Пепел на наших губах

Пока Красный замок ещё не смыл кровь с мрамора, война уже расползалась по Речным землям. Дома делились. Старые клятвы вспоминались и нарушались. Знамёна поднимались — чёрные и зелёные. Армия сторонников Эйгона Таргариена двигалась на север через королевские земли. Рыцари в зелёных цветах жгли поля тех, кто отказывался присягать. Малые замки сдавались без боя. Большие — держались до последнего. Речные земли всегда были раздроблены, и теперь каждый лорд решал сам, кому служить. Одни клялись в верности Рейнире Таргариен, вспоминая прежние присяги её отцу. Другие видели в ней угрозу и склонялись к зелёным, надеясь сохранить свои земли. Бои были хаотичны. Отряды сталкивались на переправах. Сёла горели. Река Трезубец несла вниз по течению не только воду. В Харренхолле уже укрепился Деймон Таргариен. Красный дракон развевался над башнями древней крепости. Он взял на себя управление войной в Речных землях — решительный, холодный, беспощадный. Его приказы были быстрыми. Его цели — ясными. На Драконьем Камне Рейнира почти не выходила из покоев. После гибели сына и Рейнис, её мир сузился до каменных стен и бесконечной боли. Она сидела у окон, глядя на море, и слёзы текли беззвучно. Советники говорили о стратегии, о войсках, о союзах — но правление в действительности легло на плечи её мужа. В Королевской Гавани всё было иначе — Эймонд Таргариен не знал покоя. В нём горел огонь, не тот, что опалил тело брата, а другой, внутренний. Огонь ярости и унижения. Он рвался в небо. Рвался к Харренхоллу. Рвался к дяде, которого ненавидел с детства. У него была Вхагар древняя, огромная, старейшая из живых драконов. С её силой он мог стереть армии с лица земли, превратить Харренхолл в пепел во второй раз. Но ему не позволяли. Королева-мать и дед удерживали его. Они понимали, что если Вхагар поднимется в небо война выйдет из-под контроля. Каждый вылет дракона означал десятки, сотни мёртвых. Одна ошибка — и города станут кладбищами. Тем временем Отто Хайтауэр продолжал верить в перо и чернила. Вороны летели во все стороны — к лордам Простора, к Речным домам, к нейтральным землям. Он предлагал мир, гарантии, титулы, браки. Но вороны возвращались всё чаще без ответов. Обе стороны хотели мести. Обе стороны хотели крови. После той ночи в Красном замке и после гибели принца на бурных небесах штормового предела никто уже не говорил о компромиссах всерьёз. Драконы ещё не сошлись в полном сражении. Но воздух уже пах гарью. Харренхолл встретил серым небом и чёрными стенами. Замок, однажды сожжённый драконьим огнём, всё ещё хранил следы древнего пламени. Башни стояли искалеченные, как кости великана. Когда Лионель Баратеон прибыл туда со своими людьми, над крепостью уже развевался чёрный дракон. Деймон Таргариен принял его без излишних церемоний. Война не оставляла времени для пышности. Они подолгу сидели над картами Речных земель. Обсуждали переходы через Трезубец, верность домов, возможность перехватить армии зелёных до того, как те укрепятся. Деймон говорил резко и уверенно. Лионель слушал, задавал вопросы, предлагал свои силы. В Харренхолле всё казалось иным. Там ходили шёпоты. Говорили о женщине, живущей в замке — о бастарде, кормилице, о той, кто знала слишком много. Алис Риверс появлялась бесшумно. Её взгляд задерживался дольше положенного. Она будто наблюдала не только за людьми, но и за их мыслями. Деймон заметил это раньше других. Он однажды коротко предупредил Лионеля — держаться подальше. В Харренхолле не всё объясняется разумом. Алис называли ведьмой не только из-за слухов о её происхождении. Но Алис была настойчива. Она появлялась рядом с Лионелем в коридорах, в залах, в сумерках у окон. Говорила