Lookism with a twist

После того как полицейский в замешательстве доложил детективу о путанице с документами, в больнице на какое-то время воцарилась относительная тишина. Суматоха первых минут улеглась, уступая место тяжёлому, изматывающему ожиданию. Мама Хёнсока сидела на краю свободной медицинской койки. Её изрезанные, испачканные в дорожной пыли ступни были покрыты каплями подсохшей крови — в панике она бежала в больницу, совершенно не разбирая дороги и не замечая, как острые камни и осколки резали кожу. Молодая медсестра осторожно, стараясь не причинять лишней боли, обрабатывала глубокие царапины антисептиком и накладывала чистые бинты. — Вам разве совсем не больно? — тихо спросила медсестра, удивлённо качая головой. — Посмотрите на свои ноги, они же все в порезах. Но госпожа Пак лишь слабо, измученно улыбнулась. На её лице не отразилось ни капли заботы о собственном здоровье. — Всё хорошо, со мной правда всё в порядке… — её голос слегка дрожал, а взгляд то и дело испуганно возвращался к сыну. — Пожалуйста, лучше осмотрите моего мальчика. Проверьте его ещё раз. Медсестра мягко кивнула, завязывая последний узел на бинте. — Не переживайте, с ним всё хорошо. Никаких серьёзных травм, только сильный испуг. Отдыхайте. Она собрала медицинские инструменты и тихо вышла, прикрыв за собой дверь палаты. Как только они остались одни, комната погрузилась в гнетущее молчание. Мама Хёнсока неотрывно смотрела на своего маленького сына, и её глаза, полные бездонной материнской грусти и тревоги, снова заблестели от подступающих слёз. Она протянула дрожащую руку и мягко коснулась его плеча. — Но как же он… как же твоё второе тело, Хёнсок-и? — прошептала она, и её голос сорвался. — После того, что ты наговорил мне по телефону, я… я так запаниковала. Насколько всё серьёзно? Знаешь, сынок, я просто безумно счастлива, что ты сейчас здесь, со мной, живой и невредимый. Но ведь тот парень, твоё другое тело… он ведь в смертельной опасности, да? Скажи, я могу хоть чем-то помочь? Ты можешь всё-всё рассказать мамочке, слышишь? Мы что-нибудь придумаем… Маленький Хёнсок сидел совсем рядом, съёжившись на стуле. Сердце разрывалось от жалости и чувства вины, когда он смотрел на её перебинтованные ноги и заплаканное лицо. Он осторожно накрыл её ладонь своей и тихо, но твёрдо произнёс: — Мама, не переживай ни о чём, пожалуйста… Сейчас тебе нужно думать только о себе и восстанавливать силы. Я со всем разберусь. Я сам всё решу, обещаю тебе.

