Сборник зарисовок

В комнате царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шорохом перьевой ручки по плотной бумаге. Ван Ибо сидел за массивным столом среди стопок старых документов и архивных папок, низко склонив голову. На его лице застыло выражение глубокой, почти осязаемой трагедии. «Дорогой Сяо Чжань. Пишу тебе это письмо в полной уверенности, что к тому времени, как ты его прочтешь, в живых меня уже не будет. В первую очередь я хотел бы сказать, что мне очень жаль, что я не оправдал твоих ожиданий. Да, из меня оказался паршивый муж. Да, во многих бытовых вещах я полнейший неумеха. И да, я порой совершенно не умею вовремя признавать свои ошибки. Но при всём этом я очень сильно тебя люблю. Всегда любил. И буду любить во всех своих будущих воплощениях. Надеюсь, что мы с тобой обязательно встретимся в следующей жизни и снова без памяти влюбимся друг в друга. И также я очень надеюсь, что там, в нашей будущей жизни, я наконец-то стану для тебя полноценной, надежной опорой. Мне безумно жаль прощаться с тобой на этой грустной ноте. Береги себя, мой любимый муж. Надеюсь, никого взамен ты мне не найдешь. С любовью, твой Ибо». Юноша тяжело, сокрушенно вздохнул, аккуратно свернул исписанную бумагу пополам и решительно запихнул её в плотный почтовый конверт. Внезапно тяжелая входная дверь в квартиру с глухим стуком хлопнула, и прямо из прихожей по коридору разнесся оглушительный, яростный и абсолютно истеричный крик Сяо Чжаня: — ВАН ИБО!!! КАКОГО ХРЕНА У НАС КУХНЯ СГОРЕЛА ?! — Не успел... — обреченно пробормотал Ибо, мгновенно бледнея и пряча конверт за спину. Из коридора отчетливо доносился тяжелый, едкий запах гари и яростные, чеканные шаги разъяренного мужа. Поняв, что пощады не будет, Ван Ибо в панике рванулся к окну, резко распахнул створки и судорожно посмотрел вниз, прикидывая в уме — сможет ли он прямо сейчас спрыгнуть с высоты восемнадцатого этажа и чудом остаться в живых, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с фурией, что мчится к нему по коридору. Шансы выжить внизу казались ему куда более реальными, чем встреча с Сяо Чжанем, у которого сгорел любимый кухонный гарнитур.