Lookism with a twist

Эпизод 191: Бездомный (Часть 1) Чувство удушья и безысходности заставляет Хёнсока бежать. Дома всё стало чужим: появление нового партнера матери ощущается как предательство и вторжение в их маленькую семью. В школе давят бесконечные ожидания, а внутри самого Хёнсока зреет глубокий кризис идентичности — он окончательно запутался между своими телами, жизнями и тем, кем он является на самом деле. Пытаясь сбежать от неразрешимых проблем, он просто садится в поезд, надеясь, что дорога сотрет его тревоги. Но суровая реальность бьет незамедлительно. В душной, шумной толпе метро Хёнсок совершает роковую ошибку — у него незаметно вытаскивают телефон и кошелек. Оставшись в огромном городе без гроша в кармане и без связи, он впервые осознает, насколько жестока жизнь за пределами привычного уютного мирка. Наступает ночь. Хёнсок наблюдает за ожесточенной, почти животной борьбой других людей за копейки. Одиночество, пронизывающий холод улиц и первый настоящий, режущий голод ломают его гордость, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощным. Эпизод 192: Бездомный (Часть 2) Когда силы Хёнсока на исходе, к нему проявляют неожиданное сострадание там, где он меньше всего ожидал. Старый, потрепанный жизнью бездомный замечает дрожащего парня и молча делится с ним скромной едой, предлагая безопасное место для ночлега на картонках под мостом. Эта искренняя простота трогает Хёнсока до глубины души. Утром его находит Моли — харизматичный, резкий и расчетливый лидер местной банды беспризорных детей. Заметив растерянного, но крепкого парня, Моли решает взять его под крыло. Подростки устраивают Хёнсоку жесткий «курс выживания»: учат его незаметно спать в круглосуточных заведениях, добывать выброшенную, но пригодную еду и оставаться невидимым для полиции. В один из дней Хёнсок с отвращением замечает на улице здорового человека, который искусно притворяется калекой, чтобы вымаливать у прохожих крупные суммы. Хёнсок пытается возмутиться, но Моли холодно осаждает его. Он объясняет парню суровый закон улиц: жизнь здесь изначально несправедлива, мораль — это роскошь для сытых, и если ты хочешь выжить, ты обязан брать возможности силой, не задумываясь о чести. Эпизод 193: Бездомный (Часть 3) Моли решает перейти от мелкого воровства к крупному делу. Он выслеживает пожилого бездомного, о котором ходят слухи, что тот прячет крупную сумму денег, и задумывает грязную аферу. Манипуляциями и давлением Моли втягивает в это колеблющегося Хёнсока, заставляя его стоять «на шухере». Когда Моли находит и вырывает заветную сумку, старик просыпается и отчаянно пытается их остановить. Хёнсок застывает в ступоре, разрываясь от внутреннего конфликта. В суматохе и потасовке сумка рвется, и скопленные купюры рассыпаются по грязи. Моли, ожесточенно отбиваясь, начинает избивать старика. Хёнсока накрывает паника от вида этой жестокости. Моли сбегает с частью денег, оставляя Хёнсока наедине с плачущим, избитым пожилым человеком. Помогая старику собрать оставшиеся помятые купюры, Хёнсок узнает душераздирающую правду: этот мужчина годами терпел лишения и жил на улице, во всем себе отказывая, только ради того, чтобы скопить дочери на достойную свадьбу и не позорить ее перед новой семьей. Несмотря на то, что Хёнсок был соучастником, старик не проклинает его. Напротив, он делится с парнем мудростью, которая переворачивает сознание Хёнсока: истинная доброта и человечность не требуют наград и выгоды, они просто должны оставаться в сердце, даже когда вокруг кромешная тьма. В этот момент Моли в ярости возвращается. Он понимает, что забрал не всё, и намерен силой отобрать у старика оставшееся. Видя, что Моли готов покалечить беззащитного человека, Хёнсок чувствует, как внутри него закипает праведный гнев. Начинается тяжелая, грязная и жестокая драка. Хёнсок, который всегда ненавидел насилие и до последнего избегал конфликтов, теперь вынужден драться. Его провоцируют, и он отвечает — неохотно, но с железной, пугающей решимостью защитить слабого. Эпизод 194: Бездомный (Заключение) Драка выходит изнурительной. Моли дерется подло, использует подручные предметы и наносит Хёнсоку сильный, оглушающий удар. Из носа Хёнсока течет кровь, тело ломит от боли, но он находит в себе силы встать. Переборов физическую слабость, Хёнсок полностью подавляет Моли своим упорством и боевыми навыками, окончательно побеждая его в этом противостоянии. Обыскивая поверженного лидера банды, чтобы вернуть украденное у старика, Хёнсок замирает от шока. Среди вещей Моли он находит свой собственный кошелек, пропавший в первом эпизоде. Оказывается, всё это время Моли не «спасал» его, а расчетливо держал рядом, изначально обворовав в метро. Это окончательно разрушает остатки наивности Хёнсока, но делает его сильнее. В финале арки Хёнсок, приведя себя в порядок, решает довести дело до конца. Он сопровождает пожилого мужчину на свадьбу его дочери в качестве названного гостя и поддержки. Наблюдая со стороны за плачущей от счастья невестой и ее отцом, Хёнсок помогает старику отпустить призраки тяжелого прошлого и снова почувствовать себя человеком. Этот опыт меняет и самого Хёнсока: пройдя через дно жизни, голод и предательство, он возвращается домой повзрослевшим, с четким пониманием того, кто он есть, и готовым лицом к лицу встретить свои проблемы.

