Люди-инвалиды

Выходить из укрытия первым вызвался Беллами. Он осторожно выглянул наружу, проверяя, действительно ли ядовитая желтая пелена рассеялась, или она всё еще подстерегает их в тенях деревьев. Эстель, стоявшая за его спиной, явно не возражала против такой очередности. Честно говоря, она бы сейчас с удовольствием поселилась в этой сырой пещере на ближайшую неделю, лишь бы не сталкиваться с тем, что ждало её в лагере. Она знала: её ждет не просто Мерфи. Её ждет разъяренный, взвинченный до предела и – что самое страшное – безумно волнующийся Джон. А когда Мерфи волнуется, это всегда означало для неё персональный ад. Его беспокойство превращалось в удушающий контроль и вспышки агрессии ко всему остальному миру. Как только Беллами убедился, что воздух чист, он подал девушкам знак. Эстель крепко взяла Шарлотту за руку, чувствуя, как мелко дрожат пальцы ребенка, и они вместе покинули свое временное пристанище. Лес после тумана выглядел иначе: притихший, словно пристыженный, с пожухлой листвой там, где коснулась желтая смерть. Долго искать остальных не пришлось – звуки переклички охотников разносились далеко по лесу. Вскоре их маленькая группа наткнулась на остальных. – Я вас потерял! – крикнул Беллами, резво шагая к ним. В его голосе слышалось нескрываемое облегчение. – Что это было? – Не знаю, – коротко бросил Блейк, не останавливаясь и внимательно осматривая каждого члена отряда. – Где Атом? После этого вопроса на присутствующих навалилась тяжелая, липкая тишина. Охотники переглянулись. Беллами нахмурился и приказал всем разделиться, чтобы прочесать ближайший квадрат. Эстель бродила по лесу, стараясь не отходить далеко от Беллами, но в какой-то момент её внимание привлекло нечто странное под корнями поваленного кедра. Видимо, удача, которая так нагло игнорировала её вчера, сегодня решила сменить гнев на милость. Девушка пригляделась: это было именно то, что она искала – аглаонема. Забыв на миг о страхе, она принялась голыми руками рыть влажную, пахнущую прелью землю. Выдернув мясистое растение вместе с корнем, Эстель наспех отряхнула его от грязи и засунула в холщовую сумку. Но триумф длился недолго. Тишину леса прорезал пронзительный женский крик. Эстель мгновенно напряглась, узнав в нем голос Шарлотты, и тут же рванула на звук, продираясь сквозь колючие кусты. Она прибежала первой и замерла как вкопанная напротив застывшей от ужаса девочки. Посмотрев вниз, Эстель почувствовала, как к горлу подступил ком. На земле, среди жухлой травы, лежало тело Атома. Желтый туман не убил его сразу, он сделал нечто гораздо худшее. Парень еще подавал признаки жизни, но его кожа была покрыта огромными, сочащимися сукровицей язвами и буграми. Это выглядело так, будто его заживо сварили в кислоте. Эстель, превозмогая тошноту, рванула к нему и опустилась на колени. В этот момент из кустов выскочил Беллами. – Господи... – прошептала Эль, осматривая повреждения. Её руки, только что копавшие землю, теперь бессильно зависли над умирающим. – Беллами... он не жилец. Туман сжёг ему легкие и кожу. Беллами молчал. Его лицо окаменело, превратившись в бесстрастную маску, но в глубине зрачков плескалась боль. Он осматривал товарища, который еще вчера стоял с ним плечом к плечу. – Убейте... – едва слышно прохрипел Атом, его глаза, заплывшие от отеков, искали лидера. – Убейте меня... Это был не голос человека, а предсмертный хрип существа, познавшего истинную агонию. Шарлотта, стоявшая чуть поодаль, медленно подошла к ребятам. Её лицо было бледным, но на нем читалась какая-то странная, пугающая решимость. Она достала из кармана тот самый небольшой ножик, который ей дал Беллами, и протянула его лидеру. Она усвоила урок: нужно убить свой страх. – Я не могу... дышать... – Не бойся, – тихо сказала Шарлотта, обращаясь к Беллами. Эль мельком глянула на ребенка, и по её спине пробежал холодок. В этой маленькой девочке в этот момент было слишком много взрослого понимания смерти. – Возвращайтесь в лагерь. Обе, – скомандовал Беллами. Его голос был стальным, не терпящим возражений. Он взял нож из рук девочки. – Пошли, Шарлотта, – Эстель быстро поднялась, хватая девочку за плечи и разворачивая её прочь. Она не хотела, чтобы ребенок видел то, что сейчас должно было произойти. Она и сама не хотела этого видеть, хотя как дочь аптекаря понимала: это единственное милосердие, которое они могли сейчас предложить Атому.

