Пепел на наших губах

Они прибыли в Королевскую Гавань под вечер. Небо над городом было серым, тяжёлым, будто само помнило всё, что произошло за годы войны. Красный замок встретил их непривычной тишиной. В коридорах было меньше людей, чем прежде, и даже стража говорила вполголоса. Когда Рейлла, Эймонд и Лионель вошли в тронный зал, огромные двери медленно закрылись за их спинами. В конце зала стоял Железный трон. Всё такой же острый, мрачный и величественный. Но король не сидел на нём. Рядом с троном, на простом деревянном кресле, сидел ее брат, Эйгон. Рейлла невольно остановилась. Он сильно изменился. Его когда-то густые серебряные волосы почти исчезли голова была наполовину лысой, редкие светлые пряди падали на лоб. Кожа на лице была изуродована ожогами: красная, стянутая, местами тёмная. Такие же следы огня виднелись на его руках и шее. Даже через одежду было видно, как неровно он держит плечо тело всё ещё страдало от ран. Он не мог сидеть на Железном троне. Но всё равно был королём. Эйгон медленно поднял голову, когда они приблизились. Его глаза остановились сначала на Эймонде. На мгновение в зале повисла тишина. Потом король усмехнулся устало, но искренне. — Ну надо же… — хрипло произнёс он. — Ты всё-таки не умер. В его голосе звучала странная смесь облегчения и грубого братского юмора. Эймонд остановился в нескольких шагах от него. Он всё ещё слегка хромал, но держался прямо. — Похоже, нет, — спокойно ответил он. Эйгон внимательно смотрел на него несколько секунд, словно убеждаясь, что перед ним не призрак. Затем он перевёл взгляд на Рейллу. — И ты… жива. В этот раз в его голосе было почти тепло. — Мы слышали разные слухи, — продолжил он. — Но, клянусь богами… я рад видеть вас обоих живыми. Он медленно опёрся на подлокотник деревянного кресла, будто собираясь встать, но тело не позволило. Эйгон тихо выдохнул и снова уселся. — Подойдите ближе, — сказал он. — Мне рассказали лишь часть истории. Его взгляд стал внимательнее. — Что случилось у Божьего Ока? В зале снова стало тихо. Все ждали ответа. И Рейлла вдруг почувствовала, как в груди тяжело стучит сердце, потому что правда о той битве была куда сложнее, чем любая история, которую можно рассказать королю. Покои Алисенты были тихими и полутёмными. Тяжёлые шторы пропускали лишь тонкую полоску света, падавшую на каменный пол. Когда дверь открылась, Алисента медленно подняла взгляд. Сначала она увидела Эймонда. Он стоял, опираясь на трость. Спина всё ещё прямая, но движения осторожные. Хромота была заметна, а лицо казалось ещё более суровым, чем прежде. На мгновение Алисента просто смотрела на него. Будто боялась моргнуть. — Эймонд… — тихо сказала она. Она поднялась со своего места и подошла ближе. Её пальцы осторожно коснулись его щеки, словно проверяя, что он действительно жив. — Я уже думала… что потеряла тебя. Эймонд ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову. Алисента ещё раз внимательно осмотрела его раны, повязку на глазу, напряжённую руку. — После того, никто не должен был выжить. Лишь потом её взгляд переместился дальше на Рейллу. И выражение её лица сразу изменилось. — Рейлла… В её голосе было больше тепла, чем прежде. Она подошла и крепко обняла дочь. — Семеро свидетели… — тихо сказала она. — Ты тоже жива. Рейлла на секунду закрыла глаза. Она не ожидала, что это прикосновение вдруг покажется таким… родным. Алисента отстранилась и внимательно посмотрела на неё, будто пытаясь понять, сколько всего пережила её дочь за эти месяцы. — Мне говорили, что ты была рядом с ним всё это время. Рейлла кивнула. — Почти всё время он спал. Мейстер давал ему маковое молоко. Алисента снова посмотрела на сына. — Главное, что вы оба вернулись. В комнате повисла тихая пауза. Рейлла невольно опустила руку на живот — лёгкое, почти неосознанное