Пепел на наших губах

Рейлла сидела за маленьким столом в тёмном углу таверны. Шум города доносился с улицы, запах вина и дыма висел в воздухе. Женщина, хозяйка таверны, положила перед ней небольшой свёрток. — Он был здесь, — тихо сказала она. — Две недели назад, один. Пил мало, но долго смотрел на море. Перед уходом сказал, что если ты когда-нибудь вернёшься в город, я должна передать тебе это. Она положила на стол письмо. Руки Рейллы дрогнули, когда она развернула пергамент. Почерк был резкий, знакомый, почти сердитый. «Рейлла. Если ты читаешь это письмо, значит я уже далеко от этого проклятого города. Не ищи меня. Королевская Гавань стала могилой для слишком многих из нас. Я не собираюсь становиться ещё одним призраком этих стен. Я ухожу туда, где люди меньше помнят наши имена и ещё меньше боятся их. Передай матери, если увидишь её, что я жив. Этого достаточно. Береги себя. И береги ребёнка. — Эймонд.» Рейлла долго смотрела на последние строки. Береги ребёнка. Он не написал имя. Но она всё равно почувствовала холодок по спине. Когда Рейлла прибыла в столицу, чтобы определить судьбу Железного трона, она узнала что Эймонда не видели уже около двух недель. Рейлле показалось это странным, и она решила все разузнать сама, она допрашивала слуг и рыцарей, но никто не говорил ничего полезного ей. Она пошла к матери в покои, после вопроса, Алисента заплакала и спросила «пропал?» Все попытки разузнать были плохими, помыслив она вспомнила про свою знакомую Марию, которая работала в таверне, Эймонд тоже её знал, и Рейлла под покровом ночи, через тайные ходы, пробралась в город. Она ощутила себя так свободно, идя по городу и смотря на людей, на которых война отразилась хуже чем на знать. После той ночи в таверне Рейлла ещё долго пыталась узнать, куда исчез её брат — Эймонд Таргариен. Но чем больше она спрашивала людей, тем больше появлялось разных историй. Одни клялись, что видели сереброволосого мужчину в городе Пентос. Говорили, что там живёт одноглазый человек, купивший небольшой дом у самого моря. Он редко говорит о своём прошлом и живёт тихо, будто простой человек. Некоторые даже утверждали, что он взял в жёны простую девушку и ведёт спокойную жизнь, далёкую от королей, драконов и войн. Другие рассказывали совсем другую историю. По словам моряков, похожий человек путешествовал по разным городам: из Браавос в Тирош, затем в Мир. Он нигде не задерживался надолго, будто всё время искал что-то, чего сам не мог найти. Но была и самая странная история. Один северный купец говорил, на Стену пришёл высокий воин с серебряными волосами. Он сказал, что является бастардом и попросил принять его в Ночной Дозор. Имя он назвал другое. Никто не поверил бы этой истории… если бы не одно — у него был только один глаз. Но существовала и ещё одна версия. Купцы из города Квохор рассказывали о странном чужеземце, который долгое время жил среди местных кузнецов и жрецов Чёрного Козла. После этого его след окончательно исчез, и никто больше не видел его. Но другие говорили, что он настолько проник в верование тех людей, что начал видеть больше чем остальные, и выколол себе единственный свой глаз и остался навсегда слепым. Со временем Рейлла поняла одну вещь. Правду, скорее всего, уже никогда никто не узнает. Мир слишком велик, а люди слишком любят рассказывать легенды. И где-то далеко за Узким морем, возможно, всё ещё жил человек с серебряными волосами и одним глазом — человек, который когда-то был принцем дома Таргариенов. В высоких башнях Красный замок жила женщина, которая когда-то управляла всем королевством — Алисента Хайтауэр. Теперь её редко видели