***

Эстель крепко сжала маленькую ладонь Шарлотты. Девочка постоянно оборачивалась назад, туда, где за густыми кустами остался Беллами с ножом в руках и умирающий Атом. Эль чувствовала, как ребенка трясет, и почти силком тащила её прочь по заваленной ветками тропе, стараясь как можно скорее уйти подальше от места, где сейчас вершилось мрачное милосердие. – Постой, – как-то скомкано и глухо произнесла девочка, упираясь ногами в землю. Она попыталась вырвать руку, её глаза лихорадочно блестели. – Ты иди, а я... я хочу остаться. Я хочу посмотреть. Эстель резко остановилась и развернулась к ней, преграждая путь назад. Она видела в глазах ребенка опасное, нездоровое любопытство, смешанное с шоком. – Шарлотта, это... – Эстель на мгновение замолчала, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы слишком по-детски, но и не ранили бы еще сильнее. – Тебе еще слишком рано видеть подобное. Смерть – это не то, на что стоит смотреть ради интереса. Это ужасно. – Но я уже видела её! – вдруг пискнула девчонка, и в её голосе прорезалась неожиданная ярость. – Джаха убил моих родителей! Он отправил их в космос у меня на глазах! Этот выкрик заставил Эстель вздрогнуть. Она увидела в маленькой девочке ту же пустоту и боль, которую когда-то носила в себе сама. – Вот именно, Шарлотта. Тебе незачем видеть что-то подобное во второй раз, – мягко, но твердо ответила она, снова пытаясь увлечь её за собой. – Одного раза уже более чем достаточно, чтобы отравить всю жизнь. – Я не ребёнок! – вскрикнула девочка и попыталась рвануть в сторону зарослей, надеясь обежать Эстель. Но инстинкты Эль, отточенные годами жизни рядом с Мерфи, были быстрее. Она перехватила Шарлотту за плечи, удерживая на месте. – Послушай меня внимательно. Смерть – это чудовищно. В любом её проявлении. Особенно если это невинные люди, которые просто хотели выжить, – голос Эстель дрогнул, когда она добавила: – Мою мать тоже казнили на Ковчеге. Я знаю, о чем говорю, Шарлотта. Девочка вдруг перестала вырываться. Её плечи поникли, а гнев сменился тихим, глубоким отчаянием. Она посмотрела на Эстель снизу вверх, и её лицо показалось совсем крошечным в тени огромных деревьев. – Но что мне делать? – спросила Шарлотта опечаленным, потерянным голосом. – Беллами говорит, что нужно убить страх... У тебя есть твой парень, который за тебя любого порвет. У Беллами есть сестра, ради которой он живет. А я... Я совсем одна. Совсем. И мне так страшно. Сердце Эстель болезненно сжалось. Она не раздумывая прижала к себе Шарлотту, обнимая её так крепко, как только могла. Девочка уткнулась носом в её пыльную куртку, и Эль почувствовала, как её плечи начали содрогаться от беззвучных рыданий. Немного погодя, поглаживая ребенка по волосам, Эстель произнесла: – Шарлотта, этот мир действительно слишком опасен, и в этом Беллами был прав. Земля не прощает ошибок. Но ты здесь не одна, вокруг тебя много людей. Да, у каждого из нас своя жизнь, свои шрамы и свои потери, но именно поэтому каждую жизнь нужно ценить. И свою – в первую очередь. Эстель чуть отстранилась, чтобы заглянуть девочке в глаза. – Просто помни: ты всегда можешь прийти ко мне. Или к Беллами. Или к тому, кому ты решишь доверять. Ты не обязана справляться со всем этим в одиночку. Слышишь? – Спасибо, – прошептала девочка, снова утыкаясь головой в плечо Эстель. Напряжение в её теле начало постепенно спадать. – Ты, наверное, права... Мне просто очень хотелось перестать бояться. – Страх не уходит от вида смерти, Шарлотта. Он уходит, когда ты находишь тех, ради кого готова быть смелой, – Эстель кивнула в сторону лагеря. – Пошли. Нам стоит поторопиться. Туман рассеялся, и я уверена, что Мерфи уже успел поднять на уши весь лагерь в поисках меня. А я бы хотела прожить еще хотя бы этот вечер. Шарлотта шмыгнула носом и, на этот раз не сопротивляясь, пошла рядом с Эстель, крепко держась за её руку. Лес всё еще казался враждебным, но теперь, вдвоем, путь к лагерю уже не выглядел таким бесконечным.