загадками. Улыбалась так, будто знала о нём больше, чем следовало. Лионель не отвечал на её намёки. Он держался холодно и сдержанно, помня о жене, о клятвах, о войне. Однажды ночью он проснулся от ощущения чужого присутствия. В покоях была она. Без страха. Без стыда. С той же насмешливой полуулыбкой. Это было соблазнением — она стояла полностью ногая перед ним. Лионель встал, гнев мгновенно вытеснил сон. Он приказал ей уйти. Немедленно. Алис не испугалась. Она склонила голову и тихо произнесла слова, которые били точнее клинка: «Твоя жена так и не смогла полюбить тебя полностью. В её сердце еще живет дракон» После этого она исчезла так же бесшумно, как появилась. Эти слова остались. Лионель долго стоял в темноте, слушая ветер за стенами Харренхолла. Он знал, что Рейлла — кровь дракона. Знал, что часть её всегда будет принадлежать не ему, а огню и небу. Но он также знал другое. Она выбрала его, а он выбрал её. И никакие шёпоты Харренхолла не изменят этого. Снаружи над замком кричал ворон. Штормовой Предел уже не казался чужим для Рейллы, но был чужим для Джейхеры. Каменные стены, ветер с моря, длинные галереи — всё это стало её домом. Но в этом доме больше не было спокойствия. Её дни и ночи теперь делились между сыном Эймондом и маленькой Джейхерой. Две жизни, две ответственности, два сердца, которые требовали её внимания. Джейхера плакала почти постоянно. Её крики раздавались по коридорам замка, пробуждая воспоминания, которые Рейлла пыталась спрятать глубоко в сердце. Перед глазами всё ещё стояла картина убитого брата-близнеца девочки — то, как кровавый след остался на мраморе, как слёзы Хелейны, как беззащитный ребёнок, которого она забрала под свою защиту. Иногда Джейхера бормотала странные вещи — слова, которые не складывались в понятные фразы, словно её маленький разум пытался осмыслить то, что она видела и пережила. Рейлла не оставляла её ни на минуту. Она кормила девочку, укачивала на руках, шептала на валирийском, чтобы успокоить. Старалась не показывать страх — хотя сама каждый день боялась за каждого из своих детей. Она знала, что Джейхера видела слишком многое для своих лет. Но Рейлла решила: она будет защитой, опорой и матерью для неё. Она не могла вернуть прошлое, не могла воскресить брата девочки, но могла дать ей жизнь, заботу и любовь, которую та заслуживала. И так, среди каменных стен, в длинных коридорах и шуме штормового ветра, Рейлла жила каждый день, одновременно матерью, воительницей, хранительницей тайн и защитницей последней надежды своей семьи. Её собственный сын рос под её присмотром, здоровый и сильный, и в его глазах отражалось спокойствие, которого так не хватало Джейхере. И всё это — несмотря на войну, драконов, страх и кровавые события за пределами замка — Рейлла находила в себе силы заботиться о них обоих, словно её сердце стало вместилищем всего, что осталось от семьи, которой она поклялась защищать. Под покровом ночи, когда дети мирно спали в её покоях, взгляд блуждал по далёким морям и горизонту, где не существовало войн, заговоров и кровавых заклятий. Она представляла себе жизнь в вольных городах Эссоса — рынки, наполненные ароматами специй и жареного мяса, узкие улочки с домами, красочно окрашенными под солнцем, лодки, скользящие по каналам, и корабли, которые плывут, куда захочет сердце. Рейлла мечтала о местах, где никто не узнает её имя, где никто не будет знать о гибели, о крови драконов и войнах, раздирающих Вестерос. Она представляла, как прогуливается по улицам, дышит свежим морским воздухом, смеётся вместе с детьми, которые растут без страха и без боли. В эти минуты она позволяла себе редкую слабость — позволяла мечтам унести её от замка, от каменных стен, от постоянной