---

Тем временем полицейский всё ещё топтался у кровати, на которой неподвижно лежало второе тело Хенсока. Он растерянно перебирал в руках распечатанные листы, то и дело сверяя их с лицом спящего парня. — Да нет, не этот Пак Хенсок..— бормотал он себе под нос, хмуря брови. — Тот, другой! Маленький Хёнсок, затаив дыхание, наблюдал за ним из-за приоткрытой двери палаты. Сердце бешено колотилось в груди, а к горлу подступал липкий страх. «Что… что мне теперь делать?!» — в панике думал он, крепче впиваясь пальцами в дверной косяк. — «Да сколько бы раз вы это ни повторяли! Из школы всё равно пришлют одно и то же личное дело! В старшей школе Джей-Хай есть только один Пак Хенсок и это я!! Настоящий я!» И словно в подтверждение его худших опасений, из коридора донёсся громкий голос второго офицера, который в этот момент разговаривал по мобильному: — Что?! В базе школы числится только один Пак Хёнсок? Вы уверены? Перепроверьте ещё раз! Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Хенсока захлестнула настоящая волна паники — обман вот-вот раскроется, полиция начнёт копать, и тогда всё пропало. Ему нужно было срочно уходить, проверить, как там мама, и срочно что-то предпринять. Полицейский, уловив краем уха слова коллеги, резко обернулся к тому месту, где только что стоял маленький Хёнсок. — Эй, пацан, ты случаем не… хм? Он удивлённо моргнул. В коридоре было пусто. «Что за чертовщина… куда он испарился?» — недоуменно подумал коп, оглядываясь по сторонам. А Хёнсок уже вовсю мчался прочь. Он пулей влетел на лестничную площадку и, перепрыгивая через ступеньки, стал спускаться вниз. Руки дрожали так сильно, что он едва не выронил телефон. На ходу, задыхаясь от быстрого бега и лихорадочно стуча пальцами по экрану, он судорожно вбивал в поисковую строку новый запрос: "Как создать новую личность.." Хёнсок лихорадочно листал страницу за страницей, но на экране телефона всплывал один лишь бесполезный мусор: ссылки на детективные романы, статьи по психологии и сомнительные форумы. «Ну конечно… Ничего дельного. Было бы глупо надеяться, что в интернете есть готовая инструкция для таких афер,» — Хёнсок в отчаянии закусил губу, едва не врезавшись в стену на повороте лестничной площадки. — «Что мне делать? Может, попросить Коджи? Нет, исключено!! Если я обращусь к нему, мне придётся выложить всю правду о двух телах! А этого делать нельзя.» Мысли путались, сменяя друг друга с безумной скоростью, одна абсурднее другой. «Одолжить документы у ребят? Нет, полиция расколет их в два счёта. А что, если… что, если я прямо сейчас проберусь в школу и подменю личные дела в архиве? Да как?! Я даже в кабинет директора не зайду, это абсолютно нереально!» Голова шла кругом, в висках тяжело и болезненно стучало. Хёнсок остановился посреди коридора, тяжело дыша и чувствуя, как земля буквально уходит у него из-под ног от накатывающего ужаса. «Если меня поймают, второе тело вообще продолжат лечить? Или нас обоих упекут за решётку за мошенничество с личными данными? А самое страшное… они же узнают, что у меня два тела! Раскроют мой секрет, запрут в какой-нибудь лаборатории… Нет. Нет-нет-нет, нельзя этого допустить! Выход один — мне нужно забрать тело и бежать!!» Эта паническая, безумная мысль показалась ему единственным спасением. Хёнсок резко развернулся и на полной скорости помчался обратно по коридору — туда, где на кушетке среди звенящих медицинских аппаратов лежало его второе «я». Маленький Хёнсок ворвался в палату, готовый пойти на любой безумный шаг, но прямо у порога застыл как вкопанный. Вокруг больничной койки, где ещё пару минут назад неподвижно лежал его двойник, сейчас толпились люди. Незнакомые пациенты, переговаривающиеся медсёстры, суетящиеся врачи — в палате стоял сплошной гул, но сама кровать была абсолютно пуста. Белоснежные простыни были небрежно откинуты в сторону. «А? Где оно? Где моё тело?! Куда они его унесли?!» — паника ледяными тисками сдавила горло. Хёнсок развернулся и со всех ног помчался в соседнее отделение, где на кушетке оставалась его мама. Забежав внутрь, он тяжело опёрся о стену, едва переводя дыхание: — Мама! Мама, где я-..Хенсок?! Куда делся тот парень?! Госпожа Пак подняла на него усталый, заплаканный взгляд и растерянно развела руками: — Ох, сынок… Тому полицейскому кто-то позвонил, он очень сильно занервничал, быстро собрал все вещи и увёз его куда-то.

