутило от внезапного осознания. Его охватил парализующий страх при одной только мысли о том, что могло произойти. Если бы "Чихен" не пропал утром, он рассказал бы ему о пути к отступлению. Он едва не привел его за руку прямо в к порогу его единственного безопасного варианта. — Чонгук? Ты слушаешь меня? — голос Юнги в трубке стал тревожным. — Да, — выдохнул Чонгук, прижимая свободную руку к глазам. — Слушаю. — Хорошо. Просто отдыхай и ни о чем не думай. Я приеду к тебе, как только смогу убедиться, что за мной никто не следит. Нам нужно будет обсудить, что делать дальше, но сейчас самое главное, что ты в безопасности. Тэхён — это не просто охрана. Это человек, которому я доверяю свою жизнь и теперь и твою тоже. Если он скажет тебе лечь на пол и не дышать — ты это сделаешь. Если скажет, что нужно уходить через пять минут — ты не будешь задавать вопросов. Понял? — Понял, Хён, — Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается странное тепло от этой непривычной заботы. — Он уже сказал, что безопасное место готово. — Да, это старая база Ёнхва. О ней знают теперь только четыре человека в этом мире, и двое из них сейчас в вашей машине. Что с Енхва? Он не выходил на связь с того момента, как началось это безумие. Чонгук крепче сжал телефон и посмотрел в окно. Перед глазами всплыла сцена, которую он пытался вытеснить из памяти все эти бесконечные дни. Он сделал глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно. — Ёнхва погиб. Его больше нет. Тишина, последовавшая за этими словами, была такой абсолютной, что Чонгуку на мгновение показалось, будто связь оборвалась. — Они убрали его первым, — он быстро заговорил, чувствуя, как по щеке ползет слеза. — Я так думаю это было частью их зачистки, чтобы я остался без какой либо помощи. Я не мог сказать тебе раньше, у меня не было никакого шанса найти телефон и меня вели под конвоем или держали в странных местах каждую секунду, перехватывая из рук в руки как олимпийский огонь. — Всё в порядке, — наконец выдавил Юнги — Мы… мы поговорим об всём позже, ладно? Просто… доберись до места. — Да, Хён. Хорошо. Чонгук отключил вызов и бессильно опустил руку на кожаное сиденье. Смартфон едва не выскользнул из его пальцев на пол, но он даже не пошевелился, чтобы поправить его. — Тэхён, — позвал он негромко, так и не поднимая головы. — Да? — Сколько у нас времени до того, как они поймут, куда я мог направиться? — Учитывая, что наши люди сразу замели следы на заправке и стерли записи с камер видеонаблюдения, то у них уйдет пара часов только на то, чтобы понять, что вы не просто ушли через лес. Чонгук задумался о том, что раз он сбегает от самого Чимина, то на это осознание у них уйдет не более 30 минут. — А чтобы найти квадрат убежища... — Продолжил Тэхен, бросив взгляд на него через зеркало заднего вида, — Раз Юнги не хочет, чтобы вас нашли, вас не найдет даже вся небесная пятерка, так что не волнуйтесь, Ваше Высочество. Эти слова его успокоили и Чонгук почувствовал, как по телу разливается тяжелая усталость, а мысли путаются, теряя четкость. Он закрыл глаза, прислонившись головой к мягкому подголовнику, и сам не заметил, как его дыхание выровнялось. Истощение от боли взяло верх, и он провалился в сон.

2 часа "До..."

Когда машина плавно затормозила у выцветшей вывески придорожного кафе, Чимин не спешил выходить. Он повернулся к Чонгуку и протянул ему черную маску и кепку с низким козырьком. — Надень, — коротко бросил он. — Твое лицо сейчас знает каждая собака в этой стране, а у меня пока что нет настроения на перестрелку. Чонгук молча натянул кепку, скрывая глаза под козырьком и почувствовал себя животным, которое готовят к бойне в праздничной упаковке. Когда они вышли из машины, Чимин мгновенно оказался рядом. Его пальцы сомкнулись на бицепсе Чонгука, контролируя каждое движение, с такой нечеловеческой силой, что тот невольно охнул. Внутри кафе пахло пережаренным маслом и дешевым освежителем воздуха. Чимин, не ослабляя хватки, толкнул Чонгука к угловой кабинке, скрытой от основного зала высокой спинкой дивана. — Садись к окну, — распорядился он, первым пропуская его, а затем сел следом, намеренно блокируя выход с диванчика. Хосок занял место напротив, напевая себе под нос. Они сделали заказ, и когда официантка ушла, Чонгук посмотрел на свои руки, сцепленные в замок и повторял в голове одно и то же: “010-583-545-67, 010-583-545-67, 010-583-545-67” . — Вы зря тратите бензин, — вдруг произнес Чонгук, не поднимая глаз. — Вы везете меня в никуда и думаете, что я стану сговорчивее? Я уже сказал, что не сделаю того, что ты