Пепел на наших губах

Тело Короля еще не успело остыть, как ранним утром созывался Зеленый совет. Первые слова сказал мейстер Орвил, он перечислил то, что нужно сделать по обычаю после смерти короля. «Нужно написать письмо на Драконий камень, уведомить принцессу Рейниру о смерти её отца. И разумеется, мы должны готовится к коронации принцессы» — Все это может подождать, — прервал его Отто Хайтауэр, — пока не решиться вопрос о престолонаследии. — Железный трон перейдет по праву моему сыну Эйгону, старшему сыну короля. — Сказала Алисента, давая понять, тем кто еще не понял. Рейнира не унаследует трон. Споры затянулась до позднего утра, лорд Бисбери утверждал что это измена и узурпация, что в Рейнира больше драконьей крови чем в остальных ее братьях и сестры. Но все сторонники Рейниры, к обеду были давно мертвы. Традиции сандалов гласят, что права законнорожденного сына, ставятся выше прав дочери. — Так сказал сир Тайленд Ланнистер — И между прочим, я не давал какую то клятву принцессе, ибо был маленьким ребенком. —Прошу заметить, что Рейнира замужем за принца Деймона, о чем нраве мы все знаем. Только представьте если она займет трон, а нами будет принц Блошиного конца, который превзойдет Мейгора Жестокого. — Сказал совету сир Отто. —Он убьет моих детей, десницу и меня. — Сразу последовали слова дочери после отца. Лиман Бисбери сорвавшись с места, начал говорить что не станет тут сидеть, и слушать слова узурпаторов. Первая кровь уже пролилась. После смерти Бисбери, больше никто не роптал. Зеленый совет обсуждали коронацию Эйгона, и что она должны пройти как можно быстрее, пока весть о смерти короля не дошла до ушей Рейниры и Деймона. Составлялись списки возможных союзников зеленых, а также возможных предателей короны. Вороны не взлетали в тот день, сиру Кристину было поручено избавиться от сторонников черных при дворе. И все же, один ворон взлетел, ведя свой крылатый путь в Штормовой предел. Сына Алисенты Хайтауэр и короля Визериса, нашли в Блошином конце, пьяным и грязным. «Что же я брат такой, если заберу у сестры что ей должно передаться по праву» говорил он пьяно. Эйгон никогда этого не желал, ему по душе было другое, но никак не корона. Тем временем в замке усердно готовились к коронации, выбрали место Драконье логово — оно могло вместить в себя 80 тысяч человек. Сир Кристон Коль возложил на голову Эйгона, корону Эйгона Завоевателя, и перед простым людом провозгласил его: Королем Эйгоном Вторым из дома Таргариен, королем андалов, ройнаров и первых людей. Законнный наследник Железного трона. Штормовой Предел проснулся в сером, тяжёлом утре. Море билось о скалы с особой яростью — будто и оно знало, что где-то далеко произошла перемена. Мейстер вошёл в покои Рейллы без обычного стука — осторожно, но поспешно. В его руках был свиток с красной печатью трёхглавого дракона. — Принцесса… — тихо произнёс он. — Ворон из Королевской Гавани. Рейлла сидела у окна, перебирая маленькие рубашки, которые шили для её ребёнка. Она подняла взгляд — и сердце её странно сжалось ещё до того, как она коснулась письма. Печать была сломана её пальцами слишком быстро. Она читала молча. Строки дрожали перед глазами. «Король покинул нас. Малый совет собрался и решил избежать смуты и во благо королевства принято решение короновать принца Эйгона. Принц Эйгон уже восседает на свое законном Железном троне. Верность ожидается от всех домов, связанных кровью и клятвами». Её руки ослабли. Письмо опустилось на колени. — Нет… — прошептала она едва слышно. Она всегда считала свою старшую сестру законной наследницей. С самого детства. Её не волновало, что думали братья, что шептались лорды, что