при дворе. Она больше не сидела на заседаниях Малого совета, не принимала послов и не появлялась на пирах. Большую часть времени Алисента проводила в тишине своих покоев или в септе, где часами молилась перед статуями Семерых. Слуги шептались, что королева почти не спит. Иногда по ночам она бродит по коридорам замка, будто ищет кого-то, кого уже давно нет. Однажды вечером Рейлла решила навестить её. Дверь в покои открыла старая служанка и молча пропустила её внутрь. В комнате было тихо. У окна стояла Алисента. Она смотрела на город, раскинувшийся у подножия холма Эйгона. Когда Рейлла вошла, женщина медленно обернулась. Волосы её поседели сильнее, чем раньше, а лицо стало тонким и уставшим. — Рейлла, — тихо сказала она. — Я слышала, ты всё ещё при дворе. — Я решила остаться на время, — ответила Рейлла. — Король ещё так молод. Ему нужна поддержка. Алисента слегка кивнула и подошла ближе. Несколько мгновений они молчали. — Как он? — наконец спросила она. — Эйгон. — Тихий. Он редко говорит. Но он старается быть сильным. Алисента горько усмехнулась. — Все дети стараются быть сильными… пока мир не ломает их. Она медленно опустилась в кресло у стола. Рейлла села напротив. — Я часто думаю о прошлом, — продолжила Алисента после долгой паузы. — О том дне, когда всё началось. Она смотрела на свои руки. — Я хотела посадить на трон своего сына. — Её голос стал почти шёпотом. — А в итоге похоронила почти всех своих детей. В комнате стало так тихо, что было слышно, как ветер ударяет в ставни. Рейлла не знала, что сказать. Алисента подняла на неё глаза. — Война… — тихо сказала она. — Она никогда не даёт победителей. Только матерей, которые пережили своих детей. — Она снова отвернулась к окну, глядя на город. — Береги свою семью, Рейлла. Пока ещё есть кого беречь. И в этот момент Рейлла поняла, что перед ней больше не королева, которая когда-то держала в руках судьбу всего королевства. Перед ней была просто мать, которая пережила слишком многое. Алисенту с тех пор никто не трогал, позволив ей дожить спокойно до своей смерти, она уже не была так красива как раньше, стройна, в ней появлялись отблески каких то болезней, она часто начала говорить сама с собой. Но больше всего ей был ненавистен зеленый цвет, тот цвет который на протяжении годов она носила: платья, украшения, и тому подобное. Сейчас же она предпочитала носить черное, не потому что отдавала какую то дань мертвой подруге, а потому что это был цвет и траура. После войны имя Хелейны Таргариен почти перестали произносить вслух в Красном замке. Слуги говорили о ней тихо, будто боялись потревожить память о той, кто когда-то наполнял дворец мягким смехом и странными, почти детскими словами. Рейлла часто вспоминала свою сестру. Хелейна всегда была другой. Пока остальные спорили о власти, драконах и наследии, она могла часами сидеть в садах и наблюдать за жуками, бабочками и пауками. Она говорила о них так, будто понимала их язык. Иногда её слова казались бессмысленными, но позже многие вспоминали, что в них скрывались странные предчувствия. После гибели её сына, маленького Джейхейриса, Хелейна изменилась. Те, кто видел её тогда, говорили, что её взгляд стал пустым, будто часть её души исчезла в ту ночь. А потом пришла ещё одна трагедия. Хелейна погибла, упав с башни Красного замка. Одни говорили, что это было отчаяние. Другие шептали, что её довели до безумия горе и страх. Но Рейлла никогда не верила в простые объяснения. Иногда, гуляя по тихим садам замка, она вспоминала один разговор с сестрой, который произошёл задолго до войны. Тогда они сидели на траве, а Хелейна держала в руках