---

Наконец-то Хёнсок перешагнул порог дома. Но это был уже совершенно другой человек. Прежний, вечно сомневающийся и испуганный мальчик остался где-то там, в залитых стерильным светом больничных коридорах. Прошло почти три недели с момента того страшного инцидента. Три недели лихорадочных попыток, надежд и подступающего отчаяния. Сколько бы Хёнсок ни спал, как бы сильно ни зажмуривался по ночам и как бы отчаянно ни желал этого — он никак не мог проснуться в своём втором, идеальном теле. Даже самый глубокий, изматывающий ночной отдых больше не помогал. Связь была оборвана. Но теперь… после всего этого безумного, удушающего хаоса, бесконечных пряток от полиции и допросов… наступило пугающее затишье. Наконец-то всё успокоилось. Маленький Хёнсок устало открыл дверь своего крошечного, неказистого домика — того самого родного убежища, которое он не видел уже, казалось, целую вечность. Привычный, давно не убранный беспорядок, слой пыли на комоде и знакомый запах старых стен почему-то подействовали на него отрезвляюще и принесли странное, долгожданное успокоение. Здесь его никто не искал. Совершенно обессиленный, Хёнсок спиной прислонился к входной двери и медленно сполз по ней вниз, рухнув прямо на прохладный пол. Голова тяжело откинулась назад, затылок мягко ударился о деревянную поверхность, а устремлённый в потолок взгляд стал пустым и отрешённым. Он глубоко, шумно выдохнул, сбрасывая остатки напряжения с плеч. «Прошло так много времени с тех пор, как я вообще включал свой мобильный…» — пронеслось в его мыслях. — «Интересно, как там ребята? Как у всех дела?» Пальцы неприятно ныли и дрожали от переутомления, когда он доставал из кармана старый телефон. Экран тускло загорелся, освещая полутёмную прихожую. Хёнсок зашёл в соцсети и открыл Инстаграм. «У Васко ведь есть аккаунт, верно? Кажется, он что-то опубликовал…» Он лениво прокрутил ленту обновлений, и его палец замер. Вот оно — свежая публикация от Васко, выложенная буквально пару часов назад. Хёнсок удивлённо моргнул, всматриваясь в экран: — Хм… он что, телик купил? — Хёнсок удивлённо приподнял брови. На фотографии Васко с невероятно гордым видом позировал на фоне новенького, массивного плоского экрана, который занимал чуть ли не половину стены. Парень выглядел до смешного серьёзным, как и всегда, когда пытался казаться крутым. Хёнсок забавно прищурился, вглядываясь в глянцевую поверхность выключенного дисплея на фото, и вдруг прыснул от смеха, прикрыв рот ладонью: — ..Кто-нибудь, скажите ему, что в отражении экрана его буквально видно голышом. Ох, Васко… в своём репертуаре. Эта нелепая, чисто житейская глупость впервые за долгое время заставила Хёнсока искренне улыбнуться. Напряжение в груди немного спало. Он лениво крутанул ленту дальше, и перед глазами всплыл следующий пост. Это был аккаунт Джеёля. Фотография была очень мягкой, залитой тёплым домашним светом. На снимке была запечатлена Эну, вокруг которой копошился целый выводок крошечных, пушистых щенков. Хёнсок почувствовал, как к горлу подкатил ком, но на этот раз — от нежности. «Джеёль действительно так хорошо заботится об Эну…» — тепло подумал он, бережно проводя пальцем по экрану. — «Представляю, как ему было непросто вот так внезапно забрать к себе чужого питомца, да ещё и с приплодом. Он такой потрясающий.» Он перелистнул страницу дальше, и тут его внимание привлекла знакомая групповая фотография, от которой сердце пропустило удар. Это было их родное отделение моды. На снимке были все: весело прищурившаяся Ханыль, нежная и спокойная Минджин, как всегда прячущий взгляд Джеёля и Джисон, который хоть и пытался состроить недовольную мину, всё равно едва заметно приобнимал ребят за плечи. Все они собрались вместе и, несмотря ни на что, тепло улыбались прямо в объектив камеры. Они держались друг за друга. Ради него. Хёнсок опустил взгляд чуть ниже и заметил, что Сучжон не было на этой общей фотографии… но она оставила короткий комментарий под публикацией ребят: "Простите, что не смогла прийти, но я очень надеюсь, что ты скоро поправишься, Хёнсок." Хёнсок тихо, почти беззвучно рассмеялся, и