решал совет. Отец назвал имя. И для неё этого было достаточно. А теперь… Её дыхание стало прерывистым. — Они… — голос дрогнул. — Они посадили его… Она поднялась слишком резко. Мир качнулся. Внизу живота внезапно что-то болезненно сжалось. Резко. Глубоко. Рейлла замерла. Секунда тишины. Потом ещё одна волна боли — сильнее. Она схватилась за край стола. — Мейстер… — выдохнула она. Харвин побледнел. — Схватки? Она кивнула, уже не в силах скрыть искажение лица. Боль пришла внезапно, как шторм, обрушившийся без предупреждения. Ещё удар. Ещё. Свиток упал на каменный пол. — Позовите лорда! И повитух! — приказал мейстер, уже направляясь к двери. Рейлла согнулась, прижимая ладонь к животу. Внутри неё словно боролись не только жизнь, но и сама судьба. Король умер. Трон захвачен. И именно в этот момент её ребёнок решил появиться на свет. — Не сейчас… — прошептала она сквозь боль. — Только не сейчас… Но тело уже не слушало. Штормовой Предел содрогнулся от крика — первого из многих, что раздались в тот день за его каменными стенами. Рейллу уложили на кровать, вокруг уже суетились повитухи. Мейстер снял цепь с шеи, чтобы она не мешала, и отдавал короткие, напряжённые распоряжения. Сначала схватки были редкими. Потом — всё чаще. Всё больнее. Рейлла вцеплялась в простыни, выгибалась, задыхалась. Пот стекал по вискам, волосы прилипли к лицу. — Дышите, принцесса, дышите! — повторяла повитуха. Она пыталась, но ребёнок не шёл. Часы тянулись мучительно медленно, боль становилась рваной, дикой. Её тело дрожало от изнеможения. — Она слишком напряжена, — прошептала одна из женщин. — Силы уходят, — тихо ответила вторая из повитух. Рейлла закричала — и внезапно её глаза закатились. — Принцесса! — повитуха встряхнула её. Она потеряла сознание. Через мгновение Рейлла снова пришла в себя — только чтобы снова закричать, уже хрипло, надломленно. Слова срывались с её губ на валирийском — быстрые, горячие, почти бессвязные. Она словно взывала к предкам, к драконам, к огню. Она проклинала всех, матушку, деда, мужа, всех на свете. За дверью Лионель ходил из стороны в сторону. Его не пустили внутрь — он мешал, он требовал, он не мог стоять спокойно. Он слышал каждый её крик, и каждый раз сердце будто разрывалось. Дверь приоткрылась. Мейстер вышел. Лицо его было серым. — Милорд… — начал он тихо. — Принцесса не может разродиться. Она уже несколько раз теряла сознание. Мы боимся… Он замолчал. Не договорил. Но Лионель всё понял. Внутри раздался новый крик — отчаянный, рвущий. И он больше не выдержал. Он оттолкнул дверь и ворвался в комнату. — Принцесса сосредоточесь, — рявкнула повитуха. Рейлла лежала бледная, мокрая от пота, волосы рассыпались по подушке. Она что-то шептала на валирийском, голос её дрожал. Он опустился к ней на колени, взял её лицо в ладони. — Рейлла… — прошептал он. — Посмотри на меня. Её глаза с трудом сфокусировались. Она продолжала говорить на языке предков, будто не слышала его. — Я не понимаю… — его голос сломался. — Пожалуйста… останься со мной. Она снова закричала. Лионель сжал её руку. — Будь сильной. Прошу тебя. Ты сильнее этого. Ты — дракон. Ты справишься. Очередная волна боли согнула её. Он поднял голову к потолку, к тёмным балкам. «Боги пожалуйста, заберите ребенка, но оставьте мою жену, я молю вас» Его тело дрожало. Он никогда не молился по-настоящему, но сейчас готов был отдать всё. Рейлла снова потеряла сознание. Мейстер резко отдал распоряжение, повитухи задвигались быстрее. — Милорд, отойдите! — приказал Харвин. В комнате пахло кровью и потом. Шторм бился в окна. И в какой-то момент — в самый тёмный, самый страшный — когда казалось, что силы её иссякли