Олимпос

— Я придумал, как мне завоевать Настино сердце, — повторил Руслан четко, по слогам. — И ты мне поможешь. Даня отшатнулся от него, как от удара током. Ледяная вода плеснула вокруг, обжигая еще сильнее. В голове лихорадочно заметалось: он понял? Он догадался, что я сейчас... что я хотел... Господи, какой же я идиот. Надо срочно спасать ситуацию, сделать вид, что ничего не было, что я просто хотел пошутить или проверить или... — А чё мне за это будет? — спросил он, изображая на лице некоторый интерес к этой, как он мысленно обозвал, тупой херне. Голос звучал на удивление ровно, учитывая то, что творилось внутри. Руслан посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В темноте его глаза казались почти черными, бездонными. — Ну, а чё ты хочешь? Идея, что попросить, возникла в голове Дани мгновенно, обжигающей вспышкой. Заговорщическая ухмылка чуть не вырвалась наружу, но он через силу подавил ее, заставив уголки губ опуститься вниз, придав лицу выражение задумчивой серьезности. Будто бы он воодушевлен, но размышляет. — Я придумаю... — протянул он загадочно. — Ну и как же? Какой план? — Пойдём. — Руслан взял Даню за запястье, крепко, почти до боли сжимая пальцы, и потащил к берегу. Они выбрались из воды, и в ту же секунду их мокрые тела обдало потоком ледяного ветра. Стало еще холоднее, чем в реке. Воздух, казалось, превратился в миллион мелких иголок, впивающихся в кожу. Даня застучал зубами, обхватывая себя руками. Руслан, не обращая внимания на холод, стянул с себя мокрую футболку, оставшись с голым торсом. Отжал вещи, бросил их на землю. В свете далеких фонарей его тело казалось вылепленным из бледного мрамора, даже ребра видно немножко Даня замер, не в силах отвести взгляд. Он смотрел, как капли воды стекают по ключицам, как тело покрывается мурашками от холода. В голове было пусто, только одно навязчивое, липкое чувство – он не мог оторваться. Параллельно, на автопилоте, он пытался натянуть свою сухую одежду, которую оставил на берегу – футболка никак не хотела налезать на влажное тело. Сосредоточиться получалось плохо, взгляд то и дело падал не туда, куда следовало. И каждый раз, когда он ловил себя на том, что откровенно пялится на парня, в голове снова звучала та фраза про «завоевать Настино сердце». Он морщился, как от зубной боли, и заставлял себя смотреть в сторону. Ну вот что за еб твою мать? Что за хрень с ним творится? Руслан – друг, Руслан – парень его сестры (пусть и неофициально, но по факту-то), Руслан – просто человек, с которым нельзя, нельзя, нельзя. А он стоит и пялится на его, чувствуя себя просто конченным пидарасом (в обоих смыслах этого слова). — Ты идешь? — окликнул его Руслан, уже натянувший на голое тело куртку и теперь смотревший на него с легким недоумением. — Да, иду-иду. — буркнул Даня, наконец справившись с одеждой, и зашагал следом. Они молча дошли до машины, молча сели в салон. Руслан включил печку на полную, и теплый воздух начал постепенно возвращать чувствительность замерзшим конечностям. Даня сидел и смотрел в боковое стекло, на проносящиеся мимо огни ночного города, и пытался не думать ни о чем. Получалось плохо. * * * Все несколько дней, которые Руслан (всё ещё отказываясь возвращаться к себе домой) ходил туда-сюда без дела (а как же школа, придурок?) и с умным видом вынашивал свой план-капкан для Насти, Даня наблюдал за ним со странной смесью раздражения и любопытства. Руслан бродил по квартире как неприкаянный, садился то в кресло, то на диван, то на подоконник, подолгу смотрел в одну точку, хмурил брови, что-то бормотал под нос. Со стороны это выглядело комично – человек явно изображал мыслительный процесс, но результата видно не было. Настя, конечно, и не подозревала о его планах на неё. Она всё ещё дулась из-за той истории с наркотой, ходила по квартире с каменным лицом, демонстративно не замечала Руслана, а если и сталкивалась с ним в коридоре, то отворачивалась и ускоряла шаг. Но вопрос этот уже стоял не так остро – первая волна гнева схлынула, обида притупилась, и теперь это было больше похоже на затянувшуюся партизанскую войну, чем на открытый конфликт. Даня же старался держаться нейтрально. С одной стороны, он был виноват перед сестрой – втянул Руслана в свои дела, подставил под удар. С другой стороны, Руслан сам сделал выбор, сам заступился за него, сам сохранил тот проклятый пакет. И за это Даня был ему благодарен. Благодарен настолько, что даже чувство вины перед Настей не могло перевесить. А ещё были те странные моменты, которые Даня гнал от себя, как только мог. Взгляд, задержавшийся на Руслане дольше положенного. Мысль, мелькнувшая в голове и тут же затоптанная. Ощущение, когда Руслан проходил мимо, слишком близко, и Даня