пепел наших костров

В этом мире есть семь рас и один закон, который не нарушить.

Если за тобой пришли — ты не спрячешься.

Если тебя нашли — ты не убежишь.

Если в тебе течёт чужая кровь — ты не выживешь.

Но иногда закон ошибается.

Они проснулись на рассвете. Джисон первым открыл глаза и увидел, что Минхо уже не спит — сидит у входа в пещеру, вглядываясь в горизонт. Спина напряжена, плечи сведены. — Что-то не так? — спросил Джисон, подходя и садясь рядом. Минхо молчал долго. Потом кивнул. — Слишком тихо. Джисон прислушался. Вчера весь день в горах было слышно птиц, ветер, иногда далёкий вой зверей. Сегодня — ничего. Абсолютная тишина. — Может, просто… — начал он. — Нет, — перебил Минхо. — Это не просто тишина. Это затишье перед бурей. Он встал, подошёл к вещам, начал быстро собираться. — Нам нужно уходить. Сейчас. Джисон не спорил. Он уже научился доверять этому чутью — тому, что позволяло Минхо выживать сто двадцать лет. Через пять минут они уже шли вверх по склону, уходя глубже в горы. Джисон оглянулся на пещеру, где провёл самую тёплую ночь в своей жизни, и почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Мы вернёмся? — спросил он. — Если выживем, — ответил Минхо. Они успели пройти около часа, когда Джисон что-то услышал. Сначала он подумал, что показалось — слишком тихо, слишком далеко. Но звук повторился. Шаги. Много шагов. И лязг металла. — Минхо, — прошептал он. — Слышу. Минхо схватил его за руку и потащил в сторону, к скалам. Там, в узкой расщелине, можно было спрятаться — если повезёт. Они забились в щель, прижались друг к другу. Джисон чувствовал, как сильно бьётся его сердце — или это сердце Минхо? Он уже не понимал. Мимо прошли первые чтверо. В лёгких доспехах, с мечами на поясах. Эльфы. Джисон узнал их по походке — плавной, почти бесшумной. Они шли и смотрели себе под ноги, изучая следы. — Здесь, — сказал один, останавливаясь почти рядом с расщелиной. — Они ночевали в той пещере. Ещё тёплое кострище. — Давно ушли? — Час, может, два. — Догоним. Они не могли уйти далеко — с ними слабый. Джисон замер. Слабый — это про него. Минхо стиснул его руку так, что стало больно. Но Джисон не подал виду. Он понимал — Минхо сдерживает себя, чтобы не выскочить и не убить их прямо сейчас. — Докладывайте лорду, — сказал главный. — Мы берём след. Они ушли. Джисон выдохнул, но Минхо не расслаблялся. — Это разведчики, — сказал он тихо. — Основной отряд придёт через час. Нам нужно уйти как можно дальше. — Они найдут? — Найдут. Но мы хотя бы попробуем. Они бежали. Джисон никогда не думал, что сможет так быстро бежать по горам. Ноги горели, лёгкие разрывались, хвосты путались и мешали, но он не останавливался. Потому что рядом бежал Минхо. Потому что если он остановится — Минхо тоже остановится. И тогда их убьют. — Сколько… ещё? — выдохнул он на ходу. — Не знаю. — Мы… оторвались? — Нет. Джисон оглянулся и увидел: они были далеко внизу — чёрные точки на белом снегу. Но их было много. Очень много. — Сколько их? — спросил он. — Двадцать. Может, тридцать. — Это много. — Очень много. Джисон споткнулся и упал. Снег набился в рот, в глаза, за шиворот. Минхо подхватил его, поставил на ноги. — Беги. — Я не могу… — Можешь. — Минхо, их слишком много. Оставь меня, беги сам. Ты быстрее, ты… — Заткнись. Минхо схватил его за плечи и встряхнул так, что у Джисона клацнули зубы. — Слушай меня. Если ты ещё раз скажешь такое — я тебя сам прибью. Понял? — Но… — Никаких «но». Мы бежим вместе. Или умираем вместе. Третьего не дано. Джисон смотрел на него. На его злые глаза, на стиснутые зубы, на снег в волосах. — Хорошо, — сказал он. — Вместе. И они побежали дальше. Они нашли её случайно — узкий проход между скалами, почти незаметный со стороны. Минхо