***

Вернулись они в лагерь уже под самый вечер. Виной тому был случай классического и совершенно неуместного топографического кретинизма: Эстель была свято уверена, что дорогу знает Шарлотта, а Шарлотта, в свою очередь, надеялась на Эстель. В итоге две «лесные нимфы» поняли, что понятия не имеют, в какой стороне находится их лагерь. Девочкам не оставалось ничего другого, кроме как, подобно классическим дамам в беде, кричать: «Беллами, ну ты где?!» или «Беллами! Мы заблудились!». По итогу удача всё же соизволила им улыбнуться. Они наткнулись на понурого Беллами, Кларк и ещё парочку охотников. Путь до лагеря прошел в гнетущем молчании, и Эстель оттягивала момент входа в лагерь. Она кожей чувствовала, что за порогом её ждет не просто выговор, а настоящая эмоциональная катастрофа. И предчувствие её не обмануло. Стоило их небольшой группке пересечь границу лагеря, как к ним тут же подлетели ребята. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. – Эстель! Ты нашла нужные травы? – Октавия подскочила к подруге первой, её глаза лихорадочно блестели. – Да, – кратко бросила девушка, лишь на мгновение кивнув на зажатую в кулаке холщовую сумку. – Я сделаю мазь прямо сейчас. Только дайте мне немного места. Мерфи вышел из тени корабля медленно, словно хищник, который долго выжидал свою жертву. Он полностью игнорировал присутствие Эстель, не удостоив её даже мимолетным взглядом, хотя она буквально чувствовала на себе его тяжелую, удушающую ауру. Вместо приветствия он лишь коротко и злобно огрызнулся: – Да, милая Эль! Займись этим прямо сейчас! – саркастично выдал парень. Его голос так и сочился ядом. Он резко развернулся к ней спиной, демонстративно направляясь к лидеру лагеря. Беллами, выглядевший так, будто на его плечи свалилось всё небо, остановил Джона взглядом. – Кто-нибудь умер? – спросил лидер, вытирая испачканные в земле и крови руки о штаны. – Нет, – расслабленно ответил Мерфи, хотя эта его расслабленность была насквозь фальшивой – плечи парня были напряжены до предела. – А Джаспер? – Еще дышит, – бросил Мерфи, зыркнув в сторону Эстель, которая пыталась сосредоточиться на содержимом своей сумки. – С трудом. Но, судя по звукам, он решил напоследок вымотать всем нам нервы. Эстель закусила губу, понимая, что за этим показным безразличием Мерфи скрывается настоящий вулкан. Он не смотрел на нее, но она знала: как только они останутся наедине, ей придется объяснять каждую минуту своего отсутствия. А пока ей нужно было спасать Джаспера – или хотя бы попытаться это сделать.