---

В это же самое время в душной, залитой мертвенно-белым светом допросной полицейского участка время для Джихо словно остановилось. Прозрачный пластиковый пакет с уликой продолжал лежать прямо перед ним на полированном столе. Холодная сталь лезвия зловеще поблёскивала под лампами. Детектив наклонился вперёд, не спуская с парня тяжёлого, пронизывающего взгляда: — Мы нашли это в бильярдной. Ты всё ещё будешь утверждать, что понятия не имеешь, что это такое? У Джихо внутри всё оборвалось. Зрачки судорожно сузились, а к лицу прилила горячая, стыдная кровь. «Б-блять… Сука…» — Хватит вилять. Расскажи мне правду. Я и так уже всё знаю, — твёрдо добавил следователь, давя авторитетом. Джихо неотрывно смотрел на лезвие, и в его голове в паническом ритме билась только одна мысль: «Мне конец… Я покойник… Как они его вышли на него? Я же был уверен, что спрятал всё идеально, что избавился от улик! Но они нашли его!! Всё, нужно колоться. Надо рассказать ему всё как есть! Я должен извиниться! Объяснить, что я просто хотел поговорить, что я пытался..» — Я-я… Прост-… — заикаясь, начал выдавливать из себя Джихо. Но не успел он произнести и слова, как детектив с треском захлопнул папку с делом и сокрушённо покачал головой, в упор глядя на парня: — Малолетний ты придурок! Хватит уже выгораживать своего дружка! Джихо осёкся на полуслове. Его челюсть слегка отвисла от глубокого, ошеломляющего шока. — Это ведь Хенсое во всём виноват, я прав? — детектив устало вздохнул, принимая молчание парня за благородную попытку взять вину на себя. В допросной повисла глухая, звенящая тишина. Джихо сидел неподвижно, переваривая услышанное. На секунду его сознание отключилось, а затем… где-то в самой глубине его искажённой души родилось мерзкое, облегчённое торжество. Уголок его губ едва заметно, дёргано пополз вверх, складываясь в едва уловимую, безумную ухмылку. Офицер принял Хенсока за зачинщика. Детектив лишь раздосадованно хмыкнул, приняв это за горькое разочарование подростка в дружбе: — Вот так вы, малолетки, и ломаете себе жизнь. Твоя верность тут никому не сдалась, и уж тем более она бесполезна в таких делах. Тебе незачем получать срок за чужие грехи. И стоило этим словам сорваться с губ полицейского, как Джихо мгновенно спрятал ухмылку. Он закрыл лицо руками, картинно сжался в комок, и из его глаз бурным, безудержным потоком хлынули слёзы. Он зарыдал в голос, сотрясаясь в фальшивой, грязной истерике, со стороны казавшейся обычным подростковым срывом от пережитого страха. — Х-ха? Это… это не Хенсок виноват! — Джихо резко вскинул голову, сквозь пелену слёз испуганно глядя на следователя. Его голос дрожал от фальшивого, надрывного волнения. — Во всём виноват только Джеймс. Это чистая правда… Из-за него Хенсок сейчас в таком состоянии… Детектив сочувственно вздохнул. Он подошёл ближе и аккуратно, почти по-отцовски похлопал Джихо по вздрагивающей спине, пытаясь успокоить доведённого до предела подростка. — Ну подно, полно тебе, перестань плакать, — негромко произнёс мужчина. — Ты не предаёшь своего друга, сынок. Ты просто помогаешь следствию. — Нет… Я тоже виноват… Во всём виноват я, — Джихо зашёлся в новом, ещё более отчаянном приступе рыданий, пряча лицо в ладонях. Под наплывом слёз его плечи дико ходили ходуном. — Мне не следовало так поступать… Он… Хенсок так много значит для меня… Мне так стыдно перед ним… Я ведь пытался, пытался его остановить! Не нужно было отпускать его к Джеймсу… Если бы я только мог навестить Хенсока в больнице… Ну хотя бы ещё один единственный раз… Он всхлипывал так натурально, что сам едва не поверил в собственное благородство. Но Джихо не успел закончить свою слезливую тираду. Тяжёлая металлическая дверь допросной с грохотом распахнулась. В комнату стремительным шагом вошёл хмурый оперативник. Не говоря ни слова, он грубо перехватил тонкое запястье Джихо и с резким, леденящим душу щелчком застегнул на нём тяжёлый стальной наручник. Джихо замер, его плач мгновенно оборвался. — Извините, товарищ детектив! — громко и чётко доложил вошедший офицер, даже не глядя на ошарашенного парня. — Мы только что получили все недостающие улики от экспертов. В туалете на брошенной одежде и разбитых очках обнаружены чёткие следы крови. Все они принадлежат Джихо Паку. Джихо почувствовал, как вся кровь разом отлила от его лица, оставляя мертвенную бледность. — Более того, у нас появился прямой свидетель с улицы, — продолжал оперативник, сверяясь с рапортом. — Он чётко видел, как в проёме окна третьего этажа мелькнули чужие руки, которые буквально вытолкнули пострадавших наружу, после чего они рухнули вниз. В той комнате находилось всего три человека. Это покушение на убийство. Джихо резко, с глухим хрустом в шее повернул голову в сторону полицейского. Его заплаканные глаза расширились до предела, а зрачки сузились в крошечные точки от дикого, парализующего шока. Весь его идеальный, выверенный до мелочей спектакль развалился в одну секунду.