этот смех отозвался лёгким покалыванием в груди. — Как же приятно снова видеть вас всех… — прошептал он в пустоту прихожей. Видеть их лица, читать их глупые посты, чувствовать эту незримую, но такую мощную поддержку и любовь — для него сейчас это значило абсолютно всё. Это было его спасением. Он снова откинулся назад, сильнее прижимаясь лопатками к деревянной двери, и почувствовал, как за за эти недели каменной паники его сердце наконец-то по-настоящему оттаяло и смягчилось. В какой-то момент, листая эти бесконечные публикации, Хёнсок по-настоящему, до самой глубины души принял одну простую правду. Ему больше было не важно, почему у него два тела и как это работает. Он перестал этого бояться. Потому что теперь он точно, без тени сомнений знал, какое из них было по-настоящему его собственным. «Вот это… это пухлое, неуклюжее тело… и есть настоящий я. Мой истинный дом.» И с этой облегчённой, умиротворяющей мыслью Хёнсок медленно, незаметно для самого себя погрузился в глубокий, беспросветный сон. Организм, истощённый до предела сорокавосьмичасовым марафоном, просто отключился. Но когда он снова открыл глаза… Он растерянно моргнул раз, другой. Вокруг больше не было полумрака его тесной прихожей. Не было запаха старого дома. «Больничная палата? Но я готов поклясться, что засыпал в своём доме… Что за чертовщина? Наверное, это просто сон после всего, что со мной произошло за эти дни.» Его мышцы казались странно затекшими, словно он не двигался вечность. Каждое движение давалось с трудом, тело налилось непривычной, свинцовой тяжестью. Хенсок медленно, преодолевая сопротивление собственного веса, сел на кровати. И тут… он увидел это. Прямо напротив койки висело большое больничное зеркало, в глубине которого тускло отражался силуэт. Этот силуэт не был пухлым. На нём не было синяков, ссадин или следов вечной усталости. Это было его второе тело. Живое. Бодрствующее. Абсолютно здоровое. «Это… это не может быть правдой,» — Хенсок вздрогнул, во все глаза уставившись на собственное отражение. Он робко, словно боясь проснуться, поднял руки, потрогал свои крепкие плечи, очерченную грудь — всё было твёрдым, осязаемым. Каждая клеточка тела отзывалась на прикосновения слишком чётко, слишком детально для обычного сновидения. Хенсок бросил быстрый взгляд на настенные часы. Стрелки показывали глубокую ночь, за окном палаты расстилалась густая, непроглядная темень. Не в силах больше оставаться на месте, Хенсок тихо поднялся с кровати. Его босые ступни мягко коснулись прохладного, гладкого линолеума. Он сделал один шаг, другой, аккуратно бродя по палате. И хотя он уже давно привык к правилу этой странной связи — пока одно тело спит, другое получает двойной заряд энергии… сейчас всё ощущалось совершенно иначе. «Почему… почему мне кажется, что за то время, пока я был в отключке, это тело стало ещё сильнее? Будто мышцы налились новой, скрытой мощью…» Внезапно дверь палаты тихо скрипнула, и в проёме показался силуэт дежурной медсестры. Заметив стоящего посреди комнаты пациента, она испуганно округлила глаза: — О боже, молодой человек! Вы… вы уже на ногах? Пожалуйста, вам нельзя вставать так быстро, вы ещё слишком слабы! Она быстро подбежала к нему и, аккуратно придерживая за локоть, помогла Хенсоку вернуться на кровать и лечь под одеяло. Проверив капельницу, она налила в пластиковый стаканчик чистой воды и протянула ему. — Вы были без сознания почти три недели, — мягко, с искренним облегчением в голосе произнесла девушка, всматриваясь в его лицо. — Вы уверены, что с вами всё хорошо? Ничего не болит? Нам нужно срочно вызвать врача… Хенсок принял стакан, сделал короткий глоток и слабо, но очень тепло улыбнулся ей: — Да, не нужно врача. Всё хорошо. Я в полном порядке. Медсестра на секунду замолчала, поправляя край простыни, а затем добавила с мягкой, тёплой улыбкой: — Кстати, вам стоит хорошенько поблагодарить вашего друга. — Ха? Моего друга? — Хенсок растерянно моргнул, удерживая в руках пластиковый стаканчик с водой. — Да, того самого, который не отходил от вашей постели ни днём, ни ночью, — медсестра качнула головой, в