Пепел на наших губах

Прошёл месяц после рождения маленькой Нейрис. Жизнь в Красном замке постепенно возвращалась к привычному ритму, но Рейлла всё чаще ловила себя на мысли, что стены замка стали для неё тяжёлыми. Слишком много воспоминаний, слишком много разговоров о войне, слишком много теней прошлого. Наконец было принято решение — они возвращаются домой, в Штормовой предел. Теперь, Рейлла могла назвать этот мрачный замок своим домом, ведь теперь она видела гавань, как сборище крыс и не более. Ей хотелось туда, домой. Король, был недоволен этим. На совете он долго смотрел на Лионеля и Рейллу, его обожжённое лицо оставалось неподвижным. — Вы нужны мне здесь, — сказал он хриплым голосом. Но в конце концов он всё же позволил им уехать. Война закончилась, но напряжение в столице только росло, и, возможно, даже король понимал, что лучше отпустить их. В тот день Рейлла гуляла с детьми в богороще у старого чардрева. Красные листья тихо шелестели на ветру, а белый ствол дерева казался древним и неподвижным свидетелем всех бед королевства. Рядом с ней сидела Джейхера смотря в своих руках на маленького паучка, Рейлла тихо скривилась, она ненавидела всех этих жуков. Эйгону пришла по нраву компания Эймона, который был довольно мал для Эйгона, но что то он в нем нашел общее. Маленькая Нейрис лежала и мирно спала в коляске под звуки теплого ветра. Дети играли на мягкой траве, но Эйгон стоял чуть в стороне, как делал это почти всегда. Его лицо оставалось серьёзным, слишком серьёзным для мальчика его возраста. Рейлла присела рядом с ними и мягко сказала: — Скоро мы уезжаем. Мы возвращаемся в Штормовой Предел. Джейхера подняла голову. — Домой? — Да, — ответила Рейлла. — К морю и ветрам. Но Эйгон не обрадовался. Он смотрел на землю, а потом тихо сказал. — Ты обещала быть со мной. Рейлла внимательно посмотрела на него. Мальчик поднял глаза, и в них была тревога, которую он почти никогда не показывал. — Без тебя… меня убьют. Как матушку. На мгновение в саду стало тихо. Рейлла слегка улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Я сказала, что мы едем, — тихо произнесла она. — Мы все, ты, Джейхера и малыши. Мальчик смотрел на неё, не веря. — Ты часть нашей семьи, Эйгон. — Его лицо дрогнуло, будто он не знал, что сказать. Он лишь медленно кивнул. Джейхера тихо взяла его за руку. Над ними шелестели красные листья чардрева, а ветер мягко проходил через сад. В следующие дни замок наполнился тихой суетой. Слуги собирали вещи, готовили повозки, проверяли провизию для долгой дороги. Дракон Рейллы должен был лететь впереди, а остальная свита следовать по королевскому тракту к Штормовым землям. И хотя многие в замке понимали, что их отъезд изменит многое, для Рейллы это было лишь возвращение домой туда, где море бьётся о скалы, где ветер поёт в башнях, и где её семья сможет наконец жить вдали от интриг и призраков войны. Нейрис росла тихим ребёнком. Она много спала и редко плакала, и когда Рейлла брала её на руки, девочка обычно лишь спокойно смотрела на мир своими большими глазами. По коридорам замка всё чаще начали ходить тихие разговоры. Сначала служанки перешёптывались на кухнях, потом слова начали доходить и до лордов. Нейрис совсем не была похожа на своего отца. У неё были светлые, почти серебряные волосы и большие лиловые глаза такие, какими славился род Таргариенов. Такие же глаза были у её брата Эймона. Но их первый сын, рождённый от Лионеля, имел тёмные волосы, как и подобало ребёнку дома Баратеонов. И люди начали говорить. Однажды эти слова дошли до самой Рейллы. Она сидела в покоях своей матери, когда разговор коснулся ребёнка. Алисента смотрела на внучку, лежавшую в колыбели. — Она красивая девочка, — тихо сказала она. Рейлла улыбнулась. Но через мгновение мать добавила, — но она совсем не похожа на Лионеля. — Рейлла подняла на неё глаза. — Что ты хочешь этим сказать? Алисента вздохнула. — Я лишь говорю то, что слышу. В замке ходят разговоры. — Какие разговоры? — Что ребёнок… больше