---

Маленький Хёнсок наконец-то разузнал на стойке регистрации, что его второе тело перевели в палату 602. Тяжело дыша, он добежал до нужного крыла и остановился перед дверью. «Значит, его просто перевели в другую палату… А я-то накрутил себя, думал, случилось что-то страшное,» — он облегчённо перевёл дух, но тут же наткнулся взглядом на табличку у входа. — «Стоп, но почему его перевели? Не Пак Хенсок? Э? Это точно 602-я… Но почему здесь нет моего имени? Ещё не успели обновить списки?» Он аккуратно толкнул дверь и проскользнул внутрь. «И полиции почему-то нет… Офицер в туалет отошёл, что ли? Ладно, неважно, мне нужно забрать тело прямо сейчас, пока никого нет!! А это ещё что?» Его взгляд упал на стопку документов, небрежно оставленных на стуле прямо рядом с больничной койкой. Хёнсок подошёл ближе и заглянул в верхний лист. Имя на официальном бланке удостоверения личности заставило его замереть от шока. Там было написано вовсе не «Пак Хенсок». Там значилось: Ли Джихун. «Оно существует?! Значит, это имя принадлежит реальному человеку?! Да кто ты такой вообще?! Х-ха?!» Хёнсок в полном замешательстве переводил дикий, растерянный взгляд то на бумаги с чужим именем, то на своё собственное второе тело, мирно спящее под капельницей. Голова взрывалась от вопросов. Вдруг ручка двери резко дёрнулась, и она с треском распахнулась. Это был не тот коп — офицер в этот момент преспокойно стоял на первом этаже у автомата, покупая газировку и увлечённо болтая по телефону. Это был кто-то другой. От неожиданности маленький Хёнсок среагировал мгновенно: он пулей нырнул под больничную койку, сжавшись в комок и спрятавшись в густой тени. Плотные больничные шторы были полузадёрнуты, создавая идеальное укрытие, из которого ему снизу была видна лишь часть кровати и неподвижный профиль его спящего двойника. В палату ворвался целый вихрь громких, напуганных голосов. — ХЕНСОК!! — оглушительно закричал Джисон, буквально влетая в комнату первым. Следом за ним, тяжело дыша, забежал Васко, а за ними показались Джеёль, Сучжон и Ханыль. Все они только что узнали об ужасном происшествии и мчались сюда со всех ног. Ханыль резко выдохнула и в ужасе зажала рот ладонями. У неё перехватило дыхание, а к глазам мгновенно подступили слёзы. Её друг — тот самый весёлый, добрый парень, который ещё сегодня должен был встретиться с ней, — сейчас лежал перед ней бледной, безжизненной куклой, опутанной трубками аппаратов ИВЛ. Сучжон крепко, до побеления пальцев, сжала руку Ханыль, отчаянно пытаясь поддержать подругу, хотя у самой в глазах стояли жгучие слёзы жалости и страха за Хенсока. Васко остановился прямо у изножья кровати. Его широкая грудь бурно вздымалась от быстрого бега, а лицо осунулось. Он смотрел на спящего Хенсока и никак не мог поверить в происходящее. — Х-Хенсок… — едва слышно прошептал Васко, и его обычно твёрдый голос вдруг дал жалобную трещину. — Ты же обещал… ты ведь обещал, что мы снова пойдём гулять вместе… Он с силой сжал кулаки, так что затрещали суставы, и из его глаз брызнули крупные слёзы. — Почему… почему я просто не проводил тебя до дома?.. Зачем я отпустил тебя одного?! Джисон застыл как вкопанный у самой стены, словно наткнулся на невидимую преграду. Он стоял прямо, натянутый как струна, и неотрывно, тяжёлым и виноватым взглядом смотрел на белое, измученное лицо Хенсока. — Тц… Придурок… — процедил Джисон сквозь зубы, отворачиваясь к стене. — Кто тебя просил так глупо подставляться? Нашёлся тут герой… Но его голос, обычно дерзкий и уверенный, сейчас предательски дрожал. Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а руки начали мелко, судорожно трястись. Джисон яростно и часто заморгал, пытаясь смахнуть подступающую к глазам влагу — только бы никто из ребят не увидел его слёз. Джеёль стоило огромных усилий просто стоять позади всех. Он, как и всегда, не проронил ни слова, оставаясь безмолвной тенью, но в его мыслях творился настоящий хаос. Каждая мысль отзывалось внутри глухой, разрывающей болью. — (Хенсок… Я ведь обещал тебе, что защищу тебя, разве нет? Глупый Хенсок. Возвращайся, пожалуйста. Я буду ждать. Я больше ни на шаг от тебя не отойду.) Джеёль медленно, словно боясь разрушить это хрупкое мгновение, протянул руку. Его ладонь аккуратно, едва ощутимо накрыла безжизненные, холодные пальцы лежащего на койке Хенсока, бережно сжимая их. Из-под кровати, укутанный густыми тенями, маленький Хенсок наблюдал за этой сценой, едва смея дышать. Сердце в его груди глухо и болезненно стучало. Он видел их всех: их дрожащие плечи, их отчаяние, их слёзы. Он никогда не думал, что его школьное тело значит для них "настолько" много. Вдруг Ханыль тихо, едва слышно прошептала, прерывая гнетущую тишину: — Школа..