маленького жука. — Знаешь, — сказала она вдруг, не поднимая глаз, — иногда мир похож на паутину. — Почему? — спросила тогда Рейлла. Хелейна осторожно поставила жука на лист. — Потому что когда одна нить рвётся, вся паутина начинает дрожать. Тогда Рейлла не придала её словам значения. Теперь же, после войны, смерти драконов и гибели почти всей семьи, она всё чаще вспоминала эти слова. И ей казалось, что Хелейна, возможно, понимала больше, чем кто-либо из них. Когда потомок Рейниры сел на трон, страна возвращаясь в раннюю обыденность. В тот день Рейлла поднималась по лестнице одной из башен. Она слышала, что её сестра снова заперлась у себя и никого не принимает. Слуги выглядели напуганными, одна служанка даже плакала, но никто не решался подойти к двери. Когда Рейлла вошла в комнату, она сразу увидела её. Хелейна Таргариен стояла у раскрытого окна. Ветер с Чёрноводного залива трепал её длинные серебряные волосы и шёлковое платье. Она смотрела вниз на город так спокойно, будто наблюдала за обычной жизнью, а не за миром, который рушился вокруг. — Хелейна, — тихо позвала Рейлла. Сестра медленно обернулась. Её лицо было бледным, но удивительно спокойным. В её глазах не было слёз, только странная усталость, словно она давно смирилась с тем, что должно случиться. — Рейлла, — сказала она мягко, будто рада была её видеть. Рейлла осторожно подошла ближе, стараясь говорить спокойно. — Пойдём отсюда. В комнате холодно. Ты давно не выходила из своих покоев. Хелейна слегка покачала головой и снова посмотрела в окно. — Иногда мне кажется, что я всё ещё слышу их, — тихо произнесла она. — Кого? — Драконов. Их крики. Раньше они наполняли весь город. Рейлла почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Хелейна, всё будет хорошо. Война закончилась уже. Сестра слабо улыбнулась, и в этой улыбке было столько печали, что у Рейллы сжалось сердце. — Нет, — тихо сказала она. — Уже ничего не будет как прежде. Она провела рукой по каменному подоконнику и вдруг произнесла почти шёпотом: — Нити рвутся одна за другой. Когда последняя оборвётся, паутина исчезнет. Рейлла не сразу поняла её слова, но почувствовала, как холод пробежал по спине. — Хелейна, пожалуйста, отойди от окна. Она шагнула вперёд, протягивая руку, но Хелейна уже стояла на самом краю. На мгновение их взгляды встретились, в глазах Хелейны не было страха, только странное спокойствие. — Прости, — тихо сказала она. И прежде чем Рейлла успела её схватить, Хелейна шагнула назад. Её фигура исчезла за окном. Крик вырвался из груди Рейллы так громко, что его услышали по всей башне. Она бросилась к подоконнику и схватилась за холодный камень, глядя вниз. Далеко внизу уже начинали собираться люди во дворе. Мир вокруг будто остановился. Рейлла медленно опустилась на колени у окна. Она не могла поверить в то, что только что произошло. Ещё несколько мгновений назад её сестра стояла перед ней, говорила тихим голосом, а теперь её не было. В тот день Рейлла поняла, что война забрала у неё ещё одну часть семьи. И никакая победа уже не могла этого изменить. Рейлла и Эйгон остались наедине в маленькой комнате при дворце. За окнами заходило солнце, и мягкий свет окрашивал стены в золотисто-оранжевый оттенок. Рейлла сидела рядом с маленьким королём, держа его за руку, а он, словно взрослый, всматривался в неё, пытаясь понять каждое её слово. — Скоро нам придётся покинуть столицу, — сказала Рейлла тихо. — В Штормовой предел, к детям и к дому. Там будет спокойно. Эйгон кивнул, но взгляд его был задумчивым. — Я боюсь, что здесь я могу что-то потерять… — прошептал он, не поднимая глаз. — Здесь ты много