похож на кровь Таргариенов, чем на Баратеонов. На мгновение в комнате стало холодно. Рейлла резко встала. — Ты правда думаешь, что я могла так поступить со своим мужем? Голос её дрогнул. — Что я способна на такое? Алисента спокойно посмотрела на неё. — Я сказала лишь то, что слышала… и то, что вижу. Она кивнула в сторону колыбели. — Люди будут говорить, Рейлла. Они всегда говорят. Но Рейлла уже почти не слушала. Позже той ночью она долго сидела одна, держа Нейрис на руках. Девочка тихо дремала, прижавшись к её груди. Рейлла боялась только одного, что Лионель тоже начнёт думать об этом, что однажды он посмотрит на ребёнка и увидит не дочь… а предательство. Но Лионель ничего не говорил, ни разу. В тот вечер она вошла в их покои и остановилась у двери. Он сидел у окна и держал Нейрис на руках. Маленькая девочка спокойно лежала в его ладонях, а он тихо покачивал её, словно она могла понимать каждое слово. — И тогда храбрый рыцарь победил дракона, — негромко говорил он. — Но не стал его убивать. Потому что драконы тоже бывают одиноки. — Он слегка улыбнулся, глядя на дочь. — Правда ведь, маленькая принцесса? Нейрис тихо пошевелилась. Лионель продолжал говорить, будто она действительно слушала его сказку. Рейлла стояла в дверях и молча смотрела на них. И в этот момент она поняла, что он не задал ни одного вопроса. Ни о волосах, ни о чем. Рейлла долго смотрела на неё, прежде чем заговорить. — Лионель… — тихо сказала она. Он поднял глаза. — Да? Она немного помолчала, будто собираясь с силами. — В замке ходят слухи. Лионель не ответил сразу. Он просто смотрел на неё. — О нашей дочери, — продолжила Рейлла. — О Нейрис. — Тишина повисла между ними. — Ты слышал? — Слышал, — спокойно сказал он. Её сердце на мгновение сжалось. Она осторожно спросила, — и что ты об этом думаешь? Она произнесла это так тихо, будто боялась услышать ответ. Лионель некоторое время молчал. Затем медленно поднялся со своего места и подошёл ближе. Он остановился рядом с колыбелью и положил туда спящую девочку. Нейрис тихо вздохнула во сне. Только после этого он посмотрел на Рейллу. — Нейрис моя дочь. Его голос был спокойным, но твёрдым. Рейлла смотрела на него, не зная, что сказать. Лионель слегка усмехнулся. — Люди любят говорить, Рейлла. Особенно после войны, когда у них больше нет других занятий. — Он провёл рукой по волосам. — Если бы я слушал каждый слух, который ходит по этому замку… я бы давно сошёл с ума. Он подошёл ближе к ней, — я знаю тебя. — Он взял её за руки. — И этого мне достаточно. Рейлла почувствовала, как напряжение медленно покидает её, но Лионель добавил тихо, — а ещё я знаю одну вещь. Она подняла глаза, — какую? Он кивнул в сторону колыбели. — Когда она плачет ночью, она успокаивается только у меня на руках. — На его лице появилась тёплая улыбка. — Думаю, это достаточное доказательство. — Рейлла тихо рассмеялась, и в её глазах появились слёзы. Лионель мягко притянул её к себе. — Пусть говорят всё, что хотят, — сказал он. — Это наш ребёнок. И этого достаточно. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая мягкий свет на стены. Лионель сидел в большом кресле у камина с кубком вина в руке. Камзол был расстёгнут, волосы немного растрепались, редкий момент, когда он выглядел не как десница короля, а просто как человек, уставший после долгого дня. Рейлла подошла к нему, тоже держа в руках кубок. Она остановилась перед креслом и посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Ты выглядишь так, будто сегодня спас всё королевство. Лионель усмехнулся. — Только половину, остальное оставил на завтра. Рейлла тихо рассмеялась.