— между всхлипами она продолжила, — Ш-школа ведь больше не будет прежней без Хенсока… да? Эти простые слова ударили по всем присутствующим сокрушительной волной. Комната окончательно погрузилась в глухое, мёртвое молчание. Ведь Хенсок был тем самым парнем, который всегда улыбался — даже когда внутри всё выло от боли. Тем, кто заставлял других смеяться, искусно пряча собственные шрамы. Он был тем солнцем, которое умудрилось собрать их всех вместе, таких разных и колючих, в одну тёплую компанию. Но, видимо, даже кому-то вроде Хенсока… иногда нужно сделать перерыв. Перерыв от роли вечного спасителя и чужого солнца. Иногда этому свету просто необходимо погаснуть и отдохнуть. Чтобы однажды снова взойти. Тишина в палате 602 стала невыносимо тяжёлой. Воздух казался густым, как свинец. Желваки на лице Джисона бешено заходили ходуном. Он больше не мог это контролировать. Протинающий душу визуал больничной палаты сорвал его внутренние тормоза. — Нет… — глухо пробормотал он. Его голос опустился до опасного, дрожащего баса. — Нет. Я не принимаю это. Мне плевать, если вы все собираетесь просто стоять, плакать и покорно ждать. Это же Хенсок! Он должен быть в порядке! Он должен прямо сейчас встать, посмеяться над нами и снова подколоть, как он это всегда делает! Васко виновато и тяжело опустил голову, не в силах смотреть Джисону в глаза: — Джисон… приятель… — ДА Я СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ПРИНИМАЮ ЭТОГО!! — внезапно во всю мощь лёгких закричал Джисон. От этого яростного, дикого вопля Джисона Ханыль испуганно вздрогнула и закрыла уши руками, а Сучжон застыла на полуслове, испуганно округлив глаза. — ОН ОБЕЩАЛ МНЕ! — голос Джисон окончательно сорвался, превращаясь в безумный, надрывный хрип. — ОН ЖЕ ОБЕЩАЛ МНЕ, ЧТО ВСЕГДА БУДЕТ В ПОРЯДКЕ! ТАК КАКОГО ЧЁРТА ОН ТЕПЕРЬ ЛЕЖИТ ТУТ ТАК?! ПОЧЕМУ?! Он резко развернулся и со всей силы засадил кулаком в стену. Оглушительный, хлёсткий удар эхом разнёсся по длинному, стерильно-тихому коридору больницы. На штукатурке остался смазанный след. — ПОЧЕМУ ИМЕННО ОН?! ПОЧЕМУ ВСЕГДА ОН?! Ханыль сильнее сжала ладонями лицо, её глаза блестели от ужаса и накатившего горя. Она никогда не видела Джисона в такой слепой, беспомощной ярости. — Лжисон, пожалуйста, прекрати… — Сучжон быстро среагировала, решительно шагнув вперёд и вставая между ним и остальными ребятами. — Ты пугаешь всех. Успокойся, это же больница! Но было уже слишком поздно. Из соседней палаты донёсся громкий, раздражённый стон: — Да вы можете там заткнуться?! Некоторые тут вообще-то пытаются спать и не сдохнуть! Ещё один недовольный пациент крикнул откуда-то из глубины коридора: — Слышь, бро, это тебе не рок-концерт, это больница! Имейте совесть! Васко болезненно поморщился, втягивая голову в плечи: — Дело дрянь… Мы привлекаем слишком много внимания. Джеёль молча звадвинулся чуть вперёд, вплотную приближаясь к постели Хенсока. Его тихое, уравновешенное присутствие сейчас было единственным, что хоть как-то удерживало палату от полного хаоса. Он не произнёс ни слова, но его тяжёлый, укоризненный взгляд, направленный на Джисона, красноречиво говорил сам за себя: — (Ты здесь не один… Но не устраивай сцену в этом месте. Хенсок бы точно не хотел, чтобы мы вот так ломались и истерили у его постели.) Джисон застыл на месте. Его широкая грудь бурно, прерывисто вздымалась, а костяшки пальцев, которыми он только что со всей дури засадил в стену, были сбиты в кровь и мелко дрожали. — Он был для меня всем… — едва слышно, разбито прошептал Лдисон, уставившись в пол. — А я ему… я ему даже сказать об этом не успел… Заныль быстро вытерла кулаками глаза, хотя её голос всё равно предательски сорвался: — Мы все переживаем за него, Джисон… Но твои крики не заставят его очнуться быстрее. Нам всем сейчас плохо. И он не умирает, не говори такие вещи! И именно в этот момент в палату вихрем влетела та самая медсестра, а за её спиной грозной стеной выросли двое крепких санитаров. — Так, хватит! — отрезала она, и её голос прозвучал так твёрдо и сурово, что спорить не посмел бы даже Васко. — Здесь люди восстанавливаются! Некоторые только-только из операционной вышли! Если вы не умеете себя вести и не успокоитесь прямо сейчас, охрана выставит вас из здания сию же секунду! В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все буквально застыли на своих местах. Джисон промолчал, лишь его плечи продолжали дёргано ходить ходуном. Сучжон осторожно, стараясь не делать резких движений, положила ладонь ему на плечо: — Пойдёмте… Мы должны быть сильными ради Хенсока. А то, что мы тут устраиваем… это ему никак не поможет. Васко тяжело, шумно выдохнул, беря себя в руки: — Мы вернёмся в школу. Учителя обязаны хоть что-то знать о том, что случилось. Я сделаю так, чтобы они заговорили. Ханыль согласно и решительно кивнула: — Да… К тому же, если мы останемся тут ещё хоть на минуту, нам вообще запретят его навещать. Пойдёмте. Джеёль уходил самым последним. Он задержался у двери всего на мгновение, бросив на спящего Хенсока один-единственный, прощальный взгляд, полный глухой, преданной нежности. — (Отдыхай, Хенсок… Что бы ни случилось, постарайся быть в порядке.) Один за другим ребята покинули палату 602. Тяжёлые больничные двери глухо захлопнулись, и в комнате снова воцарилась звенящая, давящая пустота. На больничной койке оставалось лишь неподвижное, подключённое к аппаратам второе тело Хенсока. А под кроватью, сжавшись в комок в самой густой тени, сидел маленький Хенсок. Он застыл, не в силах даже пошевелиться, уставившись невидящим взглядом в холодный линолеум. Из его глаз беззвучно текли горячие слёзы. В груди всё сжалось в один сплошной болезненный узел, а каждое сказанное ребятами слово, каждый их всхлип и крик до сих пор гулким эхом отдавались в его голове. Они так сильно его любили…