ловил запах его геля для душа – того самого, которым сам пользовался, но на Руслане он ощущался иначе – химия кожи творила чудеса. В такие моменты хотелось дать себе пощечину и заняться чем-нибудь полезным. Потом, в ранний вечер среды, Руслан вдруг подошёл к Дане, когда тот пил черный чай на кухне. Даня сидел за столом, задумчиво размешивая сахар в кружке, и думал о своих делах – о встрече с Акбаром, о том, что пора бы уже разобраться с одним должником, о новых поставках. Приход Руслана ворвался в это спокойствие, как ураган. Он хлопнул ладонью по столу так, что ложка в кружке подпрыгнула, и громко объявил: — Так ты будешь мне помогать или нет!? Даня вздрогнул и поднял глаза на Руслана – тот стоял перед ним, взъерошенный, с горящими глазами, и выглядел при этом до смешного решительным. — Буду... — нехотя отрываясь от чаепития, кивнул Даня. — Ты мне хоть скажи, что делать надо. — Помогать. Даня замер, переваривая эту гениальную инструкцию. — Ты дурак совсем? — спросил он медленно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как конкретно помогать, ты можешь объяснить мне? — Не знаю я, сам придумай. — А чё ты тогда три дня ходил-думал? — Даня отставил кружку в сторону, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Думал. — И чё придумал? — В том-то и дело, что ничего, — Руслан вздохнул и вдруг как-то сник, вся его решительность улетучилась в одно мгновение. — У меня из идей только орать песни под окнами. Он снова вспоминал тот самый случай – пьяные серенады под окнами Насти, позор на весь двор, драку и утреннее похмелье с осознанием всей глубины своего падения. Даня невольно усмехнулся, вспомнив эту историю. — Ну, и чем плохо? — спросил он, подавляя улыбку. — Хочешь сказать, что в прошлый раз классно было? — Руслан отодвинул стул и сел рядом, наклоняясь корпусом к Дане. От него пахло свежестью и тем самым гелем для душа, потому Даня постарался не вдыхать слишком глубоко. — Ну, петь вообще и трезвым можно. А так вроде всё ок было, можно повторить. — пожал плечами Кашин. Он допил залпом остывший чай и отставил кружку подальше от себя. — Кстати, а чё за песня-то была? Я тогда не особо понял. — Ну я чё, помню, что ли? — Ну ты там чё-то... — Даня задумался, пытаясь воспроизвести в памяти ту ночь. Какие-то обрывки слов всплыли в голове, и он негромко напел, стараясь попасть в ритм: — В магнитофоне мираж, мы уходим в кураж... Дискотека 90-х... Он оборвал себя на полуслове, усмехаясь собственной неспособности к пению. — Дальше не помню. — Ой, да это... — Руслан уткнулся взглядом в свои руки и начал мямлить что-то нечленораздельное. Он явно смущался – покраснел, и это было видно даже при тусклом свете кухонной лампочки. — Там, просто... ну, да так. — Чё за песня-то? — насторожился Даня. В поведении Руслана было что-то странное, что-то, что заставляло присмотреться внимательнее. — Ну, моя песня. — выдавил из себя Руслан таким тоном, будто признавался в убийстве. Он смотрел в стол и, кажется, готов был провалиться сквозь землю. Даня на секунду завис, переваривая информацию. — О, прикольно... — вырвалось у него искренне. — А ты песни пишешь? — Бывает... — еле слышно ответил Руслан. — Есть в инете? Послушать можно? — Не... — Руслан замотал головой, заливаясь краской. — Нельзя. Он резко встал, едва не опрокинув стул, и быстро вышел с кухни. Даня видел, как полыхнули кончики его ушей. Похоже, Руслан очень стыдился своего хобби, считал его чем-то недостойным, чем-то, что надо прятать от всех. Странно, от кого - от кого, а вот от Руслана ожидаешь такого (имеется ввиду реакция) меньше всего. — Так можно или нельзя? — крикнул ему вдогонку Даня, привставая из-за стола. — И чё там с Настей-то?! Но Руслан уже скрылся за углом, и в коридоре хлопнула дверь в гостиную. Даня вздохнул и плюхнулся обратно на стул. Даже не пытаясь найти причину такого странного поведения, он просто сидел и смотрел в одну точку. Мысли в голове крутились вокруг одного: Руслан пишет песни. Сам. Свои. И спел одну из них под окнами Насти. Не кавер, не чужую, а свою. Это же... это же, блин, насколько надо быть влюбленным, чтобы прям песни писать. Или он писал не для неё? Сам Даня песен не писал, ну, в возрасте Руслана писал – но они были ужасными, ему сейчас тоже стыдно за свой гангста-рэперский период. Даня машинально отодвинул от себя конфету, которую взял к чаю – есть расхотелось совершенно. Руслан дал ему нехилую наводку, и если он всё-таки постит музыку в интернет, то его не составит особого труда отыскать. Даже если на это уйдёт долгое время. А у Дани времени было достаточно. Он достал из кармана телефон и открыл поисковик. Пальцы замерли над экраном – а что искать? «Руслан» — слишком общее, выдаст миллион ссылок. Нужен