движение. Она сразу же убрала её. Пока что никто не должен знать, никто. Алисента снова села. — Война почти закончена, — тихо сказала она. — Но нам ещё долго жить с её последствиями. Она посмотрела на своих детей. — Я просто рада… что вы оба здесь. Все мы. — А где Хелейна? Я очень хочу ее увидеть, — сказала Рейлла матери. Алисента изменилась в лице, она помрачнела в моменте, — дитя, она в своих покоях, ты можешь ее навестить, но… будь аккуратна. Она уже не такая, как была раньше. — Слезы покатились с лица матери, — Моя девочка, мне так ее жаль. Рейлла подошла к матери, и обняла ее, — матушка не горюй, она придет в себя, я ей помогу в этом, все будет как раньше поверю. — Она пыталась успокоить мать, но сама в свои слова она не верила. Уже не будет так как ранее, никогда. Рейлла вышла из покоев матери с тяжёлым сердцем. Разговор с Алисентой был тихим, почти осторожным, но в её взгляде всё равно чувствовалась усталость многих лет. Замок казался чужим, холодным, выжженным войной. Она почти не задержалась в коридорах и сразу направилась дальше к покоям Хелейны. Чем ближе она подходила, тем сильнее сжималось её сердце. У дверей стояла лишь один рыцарь. Девушка поклонилась и молча отворила дверь. Комната была полутёмной. Шторы закрывали окна, пропуская лишь тусклый свет. Воздух казался тяжёлым и неподвижным. Хелейна сидела у окна. Рейлла на мгновение замерла. Её сестра сильно изменилась. Когда-то светлые волосы были красиво собраны, лицо стало бледным и измождённым. Под глазами залегли тёмные тени. Она сидела неподвижно, словно тень самой себя, и медленно перебирала пальцами какую-то тонкую нитку. Будто плела что-то… или просто пыталась занять руки, чтобы не сойти с ума. — Хелейна… — тихо сказала Рейлла. Хелейна медленно повернула голову. И в тот же миг её глаза наполнились слезами. Рейлла бросилась к ней. Сёстры обнялись крепко, почти отчаянно, и обе сразу заплакали. Годы разлуки, война, смерть, страх, всё это вдруг обрушилось на них разом. — Рейлла… — прошептала Хелейна. — Ты жива… — Я здесь… я здесь… — Они долго не могли отпустить друг друга. Но когда слёзы немного утихли, Рейлла заметила, что Хелейна стала другой. В её взгляде появилась странная холодность. Не злость — скорее пустота. Словно часть её души навсегда осталась где-то в прошлом. Хелейна медленно отстранилась и внимательно посмотрела на сестру. Её взгляд скользнул по лицу Рейллы… затем ниже. Она остановилась. Рейлла почувствовала, как внутри всё похолодело. Хелейна чуть наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не мог услышать. — У тебя в животе… — тихо сказала она. Рейлла замерла. Хелейна подняла на неё глаза. — Там бьётся сердце. Тишина в комнате стала почти звенящей. — Хелейна… — осторожно начала Рейлла. Но сестра будто не слушала. Она коснулась руки Рейллы холодными пальцами. — Маленький дракон… — прошептала она. — Я слышу его. Рейлла почувствовала, как по спине пробежал холод. — Никто не должен знать, — быстро сказала она, почти умоляюще. — Пока что. — Хелейна долго смотрела на неё. Потом медленно кивнула. — Секреты… — тихо произнесла она. — В этом замке их слишком много. — Она снова отвернулась к окну. Несколько мгновений она молчала. А затем почти шёпотом добавила. — Береги его. Рейлла нахмурилась. — Почему ты так говоришь? Хелейна смотрела в пустоту. — Потому что кровь драконов никогда не приносит миру покоя. — И в её голосе была такая усталость, будто она уже видела что будет и знала, что оно не будет счастливым. После разговора с сестрой, Рейлла наконец-то направилась в свои покои, к мужу. Война закончилась, но теперь нужно исправлять последствия этого. Завтра они соберутся на Малом совете, в который приглашена Рейлла с мужем, что ее радовало. Зайдя в покои, она не заметила ни одной горящей свечи, Лионель