В смерти расцветают цветы

- Глава 1 -

"Холодный ветер,

символизирующий приход зимы"

28 декабря 2018 год Токийский колледж, общежитие 17:04:23 Замочная скважина тихо щёлкнула, с глухим скрипом открылась входная дверь, переступив порог в комнату, выделенную ей старейшинами, Утахиме, едва волоча ноги направилась в ванную, голова раскалывалась, до такой степени что хотелось ее раскрошить, но она упрямо шла к раковине, дрожащими руками вцепилась в нее до побелевших костяшек. Из-под открытого крана, с урчанием начала течь вода, девушка подставила руки под льющейся поток, пытаясь отмыть засохшую кровь, передняя часть кимоно насквозь ею пропиталась, было ощущение, что все окрасилось алым, вода стекала бурыми струями по белому кафелю. Девушка одержимо терла нежную кожу, ногтями сдирая до кровоподтеков, резко подняв взгляд, к зеркалу, в отражении на нее смотрела та Утахиме, которую она в себе похоронила, ненавидела черной, едкой ненавистью, не хотела видеть снова, сломленная, подавленная, убитая горем, затравленная как чертово животное. Разговор с Директором Гагуганджы, доконал окончательно, чертов старик выпытывал про Годжо, когда виделись, общались, созванивались, и говорили в живую, как будто бы это решило бы проблему о потери веса в борьбе с проклятиями, и чертовыми организациями. - Я, как всегда, надеюсь на твое благоразумие, и надеюсь даже верю, что ты не помогала этому засранцу, ты ведь помнишь свою связывающую клятву? – из-под густых седых бровей, с угрозой виднелись глаза безотрывно следящих за стоящей перед ним женщиной. - Конечно директор, не сомневайтесь во мне. – хладнокровно, в своей манере отчеканила девушка, как натянутая стрела, держа осанку так что темнело в глазах. - Я поживу тут около трех дней, после чего вернусь в Киото, мои ученики, и ученики Годжо Сатору, должны и дальше получать образование, и крышу, даже Итадори Юджи. – прямо смотря в глаза, озвучила то, что старейшины доселе хотели утаить, нужно брать судьбу подростка в свои руки пока не стало поздно. - Ты сама знаешь последствия нарушения клятвы, а на счет бывшего сосуда Сукуны, совет надеется на тебя Хиганбана, - пододвинув чашку с дымящим горячим чаем, ближе к себе, насладившись ароматом, с наслаждением прикрыв глаза кивнув стоящему в дверях помощнику открыть дверь. - Можешь идти, жду отчетов о ситуации в Киото. Низко поклонившись, девушка направилась к двери. На бледном лице отчётливее виднелся шрам, синяки под глазами казались темно синими, а сами глаза лихорадочно вглядывались в отражение ища ответы на лежащие на поверхности. Рука потянулась к зеркалу, очертила форму шрама, она ненавидела это прозвище каким ее назвал совет, будто бы сидя в своих теплых покоях, они имеют право распоряжаться жизнями, и давать каждому имена, забирать жизнь, и ломать не винных, только познающих путь детей. Тошнота подобралась к горлу, не в состоянии контролировать свое состояние Утахиме нагнулась к унитазу ее почти сразу вырвало, согнуло по полам, едва найдя кнопку смыва, спазм повторился, после снова, и на четвертый раз, она поднялась на ноги, почти подныривая под струю до сих пор текущей воды. Холодная влага помогла, голова перестала трещать, закрыв кран, она включила душ и не снимая одежду встала под поток, ледяная вода отрезвляла, и пока ткань не начала отвратительно липнуть к телу, она от части пришла в себя, почему-то было плевать, что завтра может заболеть, а в голове всплыли его последние слова, он всегда знал ее чуть лучше остальных. Это заставило ее схватится за сердце, резкая тоска сжала грудную клетку настолько сильно, что не в силах сдерживается слезы сначала по одной, потом потоком стали стекать по щекам, глаза щипало, с горла вырвался хрип, потом тихий плач, он становился громче, вода заглушала всхлипы, она наделялась что заглушает. Когда слезы закончились, а вода стала ощущаться, девушка отключила воду, встала, сняла одежду, дойдя до кровати укрылась в теплое одеяло, но тепло не наступало, а в голове роем шершней крутились мысли. Озноб медленно проходил, а глаза наливались свинцом, Утахиме заснула, даже этого не заметив. Лазарет при Токийском колледже 20:12:34 Пошел снег, едва припорошил кроны деревьев, баюкая в ледяном покрывале крыши зданий, стоящих близь. Парень вглядывался в него как в первый раз, почему-то вспомнилось, как они с родителями вышли погулять в такой же вечерний час, лица он не помнил, но помнил, как смеялась мать, а отец стоял поодаль, украдкой улыбаясь, наблюдал. В его внешности он помнил только шрам, расчерчивающий губы с правой стороны, в такие моменты виднелся отчетливее, если у него был бы шанс его встретить, он узнал его одночастье. Мегуми горько хмыкнул, это был последний раз, когда он был таким счастливым, щеки трещали от мороза, на это не имело значения. Годжо сенсей. Он буквально заменил ему семью, вырастил, воспитал, потакал всем его прихотям, терпел его характер, иногда он слышал как он говорил, вылитый папаша его это всегда злило, но в душе он был ему настолько сильно благодарен, для него он стал опорой, отцом. Хотя его ребяческое поведение бесило, он казался самым настоящим эгоистом, но на самом деле он наивный, и отзывчивый, и добрый, все забывают о его поступках, видят и признают лишь его силу. При попытке поменять положение рука