---

Два дня спустя. С момента того страшного инцидента в больнице прошло долгих два дня. Время тянулось невыносимо медленно, а напряжение в школе и в городе только нарастало… Маленький Хёнсок за эти два дня не проронил ни слова — во всяком случае, от своего собственного лица. Все последние сорок восемь часов он превратился в настоящую тень: лавировал по безлюдным переулкам, испуганно шарахался от любого знакомого силуэта в толпе и лихорадочно, до головной боли пытался найти ответ на один-единственный вопрос: «Кто такой Ли Джихун?» Он тайно возвращался в палату 602 трижды. И каждый раз табличка на двери оставалась прежней — Ли Джихун. Его второе тело всё так же лежало там, безжизненное, безучастное к внешнему миру. Оно дышало, аппараты мерно пищали, но кожа на ощупь оставалась пугающе холодной. «Почему моё тело записано под чужим именем?.. Кто умудрился подменить медицинские карты прямо под носом у полиции? Это что, было спланировано заранее?» В отчаянии Хёнсок пытался штурмовать старые школьные архивы, копался в больничных базах данных и даже попробовал взломать закрытый студенческий реестр через старый планшет со взломанным софтом Коджи. И ничего. Абсолютный ноль. Тот, кто стоял за этой подменой, сработал ювелирно — все цифровые и бумажные следы были стёрты подчистую.