тревоги за сына и племянницу. Её сердце, ещё недавно стучавшее в ритме тревоги и боли, теперь на мгновение успокаивалось. В Харренхолле Лионель наконец нашёл минуту, чтобы сесть за стол в покоях, где ещё мерцали остатки свечей, и взял перо. Его мысли всё ещё были заняты войной, картами и драконами, но сердце требовало написать Рейлле — жене, матери его ребенка, единственной женщине, которой он полностью доверял. Он писал медленно, тщательно подбирая слова, чтобы каждое достигло её без тревоги, без лишнего страха: «Моя Рейлла Я жив и в хорошем здравии. Война идет по плану, мы держимся. Я молюсь каждую ночь о твоей безопасности, и безопасности нашего сына. Я не могу дождаться как снова увижу вас. Я люблю тебя Рейлла, будь сильной и не втягивайся в эту войну, ведь без тебя, я не проживу и дня. Твой муж. Лионель» Он несколько раз перечитал письмо, сжимая печать, словно с её помощью мог передать часть своих мыслей и тепла через пергамент. В его глазах была тревога, но и уверенность — уверенность, что Рейлла поймёт и сохранит себя и ребенка. Когда письмо было готово, он приказал доверенному слуге доставить его в Штормовой Предел — туда, где его жена заботилась о сыне, где её сердце оставалось непоколебимым, несмотря на страх и кровь вокруг. Лионель вздохнул, чувствуя тяжесть войны на плечах, но и облегчение: теперь Рейлла знала. Теперь она могла быть спокойна. На Драконьем Камне всё кипело. Рейнира взяла себя в руки и начала действовать как настоящий воин. Королева Рейнира Таргариен и её сын, юный Джейкерис Веларион, собирали всадников на драконов. Залы замка были полны бастардов, мастеров и оруженосцев, которые готовили седла, доспехи и драконьи узды. Джейкерис сам обходил будущих всадников, проверял их снаряжение, давал указания, его голос дрожал от волнения и нетерпения. Рейнира стояла рядом, спокойная, величественная, держа взгляд на сыне и одновременно наблюдая за каждым движением людей. Она понимала: Драконы они священные, и давать священное обычным людям, хоть они и были бастардами Таргариенов, но все же — это глупость и безрассудство. Но им нужны всадники чтобы выиграть в войне, и она готова пойти на это. Тем временем, в Королевской Гавани, на Малых Советах, Эймонд Таргариен не мог скрыть гнева: — Они собирают всадников прямо у Драконьего Камня? — его голос был резким, едва сдерживая ярость. — Не думаешь ли ты, что они готовятся к нападению? — Успокойся, — ответил Отто. — Это подготовка, чтобы удержать своих земель. Пока они сами не нападают — мы держим позиции. — Они сильнее нас, — проговорил Эймонд сквозь зубы. — И если мы не ударим первыми… — он замолчал, сжав кулаки. В Штормовом Пределе новости доходили постепенно. Рейлла сидела за обеденным столом с мейстером. Он был единственный человек, с кем она могла говорить открыто, без страха и притворства. Мейстер разливал суп по тарелкам, а Рейлла поглядывала на письмо, которое только что принёс доверенный слуга: новости с Драконьего Камня. — Джейкерис собирает всадников, — тихо сказала она, больше себе, чем мейстеру. — И Рейнира контролирует всё лично… Они готовятся. — Так и должно быть, — спокойно ответил мейстер. — Война требует порядка. Если их драконы и всадники будут подготовлены, шансы на успех выше. —Эти всадники — бастарды, мейстер. Это… это глупо, наши драконы могут держать на своей спине истинных людей драконьей крови. — Эта новость Рейлле никак не понравилась, она была зла и в то же время растеряна. — Это бред, это… —Принцесса, — перебил её мейстер, — не серчайте на королеву, позвольте ей делать так, как велит её сердце и разум. Рейлла опустила взгляд на суп, но мысли её летали далеко — к Драконьему Камню, к сыну и племяннице, к врагам и к