втиснулся первым, проверил — проход вёл в небольшую пещеру, скорее даже просто углубление в скале, но там можно было спрятаться. — Залезай, — скомандовал он. Джисон залез. Внутри было темно и тесно, пахло сыростью и чем-то древним. Он прижался к стене, пытаясь отдышаться. Минхо остался у входа. Достал клинок. — Ты что делаешь? — Встречу гостей. — Ты с ума сошёл? Их тридцать, ты один! — Я не один. Ты за спиной. — Я не про то! Я не воин, я не умею… — Не надо уметь, — перебил Минхо. — Просто не высовывайся. И молись, если умеешь. Он шагнул наружу. Джисон остался в темноте. Сердце колотилось где-то в горле. Он слышал, как приближаются шаги. Много шагов. Голоса. Лязг оружия. — Стоять. Голос Минхо. Спокойный. Почти равнодушный. — Ли Минхо, — ответил другой голос, холодный и насмешливый. — Полукровка, наёмник, предатель. Лорд Таллиэн будет рад получить твою голову. — Пусть приходит сам. — Я передам. Посмертно. И началось. Джисон не видел, что происходит снаружи. Он только слышал. Звон клинков. Крики. Хрипы. Чьи-то проклятия. И всё это — на фоне его собственного сердца, которое билось так громко, что заглушало почти всё. Он считал удары. Один. Два. Три. Сколько их было? Тридцать? Он не знал. Он только знал, что Минхо там один. Что он сражается за них двоих. Что если Минхо упадет — он тоже умрёт. Не потому что его убьют. Просто потому что без Минхо ему не зачем жить. Четыре. Пять. Шесть. Крики стихали. Но звон клинков продолжался. Семь. Восемь. Девять. Джисон зажмурился и начал шептать. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Он не знал, кого просит. Богов, в которых не верил. Древних, которые спали. Маму, которая не могла услышать. — Пожалуйста, пусть он выживет. Я всё отдам. Я всё сделаю. Только пусть он выживет. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Стало тихо. Совсем тихо. Джисон открыл глаза. — Минхо? — позвал он шёпотом. Тишина. — Минхо! Он выскочил из расщелины и замер. Снег вокруг был красным. Тела лежали везде — у скал, на тропе, внизу под обрывом. Кто-то ещё шевелился, кто-то стонал, кто-то уже не дышал. И посреди всего этого, опираясь на клинок, стоял Минхо. Он был весь в крови. Своей? Чужой? Джисон не мог понять. — Минхо! — закричал он и бросился к нему. Минхо повернулся. Глаза у него были пустые. Такие, как в первую их встречу. Такие, как будто внутри никого нет. — Не подходи, — сказал он. — Что? — Не подходи. Я весь в крови. Испачкаешься. Джисон остановился. Посмотрел на него. На его руки, сжимающие клинок. На его лицо, залитое чем-то тёмным. На его глаза, в которых плескалась пустота. — Ты жив, — сказал Джисон. — Ты жив. Это главное. — Я убил их. — Ты защищал нас. — Я убил людей, Джисон. Я убил двадцать три человека. За час. — Они пришли убить нас. Ты защищался. Минхо покачнулся. Клинок выпал из рук. Джисон подхватил его, не дал упасть. — Ты ранен, — сказал он, ощупывая его. — У тебя кровь идёт. Много крови. — Пустяки. — Не пустяки! Сядь. Немедленно сядь. Он усадил Минхо прямо в снег, разорвал свою рубаху, начал перевязывать раны. Руки тряслись, но он старался делать всё быстро и аккуратно. — Зачем ты вышел? — спросил Минхо. — Я же сказал не высовываться. — А я не слушаюсь. — Дурак. — Сам дурак. Драться с тридцатью. Один. — Я выжил. — Повезло. — Не повезло. Я умею. Джисон остановился. Посмотрел на него. — Сколько раз ты так делал? — спросил он тихо. — Сколько раз ты оставался один против всех? — Много. — И каждый раз выживал? — Не каждый. Джисон сглотнул. — Но сегодня выжил. — Сегодня выжил. — Почему? Минхо посмотрел на него. В пустых глазах появилось что-то живое. — Потому что ты ждал в расщелине. Потому что если бы я умер, ты бы остался один. А я не мог тебя оставить. Джисон почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Дурак, — сказал он. — Самый большой дурак. — Знаю. — Не смей больше так делать. Никогда. Слышишь? — Не могу обещать. — Тогда я буду драться рядом. Научусь. Буду защищать тебя. Тоже. Минхо усмехнулся. