Где кончается небо

Иногда небо кончается не на горизонте — оно обрывается там, где заканчивается доверие. А дальше начинается пространство, в котором каждый шаг — это проверка на предательство. Особняк за эту неделю стал не домом, а декорацией с идеальной акустикой лжи. Белые мраморные пролёты, панорамные окна в пол, система «умный дом», реагирующая на биометрию. Слишком много камер. Слишком много тишины. И слишком много взглядов. Вечером к воротам подъехал черный внедорожник. Чонгук стоял у лестницы, когда охранник ввёл на поводке массивного добермана. — Бам, — тихо произнёс он. Пёс замер. И через секунду сорвался с места. Огромный, мощный, с блестящей чёрной шерстью и янтарными глазами — в нём было больше дисциплины, чем в половине стажёров индустрии. Бам признавал только одного человека. И сейчас этот человек стоял перед ним. — Я так понимаю, теперь у нас в доме появился новый продюсер, — усмехнулся Джин. — И, судя по взгляду, он менее терпим к фальши, чем мы. — Он хотя бы не даёт интервью, — сухо добавил Шуга. Бам сел у ноги Чонгука, игнорируя всех остальных. Даже Намджун, который обычно обладал дипломатическим талантом в переговорах с любыми живыми существами, не рискнул сделать шаг ближе. — Не кормить, — коротко бросил Чонгук. — Никому. У него режим. И аллергия на половину того, что вы называете едой. — Прости, золотой макнэ, — Хосок театрально приложил руку к сердцу. — Я не знал, что у него контракт строже, чем у нас. — У него нет пункта о неразглашении, — спокойно ответил Чонгук. — Он просто кусает. Тэхён наблюдал молча. Бам даже не посмотрел в его сторону. Это было… симптоматично. Позже, когда за окнами опустилась густая, почти бархатная ночь, RM собрал всех в гостиной. — Нам нужно разрядить атмосферу, — сказал он, опираясь на спинку кресла. — Через три недели начинаются интенсивные репетиции перед концертным блоком. Хореография, live-бэнд, синхронизация со световым таймкодом, прогон с пиротехникой. Если к тому моменту внутри команды останется трещина — сцена это покажет. — Ты предлагаешь тимбилдинг? — Чимин прищурился. — Только не говори, что снова психологические карточки. — Нет, — улыбнулся Намджун. — Игра. — Я за, — оживился Джин. — Если проигравший будет готовить. — Будет, — спокойно кивнул лидер. — И не только. Игра называлась «Чистый эфир». Правила простые и изящные: Каждый по очереди тянет карточку с провокационным утверждением. Нужно ответить честно. Остальные голосуют — правда или ложь. За каждый ошибочный вердикт начисляется штрафной балл. У кого их больше всего — проигрывает. — Это психологическая диверсия, — хмыкнул Шуга. — Это профилактика, — парировал RM. Ставки были объявлены заранее. На следующий день вся группа якобы уедет в аквапарк Ocean World, полностью выкупленный под приватный отдых. Визажисты компании в этот день должны работать с другой группой лейбла. Проигравший остаётся дома. Он обязан: Сделать закупки.Приготовить романтический ужин на День святого Валентина — Valentine’s Day.И… покинуть особняк до вечера, не присутствуя на празднике. А группа и остальные 9 визажистов будут отпраздновать. — Подожди, — нахмурился Тэхён. — В Корее девушки дарят шоколад мужчинам. Это их праздник. — Тем интереснее, — мягко улыбнулся Намджун. — Мы же артисты. Мы всегда работаем на опережение культурного кода. Чонгук сидел, лениво поглаживая Бама. Он почти не участвовал в обсуждении. Игра началась. — «Я когда-либо сомневался в своём месте в группе», — зачитал Хосок. Он улыбался, но пальцы слегка дрожали. — Правда, — спокойно сказал он. — На каждом новом альбоме. Тишина стала серьёзной. Никто не нажал «ложь». Карточки шли одна за другой. Признания становились глубже. Когда очередь дошла до Тэхёна, он вытянул карту. Он прочитал и на секунду замер. — «Я скрываю нечто, что может повлиять на будущее группы». Комната будто сузилась. — Ну? — тихо спросил Шуга. Тэхён поднял взгляд. — Нет. Голос был ровным. Голосование. Чонгук нажал «ложь». Потом ещё раз — на другом раунде. И ещё. Он тонко, почти незаметно манипулировал логикой ответов, сбивал статистику, переводил подозрения. Делал это так же филигранно, как записывал адлибы в студии — на полутона, без лишнего шума. В итоге табло показало: Тэхён — максимальное количество штрафных баллов. — Поздравляю, — Джин хлопнул в ладоши. — Ты выиграл звание шеф-повара и жертвы романтической индустрии. Тэхён улыбнулся. Слишком спокойно. Надеюсь ты сварганишь что-то съедобное,- сказал Джин . Чонгук не улыбался. Ночь. Когда все разошлись, в подвале особняка загорелся тусклый свет. За фальшпанелью библиотеки скрывалась комната наблюдения — серверный узел системы безопасности. Мониторы выводили изображения с каждого угла дома. — Мы правда это делаем? — тихо спросил Хосок. — Через три недели начинается репетиционный цикл, — ответил RM. — Если есть утечка информации — концерты отменят. Страховщики не подпишут риски. Слишком большие бюджеты. Слишком большие ставки. — А если это не он? — Чимин посмотрел на Чонгука. — Тогда мы будем знать, — холодно ответил тот. На одном из экранов Тэхён стоял у окна своей комнаты. Он смотрел в темноту. Бам, который обычно не подпускал к себе никого, вдруг поднялся и подошёл к его двери. Сел. И не уходил. Чонгук напрягся. — Он не подходит к нему, — тихо сказал Джин. — Не подходил, — поправил Шуга. На экране Тэхён медленно открыл дверь. Посмотрел на собаку. — Ты тоже чувствуешь, да? — едва слышно произнёс он. Бам не зарычал. Он просто смотрел. А в отражении стекла, за спиной Тэхёна, на секунду мелькнула тень, которой не должно было быть в пустом коридоре. И именно в этот момент система видеонаблюдения на три секунды ушла в чёрный экран.