хочешь, Чимин. Чимин лениво подпер подбородок рукой, рассматривая Чонгука так, будто тот был капризным ребенком. — Да ты что, правда, Чонгуки? Ты вообще ничего не понимаешь, — мягко и нежно проговорил он. — О, я прекрасно понимаю, Понимаю, что нахожусь в компании мелкого, закомплексованного лжеца, который год притворялся моим парнем, потому что не имел яиц заявить о своих претензиях открыто. Пустое место, которое пытается казаться значимым. Хосок на той стороне стола заметно напрягся, но с интересном наблюдал за спором, крутя головой как метроном. — Ты действительно думаешь, что кровь в твоих жилах делает тебя неприкосновенным? Или, может, решил, что раз я тебе так много позволил, то с тобой ничего не случится? — Улыбка на лице Чимина не исчезла, а стала только слаще. — Я думаю, что ты боишься меня. Скажи мне хотя бы зачем тебе всё это. Власть? Слишком банально. Стандартная история злодея любого фильма и тема мести? Для тебя слишком скучно. — Чонгук на мгновение замолчал и вытянул губы в букве "О", после чего ухмыльнулся, — Не думаю, что это правда, но, возможно, наш Нугудора решил, что может заставить свою семью гордиться, достигнув чего-то другим способом. Тебе не стыдно будет смотреть в глаза своего, честного по твоим словам, отца? Чимин тихо захихикал, а его рука отпустила под стол. Чонгук не успел даже вскрикнуть, когда почувствовал резкий, оглушительный укол боли чуть выше колена. Чимин перехватил свой нож обратным хватом, спрятав кулак под скатертью и вонзил в плотную ткань джинс Чонгука так легко, словно это был шелк. — Еще комментарии, милый? — выдохнул он ему в самое ухо, одновременно наваливаясь на него плечом и прижимая к спинке дивана. Нож пополз вверх и Чонгук почувствовал, как сталь сначала сопротивляется, а затем с тихим звуком разрезает ткань джинс, параллельно оставляя глубокую царапину на коже. Боль была такой обжигающей, что перед глазами поплыли черные пятна. Лезвие медленно, миллиметр за миллиметром оставляло глубокую, рваную царапину. — Улыбайся, — прошипел Чимин, когда к их столику начала приближаться официантка с подносом. — Если ты дернешься или издашь хоть звук, я проверну нож и вырву кусок твоего драгоценного бедра прямо на глазах у этой милой девочки. Ты меня понял? Чонгук судорожно вцепился в край стола. Ногти побелели, впиваясь в лакированное дерево. Он чувствовал, как по ноге течет кровь, пропитывая штанину, а Чимин продолжал вести нож, доводя царапину до критической точки. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, скрытых козырьком кепки. — Понял... — едва слышно выдавил он, задыхаясь от болевого шока. — Вот и умница, — Чимин ярко улыбнулся официантке и резко убрал нож, когда поднос коснулся стола. — О, спасибо большое! Выглядит очень аппетитно. Он взял салфетку и, не вынимая руки из-под стола, быстро вытер лезвие, пока девушка расставляла тарелки. — Ешь, дорогой, — ласково произнес он, пододвигая к Чонгуку тарелку с дымящимся омлетом. — Нам впереди еще долго ехать. Чонгук сидел за столом, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как кровь, успевшая пропитать ткань, начинает подсыхать, стягивая края разреза и превращаясь в зудящую корку. — Мне нужно в уборную, — выдохнул Чонгук, не поднимая головы. — Нужно промыть это и обработать, если ты не хочешь, чтобы я сдох от заражения крови прямо в твоей машине. Чимин даже не вздрогнул. Он продолжал спокойно дожевывать свой завтрак и только когда проглотил последний кусочек, не удостоив Чонгука даже взглядом, коротким кивком указал Хосоку на выход. — Сходи к машине. В багажнике лежит сумка с вещами, вытащи оттуда что-нибудь подходящее и возьми аптечку. Проводишь его. И проследи, чтобы наш гость там не засиделся. У него ровно столько времени, сколько нужно, чтобы не оставить пятен на сиденье. Чонгук поднимался со скамьи медленно, сантиметр за сантиметром. Каждое микродвижение отзывалось в бедре вспышкой белого шума, заставляя его закусить губу. Дождавшись Хосока, они двигались бок о бок через зал кафе. Остановившись у обшарпанной двери в конце коридора, Чонгук обернулся и молча протянул руку за пакетом с вещами и пластиковым кейсом аптечки. — Дальше я сам. — Исключено, — Хосок нахмурился, перекрывая плечом дверной проем. — Чимин сказал не спускать с тебя глаз. Я зайду внутрь. — Ты серьезно? — Чонгук посмотрел на него с таким концентрированным презрением, что Хосок на мгновение замешкался. — Я знаю, что в вашей компании понятия о чести и морали давно стерты, но позволь мне сохранить хотя бы жалкую каплю приватности. Я ранен, измотан и безоружен. Чего ты боишься? Что я