чего потерял, — улыбнулась Рейлла. — Но дома, среди родных, ты сможешь быть самим собой. Я буду рядом, и ты можешь писать мне в любое время. Я прилечу, как только получу письмо. Рядом с тобой твои сестры, они помогут тебе. В тот момент дверь открылась, и внутрь вошёл Визерис. Он сел рядом с ними, глаза внимательные, взгляд острый. Рейлла повернулась к нему, с улыбкой, в которой было и тепло, и забота. — Визерис, — поприветствовала его Рейлла, — мне с тобой еще не удавалось поговорить лично. Визерис улыбнулся Рейлле и посмотрел на брата, кладя ему руку на плечо. — Ты так похож на своего отца, — произнесла Рейлла смотря на Визериса. И правда, как он появился в замке, Рейлла замечала повадки Деймона, будто бы перед ней стоял сам Деймон, только младше. — Каким был наш отец? — спросил Визерис. Его голос был тихим, почти шёпотом. — Расскажи… про Деймона. Рейлла задумалась на мгновение, её взгляд стал далёким. Она вспомнила юность, тот день, когда впервые увидела его, силу, спокойствие и одновременно странную доброту. — Деймон был… сложным человеком, — начала она. — Он любил своего брата по-своему, иногда сурово, но он всегда хотел защищать семью. И ваша мать… — она улыбнулась, немного грустно — она была светом для всех нас. Мудрая, добрая и сильная. Я помню, как мы вместе с ней смеялись, как она брала летать с собой на драконе, как наблюдали за звёздами. Эйгон и Визерис слушали, затаив дыхание. В глазах Рейллы блеснуло воспоминание о том, каким мир казался тогда простым, ещё до бурь, войны и потерь. — А нам тоже можно будет стать такими? — спросил Эйгон, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Вы уже такие, какие должны быть, — сказала Рейлла, наклонившись и положив руки на их плечи. — И пусть я не могу больше изменить прошлое, я могу сделать так, чтобы вы были защищены и счастливы в будущем. Визерис кивнул, а Рейлла заметила, как лёгкая улыбка коснулась его губ. В этот момент всё вокруг казалось тихим, безопасным и почти домашним — редкий миг спокойствия среди истории, которая ещё только строилась. Рейлла закрыла глаза на мгновение и позволила себе вздохнуть. Этот путь домой казался ей почти сказкой: больше нет угроз, больше нет необходимости прятать чувства или вести войны, достаточно просто быть рядом с семьёй. Когда их карета въехала в ворота Штормового предела, слуги уже поджидали их, а дети выбежали навстречу. Эйгон и Эймон радостно бросились к родителям, а Джейхера держалась чуть сзади, наблюдая, но её глаза светились от счастья. — Мы дома, — сказала Рейлла, улыбаясь мужу. Лионель обнял её за плечи, глядя на нее. — Да, мы наконец то дома. Они медленно шла во двор, а солнечный свет играл на крышах, отражаясь в стенах замка. Впервые за долгое время Рейлла почувствовала настоящее спокойствие, такое, которое бывает только дома, рядом с теми, кого любишь, и с кем готова делить всю жизнь. Прошло четыре года. Нейрис уже исполнилось четыре года, Эймону было около шести, ведь он родился в начале Танца дракона, а Джейхере — почти двенадцать. За это время страна жила в мире и покое, новые драконы всё ещё были редкостью, но страх войны остался лишь в рассказах старших. Эйгон правил самостоятельно, мудро и осторожно. Десницей он назначил Визериса, и они часто обменивались письмами, обсуждая дела королевства. Рейлла оставалась на связи с Беллой и Рейной, иногда получая вести о происходящем в столице и на Дрифтмарке. А Дракон Рейны, «Утро», вырос достаточно, чтобы удерживать всадницу, и однажды Рейна прилетела на своём розовом драконе прямо в Штормовой предел. Она навестила Рейллу, познакомилась с детьми, а Нейрис с интересом