Люди-инвалиды

Это было утро очередного бесконечного дня. Эстель чувствовала себя просто отвратительно – как настоящий овощ. Тот паренёк, Джаспер, которого они вытащили из леса, кричал всю ночь напролёт. Было неясно, что именно рвёт его глотку: реальная физическая боль от раны или кошмары, порожденные лихорадкой. Но Эстель это уже почти не волновало. Его крики стали фоновым шумом, который медленно выжигал её нервную систему. Если он не заткнётся в ближайшие пару дней, остатки её жалости просто испарятся, уступив место глухому раздражению. Она сидела на пне, кутаясь в куртку от утренней сырости, и наблюдала за тренировкой Беллами и Джона. В утреннем свете, лишённом тепла костров, лагерь выглядел неуютно: суетящиеся подростки, запах сырой земли и звуки ударов металла о дерево. Парни соревновались в меткости, по очереди метая ножи и топоры в массивный ствол старого дуба. Эстель чувствовала, что засиделась. Мышцы ныли от неподвижности. Ей до смерти хотелось сделать хоть что-то, выплеснуть накопившееся напряжение. Поднявшись, она медленно подошла к Мерфи. Тот как раз примерялся для очередного броска, перехватывая рукоять ножа. Ножи, которые он метал, падали, не вонзаясь в дерево, лишь царапая кору. Его рука не отличалась ни резкостью, ни точностью. Эстель, не говоря ни слова, ловким движением выхватила кинжал прямо у него из рук. Мерфи даже не успел возмутиться, как она, почти не целясь, резко запульнула его в дерево. Тяжелое лезвие с сочным стуком вонзилось в кору, глубоко уйдя в древесину всего в паре сантиметров от топора Беллами. – Неплохо, – Беллами первым оценил её меткость, коротко кивнув в сторону мишени. – Сама не ожидала, – с усталой, но довольной улыбкой ответила девушка. Она подошла к дубу, с усилием вытащила кинжал и, проигнорировав протянутую руку Мерфи, пихнула трофей к себе в глубокий карман штанов. Из корабля снова донёсся надрывный, хриплый крик Джаспера. Все невольно поморщились. – Он меня уже достал, – раздражённо выдал Мерфи, сжимая кулаки. На его лице читалось явное желание пойти и закончить мучения парня лично. – Долго он так не протянет, – холодно отозвался Беллами, пуляя очередной топор в дерево. В его голосе не было жестокости – только прагматичный расчет лидера. В этот момент к ним подошел Атом. Его вид был помятым, а на лице читалась тревога, которую он пытался скрыть за напускной деловитостью. – Мы обыскали всё в радиусе полумили, никаких следов Триды и Паскаля, – вмешался он в их разговор. – Как сквозь землю провалились. – А ты уже проведал своё любимое дерево? – ядовито огрызнулся Мерфи. Эстель вопросительно приподняла бровь, переводя взгляд с одного парня на другого. Она явно упустила какой-то важный момент в иерархии лагеря и не понимала, о чем речь. – Атом провинился и уже был наказан. Успокойся, Мерфи, – осадил его Беллами, бросив на Джона предупреждающий взгляд. – Может, это были земляне? – как-то обречённо спросил Атом, оглядываясь на стену леса, которая в утреннем тумане казалась особенно зловещей. – Может, они просто решили уединиться, – пожал плечами Мерфи, хотя в его глазах блеснуло сомнение. – Тут таких много, кто ищет повод свалить подальше от лишних глаз. – Слушай, Беллами, люди напуганы, – Атом указал в сторону корабля, откуда продолжали доноситься крики. – Вопли этого раненого не очень-то поднимают боевой дух. – Боевой дух поднимется, когда мы достанем еды, – отрезал лидер, пробегая взглядом по присутствующим. Его голос был хладнокровен, как обычно, но в нём чувствовалось тяжкое бремя ответственности. – А что мы скажем остальным, когда они спросят про Триду и Паскаля? – спросила Эстель, крутя в руках вытащенный из кармана нож. Металл был холодным и приятно тяжелым. – Пока ничего, – ответил Беллами. – Может, они просто заблудились в этом тумане. Поищем их, когда пойдем на охоту. Выдвигаемся сейчас. – Пойдемте уже, хоть что-нибудь убьём, – Мерфи сделал шаг вперед, явно желая размяться и сорвать на ком-нибудь злость, но Беллами тут же преградил ему путь рукой. – Ты остаешься здесь, – твердо сказал он. – Если за нами следят, в лагере должен остаться кто-то из нас. – Ладно, – как-то совсем опечалено и тихо выдал Мерфи, поджимая губы. – Только пусть этот парень на корабле уже заткнётся. Эстель видела, как в его глазах вспыхнула обида, смешанная с ревностью к тем, кто пойдет с Беллами. Она подошла к нему вплотную и приобняла за плечи, стараясь поддержать. – Ножом вообще сложно попасть, – сказала Эстель, чуть сильнее сжав его плечо и пытаясь переключить его внимание. – Топором куда легче, у него баланс другой. – Ты попала с первого раза, – Мерфи поднял на нее взгляд, и в нем промелькнула тень привычного восхищения. – Удача, Джон. Чистая удача и ничего более, – улыбнулась она.