спал. Она тихо улеглась рядом и повернулась спиной к мужу, спустя мгновение она почувствовала как крепкая рука притягивает ее к себе и крепко обнимает. Поцеловав его плече, Рейлла закрыла Замок был тем же самым, что и раньше, но война изменила всё. Коридоры стали тише, люди осторожнее, а разговоры чаще велись шёпотом. Тем временем в столице постепенно устанавливался новый порядок. На троне правил её брат, хотя сам он редко появлялся в большом зале. Его тело всё ещё страдало от тяжёлых ран и ожогов, полученных в войне, и большую часть времени король проводил в своих покоях или сидя на деревянном кресле рядом с Железным троном. Двор пытался привыкнуть к миру. Но мир этот был хрупким. По всему Вестеросу ещё оставались сторонники Рейниры. Многие лорды не спешили склонять колено перед Эйгоном, и потому в замке постоянно обсуждали письма, клятвы верности и угрозы новых восстаний. Самым важным вопросом был мальчик. Юный Эйгон, сын Рейниры. После гибели матери он оказался в руках людей короля. Его привезли в Королевскую Гавань под охраной и поселили в Красном замке. Мальчик почти ни с кем не разговаривал и редко выходил из своих комнат. Говорили, что он видел слишком много драконов, огонь, смерть матери. Иногда его можно было заметить на одной из высоких террас замка. Он подолгу смотрел на море, словно ожидал увидеть там драконов, которые больше никогда не прилетят. Придворные говорили о нём тихо и осторожно. Одни считали его угрозой. Другие — единственным оставшимся наследником древней крови. А третьи шептались, что война драконов ещё не закончена окончательно, пока в мире остаётся хотя бы один ребёнок из рода Таргариенов. И потому жизнь в Красном замке продолжала идти между страхом и надеждой. Во дворе снова тренировались рыцари. На рынках возвращались торговцы. В гавань приходили корабли. Но в стенах замка все понимали: война оставила слишком глубокие раны. И каждый, кто пережил её, теперь жил с памятью о драконах, которые когда-то затмевали небо. Ведь из ныне живущих драконов, остались только: Среброкрылая, Вермитор, Овечий вор и Каннибал ( дикий дракон, который жил на Драконьем камне) Малый совет собрался в одной из круглых комнат Красного замка.За тяжёлым столом уже сидели лорды и мейстер, когда в комнату медленно вошёл король. Эйгон прошёл к своему месту с заметным усилием и опустился в деревянное кресло. Его волосы были редкими, местами выжженными огнём, кожа на лице и шее покрыта бледными рубцами от старых ожогов. Один уголок рта был слегка искривлён, и из-за этого его лицо казалось ещё более суровым. По правую руку от него стоял новый десница — Лионель Баратеон. Король нарек его этим титулом по неизвестным причинам, ведь они не воевали за черных, за Рейниру. Но такова была воля короля, и Рейлла эту волю не понимала. — Сын Рейниры всё ещё в замке, — сказал он хриплым голосом. — И я не вижу причин оставлять его в живых. — Несколько человек переглянулись. Все понимали, о ком речь. — Он наследник своей матери, — продолжил король. — Пока он жив, у мятежников есть знамя. Осторожно сказал лорд Стронг — Ваше величество… он всего лишь ребёнок. Эйгон резко посмотрел на него. — Его мать тоже когда-то была ребёнком. В комнате повисла тяжёлая тишина. Тогда сделал шаг Лионель. — Ваше величество. — Король перевёл взгляд на него. — Если вы убьёте мальчика, война не закончится. Эйгон холодно усмехнулся. — Напротив. Она закончится очень быстро. — Нет, — спокойно ответил Лионель. — Она начнётся снова. Он говорил тихо, но уверенно. — У Рейниры были союзники. Многие лорды уже склонили колено… но только потому, что война их истощила. Если вы казните её сына, они поднимут знамёна снова. Некоторые из сидящих за столом едва заметно кивнули. Лионель продолжил: — Мёртвый ребёнок станет мучеником. А мученики собирают