— Подвинься. — Это моё кресло. — Теперь нет. — Она легко устроилась у него на коленях, и он даже не попытался спорить, лишь обнял её одной рукой за талию. Некоторое время они молчали, просто слушая треск огня. Рейлла сделала небольшой глоток вина и слегка оперлась головой о его плечо. Огонь мягко освещал их лица. Лионель некоторое время просто смотрел на неё, будто запоминая. — Знаешь… — тихо сказал он. — Что? — Когда я впервые увидел тебя, я подумал, что ты принесёшь в мою жизнь одни проблемы. Рейлла подняла бровь. — Очень романтично. Он усмехнулся. — Я не ошибся. Она легонько ударила его по плечу. — Но… — продолжил он, — я ни разу не пожалел. Он поднял её руку и коснулся губами её пальцев. — Ни одного дня. Рейлла смотрела на него несколько секунд, а затем тихо сказала. — Иногда я думаю… что ты слишком хороший для этого мира. — Возможно. Он сделал глоток вина. — Поэтому я женился на тебе, чтобы было веселее. Она рассмеялась и прижалась к нему ближе. За окнами завывал ветер, огонь тихо трещал в камине, а в колыбели неподалёку мирно спала маленькая Нейрис. Огонь в камине потрескивал, отражаясь в бокалах с вином. В комнате было тепло и тихо. Рейлла всё ещё сидела у Лионеля на коленях. Она медленно провела пальцем по краю кубка, а затем посмотрела на него. — Иногда мне кажется… — тихо сказала она, — что всё это может исчезнуть. — Что именно? — Этот замок, корона и все эти люди. Она повернулась к нему чуть сильнее. — Но если однажды всё исчезнет… я всё равно хочу, чтобы ты был рядом. Лионель смотрел на неё так, будто запоминал каждую черту её лица. — Рейлла, — тихо сказал он. Она слегка наклонила голову и он осторожно убрал прядь волос с её щеки. — Если однажды весь этот мир рухнет… — сказал он тихо, — я всё равно найду тебя. Она чуть улыбнулась. — Даже если мне будет девяносто лет? Он усмехнулся. — Даже тогда. Он провёл пальцами по её подбородку, заставляя её посмотреть прямо на него. — Я узнаю тебя среди тысячи людей. Она смотрела в его глаза и вдруг тихо сказала. — Иногда я боюсь, что однажды ты устанешь от меня. Лионель нахмурился. — От тебя? — Я приношу слишком много хаоса в твою жизнь. Он тихо рассмеялся и притянул её ближе. — Рейлла… — сказал он мягко. — Я полюбил тебя именно за этот хаос. — Он провёл рукой по её спине. — Спокойная жизнь никогда не была для меня. Она медленно обняла его за шею. — Тогда ты очень плохо выбрал жену. — Нет, — тихо ответил он. — Я выбрал единственную. На несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Огонь освещал её серебряные волосы, и в этот момент она казалась почти нереальной. Лионель тихо сказал. — Иногда я думаю, что боги просто решили надо мной пошутить. — Почему? — Потому что дали мне принцессу… и заставили её терпеть меня всю жизнь. Рейлла тихо засмеялась. — Это самая странная клятва любви, которую я слышала. Он наклонился ближе. — Но самая честная. Она коснулась его щеки. — Тогда поклянись ещё раз. — В чём? Она прошептала. — Что ты всегда будешь смотреть на меня так. Он не ответил словами. Лионель просто поцеловал её медленно, будто времени в мире было бесконечно. За окнами шумело море, огонь тихо горел в камине, а в колыбели неподалёку спала их маленькая дочь. И в этот момент казалось, что никакая война, никакие короли и никакие слухи не способны разрушить то, что было между ними. После войны жизнь в замке будто продолжалась, но для Эймонда всё закончилось на водах Божьего Ока. Он всё ещё хромал. Иногда боль возвращалась внезапно острая, как в тот день, когда его тело вытащили из холодной воды. Мейстеры говорили, что он ещё хорошо отделался. Другие люди на его месте не встали бы вовсе. Но Эймонд не чувствовал себя счастливчиком. Ночи были хуже всего. Когда замок засыпал и факелы в коридорах гасли один за другим, к нему возвращались сны. В них снова гремело небо над Божьим Оком, снова ревели драконы, и чёрная вода под ними кипела от огня. Иногда ему казалось, что он всё ещё падает, а иногда он слышал рёв Вгахар. Тогда он просыпался, но вокруг была лишь тишина. Это была самая тяжёлая тишина из всех. Днём он почти не появлялся при дворе. Его не приглашали на малый совет, и он сам не стремился туда идти. Политика больше не интересовала его. Он редко разговаривал с братом, и почти ни с кем не общался. Чаще всего его можно было найти в библиотеке. Там было спокойно. Толстые каменные