утоплюсь в унитазе? Хосок раздраженно цыкнул, глядя на бисеринки пота на лбу Чонгука. — Ладно, — он с силой всунул ему в руки пакет и аптечку. — Черт возьми, иди, я буду ждать тебя здесь. Чонгук толкнул дверь и зашел внутрь, молясь, чтобы судьба дала ему хотя бы один шанс. Удача ответила ему немедленно: у зеркала стоял паренек лет шестнадцати в яркой толстовке. Он меланхолично вытягивал бумажные полотенца из пластикового бокса, собираясь зайти в кабинку. Чонгук не стал медлить. Он натянул козырек кепки на самые глаза, поставил аптечку на пол и быстро подошел к подростку, стараясь придать своему голосу оттенок паники и доверительности. — Здравствуйте, простите — он прихрамывал, нарочно выставляя напоказ багровое пятно на бедре. — Я тут на смотровой площадке неподалеку оступился, полетел вниз и распорол ногу. Телефон сел в ноль, а мне нужно срочно набрать друзьям, чтобы они меня забрали. Не позволите мне сделать один звонок? Он указал на окровавленное бедро, и подросток, охнув от вида багрового пятна на джинсах, без лишних слов протянул свой смартфон. — Ого, ну и дыра. Конечно, без проблем... Возьмите. Я сейчас в кабинку зайду, можете не торопиться. Как только парень скрылся за дверцей, Чонгук рванул к раковине и вывернул кран до упора, чтобы шум воды заглушил его шепот. Дрожащими пальцами он набрал номер, который знал наизусть: 010-583-545-67. — Хён? — быстро проговорил он, как только на том конце сняли трубку. — Слушай меня и не перебивай, времени секунды. Это я. Я жив и не знаю куда меня везут, но сейчас мы в придорожном кафе «Закат». Номер машины — 32-5506, черный внедорожник. Мне нужна помощь. На другом конце линии послышался шорох, звук передаваемой трубки и сосредоточенный незнакомый голос: — Мы тебя найдем. Слушай меня: внимательно следи за дорогой. Как только увидишь, что вас обгоняет машина с номером 08-5835, сразу требуй остановиться на ближайшей заправке. Придумай любую причину, Чонгук. Что угодно — боль, тошноту, жажду, главное чтобы вы остановились. — Понял, — выдохнул Чонгук. — Понял. Он сбросил вызов и стер номер из журнала звонков именно в тот момент, когда подросток вышел из кабинки. — Возьмите, — Чонгук протянул телефон, чувствуя, как сильно вспотели ладони. — Спасибо вам. Огромное. И... у меня странная просьба. Если кто-то снаружи будет спрашивать, то не говорите им, что давали мне телефон. Пожалуйста. Парень принял смартфон и на мгновение задержал взгляд на лице Чонгука, скрытом тенью козырька. Он пожал плечами с тем самым понимающим равнодушием, которое свойственно только подросткам. — Я не дурак, — бросил он, пряча гаджет в карман толстовки. — Сразу понял, что просто упасть так нельзя. Как только дверь за ним закрылась, Чонгук с судорожным выдохом рванул пуговицу на джинсах. Вид раны заставил его зубы заскрежетать так, что свело челюсть: восьмисантиметровый порез зиял багровым, края кожи припухли, а в самой глубине всё еще сочилась сукровица. — Психопат долбанный, — пробормотал он и не тратя ни секунды начал пригоршнями набирать ледяную воду и плескать на бедро. Мышцы мгновенно свело судорогой от холода, но это помогло унять жгучую пульсацию. Дрожащими пальцами он выудил из аптечки тюбик с мазью и наносил её густым слоем, едва сдерживая рвущийся наружу стон, когда лекарство коснулось открытой раны. В этот момент дверь с грохотом врезалась в ограничитель и автоматически закрылась. В помещение буквально влетел Хосок, его взгляд метался по кафельным стенам, пока не остановился на Чонгуке. — Ты уснул, что ли?! — рявкнул он, и его голос в тесном пространстве туалета прозвучал как выстрел. — Живее, Чимин уже заводится! — Черт возьми, я в трусах, какого хрена ты распахиваешь дверь. Лучше пойди сдай своего дружка в психушку, Хосок, — огрызнулся Чонгук, затягивая узел на бинте с такой силой, что перед глазами искры посыпались. — Или запри в подвале, пока он еще кого-нибудь не выпотрошил.  Чонгук быстро вытащил из пакета черные спортивные штаны. Ткань оказалась плотной и мягко скользнула по бинтам. Лишь едва заметная припухлость на бедре выдавала то, что под одеждой скрывается глубокая рана. Чонгук на мгновение оперся о раковину, восстанавливая дыхание, а затем выпрямился, заставляя себя стоять ровно. — Пошли, — бросил он, махнув рукой. — Не будем заставлять твоего господина нервничать. Ему вредно, а то совсем слетит с катушек. Хосок замер на месте, высоко подняв брови и провожая Чонгука ошеломленным взглядом. — Ну и денек... — проворчал Хосок себе под нос, отлипая от стены. — Мало мне было одного с комплексом бога, теперь, кажется, второй проснулся.