***

С момента её триумфального и слегка позорного из-за блужданий по лесу, возвращения прошло уже пару дней. Жизнь в лагере начала входить в какое-то подобие колеи: Джаспер, вопреки всем прогнозам Мерфи, уверенно пошёл на поправку, ребята понемногу обустраивали быт, а Атома похоронили в тишине, стараясь лишний раз не вспоминать о жёлтом тумане. В целом, больше не случалось никаких происшествий. За исключением одного, которое выматывало Эстель просто до ужаса. Джон Мерфи её игнорировал. Это не было обычной обидой. Он просто внаглую проходил мимо неё, когда она махала ему рукой, смотрел сквозь неё, когда она пыталась заговорить, и демонстративно уходил в другую сторону, стоило ей приблизиться. Они, конечно, и раньше ссорились – с характером Джона это было неизбежно, – но чтобы он включал «режим тишины» на несколько суток? Это было что-то новенькое и чертовски пугающее. – Ну, тебе самой-то не надоело киснуть? – спросила Октавия, скидывая одежду и заходя в прохладную воду небольшого водоема с водопадом. – Это так достало, если честно, – ответила Эстель, подставляя голову под тугую ледяную струю воды, стараясь смыть с волос всю грязь накопленную за эти дни. – Бегает от меня как маленький мальчик. – Мне кажется, у тебя острая «Мерфинехватка», – проговорила Блейк совершенно серьезным голосом, зачерпывая воду ладонями. – Я в какой-то древней книге об этом читала. Лечится только хорошим подзатыльником. Эстель не выдержала и хихикнула. Она была искренне рада, что может поделиться своими переживаниями. Октавия оказалась на удивление понимающим другом. Если бы Эль год назад сказали, что она будет делить секреты и купаться в озере с той самой «девочкой под полом», прошлая она бы у виска покрутила, а позже обсмеяла бы эту нелепость вместе с Мерфи. Но сейчас Джона рядом не было – физически он присутствовал в лагере, но ментально возвел между ними стену из чистого льда. И это ощущалось просто ужасно. Одиночество в толпе – худшее из чувств. Как только девушки закончили умываться, Эстель привычно принялась застирывать свою майку. Мерфи всегда бесился с её «чистоплюйства» – как он это называл – в их-то нынешнем диком мире. Он ворчал, что на Земле чистота – это непозволительная роскошь, но девушка лишь посмеивалась над его ворчанием и молча забирала и его одежду тоже, возвращая её чистой. Октавия, узнав об этой привычке подруги, сначала подтрунивала над ней, а потом, кажется, и сама начала чуть-чуть перенимать эту тягу к порядку. – Слушай, ты же понимаешь, что Мерфи тебя любит? – спросила Октавия, присаживаясь на плоский камень рядом с девушкой и наблюдая за её методичными движениями. – Конечно, понимаю, – вздохнула Эль, выжимая мокрую ткань. – Но иногда он такой тормоз... Это так странно вяжется с его то характером. – Так может, тебе стоит подтолкнуть его? Заставить его ревновать, например? – хитро прищурилась Октавия. – Он же никогда не ощущал реальной конкуренции, привык, что ты его, что ты всегда рядом. – Он же еще сильнее взбесится, – хихикнула девушка, представив лицо Джона. – И пусть! – победно воскликнула Октавия. – Это лучше, чем этот мороз. Сегодня же подойди к какому-нибудь симпатичному парню и начни с ним флиртовать. Мерфи купится, вот увидишь! Его собственнические инстинкты сработают быстрее, чем он успеет сообразить. – Я уже представляю их драку и то, как Беллами будет их разнимать, – ответила Эстель, предвкушающе ухмыляясь. Внутри неё проснулся маленький бесёнок. Ей слишком не хватало его внимания, даже если оно будет выражено в ярости. – Ну, любовь требует жертв, а в нашем случае – возможно, пару разбитых носов, – подмигнула Октавия, вставая. – Мне кажется, нам пора. Скоро начнет темнеть. – Да, пошли, – ответила Эль, натягивая влажную майку. Она чувствовала, что сегодняшний вечер в лагере будет очень интересным.