гладила мягкие чешуйки дракона и не сводила с него глаз, как будто уже понимала, что драконы — часть их мира. В Штормовом пределе всё было спокойно. Рейлла и Лионель наслаждались тёплой семейной жизнью, вместе гуляли с детьми по саду, обучали их чтению, письму и старым ремёслам, катались верхом на лошадях, смеялись и устраивали тихие игры в замковых покоях. Маленький Эймон перенял характер матери — решительный, смелый, с лёгкой склонностью к упрямству. Его тёмные волосы, как у Лионеля, красиво сияли на солнце, но постепенно на виске проросла белая прядь, явный знак того, что он носит кровь Таргариенов. Нейрис была чисто валирийской внешности: белые волосы и лиловые глаза, спокойная и проницательная, она часто казалась старше своих лет. Иногда Рейлла ловила моменты, когда Нейрис проявляла характер, напоминающий Эймонда, решительность, редкую смелость и тихую твердость, но в целом сходство оставалось лишь в характере. Часто, укладывая детей спать, Рейлла ловила себя на мыслях о прошлом. Она вспоминала Эймонда, Хелейну и Эйгона, которые давно покинули её. Их лица, поступки, тихие и страшные моменты из войны, всё это иногда возвращалось в памяти, но рядом был Лионель, дети, спокойствие Штормового предела, и это давало силы. — Мама, а я тоже когда-нибудь стану храброй, как дракон? — спросила Нейрис, трогая мягкие волосы Джейхеры. — Ты уже храбрая, — улыбнулась Рейлла, гладя её по голове. — И умная. И однажды твоя мудрость будет помогать другим, как когда-то помогали нам те, кого мы потеряли. Эймон тем временем строил маленькие башни из кубиков и тихо хмыкал, глядя на белую прядь в волосах — она была для него знаком, что он часть древнего рода, часть истории, которую нельзя забывать. В этот день, в Штормовом пределе, среди детского смеха, солнечного света и запаха свежего хлеба из кухни, Рейлла впервые за долгие годы позволила себе почувствовать, что прошлое осталось позади. Она снова была дома, с семьёй, и теперь могла строить будущее. Но прошлое иногда давало о себе знать, Рейлле часто снились сны, в которых она видит Хелейну и братьев. Эйгон и Хелейна мертвы, а Эймонд? Это до сих пор не давало покоя девушке, она хотела узнать где он, с кем и как, нашел ли он свою любовь, если ли дети, или же он давно мертв. Также во снах она видела племянников Веларионов: Джейса, Люка и Джоффри, она часто плакала во сне говорила как ей жаль, но во снах, они просто улыбались ей и как в жизни, всегда. Однажды, когда Рейлла провожала детей в сад, слуга принес свиток, аккуратно перевязанный лентой с королевским печатем. Она развязала ленту и развернула письмо — почерк был узнаваемый сразу: Эйгон писал лично. « Дорогая тетушка, пишу тебе лично письмо, чтобы рассказать о том, что у нас с королевой родился сын. Мы назвали его Дейрон. В честь этого, будет семидневный турнир и пир. Приезжайте, мы будем рады вашему приезду. Берите с мужем детей, ведь им пора появится в замке их предков. Мы с королевой будем вас очень ждать. — Король Эйгон III» Рейлла улыбнулась, и тепло растеклось по её груди. Она посмотрела на Лионеля, который стоял рядом, слегка нахмурившись от солнечного света, но с мягкой улыбкой в глазах. — Они зовут нас на праздник, — сказала она, слегка волнуясь. — Хотят, чтобы мы привезли детей. Лионель кивнул, присев рядом. — Пора нам вновь увидеть королевскую гавань. И твоих друзей, и семью. Дети будут счастливы. Я думаю, нам стоит согласиться. Рейлла слегка вздохнула и обняла мужа за плечи — Да, поедем. Пусть это будет для нас всех праздником. Дети увидят их второй дом, дворец, турнир, это будет настоящая радость для них. День был солнечным, и