окончательно… раздался крик. Не её. Другой. Громкий. Резкий. Живой. Повитуха подняла ребёнка, дрожа от усталости. — Он… это мальчик — выдохнула она. Но Лионель смотрел только на Рейллу. — Дышит, — сказал мейстер после напряжённой паузы. — Она дышит. Лионель склонился к её лбу, лоб его коснулся её кожи. — Ты победила, — прошептал он, голос сорванный. — Ты осталась. А за стенами замка продолжался шторм. И где-то далеко начиналась война. Рейлла проспала почти сутки. Шторм за окнами сменился тихим морским ветром, затем снова усилился — а она всё не просыпалась. Повитухи по очереди проверяли её дыхание, мейстер Орваль измерял пульс, шептал, что тело истощено, но крепко. Лионель не отходил. Он сидел у изголовья, не снимая камзола, не притрагиваясь к еде. Иногда клал ладонь на её холодные пальцы, иногда просто смотрел, будто боялся, что если отведёт взгляд — она исчезнет. Ребёнка он так и не взял на руки. Мейстер нашёл кормилицу — женщину из верных вассалов, недавно потерявшую младенца. Мальчика отнесли к ней. Он был крепким, громким, с темными волосами и сильными лёгкими. Но Лионель не пошёл смотреть. Его мир лежал на этой кровати. Лишь к вечеру следующего дня её ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза. Потолок казался чужим. Тело — тяжёлым. Горло пересохло так, будто она кричала целую вечность. — Воды… — хрипло прошептала она. Лионель тут же подался вперёд. Поддержал её голову, поднёс кубок к губам. Она пила жадно, вода стекала по подбородку, но ей было всё равно. Когда кубок опустел, она закрыла глаза на мгновение, а затем посмотрела на него. — Ребёнок… — её голос был слабым. — Он жив? Мальчик или девочка? Лионель смотрел на неё так, словно только сейчас позволил себе вдохнуть полной грудью. — Жив, — тихо ответил он. — Всё хорошо. Это мальчик. Рейлла слабо улыбнулась. — Значит… на свет родился маленький Эймон, — прошептала она. — Пусть боги будут милостивы к нему. Её пальцы нашли его руку. Сжали. Сил почти не было, но в этом прикосновении было что-то твёрдое. — Король умер, — тихо сказала она. Лионель кивнул, взгляд его опустился в пол. — Я знаю. Мне жаль… Рейлла. Я сожалею о твоей утрате. Она не чувствовала боли. Не так, как должна была чувствовать дочь. Внутри было странное спокойствие. Холодное, расчётливое. Она крепче сжала его руку и, несмотря на протест тела, попыталась приподняться. Он хотел удержать её, но она упрямо села, бледная, с тенью под глазами. — Они короновали его, — прошептала она. — Эйгона. Лионель вскинул голову. — Да. — Ты понимаешь, что это значит? — её голос стал жёстче, хотя она говорила почти шёпотом. — Это измена. Боги нам такого не простят. Он смотрел на неё непонимающе. Рейлла медленно вдохнула. Каждое движение давалось болью, но разум её был ясен. — Ты ничего не должен делать сейчас, — сказала она тихо. — Мы молчим. Её взгляд стал острым. — Они думают, что ты будешь верен им. Что Штормовой Предел поддержит зелёным. Лионель медленно выпрямился. — А мы? Она посмотрела на него долго. — Мы будем верны… себе и нашему сыну. И законной королеве Семи королевств. — Рейлла, — Лионель видимо хотел возмутиться, но она его перебила. —Рейнира законная королева, — она перешла на громкий шепот, — они посадили Эйгона на трон, которого он не желал. Начнется война, я знаю, Хелейна видела это. — Что ты имеешь ввиду под словом «видела» ? — Непонимающе спросил лорд муж. — Когда то Хелейна пришла ночью ко мне в покои и рассказала о своем сне. Она сказала что придет война, когда умрет король. Тысячи погибнут в драконьей резне. Но на Железный трон, в итоге сядет Рейнира, а после, ее сын. Лионель смотрел на жену, так, будто она шутит над ним. Будто она