стены приглушали шум замка, и запах старых книг действовал на него почти успокаивающе. Иногда он пытался вернуться к тренировкам. Он выходил во двор, брал меч и делал те же движения, что и раньше. Но тело больше не слушалось его так, как прежде. Удары выходили медленнее, с шаги неровными. Каждый раз боль в ноге напоминала ему о падении. Раньше рядом всегда был Кристон Коль — человек, который не позволял ему останавливаться. Но Кристон Коль погиб на войне, и без него всё казалось бессмысленным. Эймонд всё чаще возвращался в библиотеку. Иногда Эймонд ловил себя на том, что сам не понимает, зачем снова идёт по тем же коридорам. Ноги сами несли его в ту часть, где находились покои Рейллы. Он никогда не подходил слишком близко. Обычно останавливался где-нибудь в тени арок или у высокого окна, откуда можно было увидеть внутренний двор. Иногда там играли дети. Маленький Эймон бегал по двору с деревянным мечом, размахивая им так серьёзно, будто уже сражался в настоящей битве. Рядом с ним обычно была Джейхера тихая, осторожная, но всё равно следовавшая за ним. И иногда там появлялся мальчик с тёмными глазами и мрачным лицом Эйгон. Эймонд наблюдал за ними молча, но однажды он услышал другой звук. Тихий детский плач, он замер. Плач доносился из открытого окна покоев Рейллы. На мгновение он хотел уйти, как делал это всегда, но на этот раз не смог. Он сделал несколько шагов ближе. Внутри комнаты горел мягкий свет. Рейлла стояла у колыбели, тихо покачивая ребёнка на руках. Эймонд видел лишь её силуэт и маленькую фигурку у её груди. Нейрис. Девочка плакала тихо, почти жалобно. Рейлла шептала ей что-то успокаивающее, медленно покачивая её и вдруг ребёнок повернул голову. Даже с расстояния Эймонд заметил светлые волосы. Серебро. Сердце его странно сжалось, он стоял в темноте, не двигаясь. В комнате Рейлла осторожно коснулась щёчки девочки. — Тише, Нейрис… — тихо сказала она. Ребёнок постепенно успокоился. Маленькая рука поднялась и коснулась её платья. И в этот момент Эймонд вдруг почувствовал что-то, к чему не был готов. Он хотел взять её на руки. Хотел почувствовать, как она дышит. Хотел убедиться, что она настоящая. Но он оставался там, где стоял. В тени. Потому что понимал этот мир ему не принадлежит. Этот ребёнок будет расти рядом с Лионелем. Будет называть его отцом. Будет смеяться, держась за его руку. И Эймонд никогда не станет частью этой жизни. Он медленно отвернулся от окна, коридор снова погрузился в тишину. Хромая, он пошёл дальше по каменному полу замка. Но впервые за долгое время в его голове была только одна мысль. Он должен хотя бы раз увидеть её ближе. Он жалел о содеянном с Рейллой, эта сука Алис опоила его зельями, из за нее он так поступил. Он хотел извиниться, но не мог. Но когда он увидел дитя, он вдруг осознал, осознал что это его дитя и его кровь. Он был уверен в этом на все сто процентов. Но он никогда будет слышать от девочки слово отец. Утро было прохладным и затуманенным, ветер с Чёрноводного залива слегка колыхал знамена на башнях, а во дворе стояли повозки, лошади и стража. Рейлла держала на руках спящую Нейрис, Лионель стоял рядом, держа маленького Эймона за руку, а Джейхера не отходила от матери ни на шаг. — Значит, всё-таки уезжаете — сказалЭйгон, его взгляд тяжело падал на детей — берегите себя и берегите их. — Мы будем осторожны, — ответил Лионель и кивнул, стараясь придать голосу спокойствие. — Штормовые земли давно не видели своего лорда, теперь пора вернуться домой. Алисента подошла к Рейлле, мягко коснулась её руки и тихо сказала: — Пиши мне, прошу, я хочу знать, что вы в безопасности — Буду, — ответила Рейлла, улыбнувшись сквозь тревогу, но взгляд её был прикован к детям Хелейна не покидала своих покоев, и с ней прощание было коротким и тихим, Рейлла знала, что она не выйдет сегодня во двор Когда казалось, что всё сказано, из арок замка показался Эймонд. Он шёл медленно, слегка прихрамывая, тёмный плащ спадал с плеч, лицо его оставалось