армии. Король молчал, глядя на него. В этот момент дверь тихо открылась. В комнату вошла Рейлла. Несколько лордов удивлённо повернули головы. Она остановилась у стола совета. Её взгляд сначала коснулся брата, затем мужа. — Простите за опоздание — сказала она спокойно. — Но я уже услышала, о чём вы говорите. Король прищурился. — И что ты думаешь об этом, сестра? Рейлла сделала несколько шагов вперёд. — Он ребёнок. Эйгон холодно усмехнулся. — Он сын женщины, которая воевала против меня. — Это ты воевал против нее, раз на то пошло. — тихо сказала она. Она посмотрела прямо на брата. — Вы начали войну, не Рейнира. — Её голос стал твёрже. — Вы не закончите войну. — В комнате стало тихо. Рейлла закончила: — Вы начнёте новую. Слова повисли в воздухе, некоторые лорды опустили глаза. Эйгон долго смотрел на сестру. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах медленно появлялось раздражение. Наконец он тяжело выдохнул. — Семеро… — пробормотал он. — В этом замке каждый считает себя мудрее короля. — Он опёрся на подлокотники кресла. — Хорошо. — Несколько голов поднялись. — Пока что мальчик будет жить. Лионель слегка склонил голову. Но король добавил холодно, — но ты, Рейлла, берешь на себя его. Если он что то натворит из за ненависти ко мне и к моей семье, отвечать будешь ты. — Он посмотрел на присутствующих. — И если хоть один лорд поднимет знамя во имя сына Рейниры… — Его голос стал ледяным. — Тогда мы поговорим о его судьбе снова. Совет закончился в тяжёлой тишине. Но все в комнате понимали, судьба мальчика всё ещё висела на волоске. Рейлла выдохнула и села на стул за столом Малого совета, все лорды ушли, остались только её муж и брат. В зале стало тихо. Эйгон тяжело откинулся на спинку кресла. Его рука лежала на подлокотнике, пальцы слегка дрожали, старая боль всё ещё не отпускала его. Он медленно перевёл взгляд на сестру. — Ты всегда любила вмешиваться, — хрипло сказал он. Рейлла спокойно выдержала его взгляд. — Я сказала лишь правду. Эйгон усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем злости. — Правда… — повторил он. — Война научила меня, что правда редко спасает королей. Он посмотрел на Лионеля. — А ты, десница, уже решил учить меня править? Лионель слегка склонил голову. — Я лишь пытаюсь сохранить королевство, ваше величество. Король несколько секунд молчал. — Сохранить, — повторил он тихо. — Забавно слышать это после всего, что произошло. — Он поднялся с кресла, медленно, с заметным усилием. Теперь, когда он стоял, было ещё заметнее, как сильно его изуродовала война. Ожоги тянули кожу на шее, движения давались тяжело. Эйгон подошёл ближе к ним. — Этот мальчик… — сказал он. — Сын Рейниры. — Он остановился. — Когда я смотрю на него, я вижу войну. Рейлла тихо ответила. — Он тоже. Король перевёл взгляд на неё. — Ты его жалеешь? — Да. Эйгон тихо рассмеялся, но смех вышел сухим. — Жаль, что у меня больше нет этой роскоши. — Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем король тяжело вздохнул. — Лионель. — Да, ваше величество. — Следи за ним. — Будет сделано. Эйгон повернулся к сестре. — А ты. — Он внимательно посмотрел на неё. — Не привязывайся к нему. Рейлла нахмурилась. — Почему? Король ответил спокойно. — Потому что однажды мне всё равно придётся решить его судьбу. — В комнате снова стало тихо. Лионель посмотрел на Рейллу, но ничего не сказал. А Эйгон медленно направился к двери. У самого выхода он остановился и бросил через плечо. — И молитесь, чтобы ваши слова оказались правдой. После этого король вышел. Дверь закрылась, и Рейлла осталась в комнате с мужем. После разговора с братом и мужем Рейлла ещё долго стояла в коридоре замка. Малый совет закончился, но слова, сказанные там, всё ещё звучали у неё в голове. Сын Рейниры. Ребёнок, вокруг которого всё ещё могла вспыхнуть