сошла с ума. И она это поняла, сжав губы, она вырвала свою руку. — Ты не веришь мне, — констатировала она фактом, — её сны, не такие как у нас с тобой. Они рано или поздно становятся реальностью. Лионель вздохнул и сел поближе к жене, — мы идем в пучину смерти, — сказал он. — В любом из вариантов мы идем туда мой муж. — Она снова попыталась найти в нем поддержку. — Мы должны помнить о том, кого Визерис назвал своим наследником, Лионель. И я последую за словами моего отца. И если ты… — её голос перешел на крик. — Я поклялся быть с тобой перед богами и я буду. — Он мгновение о чем то размышлял и добавил, — но мы должны выжить, наш сын, должен выжить. Рейлла кивнула соглашаясь, — мы прикинем к победителю муж. Прошла неделя. Штормовой Предел жил тревогой — но в её покоях было тихо. Рейлла почти не выходила из детской. Мир сузился до маленькой колыбели, до крошечных пальцев, сжимающих её руку, до мягкого дыхания сына. Она держала его на руках и пела на валирийском — древние колыбельные о драконах и огне, о море и небе. Голос её стал мягче, глубже. Исчезла резкость, исчезла прежняя холодность. Иногда Лионель останавливался у дверей и просто смотрел. Он видел другую женщину, не гордую принцессу, а любящую мать. И в этом было что-то почти священное. Эймон рос крепким. Спокойным. Когда он открывал глаза — в них уже читалась та же тёмная глубина, что и у неё. Его глаза унаследовали цвет предком — фиалковые. Но волосы были темными, как у его отца. Рейлла немного расстроилась из за этого, она хотела чтобы у ее сына были волосы старой Валирии, но такова воля богов. В тот день ветер был особенно резким. В детскую постучали. Один из рыцарей гарнизона — сир Марлон — поклонился. — Принцесса… возле прибрежных скал приземлился дракон. Рейлла медленно подняла голову. — Какой? Рыцарь сглотнул. — Огромный. Больше вашего. Тишина повисла тяжёлая. Больше Среброкрылой. Она уже знала кто это. Взгляд её стал холодным. — Прикажите готовить зал, — спокойно сказала она. — Я спущусь. Она передала ребёнка кормилице и направилась в главный зал. В зале уже сидел Лионель. Он разговаривал с человеком в тёмных доспехах, чёрном плаще с серебряной застёжкой. Высокий. Жёсткий. С одним холодным глазом, сверкающим как сталь. Ветер ещё не успел сойти с его плеч. Рейлла вошла медленно. Он повернул голову. И его взгляд первым делом опустился к её животу — уже опустевшему. Потом к лицу. — Сестра, — произнёс он. Она не ответила на приветствие. Подошла к Лионелю, встала рядом. — Зачем ты здесь? — её голос был спокойным, но в нём звучала сталь. Он усмехнулся едва заметно. — Я прибыл с предложением. От короля. Слово «короля» прозвучало тяжело. — Штормовой Предел должен поддержать его законное правление, — продолжил он. — Взамен… ваш сын будет обручён с дочерью королевы Хелейны. Кровь останется в крови. Тишина. Лионель сжал челюсть, но молчал. Рейлла тихо хмыкнула. Громко. Почти презрительно. — Ты предлагаешь мне… продать моего сына? — её голос стал ниже. — Ему неделя. Эймонд шагнул ближе. — Я предлагаю безопасность. Для вас. Для ребёнка. Поддержите нас — и Штормовой Предел возвысится. Она смотрела на него долго. — Поддержать узурпацию? — тихо произнесла она. Он резко ответил: — Поддержать семью. Она сделала шаг вперёд. — Семью? — её глаза вспыхнули. — Ты называешь это семьёй? Он склонил голову чуть набок. — Наш отец умер. Мир меняется. Ты либо с нами… либо против. И в этот момент она ударила его. Пощёчина прозвучала громко. Резко. Чётко. Зал замер. Эймонд медленно повернул голову обратно. Щёка покраснела, но он даже не моргнул. — Не смей, — тихо сказала она. — Говорить мне о семье. Лионель шагнул