страху, что ещё предстоит. Она понимала, что война приближается, и каждая ночь может стать переломной. Рейлла молча кивнула мейстеру, больше ни говоря ни слова. Принявшись за обед, они перевели тему о более обыденных вещах, на момент забывая о войне. После долгих попыток бастардов и их неудач, что заканчивались смертями в огне драконов. Трое всадников смогли покорить себе драконов. Могучего Вермитора — дракон старого короля Джейхериса Первого, заполучил обычный кузнец-бастард. Могучий и хмурый Хью Молот. Вторым драконом был Морской Дым. Дракон умершего бывшего мужа Рейниры, Лейнор Веларион, и его новым всадником стал Аддам из Халла. Поговаривают, что этот мальчишка, бастард самого Лейнора. Но все знали вкусы сына лорда Велариона. Но кто то говорил что он бастард самого Корлиса Велариона, и к этой версии больше склонялись люди, чем к первой. Старший брат Аддама, Алин не пытался оседлать дракона, он был человеком моря и кораблей. Люди которые видели Алина рядом с Корлисом, говорят, что они как две капли воды. Алин правда ходил лысым, и все думали что он сбривает волосы, потому что они у него белые. На самом деле так и было. И последним всадником, дикого дракона, которого назвали простолюдины — Овечий Вор. Дракон со скверным характером, и любитель поворовать овец. Его всадником стала некая Кропива. Смуглая с темными волосами молодая девушка,она была хитра и умна,но не имела никакого должного воспитания. Она уверено держалась на спине дракона, будто летала на нем всю жизнь. Её любимым занятие на Драконьем камне стало, подшучивать над принцем Джейкерисом, улыбаясь ему гнилыми зубами, она часто говорила какие то шуточки в его сторону. На что Джейс не отвечал, ему были смешны эти шутки, но не подавал ввиду, только тихо в тени усмехался. Джейкерис стал взрослым, он хорошо справлялся с заданием его матушки королевы. Помогал своей королева править на Драконьем камне. Решив отправить младших сыновей Рейниры от Деймона в Пентос, она подумала это будет хорошим решением, уберечь хотя бы этих детей от войны. Они отплыли на корабле Веларионов в путь, как незадолго пришла весть о нападению Триархии на флот Веларионов. Рейнира кричала, на весь зал, срывая голос. Джейс подбежал к матушке, увидев её такую он сразу понял — новые потери. Рейна и Бейла пытались успокоить их мачеху, но все было тщетно. — Что случилось? — спросил Джейкерис у девочек. Ведь его мать утопая в горе не могла связать и слова. — Флот Триархии захватил корабль на которым плыли Эйгон и Визерис. — Произнесла тихо Бейла. —Кто знает что они с ними сделают, — кричала Рейнира хватаясь за сына, — они убьют их Джейс, они не пощадят детей. — Не плачь матушка, на них обрушиться гнев дракона. — Сказал Джейкерис матушке и начал уходить прочь готовится. — Не смей Джейкерис, — кричала вслед ему Рейнира, — я твоя королева и я приказываю тебе оставаться тут, подле меня. — Она пыталась выглядеть сурово, но выходило плохо. Джейс подошел к Рейнире, взяв её за руки он посмотрел ей в глаза полные отчаяния, — не держи меня матушка — Отправь место себя новых всадников, — молила его не королева, а любящая мать, — не лети один, я молю тебя. — Как же они полетят без меня? Они не знают как это, им нужен я, который будет их вести, — Джейс поцеловал на прощание мать и ушел прочь. Под крики и рыдания Рейниры он направился к Крапиве и Хью Молоту. Три дракона направились стрелой на флот Триархии, Гулкий рев драконов разрезал небеса над морем. Вермакс направлялся вниз уверенно, неся на себе молодого отважного дракона. Но флот Триархии мог бы струсить увидев в небе трех драконов, но нет. Стрелы летели мимо дракона Джейкериса, огонь обрушался на галеры, даже в небе хорошо было слышно вопли