заныла, игла от катетера при малейшем движении входила глубже, взвывая не приятные ощущение, лицо стягивали бинты, сломанная рука не ощущалась, видимо действие обезболивающего еще не прошло. Молодой человек отвернулся от окна, устремив взгляд в белый потолок, его интересовал вопрос о учителе, прейдя в себя пару дней назад он был в ужасе, чувство вины разрывало его, не давая возможности дышать, перед глазами мелькали картины той ночи, тела товарищей, и учителя, которого он своими руками убил. - Мегуми? – женский голос вырвал его из мрачных мыслей. В дверях стояла Нобара, на костылях, в больничной одежде, левая сторона лица перемотана бинтами, а глаз следил за каждым движением его взгляда. - Нобара, ты зачем встала? Тебе еще рано, а где Итадори? – пытаясь подняться на локтях свесил ноги с больничной койки, здоровой рукой похлопал по месту рядом с собой. - Этот болван пришел попрощается, сказал, что, если Годжо сенсея нет, ему здесь делать нечего. – девушка направилась к нему, сложив костыли, плюхнулась на кровать, в своей манере сложив руки в замок, их бедра едва соприкасались, слишком близко, никто не отстранялся, но и не придавал этому значения. Повисла тишина, каждый не мог говорить спокойно о его смерти, это казалось кошмарной действительностью, каждый видел это своими глазами, но никто из совета не афишировал его состояние, маленькая надежда прорастала едва заметными ростками. - Для начала нам нужно вернуть Итадори, его могут убить раньше, чем мы его найдем. - На черном сайте магов, для заказов, за его головешку ставят около миллиона, - Мегуми искоса окинул ее раздражённым взглядом. - Не смотри на меня так, мне вчера выдали сотовый, новости гудят о теракте, а магические сообщества, о смерти Годжо. - Если бы не моя оплошность, ему бы не пришлось меня спасать, вступать в бой. – парень осунулся, сжал кулак сминая край простыни. - Я должен искупить вину, я сделаю все возможное, что есть в моих силах. Нобара не знала, что делать, все что было в ее силах это глупые, не нужные фразы утешения, которые он бы не принял, это откровение его слабости, ей, эгоистичному человеку, который ничего не стоит, и не видит никого кроме себя и своих чувств? Когда она стала такой стервой? Она протянула к нему руку, накрыла его руку, и едва сжала, он сжал ее в ответ. 29 декабря 2018 г. 09:11:02 Телефон Утахиме разрывался, и не думал затихать. В полу пустую комнату едва проникали солнечные лучи, сквозь закрытые шторы, девушка скривилась, кто это проклятие его подери, первые мысли были о Годжо, этот идиот любил ей названивать, присылать сообщения, в любой из ее выходных, или праздников с самого утра. Открыв глаза, не нащупав сотовый, ее словно окатило ледяной водой, воспоминая последней недели проносились в голове, она до крови закусила губу, после вчерашней истерики едва ощущались эмоции, цепляясь за последнюю нить разума, девушка поднялась. Сегодня должен состоятся совет, и по всей видимости она него опоздала. Придерживая одеяло у груди, она взглядом искала чемодан, он нашелся в углу около двери, пытаясь держать равновесие подошла к нему, едва протянув руку что бы подтянуть его к себе, споткнулась о валявшийся рядом ботинок, упала на него снеся стоящую рядом вешалку, все грузом упало ей на голову. - Чёрт возьми, проклятье хреново! Что ж за напасть. – Утахиме чертыхалась ядом, откидывая одеяло, и с яростью открывая чемодан, ища еще один комплект наряда. С горем пополам одевшись, достала косметичку, направилась к зеркалу, которое находилось в комнате, в сторону ванной она даже не смотрела, телефон нашелся в кармане куртки, положив его рядом с косметичкой, начала наносить тон, скрывая синяки, и бледно зеленый оттенок кожи. Глаза подвела тушью, а губы матовой нюдовой помадой, от красного цвета ее начинало подташнивать. Расчесывая распущенные волосы, потянулась за лентой что бы завязать привычный бант, вспомнив что его потеряла девушка замялась, была одна вещь, которую она не могла раньше одеть, но разве оковы не пали? Решившись, Утахиме нашла на самом дне чемодана не большую бархатную коробочку, аккуратно завязанную белым бантиком, записка, вложенная в него, пожелтела, но канадзи каллиграфично выведенные, с острыми концами, виднелись до сих пор.

«Химе положена самая лучшая, и подходящая только для нее шёлковая лента»

«Сатору»

Распустив ленточку, и открыв саму коробочку, она достала аккуратно упакованную шёлковую ленту пурпурного цвета, отсвечивающего на солнце ближе к розовому, а в тени к фиолетовому. Это был его первый и единственный подарок ей на день рождения. Выросшей при храме, лишенной родительской ласки, и внимания в целом, на мгновение, всего лишь на мгновение открыла ему свое сердце. Вплетая ее в волосы, Утахиме удивлённо рассматривала себя, ей определённо шел этот цвет. Взяв телефон в руки, увидела пропущенные звонки от Гакукаганджи, сообщения от Сёко, и платежки. Открыв чат с подругой, она застыла. Сёко 01:00 Он восстановился, но в сознание еще не пришел. 01:12 Как прочтешь очисти переписку, идет слежка, эти сукины дети обрыли тут все, Годжо перевезли в палату. Утахиме удалила чат у обоих, вышла из комнаты, направившись ускоренным шагом к кампусу, где проходил совет. Значит, жив, облегчение камнем спало с плеч, но радоваться ещё рано, всё только начиналось.