Вдох-Выдох

— Хен, нам же нельзя… Паника откровенно читается в глазах Хенджина. Они не дома, Хван давно заметил, что иностранный воздух по-разному влияет на Минхо. В Японии он становится безумно романтичным. Даже вне камер он тянет его по ресторанчикам и закрытым паркам, в которых можно заниматься ханами. Он словно не был собой, он становился другим человеком. Американский же воздух был пропитан свободой, которую вдыхал и Минхо. Американский тур всегда приносил нервоз, но вовсе не из-за качества концертов. Они вышли прогуляться по улицам Лос-Анжелеса. Стоило Минхо увидеть первый бутик, как его понесло. Ходить с Ли в магазины одежды было чревато. Приходилось затыкать себя чем попало, чтобы никто не понял, что происходит в примерочной. Хотя для них всегда была охрана, которая и не такое повидала и умеет хранить секреты, Хвану все еще было ужасно неловко перед ними. Сейчас история повторилась. Минхо за руку потащил его в магазин Гуччи, решив сделать Хвана изменником. Для себя Хенджин мог выбрать что-нибудь, но появляться в этом на публике не имел права. Минхо же всеми силами толкал его в этот грех, выбирая рубашки и костюмы, но окончательный выбор все же остановился синей полупрозрачной рубашке с узнаваемым принтом по всей поверхности. А в другую взял руку Хвана и потащил в раздевалку. — Хен, это же твоя империя, зачем ты… — Хочу короновать и тебя. Хенджин закатил глаза, но спорить не стал. Он позволил старшему руководить собой. По приказу поднял руки вверх, пока Ли стягивал с него толстовку, а потом мысли спутались, когда прохладные ладони начали скользить по его теплой коже, снимая и майку. Облизав губы, Хван слегка пьяно посмотрел на старшего, но тот был занят разглядыванием его груди. Соски до сих пор ныли от недавней сессии. Что-то внутри подсказывало ему, что после этого тура их игры станут еще интереснее. — Ты прям хочешь осквернить эту вещь? Я ее носить не буду, ты тоже, не твой размер. Подумай о тех, кто купит ее после нас? — Я никому не позволю носить вещи, которые прикасались к твоему телу. Я куплю ее, не переживай. Минхо уверенно опускает руки Хенджина вниз, толкая их в рукава рубашки, а потом медленно поднимает ткань вверх, накидывая на плечи. Хван отклоняется назад и упирается лопатками о стенку, пока его остальное тело было во власти Минхо. Старший тоже облизывается. Рубашку он не застегивает специально, любуясь телом своего любимого младшего. Хенджин стал к нему куда благосклоннее, после того, как он отказался от игр с другими и сосредоточил свое внимание только на нем одном. Минхо не мог его осуждать. Сам он никогда не думал о гареме, а Хенджин еще и самостоятельно удовлетворял все его потребности во всех аспектах, поэтому для него он был находкой, на которую он был готов променять весь мир. Хенджин вовсе не был и вполовину таким бледным, каким его представляют общественности. Особенно осенью, после беспощадного летнего солнца, его кожа становилась карамельной. Так и манила вылизать его во всех местах. Самой запретной зоной была шея. И именно она всегда манила его, как свежая кровь девственницы новообращенного вампира. Хенджин, не смотря на приятные ощущения, медом разливающиеся под кожей, успел поймать этот взгляд. Что ж, сезон охоты на его шею начался. Стаффу снова придется не легко, как и ему самому, впрочем, слушать постоянные выговоры. Минхо всегда было, есть и будет плевать на чужое мнение, каким бы невинным он не был на камеру. Если он хочет – он это получает. — Минхо, ну нет! Неформальное обращение не отвлекало большую кошку от охоты. Хенджин попытался дернуться, но все было бестолку. Минхо успел своими когтями плотно прижать его же руки к телу. Хван был в ловушке. И закричать было невозможно – снаружи люди, чужие люди. Минхо медленно наступает. Его лицо оказывается все ближе к манящему участку кожи. Вены на шее Хвана начинают пульсировать. Ли касается кожи сначала носом, нащупывая, где именно течет кровь, а после коснулся этого места языком. Сразу почувствовался вкус, чем-то напоминающий шоколад. Усмехнувшись, Минхо понял, куда делся ранним утром его гель для душа. А вот и повод. Проступок доказан – время наказания. Хенджин едва слышно выдохнул, когда Минхо силой вжал его тело в стену. Руки он все еще плотно прижимал к телу своими руками, но и своим телом он его тут же прижал, не оставляя никаких попыток освободиться. Хотя в этом не было необходимости, одно слово, не просьба и не приказ, и Хван останется сам. Но сейчас хотелось поиграть. Хенджин не был против и сопротивлялся, подыгрывая. Минхо же это только сильнее заводило. Его язык снова встретился с кожей шеи. Кончик стал оставлять после себя еле ощутимый влажный след, который вначале притягивал к себе холодный воздух, остужая кожу, а потом и он нагревался. Жар тела Хвана можно было использовать для осушения океанов. Любая вода рядом с ним закипала и испарялась, как независимость. Встретившись с ним единожды, ты станешь искать его везде. Губы медленно заметили язык. Минхо целовался крышесносно, можно было кончить без прикосновений к себе от такого. Сейчас его губы вытягивались, чтобы втянуть в рот маленький участок кожи. Хенджин чувствовал дрожь по всему телу, когда в местах его атак появлялось покалывание, а потом старший его отпускал, сразу же зализывая засос языком. Это было важно для Минхо, это был фирменный засос Ли, он никогда не пропускал этот этап, даже если торопился. Смирившись с судьбой, Хенджин как мог откинул голову назад, чувствуя сразу, как адамово яблоко подвергается нападению. Его Минхо не пытался засосать. Он долго облизывал его, прежде чем начать царапать зубами. Он будто пытался действительно его сгрызть, просто без усилий. Прохладные ладони, нагреваясь от тела младшего, постепенно проскользнули на его спину, а укусы Минхо стали все ощутимей. От кадыка он спустился вниз, немного наклоняя голову вбок. Теперь укусам стали подвергаться чувствительные соски, поэтому Хенджин резко открыл глаза. Минхо уже смотрел на него снизу вверх. Между его губ торчала его грудь, а кошачьи губы растягивались в усмешке. Его взгляд так и шептал: «Давай, покричи». Хенджин замотал головой, как можно сильнее смыкая губы. И Минхо наконец отпустил его, решая помочь. Отстранившись совсем ненадолго, он стал наматывать на кулак один край рубашки. Хенджин почувствовал как его немного тянет на старшего, но почему-то это пугало. Когда в руке Минхо оказался внушительный комок, Хван все понял. — Рот. — Хен… — Рот.