холодным, неподвижным — Сестра, — произнёс он тихо — Принц Эймонд, — ответил Лионель вместо Рейллы — думал, вы не придёте попрощаться Эймонд не посмотрел на него, его глаза не отрывались от Рейллы и от ребёнка на её руках. Она слегка отвернулась, поправляя пелёнку Нейрис и стараясь скрыть смятение — Можно я подержу племянницу? — спросил он наконец — Она может проснуться, — осторожно сказала Рейлла, но Алисента мягко вмешалась и кивнула: — Пусть подержит, я не против Рейлла передала Нейрис, девочка тихо ворочалась во сне, а Эймонд держал её так аккуратно, словно боялся причинить боль. Он долго смотрел на лицо ребёнка, на серебряные волосы и лиловые глаза, пытаясь понять, что из этого — его черты, а что — Лионеля. Внутри что-то тянуло его к ней, словно она была частью его самой сути — Нейрис… — произнёс он едва слышно, почти шепотом, и его голос прозвучал мягко, почти не по-мужски, — красивое имя Он вернул девочку Рейлле на руки и слегка кивнул Лионелю: — Приятной дороги вам Без дальнейших слов Эймонд развернулся и направился к аркам двора, скрываясь в тенях замка, а Рейлла, Лионель и дети наблюдали за ним некоторое время, пока он полностью не исчез В воздухе осталась странная тишина, будто сам замок задержал дыхание, а Рейлла крепче прижала Нейрис к себе, чувствуя одновременно тревогу и облегчение, что этот короткий момент всё же случился. Когда время подошло к отъезду, Эйгон подошел к дочери, и слегка погладил её по волосам, на большее он был по просту не способен. Джейхера же никак на это не отреагировала. Королю нужен был наследник и жена, поэтому лорд Баратеон, выбрал ему в жены, дочь лорда Эшфорда. Её звали Марис, милая девушка, правда внешностью вышла не очень, но сейчас это никого не волновало, ведь сам король был уже не так красив как раньше. Когда они прибыли в Штормовой предел, замок встретил их привычной суровой красотой. Башни тянулись к небу, ветер шумел в флагах, и стража выстроилась вдоль двора, отдавая честь. Слуги спешили встречать поездку, радушно помогая с вещами и детьми. Лионель быстро ушёл по своим делам, желая узнать, что произошло за те месяцы, что он отсутствовал: разгребал письма, слушал донесения о лордах, проверял укрепления замка. Его мысли постоянно вертелись между делами и заботой о семье, но сейчас он был нужен в делах Штормового предела. Рейлла же сразу занялась детьми. Она взяла на себя руководство их временем, обучением и прогулками по замку. Мейстер, улыбаясь, заметил с лёгкой шуткой: — Принцесса, у вас, кажется, целая армия детей. Придумайте, как с ними справляться, или они вас победят. Рейлла рассмеялась, глядя на Лионеля, который лишь слегка улыбнулся в ответ. — Хорошо, — сказала она. — Придумаю. Она отвела отдельные покои для Эйгона и Эймона. Им нравилось общество друг друга, и это решение сразу же показалось правильным. Покои находились рядом с её собственными и покоями Лионеля, чтобы она могла наблюдать за детьми, не мешая им. Для Джейхеры были выделены покои ближе, но Рейлла не хотела оставлять племянницу одну ночью. Пока они были маленькие, она решила, что Джейхера будет спать вместе с Эйгоном и Эймоном. Она приказала поставить три кровати, и слуги быстро всё подготовили. Нейрис же получила колыбель прямо в покоях Рейллы. Там было тепло, светло и безопасно. Девочка лежала в мягкой постели, а Рейлла тихо сидела рядом, наблюдая за ней, чувствуя, как её сердце постепенно наполняется покоем, которого она так долго ждала после войны. Замок снова ожил, но теперь жизнь шла под её руководством и заботой, среди детей, семьи и тихого, уверенного присутствия Лионеля. Дети потихоньку привыкали к новой крепости, особенно Эйгон. Он стал более оживленным, его как и Джейхеру обучали как и ранее в столице. Рейлла видела как расцветают эти два ребенка войны и не могла нарадоваться их счастью. Вскоре замок возвращался в свою обычную жизнь. Рейлла опять взяла на себя некоторые обязательства и помогала мужу. Жизнь налаживалась, Рейлла это видела, и на душе