***

Сегодня у Эстель были планы – дособирать оставшиеся травы для мази. Не то чтобы она прямо-таки горела желанием помочь Джасперу, чьи крики всё ещё звенели у неё в ушах, но штука под названием совесть, съедала девушке мозги ежесекундно. Она чувствовала себя обязанной, хотя и раздражённой. Идя по ухабистой и бугристой почве, то и дело спотыкаясь о корни и камни, Эстель мысленно прокляла уже всё, что можно: эту планету, её фауну, радиацию и даже самого Джаспера. Ей нужен был корень аглаонемы – редкий, но действенный ингредиент, о котором её отец-аптекарь рассказывал ещё на Ковчеге. Однако найти его среди тысяч очень похожих растений, буйной, незнакомой флоры Земли, было весьма сложно. Каждое второе растение казалось похожим, но запах, текстура, едва заметные прожилки листьев говорили об обратном. Она приседала, ковыряла землю палкой, нюхала листья, но всё было тщетно. Девушка бродила по лесу уже около двух часов, и с каждой минутой давящая тишина и однообразие зелени начинали её пугать. Солнце едва пробивалось сквозь густую крону, отчего вокруг царил полумрак, а воздух был влажным и тяжёлым, пахнущим гнилью и чем-то острым, незнакомым. В какой-то момент Эстель поймала себя на мысли, что ей становится очень, очень страшно. Где-то высоко в небе пролетела стая огромных, чёрных ворон, их карканье пронзило тишину, пугая и без того нервную девушку. Она вздрогнула, сердце забилось чаще. И тут Эстель услышала это – низкий, протяжный, какой-то неземной звук. Рог. Его глубокий, зловещий гул прокатился по лесу, заставляя деревья вокруг будто бы вибрировать. Видимо, это были земляне. Девушку накрыл озноб, и её инстинкты, веками спавшие в безопасности Ковчега, мгновенно пробудились. Она остановилась, как вкопанная, и прижалась спиной к большому, поросшему мхом валуну, пытаясь стать невидимой. Каждое движение вокруг казалось угрозой, каждый шорох – шагами. С левой стороны, откуда доносился звук рога, послышалась какая-то возня, треск веток, а затем – отчаянные мужские крики. Холодный пот выступил у Эстель на лбу. Она инстинктивно повернула голову и увидела бегущего в её сторону Беллами, который что-то кричал, хватая ртом воздух. Рядом с ним, едва поспевая, мелькала маленькая Шарлотта. Увидев знакомые лица, Эстель знатно выдохнула, но облегчение тут же сменилось новой волной паники. Позади них, из-за деревьев, полз не внушающий доверия жёлтый туман – густой, неестественно яркий, казавшийся живым и хищным. – Беги! — крикнул ей лидер, его голос был на грани срыва. Он не замедлился ни на секунду, лишь крепко схватил Эль под руку и резко потянул вперёд, не давая ей даже подумать. Их компания из Шарлотты, Эстель и Беллами, как загнанные звери, завернула в сторону едва заметной расщелины, ведущей в небольшую пещеру. Воздух вокруг стал едким, разъедающим лёгкие, и Эстель закашлялась. В этот момент из тумана, уже почти полностью поглотившего лес, послышался отчаянный, надрывный крик: – Беллами! – это был Атом. Беллами на мгновение, буквально на долю секунды, замедлился. В его глазах мелькнула мучительная борьба – спасти товарища или спасти себя и тех, кто сейчас был с ним. Доли секунды решали всё. Но стоило жёлтому туману, который уже обдавал их спины, чуть коснуться его тела, как он тут же юркнул вслед за девочками в спасительную прохладу пещеры. Снаружи остались только крики Атома, быстро заглушённые ядовитой пеленой.