её голосе послышалось искреннее восхищение. — Он ведь почти не ел. Всё сидел тут, листал какие-то медицинские статьи, расспрашивал врачей и искал любые способы вам помочь. Он буквально жил в этой больнице все три недели. Хенсок замер, чувствуя, как внутри всё перевернулось от глухой, щемящей благодарности. «Кто это был? Джисон? Васко?» И словно в ответ на его мысли, в дверном проёме палаты бесшумно выросла высокая фигура. Джеёль. Он застыл как вкопанный на пороге, крепко цепляясь пальцами в дверной косяк. Его светлая чёлка, как обычно, закрывала глаза, но вся его фигура, каждая линия плеч выражали такое глубокое, ошеломляющее потрясение, будто он увидел перед собой призрака. Он даже дышать перестал, не веря собственным глазам. — О, а вот и он! — радостно воскликнула медсестра, указывая на вошедшего. Хенсок медленно повернулся к нему, спуская ноги с высокой больничной койки. — Это ваш друг перевёл вас в эту отдельную VIP-палату, — тихо продолжала девушка, собирая пустые ампулы. — Он сам лично обо всём позаботился и оплатил всё лечение. Хенсок сделал осторожный шаг вперёд по прохладному полу, не сводя взгляда с замершего у двери парня. Сердце забилось чаще, а на губах появилась мягкая, искренняя улыбка: — Джеёль… Я вернулся. Джеёль не произнёс ни слова. Из-под его чёлки по бледной щеке мгновенно покатилась крупная, блестящая в свете ламп слеза. Он судорожно вскинул руку, закрывая лицо ладонью, пытаясь спрятать от Хенсока свою слабость — но даже сквозь эти беззвучные, душащие слёзы на его губах впервые за три недели расцвела робкая, облегчённая улыбка. Силы окончательно покинули его. Ноги словно подкосились, и Джеёль медленно, обессиленно опустился на колени прямо у порога, всё ещё крепко закрывая лицо руками. Весь этот невыносимый, давящий груз трёх недель дикого страха, бессонных ночей, отчаяния и тайной, хрупкой надежды… наконец-то рухнул с его плеч, оставляя лишь чистое, абсолютное счастье. Хенсок был жив. Хенсок очнулся. Вся боль, разрывавшая Джеёля изнутри, испарилась в одно мгновение. И для него видеть Хенсока снова живым, чувствовать его тепло и слышать его голос? Это было абсолютно всё, о чём он только мог умолять в своих самых отчаянных молитвах. Больше ему ничего не было нужно в этом мире. Прошло некоторое время. Ночь за окном становилась всё глубже, окрашивая небо в густой, сонный цвет индиго. Хенсок сидел на краю кровати, переводя взгляд на заплаканное лицо Джеёля, который до сих пор никак не мог поверить в реальность происходящего. Хенсок попытался ободряюще улыбнуться, но в его глазах всё равно отчётливо читалось чувство вины за то, что он заставил друга так сильно страдать. — …Ну не плачь. Я в полном порядке, правда, — мягко произнёс он, протянув руку и ласково погладив Джеёля по светлым волосам. — К тому же завтра воскресенье. Так что у меня будет целый день, чтобы как следует отдохнуть перед школой. Джеёль ничего не ответил вслух, но Хенсок и без слов, по одному лишь дрожащему вздоху, прекрасно понял всё, о чём тот молчал: — (Ты так сильно напугал меня… Я был уверен, что потерял тебя навсегда.) Хенсок виновато опустил глаза: — Я… я тоже безумно соскучился. Жду не дождусь, когда снова смогу увидеть всех ребят. Медсестра ещё раз тихонько приоткрыла дверь, заглядывая внутрь и молча наблюдая за этой сценой. В мягком, приглушённом полумраке VIP-палаты двое парней сидели бок о бок: один с покрасневшими от долгих слёз глазами, а другой — нежно и тепло ему улыбающийся. Она не стала их беспокоить. Лишь тихонько, чтобы не спугнуть этот момент, прикрыла за собой дверь. — Они так мило смотрятся вместе, — шепнула она своей коллеге на посту. — В наши дни редко встретишь кого-то, кто способен так искренне и преданно заботиться о другом человечке… Хенсок тем временем повернулся к Джеёлю: — Эй… Слушай, я могу одолжить твой телефон на минутку? Джеёль тут же согласно кивнул и протянул ему свой мобильный без единой лишней мысли. Для Хенсока у него никогда не было секретов. Хенсок открыл мессенджер, пролистал контакты и быстро тапнул по имени, с которым не связывался уже очень давно. Джисон.