новая война. Наконец она медленно направилась по коридору к башне, где держали мальчика. У двери стояли два стражника. Увидев её, они сразу расступились. — Он внутри, принцесса, — тихо сказал один из них. Рейлла кивнула и вошла. Комната была почти пустой. Небольшой стол, узкая кровать и одно высокое окно, через которое было видно тёмное море. У окна сидел мальчик. Он даже не обернулся, когда она вошла. Несколько секунд Рейлла просто смотрела на него. Он был худым, слишком тихим для ребёнка его возраста. Его плечи были слегка сгорблены, словно на них лежала тяжесть, которой не должно быть у мальчика. — Эйгон, — мягко сказала она. Он медленно повернул голову. Его глаза были тёмными и очень спокойными. Слишком спокойными. — Вы сестра короля, — тихо сказал он. Это был не вопрос. Рейлла подошла немного ближе. — Да. — Он снова отвернулся к окну. Долгое время они молчали. Наконец мальчик тихо сказал, — я видел, как умерла моя мать. — Сердце Рейллы болезненно сжалось. Она не сразу нашла слова. — Мне жаль, — сказала она тихо. Мальчик не посмотрел на неё. — Её съел дракон. — Его голос был странно ровным. Без слёз. Без злости. Как будто он просто рассказывал о дожде. Рейлла медленно подошла ещё ближе. — Ты не должен был это видеть. Мальчик слегка покачал головой. — Я видел много. — Он замолчал на мгновение, а потом добавил, — Я видел, как враги забрали моего брата. Рейлла замерла. Её сердце на секунду остановилось. Мальчик медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах не было детской наивности. Только усталость. — Вы тоже пришли убить меня? — спросил он тихо. Эти слова ударили её сильнее любого крика. Она опустилась перед ним на колени, чтобы их глаза были на одном уровне. — Нет, — сказала она. Он смотрел на неё внимательно, будто пытался понять, лжёт она или нет. — Тогда зачем вы здесь? Рейлла на мгновение замолчала. Потом тихо ответила. — Потому что в этом замке слишком много людей, которые видят в тебе врага. — Она осторожно положила руку на край подоконника. — А я вижу ребёнка, который пережил войну. Мальчик долго молчал, потом тихо спросил. — Война закончилась? Рейлла посмотрела на тёмное море за окном и не сразу смогла ответить. — Да, но я пришла не поглумиться над тобой маленький принц. А потому что хочу сказать что ты под моей защитой, пока я жива и я здесь, тебя никто не тронет. Даю слово. Слова его родственницы не давали ему спокойствия, он не верил ей. Он один здесь, его никто не любит, а те кто любили — давно мертвы. — Я думаю полететь скоро в Штормовой предел, за свои сыном. Он мал, но может составить тебе компанию, если ты захочешь. — Рейлла мягко улыбалась мальчику, чтобы он не чувствовал рядом с ней опасности. На её слова мальчик слегка кивнул. Рейлла встала и дотронулась до его плеча огладив, и покинула покои мальчика. Спустя четыре месяца Гавань наполнялася шумом и жизнью. За окнами светило мягкое солнце, отражаясь в каменных стенах башен. Замок жил своей жизнью, но внутри всё ещё ощущалась тишина после войны, тихая тревога, которая оставалась даже после того, как все дети Таргариенов были в безопасности. Рейлла шла по коридору, её живот уже заметно округлился. Шёл последний месяц перед тем, как она станет матерью во второй раз. Все в замке знали о её беременности, и шёпот людей иногда доходил до неё из дальних покоев. Она держала голову высоко, но мысли её постоянно возвращались к детям, которых она привезла сюда несколько месяцев назад, маленького Эймона, которому вот уже два года, их сын с Лионелем, и Джейхера, племянница, которую она забрала из опасности. Несколько месяцев назад Рейлла с Лионелем привезли сына в замок. Мальчик уже начал привыкать к новым покоям, к заботе матери и отца. Джейхера, однако, поначалу не желала контактировать ни с кем, кроме Рейллы. Когда