псевдоним. Но какой? Даня задумался, вспоминая, не обмолвился ли Руслан когда-нибудь о том, как подписывает свои работы. В голову ничего не приходило. Пришлось действовать наугад. Он начал с простого: «Руслан песни». Потом «Руслан Тушенцов песни». Потом «Руслан Тушенцов Настя песня». Ничего. Потом попробовал вбить строчку из той самой песни, что напел: «В магнитофоне мираж...» и тд. Тут же поисковик выдал несколько ссылок. Даня углубился в изучение. Спустя пару минут напряженного скроллинга он нашёл не то чтобы много. Во-первых, у Руслана оказался странный псевдоним — CMH (или это просто аббревиатура?). Во-вторых, сказать особо было нечего, потому что Даня ещё не послушал ни одной песни, только скачал все, что нашёл, на телефон. Тридцать три трека. Все выложены на малоизвестной платформе для независимых музыкантов, с обложкой – просто какая-то херня, которую смонтировали в павер-поинт или типо того. Даня уже хотел воткнуть наушники и начать слушать, но тут взгляд упал на время – мать его, ему уже через час нужно было на «работу». Ту самую, которая заключалась в продаже наркоты под видом запчастей. Пришлось отложить Руслановы песни до лучших времён. Даня сунул телефон в карман, быстро собрался и, бросив короткое «я ушёл» в пустоту коридора, выскользнул за дверь. * * * С «работы» Даня вернулся, когда уже было около пяти утра. Ночная смена вымотала его до состояния зомби – глаза слипались, мысли путались, ноги гудели. Он завалился в квартиру, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить бабушку, которая чутко спала в своей комнате, и Настю, которая, наверное, уже видела десятые сны. В квартире было очень тихо и темно. Только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя бледные полосы на полу. Даня на цыпочках прошёл на кухню, надеясь выпить воды перед сном, и тут же тормознул в дверях. На кухне сидел Руслан. Он открыл дверь на балкон нараспашку, и холодный ночной воздух врывался в помещение, делая его ледяным. Сам Руслан сидел за столом в одной футболке, поджав под себя ногу, и курил, глядя куда-то в пустоту. Вид у него был очень усталый и меланхоличный. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо, потухший взгляд. Он не заметил появления Дани, или сделал вид, что не заметил. Даня вздохнул. Хотелось сказать что-то едкое, вроде «проветривать мозги тоже надо в меру». Но слова застряли в горле. Он молча подошёл к столу, взял с подоконника пепельницу, которую Руслан, видимо, даже не потрудился поискать, и аккуратно поставил её перед ним на стол. Потом, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, протянул руку и потрепал Руслана по волосам – легко, почти невесомо. — Спокойной ночи. — шепнул он и вышел из кухни, направляясь в зал. Руслан даже не обернулся. Только стряхнул пепел с сигареты в подставленную пепельницу. * * * Тем же вечером Даню, который после бессонной ночи проспал целый день, разбудил настойчивый шёпот и чья-то рука, трясущая за плечо. — Да-ань... — тянул голос над самым ухом. — Даня-а-а. Я всё придумал, пойдём. Даня нехотя приоткрыл глаза, не сразу понимая, где он и что происходит. Перед глазами плавало размытое пятно, которое постепенно обрело черты лица Руслана. Тот стоял над ним, склонившись, и выглядел необычайно воодушевленным. — Ну чё ещё тебе? — простонал Даня, пытаясь натянуть одеяло на голову. Тело требовало ещё часов пять сна, не меньше. — Я всё придумал, пошли. — Пиздец. — Даня зажмурился, надеясь, что это сон и Руслан сейчас исчезнет. — Я не то что бы очень хочу знать, что ты придумал – явно ж ничего хорошего. — Ой, ну и пожалуйста... — Руслан недовольно поморщился, но с места не сдвинулся. — Но помогать всё равно будешь. Даня вздохнул так глубоко, что, кажется, лёгкие упёрлись в рёбра. Он понял, что просто так от него не отстанут. — Да давай под окна просто тачку пригоним, — предложил он, пытаясь мыслить логически, несмотря на сонное состояние. — Врубим музла, а ты в громкоговоритель скажешь... что ты там хотел сказать? — Ну, вообще много всего... — оживился Руслан. — Вот и скажешь. — Даня сел на диване, широко зевая, и потянулся. — Решено. Сегодня сделаем, только отъебись. — Не, ну ты гений! — Руслан просиял такой искренней радостью, что у Дани кольнуло где-то под ребрами. — Прямо громкоговоритель! А где мы его возьмём? — У людей. — ответил Даня, падая обратно на подушку. — У меня есть один знакомый... он звуком занимается. Одолжит на пару часов. Руслан ещё что-то говорил, но Даня уже не слышал – провалился в глубокий, спасительный сон, унося с собой странное чувство, что он только что согласился на какую-то грандиозную авантюру. И почему-то эта мысль не вызывала у него отторжения. Наоборот, где-то глубоко внутри шевельнулось предвкушение.