Джеёль > Зак

Джеёль:

Слушай, сможешь встретиться со мной завтра в том ресторанчике? Я очень хочу тебя увидеть Ответ прилетел на удивление быстро. Джисон, очевидно, тоже не спал.

Джисон:

Чё за херня? Ты какого хрена мне посреди ночи строчишь?

Джеёль:

Прости. Просто приходи, пожалуйста. Это важно В ту же секунду экран загорелся от нового, длинного сообщения, и Хенсок округлил глаза, читая текст.

Джисон:

Слышь, я по парням не прибиваюсь, если чё. И ты чё вообще нормально писать начал? Какими-то полными предложениями? Ты ж обычно только мычишь и два слова связать не можешь „...“! Ты как вообще думаешь, тебя люди понимать должны, придурок ты крашеный с аутизмом?! Хенсок тяжело, обречённо вздохнул, уставившись в светящийся экран. Затем он поднял глаза на Джеёля, который всё это время тихо и внимательно наблюдал за ним, сидя рядом. — А я-то наивно надеялся, что Джисон хоть капельку изменился за это время… Видимо, нет, всё такой же вспыльчивый дурак, — пробормотал Хенсок, убирая телефон. Джеёль ничего не сказал. Вместо этого он просто подался вперёд и снова крепко, до боли в рёбрах, обвил руками шею Хенсока, утыкаясь носом в его больничную пижаму. Хенсок слабо улыбнулся и крепко обнял его в ответ, чувствуя, как от этого объятия по телу разливается настоящее, домашнее тепло. — Спасибо тебе, — тихо прошептал он на ухо другу. — Спасибо, что ты всегда, абсолютно всегда был рядом со мной. В палате снова воцарилась уютная, умиротворяющая тишина. — ..Уже совсем поздно, — мягко сказал Хенсок, аккуратно убирая чёлку с глаз Джеёля. — Тебе нужно вернуться домой и наконец-то поспать в нормальной постели… Он на секунду запнулся, всматриваясь в его усталое лицо, а затем негромко добавил: — …Или… ты хочешь остаться со мной этой ночью? Щёки Джеёля в одно мгновение залил густой, пунцовый румянец, но он не думал ни секунды. Словно боясь, что Хенсок передумает, он быстро залез на кровать и устроился на соседней половине большой VIP-койки. И вот так, вдвоём, они наконец-то заснули. Тихое, мерное дыхание Хенсока наконец-то снова стало спокойным и ровным, а Джеёль, как и всегда, оставался преданно лежать рядом с ним. Защищая его покой. Следующее утро Хенсок выписался из больницы рано утром. Погода на улице стояла на удивление приятная, а солнце мягко припекало кожу. Провожая его, дежурная медсестра тепло улыбнулась и помахала рукой на прощание: — Не теряйте такого друга! — крикнула она вслед. — Он ведь буквально жил тут вместе с вами все эти недели. Хенсок смущённо улыбнулся и послушно кивнул: — Да, я знаю. Обязательно. Вернувшись в свою крошечную, заваленную вещами съёмную квартиру, Хенсок застал привычную картину. Его пухлое тело мирно спало на матрасе, свернувшись калачиком, а в его пухлой руке до сих пор слабо вибрировал мобильный телефон. Хенсок аккуратно, стараясь не нарушить сон своего двойника, забрал смартфон и разблокировал экран. На дисплее висело новое уведомление от Джеёля.