Хелейна впервые за долгое увидела дочь, Хелейна громко заплакала, а холодная реакция Хелейны только усилила характер дочери. Рейлла всегда была рядом, прижимала к себе Джейхеру, шептала тихие слова утешения, пока слуги старались держаться подальше. Но именно присутствие Алисенты приносило спокойствие. Она часто навещала внучку, садилась рядом и тихо наблюдала за ней. Первое знакомство вдовствующей королевы и сына Рейллы, маленького Эймона, произошло в одной из солнечных комнат замка. Алисента взяла ребёнка на руки, держала его аккуратно, словно боясь пошевельнуть, и любовалась им долго. — Надеюсь, его характер будет спокоен, — сказала она с мягкой улыбкой. — Не такой, как у тебя. Рейлла, стоя рядом, едва улыбнулась в ответ. Её мать сильно изменилась — годы и пережитые беды оставили след. Но даже несмотря на морщины и седину, фигура Алисенты была всё так же стройна, грациозна, словно память о юности всё ещё жила в её движениях. В этот день, в тишине замка, Рейлла впервые почувствовала лёгкую надежду. Дети были здесь, в безопасности, мать рядом с ней, а Лионель всегда поддерживал. И хотя буря прошлого ещё не утихла, маленькая радость наполнила её сердце, тихая, но настоящая. Рейлла проводила большую часть дня с детьми — с маленьким сыном, Джейхерой и с сыном Рейниры. Она брала их на прогулки по саду, где солнечные дорожки и цветущие клумбы создавали атмосферу спокойствия, столь необходимую после всех ужасов войны. Здесь они снова учились жить в безопасности, учились ходить по дворцовым правилам, заниматься письмом и чтением, а также изучали валирийский язык и истории своего дома. Эйгону сначала было непросто. Он тихо наблюдал за детьми, не доверяя взрослым. Общество Джейхеры и маленького Эймона было ему по нраву, но доверие к Рейлле формировалось медленно. Она терпеливо показывала ему, что он в безопасности, что никто не причинит ему вреда, что она будет его защищать. Со временем мальчик начал немного расслабляться: стал больше говорить, но улыбка появлялась лишь изредка и была слегка натянутой, как будто он всё ещё боялся настоящей радости. Джейхера же постепенно открывалась. Она начала называть Рейллу «мамой», и хотя это удивило её, запретить она не могла. Рейлла любила племянницу всем сердцем и уже давно считала её дочерью. Эти слова тронули её сильнее, чем она могла показать. Лионель всегда поддерживал жену в её решениях. Когда было время, он тоже проводил с детьми часы, читая им истории или играя в саду. Но большая часть его внимания всё ещё уходила на урегулирование последствий войны, восстановление дворца, поддержание порядка, переговоры с лордами. И всё же он находил моменты, чтобы быть рядом с семьёй, чтобы дети видели, что он тут и защитник рядом. Эти тихие дни, наполненные заботой, играми и уроками, постепенно становились островком спокойствия в море тревог, давая детям возможность почувствовать, что жизнь после войны всё-таки возможна, и что у них есть те, кто будет любить и защищать их всегда. В их покоях было тихо. За окнами Красного замка уже опустилась ночь. В камине тихо потрескивали дрова, и тёплый свет огня освещал комнату. Рейлла сидела у стола, медленно расплетая волосы. Живот был большим, и движения её стали чуть осторожнее. Лионель стоял у окна, глядя на огни города далеко внизу. — Иногда я думаю о том времени… до войны, — тихо сказала она. Лионель повернулся к ней. — О каком именно? Рейлла улыбнулась краем губ. — О той ночи, когда я вытащила тебя в город. Он тихо рассмеялся. — Ты не вытащила. Ты буквально утащила меня. Она подняла бровь. — Потому что ты был скучным. — Я был осторожным, — возразил он. Рейлла тихо засмеялась. — Ты стоял посреди комнаты и говорил: «Это плохая идея, Рейлла». А я уже натягивала плащ и открывала дверь. Лионель покачал головой, вспоминая. — Принцесса, которая