вперёд, напряжённый, готовый в любой момент вмешаться. Но Эймонд лишь смотрел на неё. И в его взгляде было не только холодное раздражение. Была боль. — Ты выбрала свой путь? — тихо спросил он. Рейлла не отвела глаз. — Давно. Двери зала распахнулись так резко, что тяжёлые створки ударились о камень. — Милорд — запыхавшийся рыцарь поклонился. — Прибыл Люцерис Веларион. Он требует аудиенции. В зале повисла новая тишина. Эймонд медленно перевёл взгляд к входу. Рейлла почувствовала, как воздух стал гуще. — Впустить, — спокойно произнёс Лионель. Он сидел на высоком каменном возвышении — древнем месте лордов Штормового Предела, которое называли Штормовым Троном. Не королевский престол, но массивное кресло из тёмного камня, украшенное резьбой в виде молний и бушующего моря. Отсюда веками правили штормовые короли. Лионель слегка махнул рукой. Люцерис вошёл быстрым шагом — ещё юный, но старающийся держаться уверенно. Его взгляд скользнул по залу… и замер на Эймонде. Он буквально споткнулся на полушаге. — Что… — тихо выдохнул он. — Что он здесь делает? Эймонд усмехнулся краем губ. — Я мог бы спросить то же самое. Люцерис быстро взял себя в руки, поклонился. — Я прибыл с посланием от королевы. Он протянул свиток. Лионель не встал. Он лишь снова сделал короткий жест рукой. — Поднеси сюда. Люцерис подошёл к возвышению и передал письмо. Рейлла стояла справа от мужа — прямая, холодная, как статуя. Лионель развернул свиток. Пробежался глазами по строкам. Лицо его не выдало ни одной эмоции. Затем он передал письмо Рейлле. Она читала быстро. «Вспомните клятвы, данные вашим домом. Я королева Рейнира, и я не хочу чтобы проливалась кровь, я хочу мира. Кровь не должна проливаться напрасно. Я желаю решить все миром — я прошу вас о верности мне, никак королева желающая править смертью и пеплом, а как дочь короля Визериса и законная наследница. Надеюсь лорд Штормовых земель и моя милая сестра принцесса Рейлла, примут хорошо моего сына, который прилетел к вас в качестве посланника. Сестра, надеюсь ты умна также, как я тебя и считала. Твоя сестра Рейнира.» Рейлла медленно опустила письмо. Подняла взгляд на Люцериса. Он стоял прямо, но в его глазах читалось напряжение. Слева — Эймонд. Справа — её муж. Перед ней — два пути. — Значит, мир, — тихо произнесла она. Эймонд холодно усмехнулся. — Мир невозможен. Люцерис шагнул вперёд. — Королева не хочет войны. — Война уже началась, — резко ответил Эймонд. Шторм грохнул за окнами, будто подтверждая его слова. Лионель медленно поднялся со Штормового Трона. Каменный зал словно стал теснее. — Штормовой Предел выслушал обе стороны, — произнёс он ровно. — И примет решение. В зале стало душно. Шторм за окнами усиливался — ветер бил в узкие бойницы, огонь в факелах дрожал. Эймонд сделал шаг вперёд, его плащ тёмной волной скользнул по камню. — Как ты смеешь, — голос его стал громче, жёстче, — летать по землям короны, изменник? Люцерис напрягся. — Я не изменник. Я пришёл с посланием. — Ты пришёл с ложью. Эймонд сорвал повязку, отбросил её на пол. В его взгляде уже не было холодной насмешки — только ярость, застарелая, кипящая. — Ты забрал у меня глаз, — процедил он. — Долг нужно платить. Он шагнул ближе и Люцерис отступил. Лионель резко поднялся со Штормового Трона. — Довольно! — его голос гулко разнёсся под сводами. — Это мой зал. Здесь не проливают кровь. Но Эймонд уже не слышал. — Один глаз, — тихо произнёс он. — И мы будем квиты. Он протянул руку к поясу, вытянув кинжал и бросил в сторону племянника. Рейлла стояла неподвижно. На мгновение она словно перестала дышать.