их сердца наполнялись лёгким предвкушением. Они уже представляли, как Нейрис будет радостно рассматривать всё вокруг, как Эймон осторожно, но с любопытством, будет изучать каждый угол замка, и как Джейхера будет хохотать, ловя каждый момент праздника. — Снова дорога, — сказал Лионель, улыбаясь. — Но теперь мы едем вместе, всей семьёй, и я уверен — это будет лучшее путешествие за последние годы. Рейлла кивнула, погладила детей по головам и позволила себе впервые за долгое время почувствовать лёгкость и радость. Дом оставался позади, но впереди ждали новые встречи, новые впечатления и маленький наследник Эйгона, которого она так хотела увидеть. И вместе они начали готовиться к пути, предвкушая радость встречи с семьёй и праздника, который озарит королевскую гавань светом и смехом. Рейлла держала Нейрис на руках, Эймон шёл рядом с Лионелем, а Джейхера бегала вперёд, не в силах сдержать радость. Слуги проводили их по дворцовым залам, где уже слышались смех и разговоры гостей. Каждый уголок был украшен яркими тканями и гербами, а воздух был пропитан запахом свежих цветов и пиршественных лакомств. — Их величества ожидают вас в покоях, — тихо произнёс один из слуг, открывая перед ними двери большого коридора. — Прошу, проходите. Рейлла кивнула и вдохнула глубоко, ощущая лёгкое волнение. Она помнила, как много лет назад сама впервые ступала в эти залы, когда всё вокруг казалось величественным и страшным одновременно. Теперь же ей предстояло войти сюда с детьми, своей семьёй, в мирном и радостном настроении. — Мама, там Дейрон! — воскликнула Джейхера, указывая рукой на дверь, за которой слышались тихие голоса. — Да, дорогая, — улыбнулась Рейлла, — сейчас мы познакомимся с малышом. Они медленно вошли в покои. Эйгон и его жена стояли в центре, а маленький Дейрон лежал в мягкой колыбели, его лицо сияло свежестью и невинностью. Эйгон улыбнулся, когда увидел Рейллу и детей. — Добро пожаловать, — сказал он тепло. — Рад видеть вас всех. Рейлла опустила Нейрис рядом с колыбелью, Эймон осторожно подошёл, а Джейхера тут же заглянула к младшему кузену. Лионель стоял чуть в стороне, гордый и спокойный, наблюдая за всей этой сценой. Рейлла же подошла к королю и обняла его, затем и королеву. — Они подросли, — тихо сказала Рейлла, — но всё ещё такие любопытные и смелые, как и раньше. Эйгон кивнул, а его улыбка была полной радости. Этот момент, встреча с новым поколением Таргариенов, был одновременно трогательным и наполненным надеждой на будущее. Дейнера взяла на руки малыша и протянула его Рейлле улыбаясь во все зубы. Рейлла осторожно взяла малыша и тихо начала покачивать его, — истинный дракон, — сказала Рейлла родителям мальчика. После знакомства с новым наследником, Король похлопав по плечу мужа Рейллы, и они ушли скрываясь за дверными покоев, — Принцесса, — произнесла Королева, — недавно прибыли леди Бейла и Рейна, я предлагаю пойти в чертог на чаепитие. — Рейлла согласилась, нехотя, она не любила все эти придворные штуки, но отдав детей на попечение слугам, они направились в малый чертог. В просторной гостиной дворца, с окнами, выходящими на залитый солнцем двор, Бейла, Рейна, Рейлла и королева Дейнера с Ларрой Рогаре удобно устроились на мягких диванах. На столике перед ними стояли чайники с горячим ароматным чаем, свежая выпечка и маленькие тарелки с ягодами. — Так давно мы не собирались вместе, — тихо заметила Рейлла, наливая себе чашку. — Каждый раз кажется, что годы пролетают слишком быстро. — Верно, — согласилась Бейла, аккуратно перемешивая чай. — Но приятно видеть, что всё спокойно, что дети растут счастливыми, а королевство стоит