ночью сбегает из замка, чтобы пить вино в таверне… если бы кто-то тогда узнал. — Но никто не узнал, — сказала она. Он подошёл ближе. — Потому что ты шла впереди так уверенно, будто весь город принадлежал тебе. Рейлла на секунду задумалась. — Тогда всё казалось таким простым. Она посмотрела на огонь. — Потом была наша свадьба… Лионель улыбнулся. — Я тогда думала, что умру от ветра, — тихо сказала она. — Никогда не видела такого моря. — А я думал, что ты убежишь обратно в столицу через неделю. — Но я не убежала. — Нет, — мягко сказал он. — Не убежала. Рейлла вздохнула. — Наши первые месяцы там… помнишь? — Конечно. — Штормы каждую ночь, как мы старались создать семью. — Такое чувство , — сказал Лионель. — Будто все это был сон. Она тихо улыбнулась. — Тогда я была другой. Лионель внимательно посмотрел на неё. Рейлла опустила взгляд на свои руки. — Я уже не такая, как раньше. В комнате стало тихо. Лионель подошёл ближе и остановился прямо перед ней. Он осторожно поднял её подбородок. — Возможно, — сказал он тихо. Она встретилась с ним взглядом, и тогда он добавил, — но я всё ещё смотрю на тебя так же, как раньше. Рейлла долго молчала. В её глазах мелькнула тёплая, почти забытая улыбка. И впервые за долгое время в этой комнате не было ни войны, ни политики, ни страха, только воспоминания о том времени, когда их жизнь только начиналась. Ночь была тёмной и тихой. Красный замок спал под покровом темноты, но внутри покоев Рейллы царила буря. Она лежала на высокой кровати, покрытой тёплыми одеялами, лицо покрыто потом, дыхание прерывистое. Каждая схватка отзывалась болью, которая пробирала до костей, и каждый крик казался ударом молота по её телу. Лионель стоял рядом, держа её за руку. Его взгляд был напряжённым, но полный решимости. — Дыши, Рейлла, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо. — Я боюсь… — шептала она, сжимая его руку ещё крепче. — Боюсь, что не смогу… — Ты сильнее, чем думаешь, — ответил он, стараясь скрыть собственное волнение. — Я с тобой. Всю дорогу. Мейстер, стоявший у ног кровати, проверял пульс и следил за состоянием матери и ребёнка. Он тихо отдавал указания служанкам, подавая воду, масла и простыни. — Почти готово, — сказал он спокойно. — Принцесса, когда почувствуете следующую схватку, кричите и тужьтесь. Она кивнула и закрыла глаза. Внутри неё рвалась сила, смешанная со страхом и усталостью. Каждое движение ребёнка ощущалось болезненно, словно сама жизнь боролась за выход наружу. Лионель склонился к её уху. — Помнишь, как мы смеялись в Штормовом Пределе, когда ветер сдувал нас с башни? Тогда ты была бесстрашной. Сейчас тоже будь бесстрашной. Рейлла вдохнула глубоко и крикнула, когда новая волна боли пронзила её тело. Лионель сжал её руки, не отводя взгляда, и повторял. — Ты можешь. Ты справишься. С каждой минутой крики становились громче, дыхание — прерывистее. Но наконец, после долгой борьбы, в комнате раздался первый крик ребёнка. — Это девочка, — сказал мейстер, улыбаясь сквозь усталость. — Здорова и крепка. Рейлла опустила взгляд на новорождённую, слёзы радости смешались с потом и болью. Лионель осторожно взял ребёнку на руки и протянул её жене. — Наша дочь, Рейлла… — сказал он тихо. — Наш маленький свет. Она дрожащей рукой коснулась мягкой кулачка малышки. В этой комнате, среди свечей и тёплого света, среди боли и усталости, наконец-то было ощущение мира. Рейлла закрыла глаза и шепнула. — Добро пожаловать в этот мир, малышка… мы будем защищать тебя. Всё, что осталось после долгой ночи — это тихие звуки дыхания, мягкое воркование ребёнка и руки Лионеля, крепко держащие её и их дочь. Мир за стенами замка больше не имел значения: всё, что имело значение, было здесь, в комнате, где рождалась новая жизнь. Новая жизнь, которую нарекли именем Нейрис.