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь пустоту. — Ты даже клинок в руках не держал. — Научусь. Мама говорила, у лисов быстрая реакция. — Твоя мама много говорила. — И всё правильно. Они сидели в снегу, среди тел, среди крови, среди тишины. Джисон перевязывал раны. Минхо смотрел на него. Где-то вдалеке завыли волки. — Нам нужно уходить, — сказал Минхо. — Они могли послать вестника. Скоро будет ещё отряд. — Ты не дойдёшь. — Дойду. — Как? — Ты поможешь. Джисон посмотрел на него. На его бледное лицо, на кровь, которая всё ещё сочилась сквозь повязки, на глаза, которые уже не были пустыми. — Помогу, — сказал он. — Конечно помогу. Только не умирай. — Не собирался. — Обещаешь? Минхо помолчал. Потом кивнул. — Обещаю. Они шли медленно. Джисон тащил Минхо на себе, поддерживал, тащил, иногда просто волок, когда тот терял сознание. Минхо приходил в себя, ругался, говорил, что сам дойдёт, и снова проваливался в темноту. — Не смей, — шипел Джисон. — Не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Смотри! — Устал, — шептал Минхо. — Потом отдохнёшь. Сначала уйдём. — Куда? — Не знаю. Подальше. Снег шёл всё сильнее. Заметал следы. Заметал кровь. Заметал тела, оставшиеся позади. — Джисон, — позвал Минхо. — М? — Если я упаду — иди один. Не останавливайся. — Заткнись. — Я серьёзно. Ты должен выжить. — Ты тоже должен. — Я пытаюсь. — Значит, получится. Минхо хотел ответить, но силы кончились. Он просто повис на плече Джисона и закрыл глаза. — Эй! — Джисон встряхнул его. — Эй, не смей! Минхо! Тишина. — Минхо! Джисон остановился. Опустился на колени прямо в снег, прижимая к себе тело Минхо. Снежинки падали на его лицо, на его закрытые глаза, на его губы. — Нет, — прошептал Джисон. — Нет. Ты обещал. Ты обещал, слышишь? Не смей. Не смей уходить. Я не переживу. Я без тебя не… Он зажмурился и закричал. Крик разнёсся над горами, над лесом, над миром. В нём было всё — боль, страх, отчаяние, любовь. И в этот момент что-то случилось. Снег вокруг них засветился. Джисон не сразу понял, что происходит. Он просто сидел, прижимая к себе Минхо, и кричал. А потом почувствовал тепло. Оно шло изнутри, из груди, из рук, из кончиков пальцев. Оно разливалось по телу, по снегу, по воздуху. Он открыл глаза и увидел, что светится. Всё его тело светилось мягким серебряным светом. Хвосты светились, уши светились, руки, которыми он обнимал Минхо, светились. Свет перетекал на Минхо, окутывал его, проникал в раны. — Что… — прошептал Джисон. Но свет уже делал своё дело. Раны Минхо затягивались прямо на глазах. Кровь останавливалась. Дыхание становилось ровнее. Цвет лица возвращался. А потом Минхо открыл глаза. — Ты… — выдохнул он. — Ты светишься. — Знаю, — Джисон всхлипнул. — Ты жив. — Жив. — Не смей больше так делать. — Не буду. — Обещаешь? — Обещаю. Они сидели в снегу, и вокруг них всё ещё струился серебряный свет. Снежинки, касаясь его, превращались в маленькие звёзды. — Что это было? — спросил Минхо. — Не знаю. Но я рад, что это сработало. — Я тоже. Он протянул руку и коснулся щеки Джисона. — Ты невероятный, — сказал он. — Знаю. Мама говорила. — Твоя мама… — Да. Она много говорила. Минхо улыбнулся. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой. — Идём, — сказал он. — Нам нужно найти укрытие. Пока ты снова не засветился. — А если засвечусь? — Значит, будем светиться вместе. Джисон улыбнулся в ответ. И они пошли дальше — в темноту, в ночь, в неизвестность. Свет позади них медленно угасал. Но внутри них он остался. Навсегда.