моряков. Люди прыгали и падали за борт, пытаясь укрыться от пламени. Но отважный Вольный народ, продолжал свою битву. — Цельтесь в всадника, а дракон улетит. Принц чувствовал злость и ненависть к людям, которые позволили напасть на детей, в агонии своих чувств, он не заметил как слишком низко его дракон и он летели над кораблями врагов. Как в моменте один моряк направил стрелк скорпиона на дракона и выстрелил. Раздался сильный и громкий рев молодого дракона, в его грудь прилетела стрела, которая пронзила его драконье тело насквозь. Джейкерис же оставался невредимым, чувствуя как дракон ослабевает, они падали вниз направляясь в пучину моря. Израненный дракон упал рядом с кораблем, чуть задев его. Дракон и корабль медленно пошел ко дну. Однако всадник, вырвавшись из оковов веревок и седла, успел вынырнуть на воздух, держась за деревяшку от корабля. — Всадник всплыл, — слышал Джейкерис голос матроса, сердце бешено колотилось, сил не было, — добивайте, Обстрел из арбалетов, полотен в сторону принца и наследника трона. Град из стрел летел на голову принца. Мир застыл, но принц не чувствовал боли, страха. Он принял град стрел себе в тело. Решающим ударом был окончательным для него, точный выстрел в шею добил молодого всадника. Погружаясь на дно моря, вслед за драконом, перед глазами пролетела вся жизнь перед глазами, Бейла которая первый раз его поцеловала, как матушка в детстве читала ему сказки о Древней Валирии, как Деймон учил его управлять кинжалом. Он не слышал ничего, кроме громкого и угасающего стука своего сердца и голоса их родных и любимых людей. Перед глазами еще виднелось его будущее, как он, уже будучи взрослым мужем, восседал на Железном троне. Рядом с ним была его жена леди Бейла, также он видел своих детей и свою жизнь рядом с ними. — П-прости мама, — произнес он перед тем, как сердце окончательно остановилось и перед глазами больше не было тех видений, он хотел еще на мгновение увидеть это. Душа покинула его и тело медленно опускалось на морское дно. Рейлла села у окна, облокотившись на холодный камень, и тихо шептала на валирийском: — Пусть боги будут милостивы тебе, Джейкерис… пусть твоя душа найдёт покой, там где нет войны и предательства… Когда новости о гибели Джейкериса Велариона дошли до Штормового Предела, Рейлла сначала не поверила. Сначала она стояла неподвижно, держа в руках пергамент, словно сама бумага могла изменить события. Слёзы навернулись на глаза, но она быстро смахнула их рукой. Сердце сжималось от боли и ярости одновременно. Рейлла держала письмо в руках, сердце стучало быстро. В нём сообщалось, что Лионель уже выступил с армией в сторону зелёных, а Деймон остался оборонять Харренхолл. Она понимала, что если её дракон будет рядом, он не станет помехой — напротив, Среброкрылая сможет помочь её мужу, если потребуется. Решение далось ей тяжело, но тишина ночи и страх за Лионеля подтолкнули её к действию. Она взмыла в воздух, и течение ветра, холодное и резкое, обвивало её лицо, когда Среброкрылая несла её через леса и реки. День сменял ночь, ночь — снова день, и спустя почти сутки полёта она достигла лагеря Лионеля. Под покровом ночи драконица тихо скользила над лагерем. Внезапный крик дракона разбудил Лионеля. Он вскочил из шатра, держа руку на рукояти меча. — Кто это? — крикнул один из мужчин, высовываясь из палатки. — Не стрелять! — рявкнул Лионель, сдерживая дыхание. — Это моя жена. Она не враг. Рейлла уже приземлялась рядом с шатрами, ловко спрыгнув с Среброкрылой. Драконица шипела и мягко переступала лапами по земле, пока Лионель направлялся к жене. Его лицо было холодным, почти каменным — радости не было, только ярость. — Что ты тут делаешь? Кто тебе велел сюда лететь? — его