***

Внутри корабля стены казались тесными, а воздух – слишком густым, пропитанным запахом пота, ржавого железа и липкого страха. Снаружи мир поглотил ядовитый желтый туман, превратив корабль в единственное убежище, которое больше напоминало братскую могилу. Но в голове у Мерфи царил куда больший хаос. Эстель нигде не было. Он облазил все три уровня, расталкивая перепуганных подростков, но её лицо так и не мелькнуло в толпе. Его пульс отбивал сумасшедший ритм, а пальцы мелко дрожали. Он чувствовал панику, граничащую с безумием; несколько минут назад он пытался прорваться к выходу, плевать на туман, плевать на смерть, но Уэллс Джаха вцепился в него мертвой хваткой и буквально оттащил от шлюза. Теперь Мерфи ненавидел сына канцлера еще сильнее – за то, что тот был прав, и за то, что сам Мерфи был бессилен. Вдобавок ко всему, Джаспер не переставал кричать. Эти звуки, похожие на предсмертную агонию, вонзались в мозг, как раскаленные иглы. Мерфи не находил себе места. Он мерил палубу неровными шагами, ходил взад-вперед, стискивая зубы так, что сводило челюсти, и что-то несвязно бормотал себе под нос, проклиная и лес, и травы, и эту гребаную планету. Остановить весь этот сюр решила Октавия. – Эй, Мерфи, – негромко позвала девушка, подходя к нему. Она выглядела бледной, но держалась на удивление стойко. – Эстель не дура. Сто процентов она нашла, где укрыться, как только увидела туман. – Октавия, иди подтирай сопли вашему смертнику, а ко мне не лезь, – огрызнулся парень, даже не взглянув на неё. Его голос сорвался на хрип. Ему хотелось ударить что-нибудь, разнести этот корабль в щепки, лишь бы заглушить страх за Эстель. – Да ты без меня до ручки дойдешь, – вздохнув, ответила Блейк, игнорируя его грубость. Она прислонилась к металлическому выступу. – У меня там и брат, и Атом. Думаешь, мне не страшно? Но они сильные, и я знаю, что они вернутся. Эстель тоже вернется. – Но Эль неизвестно где! Она одна, Октавия! – обреченно выдал Мерфи, наконец остановившись и посмотрев на неё воспаленными глазами. — В этом лесу всё хочет нас убить, раздавить и сожрать, а теперь еще и этот туман... – Скорее всего, она ушла в ту сторону, где собирала травы вчера, – Октавия пожала плечами, стараясь говорить уверенно. – Кстати о травах... Она перед уходом научила нас делать успокаивающий отвар. Пошли. Джон недолго ломался. Ноги сами несли его следом за девушкой – не из интереса, а просто потому, что любое упоминание о действиях Эстель дарило иллюзию её присутствия. Октавия достала из сумки несколько пучков трав, которые Эль оставила специально для них, быстро размолола их и залила горячей водой из котелка. Протянув жестяной стакан парню, она с ожиданием смотрела на него, будто надеясь услышать экспертный вердикт. Мерфи сделал глоток. Жидкость была горьковатой, но от нее исходил знакомый запах, который всегда ассоциировался у него с домом и запахом волос Эстель. – Неплохо, – глухо оценил напиток Мерфи, чувствуя, как тепло медленно растекается по груди. – Что тут? – Эстель сказала, что это смесь: мята, чабрец и мелисса. Джона как будто на запчасти разбирали каждый раз, когда кто-то произносил её имя. Сердце болезненно сжималось, и на смену ярости накатывало тяжелое ощущение безысходности и апатии. Он посмотрел на дно стакана, понимая, что если с ней что-то случится, его мир окончательно рухнет. – Тебе бы поспать, – сказала Октавия, осторожно подталкивая парня к его углу.– Поверь, после этого убийственного напитка спится без задних ног. А когда проснешься, туман рассеется, и она будет здесь. Мерфи ничего не ответил. Он просто сел на пол, привалившись спиной к холодному металлу, и закрыл глаза, вдыхая аромат трав, оставленный той, кто была центром его вселенной.

***

Как только ребята забежали в прохладную пещеру, ноги Эстель буквально перестали её держать. Силы оставили её, и она уселась прямо на холодный, влажный камень, прислонившись спиной к стене. Её дыхание всё ещё было прерывистым, а сердце колотилось где-то в горле. Шок начал отступать, оставляя после себя дрожь и неприятный привкус металла на языке. Беллами, который тоже выглядел бледным и напряженным, сначала долго смотрел на неё, будто оценивая её состояние. Его взгляд был серьёзным, но в нём не было злости. Потом он присел рядом, хлопнул её по плечу, пытаясь успокоить. – Что ты вообще тут забыла, Эстель? – спросил он, и в его голосе звучало скорее усталое недоумение, чем гнев. – Мы же говорили, что в лес одним нельзя. – Я собирала травы, – чуть замявшись, ответила девушка, всё ещё пытаясь отдышаться. Она избегала его взгляда, чувствуя, как щеки заливает краска — не только от страха, но и от предчувствия неизбежной взбучки. – Мне нужен был корень аглаонемы для мази. – Расслабься, – сказал лидер, его плечо слегка надавило на её, пытаясь придать уверенности. – Ругать я тебя не буду. Ты и так натерпелась. К тому же, – добавил он с ноткой горькой иронии, – у тебя есть тот, кто вынесет тебе мозг по возвращении. Насчёт этого можешь не волноваться. На эту фразу Эстель лишь обречённо вздохнула. Она закрыла глаза, будто предвкушая ту самую бурю, которая обрушится на неё, как только они окажутся в безопасности. Этот взгляд Беллами, эта его фраза – они были хуже любой ругани. Она представила лицо Мерфи, его гнев, его страх, который он так тщательно прятал, и прошептала, будто произнося приговор: – Ну всё, абзац.