Джеёль:

«…» (Прости, что не смог остаться, пока ты проснёшься. Сестра силой утащила меня домой… Но вот что ответил Джисон) К сообщению был прикреплён скриншот их переписки.

Джисон:

Агрх, ладно. Я приду. Но это, блять, должно быть реально что-то важное, понял? Хенсок тепло улыбнулся и быстро набрал ответ:

Хенсок

Спасибо, Джеёль… И за то, что был со мной всё это время, тоже спасибо. После этого он сбросил одежду и с лёгким сердцем впервые за эти три адские недели запрыгнул в душ. Горячие струи воды приятно расслабляли мышцы, смывая с кожи резкий больничный запах.

---

В это же время дома у Джисона Джисон сонно продрал глаза и хмуро уставился в экран своего телефона, чувствуя глухое раздражение: — Тц… придурочный Джеёль, строчит посреди ночи всякую херню… Он ещё раз прищурился, перечитывая ночные сообщения от Джеёля, и вдруг нахмурился, вглядываясь в текст. Стоп. — Что за чертовщина?.. — Джисон резко сел на кровати, сбрасывая с себя одеяло. — С каких это пор этот блондинчик начал общаться с людьми нормальными человеческими буквами?! Он же обычно только мычит или делает это своё «...», как актёр немого кино! Джисон недовольно свёл брови к переносице и принялся мерить комнату шагами, нервно покусывая губу: — Этот мелкий придурок… Он что, решил поиздеваться надо мной? Ха. Да сто процентов это его сестрица строчила. Или чей-то глупый пранк. Ну или его вообще взломали какие-то мошенники. Он со стоном облегчения снова повалился на кровать, раскинув руки в стороны: — Надо просто пообещать, что я приду, а самому остаться дома. Пусть этот умник проторчит там весь день в одиночестве… Джисон замолчал, уставившись в потолок. — …Хотя, на самом деле… Джисон замер на полуслове. В груди внезапно защемило, и это странное, давящее чувство никак не желало проходить. В воздухе словно повисло глухое, необъяснимое предчувствие. — А что если… — тихо вырвалось у него. Он так и не закончил фразу. Ему это и не требовалось — подсознание всё сделало за него. Джисон снова сел на кроват, но на этот раз медленно, без былой раздражительности. Сердце в груди заколотилось с такой бешеной силой, что игнорировать этот ритм было уже просто невозможно. У него перехватило дыхание. Три недели. Прошло почти три недели с тех пор, как Хенсок рухнул в эту проклятую кому. И с того самого дня весь мир вокруг словно раскололся на мелкие осколки. Ничто больше не было прежним.

---

Старшая школа Джей-Хай — Отделение моды Безжизненно. Это было единственное слово, которым можно было хоть как-то описать удушающую атмосферу, царившую в классе. Никакой энергии. Никакого весёлого гула на переменах. Никакого громкого смеха. Никакого Хенсок. Даже Минджин, его подруга детства, которая всегда умела сохранять спокойствие и здравомыслие, все эти дни сидела тише воды, ниже травы, бездумно листая учебник пуританским взглядом. Учителя заходили в кабинет с опущенными плечами, уныло и монотонно бубня материал уроков, просто чтобы отвести часы. Да и сами ученики их едва слушали, уткнувшись в парты. Все вокруг просто чего-то ждали. Ждали хоть какого-то знака, любой зацепки, новости — чего угодно, что могло бы вернуть прежний свет в эту погрузившуюся во мрак комнату. Но ничего не происходило. Класс медленно тонул в глухом, сером безразличии.

---

Дома Джисон наконец решительно поднялся с постели. Лицо его сделалось суровым и сосредоточенным. — Да плевать мне, пранк это или нет, — процедил он сквозь зубы. Он быстрым движением наводку накинул на плечи привычное чёрное худи, сунул ноги в кроссовки и резко сорвал с крючка связку ключей. — Я сказал, что приду. Значит, я буду там. Уже закрывая за собой входную дверь на замок, Джисон глухо, едва слышно выругался под нос, отчаянно пытаясь подавить подступающий к горлу ком: — Грёбаный блондинчик… Если это реально окажешься он… Его голос в самый последний момент предательски дрогнул и сорвался на тихий хрип. — …Я, блять, просто обязан сдержаться и не разныться прямо перед его смазливой рожей. Зараза.