голос был резким, глаза горели тревогой и страхом. — Никто… я сама, — ответила Рейлла, сжимая руки в кулаки. — Я не могу просто сидеть и наблюдать за войной. Он смотрел на нее долго. Лионель выдохнул, будто борясь с бурей внутри себя. Его взгляд смягчился, он подошёл ближе и крепко обнял её. Тепло его тела, запах металла и снаряжения, дрожь в руках — всё это на мгновение вернуло её домой. Он втянул её в поцелуй, который был одновременно и прощением, и страхом, и облегчением. — Накормите дракона, — скомандовал он, обводя взглядом охрану. — Она заслужила отдых. Лионель повёл её в шатёр, где наконец она могла рассказать всё, что накопилось за время, пока она была в Королевской Гавани. Она рассказывала о визите к королеве Алисенте и к Хелейне, о том, как теперь в их доме живёт её племянница Джейхера, и как она заботится о ней, словно о родной дочери. Но о разговоре с Эймондом она умолчала. Это было её личное, слишком опасное и болезненное для того момента. Лионель слушал внимательно, время от времени сжимая её руку, словно убеждаясь, что она действительно рядом, что с ней всё в порядке, и что вместе они смогут выдержать любые испытания, какие готовила им война. Лионель сел напротив неё, опираясь на край стола, руки сжимали пергаменты и перо, но взгляд всё ещё был на Рейлле. — Ты рисковала, — сказал он тихо, но с оттенком гнева. — Ты не можешь просто так взлететь и лететь на поле боя. Что если бы что-то случилось с тобой? Или с Среброкрылой? — Я не могла сидеть и смотреть на это, — спокойно, но твёрдо ответила Рейлла. — Я знаю. Я хотела убедиться, что ты жив, Лионель. Что с тобой всё в порядке. — Я жив, — стиснув зубы, произнёс он. — Но ради бога, Рейлла… Ты мать моего ребёнка! Мы оба должны думать о безопасности уже двоих детей, а не только о себе, раз на то пошло. — Я думала о них, — её глаза блеснули решимостью. — Именно поэтому я прилетела. Я не могу позволить, чтобы война нас разделила. Мы должны быть вместе и действовать. — Вместе… — Лионель сделал паузу, голос его смягчился. — Но тебе всё равно нужна осторожность. Не каждый на этом поле боя понимает, кто ты. — Я знаю, — ответила она тихо. — Но я больше не могу оставаться в стороне. Я буду действовать там, где могу быть полезной. Для тебя, для наших детей, для нашей семьи. Лионель вздохнул, наконец, и прикоснулся к её руке: — Я не могу запретить тебе быть смелой. Но обещай мне — больше никаких рискованных полётов без предупреждения. Рейлла не ответила, а её муж втянул её в поцелуй. Повалив её на кровать укрытой мехами, он с жадностью целовал каждую частичку её тела, попутно раздевая. Рейлла была не против такого поворота, ведь давно она не чувствовала этого, любви. — Я думал о тебе всё это время, — тихо сказал он, притягивая к себе. — О том, как ты справляешься, о детях… о нас. Рейлла закрыла глаза, прижимаясь к его груди. Сердце билось в унисон с его, тепло и уверенность окутывали её. Она чувствовала, как он её бережёт, как в каждом прикосновении есть сила и нежность одновременно. Он брал ее грубо и нежно, прижимая к себе, а она позволила себе полностью довериться. Их дыхание смешалось, а руки скользнули друг по другу, ощущение близости было острым и живым. Они тихо шептались, рассказывая друг другу о страхах и радостях последних дней, о надеждах и о будущем. — Скажи что любишь меня, — произнес он ей на ухо, вбивая её в постель резкими движениями, — скажи Рейлла. — умолял он её, в его голосе слышалась сталь и нежность. — Люблю, — ответила ему Рейлла, и она почувствовала как её лорд муж окончил. Упав на нее, он тяжело дышал и целуя её волосы. Она чувствовала как его семя находится внутри нее. Лионель встал и вытянул его, и семя потекло по её лону.