***

Долго спать девушке, у которой в голове билась гремучая смесь из пережитого ужаса и предчувствия неотвратимой расправы, не дали. Тишину пещеры, нарушаемую лишь мерным дыханием трёх спящих, прорезал тихий, а потом всё более громкий крик Шарлотты. Лежавшая рядом Эстель почувствовала, как девочка забилась, начала отползать от чего-то невидимого, хватаясь за холодные, мокрые стены пещеры, её пальцы отчаянно скребли камень. Первым среагировал Беллами. Его сон был, видимо, не так глубок, как у остальных. – Шарлотта, – его голос звучал мягко, но настойчиво, пытаясь вырвать девочку из плена кошмара. – Проснись. – Это всего лишь сон. – добавила девушка, поглаживая Шарлотту по голове. Девочка замерла, её тело всё ещё напряглось, но крик затих. Она медленно открыла глаза, посмотрела на Беллами, потом на Эстель, и её лицо залила краска. – Простите, – прошептала она, чуть смутившись от того, что потревожила их. – Такое часто бывает? – спросил лидер, его взгляд был внимательным, но без тени осуждения. Шарлотта лишь чуть покачала головой, не давая однозначного ответа. Её губы дрожали. – А что именно тебе снится? – спросила Эстель, мягко наклоняя голову вбок. Её собственный страх отступил на второй план, уступив место сочувствию к ребенку. После этого вопроса повисло молчание. Шарлотта явно не хотела говорить о своих кошмарах. – Я не думаю, что это так важно, – первым нарушил тишину Беллами. – Главное – пытаться как-то с этим справиться. Не дать страху завладеть тобой. – Но… – девочка обвела взглядом тёмные стены пещеры, где их прятали тени. – Это же… Сны. – Страх есть страх, Шарлотта, – продолжил объяснять свою мысль лидер, его голос стал твёрже, но не жёстче. – Убей то, что преследует тебя наяву, и оно не сможет напугать тебя во сне. – Да, но как? – в её голосе звучало отчаяние. – Нужно бороться со слабостями, – сказал Беллами, его взгляд стал проницательным, будто он видел не просто девочку, а отражение себя прежнего. – Здесь, на Земле, слабость убивает. Страх убивает. Он делает тебя уязвимой, замедляет, заставляет совершать ошибки. После этого последовала ещё одна, более продолжительная пауза. Эстель внимательно слушала речь Беллами, поражаясь его способности находить нужные слова, его неожиданной мудрости. Она никогда не думала, что их лидер, местами жестокий и расчётливый, сможет так поддержать испуганную девчонку. – Ну-ка, достань тот нож, который я тебе дал, – попросил лидер, обращаясь к Шарлотте. Девочка послушно полезла в карман своей куртки и протянула ему небольшой, но острый клинок. Беллами взял его, взвесил в руке, а потом продолжил, его взгляд был прикован к лицу Шарлотты: – Теперь, когда тебе страшно. Сожми рукоять так, чтобы почувствовать металл. И скажи: "Идите к черту. Мне не страшно". Шарлотта, приняв нож обратно, посмотрела на него с недоверием, но потом, собравшись с силами, тихо произнесла: – Идите к черту. Мне не страшно. С каждым повторением фраза девочки становилась всё увереннее. Её голос, ещё недавно дрожавший, теперь звучал твёрже. – Уничтожь свой страх, и ты будешь спать спокойнее, – закончил лидер, смотря Шарлотте прямо в глаза. Эстель наблюдала за всем этим, не в силах отвести взгляд. Она поражалась, как по-разному люди могут раскрываться перед лицом опасности. Мерфи, с его яростной защитой и ревностью, Беллами, с его неожиданной способностью к состраданию и наставничеству, и эта маленькая Шарлотта, которая, казалось, только сейчас начинала находить в себе силы.