---

В то же самое время на другом конце города Джихо сидел в полутёмной, промерзшей камере предварительного заключения. Стальные наручники больно въедались в запястья, глаза покраснели и опухли, а лицо сделалось мертвенно-бледным. К нетронутому подносу с едой, который ему принесли ещё утром, он даже не прикоснулся. Один из дежурных офицеров мельком взглянул на него через толстое смотровое стекло. — Он вообще перестал реагировать, — тихо буркнул конвоир, поправляя кобуру. — Замкнулся в себе и молчит. — Ничего, в колонии для несовершеннолетних быстро заговорит, — хмыкнул второй, листая бумаги. — Такие избалованные малолетки ломаются там в первую же неделю. Но Джихо было плевать на их разговоры. Его пустой, остекленевший взгляд намертво прирос к трещине на бетонном полу. Мысли парня были бесконечно далеки от этой серой камеры. «Хенсок… Я ведь обещал тебе, что со всем разберусь… Ты ведь веришь мне, правда? Ты же знаешь, что я сделал это ради нас?» Даже здесь, в изоляции, под замком и в цепях, его безумная, пугающая одержимость к Хенсоку продолжала гореть ярким пламенем. Он чувствовал, что теперь, когда они оба оказались на самом дне, он стал ближе к Хенсоку, чем все эти смазливые друзья из школы.

---

Утро в школе началось с густой, липкой и давящей тишины. Привычный утренний хаос — вечный топот ног по коридорам, громкий смех, крики девчонок и глухой стук баскетбольного мяча в спортзале — исчез, словно его и не бывало. Все предчувствовали что-то недоброе. Учителя заходили в классы медленно, с каменными лицами. В руках у некоторых из них заметно дрожали распечатанные бумажные уведомления. Когда классная руководительница вышла за кафедру, её голос, обычно строгий и звонкий, прозвучал слабо и сбивчиво: —..Пак Хенсок сейчас находится в больнице. Его состояние оценивается как критическое. По рядам мгновенно пронёсся громкий, испуганный выдох. Класс тут же взорвался растерянным, паническим шёпотом. — Он без сознания… в коме, — учительница тяжело опустила глаза, едва сдерживая волнение. — Врачи не дают никаких прогнозов. Они не знают, сможет ли он очнуться… и когда это произойдёт. Сучжон, сидевшая за своей партой, виновато опустила голову. Рядом с ней Минджин словно превратилась в ледяную статую — её взгляд застыл, а лицо мгновенно потеряло все краски. Отрезающая реальность этих слов эхом повисла над притихшим классом. Ханыль просто сидела неподвижно, уставившись в одну точку, стеклянными глазами. Её голос был едва слышен: — Хенсок.. Джэхе тяжело сглотнула, пытаясь переварить услышанное, и растерянно огляделась по сторонам: — Это же шутка..? Какая-то глупая шутка, да? Джеёль медленно прикрыл глаза, уходя в свои мысли. Его лицо оставалось маской, но внутри всё кричало от боли. «Ты скоро очнешся, Хенсок… Я верю в тебя…пожалуйста..» Джисон поначалу сидел молча, низко опустив голову, так что чёлка скрывала его лицо. Но напряжение внутри него росло с каждой секундой, пока наконец не достигло предела. С диким грохотом он со всей дури полоснул кулаком по парте и резко вскочил со своего места. От неожиданности весь класс испуганно вздрогнул. — Тц! Вы все ведете себя так, будто он уже сдох! — рявкнул Джисон. — Джисон, сядь на место… — попыталась успокоить его учительница, но парень её даже не слышал. — Он не умер! Он просто в временной коме! — голос Джисон предательски и жалко сорвался прямо посреди фразы, выдавая его истерику. — Я… я обещал ему, что защищу его… А теперь он лежит на этой чёртовой больничной койке только потому, что меня не было рядом… Его кулаки крупно, неудержимо дрожали, а из глаз вот-вот готовы были брызнуть слёзы, которые он так отчаянно пытался скрыть от одноклассников.