на ногах. — Правда, — вставила Дейнера, её голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость. — Я счастлива, что могу наблюдать за нашими детьми, за миром, который мы смогли сохранить. Ларра Рогаре улыбнулась, слегка наклонив голову. Рейлла кивнула, опустив взгляд на чашку, но глаза её светились теплом: — Мы все старались, чтобы они были в безопасности. Я рада, что могу видеть их счастливыми. Рейна тихо рассмеялась — А я всё ещё думаю, что Бейла слишком строго следит за Дейроном. Он ведь ещё ребёнок, а она будто уже учит его быть королём. — Он должен учиться, — возразила Бейла, но в уголках губ играла улыбка. — Но, конечно, иногда нужно давать детям радость и свободу. Рейлла слегка улыбнулась, глядя на всех. — Знаете, самое важное — это что мы можем собраться здесь, вместе, поговорить, посмеяться и просто быть собой. Такое чувство дома, которого так не хватало в годы войны. Они все ненадолго замолчали, слушая лёгкий шум двора за окнами, смех детей и лёгкое жужжание чайника. В этой тишине, наполненной уютом и спокойствием, казалось, что весь мир на время остановился, и ничто не могло потревожить их счастье. — Надо чаще устраивать такие встречи, — сказала Ларра наконец, и все согласились с ней. — Пусть эти минуты остаются в памяти, когда снова придёт суета двора и заботы о королевстве. И за чашкой чая, среди мягкого света и тихих разговоров, женщины делились новостями, планами и воспоминаниями, ощущая тепло дружбы, семьи и единства, которое во времена войны казалось почти невозможным. Турнир в королевской гавани был ярким и шумным, как старые истории о пирах Таргариенов. Лионель снова участвовал в соревнованиях: его копьё блестело на солнце, он мастерски управлял драконом, а публика восторженно приветствовала каждый его манёвр. Рейлла, наблюдая с трибун, не могла скрыть улыбки, видеть мужа таким уверенным, сильным и одновременно радостным было её большим счастьем. Пир, устроенный после турнира, был по-настоящему роскошным. Вино лилось рекой, мясо и выпечка сменяли друг друга на длинных столах, а музыка наполняла зал и двор. Рейлла танцевала с королем Эйгоном, и на мгновение казалось, что прошлое сражений и тревог исчезло, оставив только радость и свет. Джейхера, которой уже исполнилось одиннадцать, осторожно прогуливалась среди гостей. Её взгляд задержался на сыне лорда Блэквуда, и Рейлла, заметив это, слегка подмигнула Лионелю. Тот, шутя закатывая глаза, сказал. — Похоже, скоро придётся готовиться к свадьбе, милая. — Рейлла только улыбнулась и легко качнула головой. Бейла и Рейна тоже участвовали в веселье, смеялись и делились впечатлениями, а Рейлла с интересом наблюдала за тем, как их смех и радость переплетаются с общим праздником. Ей особенно понравилась Ларра Рогаре, жена Визериса. Чужестранка не говорила на общем языке, общалась только на валирийском, но в этом была своя магия — Рейлле нравилась её загадочность и манера держаться, даже когда она смеялась или делала небольшие реверансы. — Она необычная, — прошептала Рейлла Лионелю, когда они снова встали в танец. — Да, — ответил он с улыбкой, — но именно такие люди делают этот мир интереснее. Вечер продолжался, музыка играла, гости веселились, а смех и радость наполняли двор. Рейлла чувствовала, как сердце её разливается теплом, всё было правильно: её семья рядом, друзья и союзники тоже, и жаль только что драконы где-то высоко в небе не были частью этого праздника. Ночь постепенно опускалась на королевскую гавань, но огни пиров не угасали. Рейлла смотрела на всех вокруг и понимала эти моменты счастья, семьи и мира — то, ради чего стоило пережить все трудности.