Она смотрела на Эймонда — и видела в нём не брата, а бурю. Не человека — а пламя, которое вот-вот вырвется наружу. Лионель спустился с возвышения, шагнул между ними. — Я сказал — хватит! Грохот грома перекрыл его слова. И именно этот звук будто вывел Рейллу из оцепенения. Она резко подошла к Люцерису и встала рядом с ним. — Довольно, — сказала она уже спокойно. — Это не место для расплаты. — Крикнула она в сторону своего брата. Она посмотрела на племянника. — Тебе нужно лететь. Или хочешь остаться? На улице шторм. — Обратилась она к нему тихо. Люцерис колебался всего секунду. — Нет. Я полечу к матушке. Рейлла кивнула. — Тогда идём. Она не посмотрела на Эймонда, проходя мимо него, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, прожигающий спину. Во дворе ветер бил по лицу, дождь хлестал по камню. Над башнями кружила Вхагар, огромная тень в небе. Арракс беспокойно бил крыльями. Рейлла подошла ближе к Люцерису, положила руку на его плечо. — Послушай меня, — сказала она тихо, чтобы слова не унёс ветер. — Передай своей матери: мы с мужем поддержим вас. Я не хочу, чтобы кровь моей семьи проливалась. Ни чья. Люцерис кивнул. В его глазах мелькнула благодарность — и страх. — Лети, — прошептала она. — И доберись благополучно. Он вскочил в седло. Арракс взмыл в небо, борясь с ветром. Рейлла обернулась. На ступенях зала стоял Эймонд. Дождь стекал по его лицу, но он не двигался и в его взгляде было не обещание мира. Дождь усиливался. Арракс уже растворился в серой мгле, и только далёкий силуэт Вхагар кружил над утёсами, огромный, древний, как сама смерть. Рейлла не успела сделать и шага к замку, как Эймонд оказался рядом. Он схватил её за запястье — резко, жёстко. — Зачем ты это делаешь? — его голос был низким, срывающимся. — Ты понимаешь вообще, что творишь? Она не вырвала руку. Просто посмотрела на него. И в её глазах не было ни тепла, ни сомнений. Только холодная сталь. — Я знаю ровно то, что делаю. Его пальцы сжались сильнее. — Ты играешь в опасную игру, Рейлла. — Он наклонился ближе. — Я могу сейчас же сжечь дотла тебя… и весь Штормовой Предел. Ветер взвыл между башнями. Она даже не моргнула. — Так вперёд. Эймонд замер. Молния вспыхнула над морем, осветив их лица — её спокойное, почти безжизненное, и его, искажённое яростью. — Ты думаешь, я не сделаю этого? — прошипел он. — Думаю, ты уже сделал достаточно, — сухо ответила она. — Угрожать женщине с младенцем на руках — это и есть твоя война? Его челюсть напряглась. — Не прикрывайся ребёнком. — Я им не прикрываюсь. Я защищаю его. В отличие от тебя. Он резко отпустил её руку, но не отступил. — Ты выбираешь их. — Я выбираю мир. — Его не будет. — Будет, — твёрдо сказала она. — Если хоть кто-то перестанет жить обидами. Он усмехнулся, горько. — Ты всегда была наивной. — Нет. — Она шагнула ближе. — Я просто выросла. Между ними повисло напряжение — тяжёлое, как воздух перед бурей. — Ты думаешь, они примут тебя? — тихо спросил он. — Когда кровь польётся рекой? Её дыхание сбилось на мгновение, но голос остался ровным: — Тогда я буду стоять рядом со своим мужем. И со своим сыном. И с теми, кто не жаждет пожара. Он смотрел на неё долго. Будто пытался найти в её лице ту девушку, что когда-то смотрела на него иначе. Но не нашёл. — Ты больше не моя, — произнёс он почти с презрением. — Я никогда не была чьей-то, — ответила она спокойно. — И уж точно не твоей. Молчание. Гром прокатился над утёсами. Эймонд развернулся, плащ взметнулся за его спиной. — Когда начнётся война, — бросил он через плечо, — не говори, что я тебя не предупреждал. Она стояла под дождём, пока он шёл к Вхагар. И только когда дракон взревел, расправляя крылья, Рейлла позволила себе закрыть глаза. Она понимала. Это действительно не доведёт до добра.