---

В это же время на вокальном отделении преподаватель зачитывал то же самое уведомление абсолютно сухим, казённым тоном: — …Пак Хенсок сейчас находится в коме. Нападавшим оказался его одноклассник, Джихо Пак. Скрип ножек стула о линолеум прозвучал оглушительно резко — Хобин подскочил со своего места, едва не перевернув парту. Его лицо перекосило от злости и недоверия. — В коме?! Из-за этого придурка четырёхглазого?! Да вы издеваетесь! Миру тут же попыталась схватить его за руку и усадить обратно, шикнув на весь класс: — Вин, остынь, сядь нормально! Но Хобин грубо отпихнул её руку, тяжело дыша: — Не трогай меня! Вы вообще ни хрена не понимаете! Докхва не произнёс ни слова. Он сидел тише воды, ниже травы, невидящим взглядом смотря на свои старые музыкальные наброски в тетради, а затем медленно поднял голову к потолку, чтобы слёзы не покатились по щекам. «К-как же так!? Как мог Джихо так поступить с Хенсоком? Я-я не могу поверить в это...» Хобин резко развернулся к нему, выплескивая свою агрессию на того, кто не мог ответить: — А ты-то чё тут разнылся?! Ты ему даже другом нормальным не был! Но Докхва даже не стал спорить или оправдываться. Ему было всё равно на эти глупые разборки. Его сердце сейчас разрывалось от горькой потери. Его первый друг..

---

— Пак Хенсок в коме, — тихо и бесцветно произнёс мастер, стоя у доски. Чанхён замер, продолжая неотрывно смотреть на своё отражение в большом зеркале перед собой. Расчёска в его руке на секунду замерла. «Пак Хенсок..я хотел с ним подружиться, как жаль что так произошло. Хороший парень был...» — он слегка покачал головой легонько постукивая костяшиками пальцев свой лоб. — «"был" вед уже мертвым используется?...И всё же я думал что если бы я был рядом с кем-то вроде него… возможно, я и сам мог бы стать чуточку лучше.» Он снова посмотрел на своё отражение в зеркальной глубине, и его губы тронула горькая, едва заметная усмешка: — Надеюсь он скоро поправиться..

---

— Это Джихо сделал?! — его голос дрогнул от неверия. Он тяжело задышал, беспомощно сжимая и разжимая огромные кулаки. На широких плечах вздулись вены. — Как же так. Джихо не мог такое сделать с Хенсоком! Бомчжэ молча наблюдал за другом, скрестив руки на груди. На его лице не было привычной уверенности — только глубокая, взрослая скорбь. Он тяжело вздохнул и тихо произнёс: — Никогда не знаешь что на уме у людей. Давай просто помолимся за выздоровления Хенсока.

---

Когда учитель механическим голосом зачитал объявление, Коджи даже не шелохнулся. Он так и остался сидеть, уставившись в светящийся монитор, на котором замерли строчки незаконченного кода. — В коме…? — едва слышно переспросил он сам себя. Он растерянно заморгал, словно в его идеальной, просчитанной до мелочей системе произошёл критический сбой. — Нет… этого просто не может быть. Это бред. Он же сам лично звонил мне и говорил, что с ним всё в порядке… Он же обещал, что пойдёт со мной на свидание! Вокруг него тут же зашушукались одноклассники, обсуждая шокирующую новость, но Коджи не слышал ни единого слова. В ушах стоял противный, высокочастотный гул. Пальцы, лежавшие на клавиатуре, судорожно сжались, превращаясь в кулаки. «Хенсок… пожалуйста, просыпайся скорее. Я ведь изменился не просто так. Не ради себя. Я стал другим только из-за тебя…» Он с силой вдавил кулаки в столешницу, до боли прикусив губу. — Я буду ждать. Слышишь? Я буду ждать тебя вечно, если придётся. Только открой глаза.

---

В классе стояла мёртвая, удушающая тишина. Ребята сидели, словно оглушённые, не зная, как смотреть друг другу в глаза. И снова эту тишину разорвал тихий голос Ханыль: — Эй ребята, это же Хенсок, он обязательно скоро вернётся к нам. Сучжон медленно кивнула: — Да, конечно. Он же у нас сильный парень. Джисон лег на парту утыкаясь лицом в свои руки пытаясь этим скрыть свои эмоций что не скрывались в его лице. — Пусть только попробует не проснуться… Я его из-под земли достану и сам лично придушу, если он решит спать дальше. Джеёль сидел на самом заднем ряду, неподвижно уставившись на свои ладони, лежащие на парте. Он тоже верил что Хенсок не может так легко покинуть их. Все они верили что Хенсока так просто не сломить. Всё таки это же Хенсок. Хоть и будет немного грустно, но им нужно всего лишь потерпеть немного. Хенсок обязательно вернётся и все станет на круги своя.