становилось теплее и легче. Она больше не думала о слухах, о шепотах, ни о чем. Она была дома, у нее прекрасный муж и хорошие дети, которых она очень любит. Лионель тоже был рад такому исходу, он дома с любимой женщиной и это все что ему было нужно он, жена и дети. Он видел как Рейлла начала чаще улыбаться и смеяться, как в нее возвращался тот характер, который был раньше. Его это радовало, ему нравилось видеть ту девушку снова с которой только познакомился. Драконье пламя начинало ярче течь по её венам, не теряя хватки. Он заметил это в Эймоне, его характер был очень похож на характер жены. В два с половиной года, он уже мог поднять весь Штормовой предел в своих проделках. Также Лионель даже смог полюбить Эйгона и Джейхеру, он удивился когда понял это, ведь он не думал что так будет. Он знал что будет к ним хорошо относиться и так далее, но чтобы любовь… Он все чаще проводил время с детьми, учил юного Эйгона драться на мечах, брал его на свои советы, ездил с ним на лошади. А к Джейхере он был очень мягок, она сначала его боялась, и Лионель грустил из за этого, но не подавал виду. Но когда она попросила его поймать ей кузнечиков, он с радостью это сделал сам, не приказывал слугам, а сам. В детской царила удивительная тишина, редкая для этого замка. Рейлла и Лионель сидели на полу, дети окружали их в полукруге. Нейрис дремала в колыбели рядом, а Эйгон, Эймон и Джейхера расположились поудобнее, прислушиваясь к каждому слову. Лионель рассказывал истории о Пентосе, о жарких базарах, шумных улочках и кораблях с разноцветными парусами, о людях, говоривших на странных языках и играх на улицах. Его голос был ровным и мягким, а слова оживали в воображении детей. Даже маленький Эймон, который обычно не сидел спокойно ни минуты, забыл о всех своих шалостях. Он сидел на руках у Рейллы и внимательно слушал мужа, иногда слегка наклоняясь к нему, словно боясь пропустить хоть одно слово. Джейхера то и дело поджимала губы, стараясь удержать улыбку, а Эйгон смотрел на Лионеля с необычайной сосредоточенностью, почти как ученик, впитывающий каждую деталь. Рейлла сама села поближе к мужу, держала Эймона на коленях и слушала, затаив дыхание. С открытым ртом она ловила каждую деталь рассказа, смеялась в нужных местах и иногда невольно трогала Лионеля за плечо, чтобы поделиться эмоциями. В тот момент детская превратилась в настоящий круг семьи: смех, внимание, тихие шепоты и запах воска от горящих свечей, всё вокруг создавало атмосферу уюта, безопасности и тепла, которое они так долго искали после всех бурь и войн. Даже Лионель иногда останавливался, замечая, как глаза Рейллы светятся, и тихо улыбался, понимая, что эти мгновения, настоящая награда за всё, что им пришлось пережить. — Правда ли, что там продавали драконов из глины? — Правда, — улыбнулся Лионель, слегка наклоняясь к Эйгону. — Но не настоящих, конечно, только маленьких игрушечных. Джейхера подскочила и сказала. — А я хочу увидеть настоящего дракона. — Не переживай, — подмигнул Лионель, — у нас дома есть один настоящий, и зовут её Среброкрылая. — Тетушка, расскажи, как ты его укрощала? — вставила Джейхера. Рейлла засмеялась и покачала головой. — Я? Я лишь сидела рядом и пела. Песни на валирийском… — она посмотрела на Лионеля, — и дракон слушал. — Ты слишком храбрая, — сказал Лионель, глядя на жену, а затем мягко добавил: — Но именно поэтому я люблю тебя. Нейрис тихо фыркнула во сне, а Эймон тихо шепнул. — Я буду как мама и папа. — Вот и молодец, — улыбнулась Рейлла, поглаживая его по голове, — а теперь слушаем дальше, обещаю, следующая история про корабли с красными парусами будет ещё увлекательнее. И дети снова замерли, вслушиваясь в слова Лионеля, а Рейлла прислонилась к нему боком, и на мгновение мир за стенами детской перестал существовать, оставив только смех, истории и тепло семьи. (Это не еще не конец, то я как начал писать, будто бы конец, но нет. Я планирую еще много написать. Идеи уже есть даже. Надеюсь глава получилась хорошая)