***

Девушкам удалось проскользнуть в лагерь незамеченными, и они облегченно выдохнули. Беллами Блейк охранял Октавию как цепной пес, и если сначала эта братская преданность вызывала у Эстель восхищение – ах, как это мило, настоящая семья – то со временем на смену восторгу пришло глухое раздражение. Ей казалось, что Беллами считает их круглыми идиотками, неспособными сделать и десяти шагов от ограды, не попав в капкан или в лапы землян. У главного костра, несмотря на недавние похороны, уже начинался какой-то легкий движ. Кто-то из парней соорудил подобие барабанов и гулко отбивал ритм, а несколько девчонок подбадривали его, пританцовывая в кругу света. Эстель мельком глянула в сторону корабля и увидела Мерфи. Он стоял рядом с Беллами, сосредоточенно что-то обсуждая. Его лицо в свете заходящего солнца казалось высеченным из камня – ни тени эмоций, ни одного взгляда в её сторону. В этот момент Эстель накрыло новой волной ярости. Этот холодный игнор был хуже любой пощечины. Она вздохнула, поймала взгляд Октавии и, коротко усмехнувшись, махнула ей рукой, давая понять: план в силе. Пора было искать «жертву». Эстель прекрасно знала, что она красива. Даже здесь, в грязи и пыли Земли, она сохраняла ту породистую привлекательность, которая на Ковчеге выделяла её среди сверстниц. Она знала, как на неё смотрят парни, лишенные всякого контроля со стороны взрослых. Найти желающего не составило труда – их взгляды липли к ней, как мухи к меду. Она выбрала парня по имени Питер – кажется, он был из тех, кто работал на стройке стены. Высокий, самоуверенный и явно считающий себя подарком судьбы. Подойдя к нему, Эстель вскинула подбородок и, ничуть не смутившись, заговорила: – Ты вроде такой милый, а стоишь тут один. Непорядок. – Ну, привет, красавица, – Питер окинул её сальным, оценивающим взглядом, задерживаясь на изгибах её фигуры. – Ты хочешь это исправить? Не думал, что сокровище Мерфи снизойдет до простых смертных. – Возможно, – кокетливо протянула девушка, наклоняя голову. Она уже кожей чувствовала, как на её макушке начинает дымиться невидимое отверстие от прожигающего взгляда Джона. – Тогда, может, поболтаем в более уединенной обстановке? Подальше от шума? – Питер сделал шаг вперед, отталкиваясь от дерева, и по-хозяйски приобнял Эль за талию, притягивая к себе. В этот момент внутри Эстель всё сжалось от отвращения. Мерфи всегда обнимал её иначе. Его руки, даже когда он злился, были для неё домом, защитой, её личной крепостью. В объятиях этого парня она чувствовала только липкое, неприкрытое желание вытрахать её где-нибудь в кустах, и это ощущение вызвало тошноту. Но она заставила себя остаться на месте. – Болтать будешь своими кишками, если сейчас же не отвалишь! – этот выкрик прорезал шум барабанов. Мерфи приближался к ним стремительно, его походка напоминала прыжок хищника. В правой руке хищно блеснуло лезвие ножа. Лицо Джона перекосило от такой ярости, которую Эстель раньше не видела – это была чистая, первобытная жажда крови. – Руки убрал, я сказал. Живо, – процедил он, остановившись в паре шагов. – А что будет, если не уберу? – Питер, решив поиграть в героя перед толпой, лишь сильнее сжал талию Эстель и демонстративно прижался лицом к её волосам. – Она сама ко мне пришла, Мерфи. Может, ей просто надоел такой козёл, как ты? – Ты труп, – коротко бросил Джон. Он не стал ждать. Мерфи сорвался с места, вкладывая в удар всю ту боль и страх, которые копил эти два дня. Он дрался как уличный пес, на выживание. Первый удар пришелся Питеру прямо в челюсть, заставляя того выпустить Эстель. Парень пошатнулся, но успел закрыться рукой от следующего выпада. Завязалась яростная потасовка. Они повалились на землю, поднимая столбы пыли. Мерфи действовал грязно: бил локтями, пытался достать врага ножом, но Питер оказался сильнее физически и перехватил его запястье. Они катались по земле, тяжело дыша и рыча друг на друга. Джон нанес короткий, резкий удар головой в переносицу противника. Раздался хруст, и лицо Питера мгновенно залило красным. – Джон, хватит! – закричала Эстель, видя, как Мерфи, оседлав парня, начинает методично вбивать его голову в землю, совершенно обезумев от ревности. В его глазах в этот момент не было ничего человеческого. Это была гребаная сверхновая, сжигающая всё на своем пути. Он не просто защищал «своё», он выплескивал всё то отчаяние, которое испытывал, пока её не было в лагере. Каждый удар был криком о том, как сильно он боялся её потерять. – Сдохни, мразь, не смей её трогать! – хрипел Мерфи, пока подбежавшие ребята во главе с Беллами не начали оттаскивать его от полубессознательного Питера. Мерфи вырывался, скалился, как зверь, и его взгляд, наконец, встретился со взглядом Эстель. В нем была такая концентрация боли, любви и ненависти одновременно, что у девушки перехватило дыхание. План сработал. Игнор закончился. Но цена этого возвращения была написана кровью на его костяшках.