Молчаливая любовь.

Тут зашёл Пущин, одетый в простую рубашку и брюки, поправляя волосы. Он закрыл дверь, сел на кровать рядом с Пушкиным. — Всё стихи пишешь? - спросил он. — Нет, сейчас перечитываю только... - ответил Саша, не отрываясь от бумаг. — Красиво, - сказал Ваня, тоже вчитываясь в текст. Сразу после этого Пушкин встал с кровати, небрежно бросая рукописи на стол. — Устал за сегодня? - как бы невзначай спросил он, стоя у кровати. — Нет. - улыбнулся Пущин. В полумраке его глаза Саше казались ещё более превосходными. — Это хорошо. - в ответ улыбнулся Пушкин, садясь рядом. Он обхватил талию Вани, притягивая его к себе, губами коснулся подбородка, проведя от него до губ. Пущин успел только возмущённо вдохнуть воздух, прежде чем его губы были накрыты губами Саши. Впрочем, он не слишком-то и сопротивлялся. Быстро сориентировавшись, он ответил на поцелуй, закрывая глаза. Пушкин начал с нежностей, медленно растягивая момент и целуя спокойно, аккуратно... Ваня отстранился первым, чувствуя, что воздуха не хватает. Он неохотно прервал поцелуй, прошептав "ты невозможен..." и посмотрев в горящие голубые глаза. Саша едва заметно улыбнулся, прижимая Ваню к кровати, смотря на него сверху вниз. — А ты слишком прекрасен, - прошептал он, аккуратно убирая прядь рыжых волос за ухо, - чтобы я сдерживался... — И мне слишком нравится. - прикрывая глаза, шептал Ваня, и чувствуя, как становится жарче с каждой секундой. Их губы вновь встретились - теперь горячо, страстно, быстро. Пущин чувствовал всё как в первый раз... То же невозможное смущение, та же страсть, то же желание не останавливаться. А Пушкин просто знал, как ему это нравится, хотел доставить ему больше удовольствия. И сам чувствовал невероятное удовольствие именно с ним... Сашины руки (ещё слегка прохладные) быстро пробрались под рубашку, оглаживая Ванино тело, заставляя его таким образом прогибаться в спине. Вскоре вся одежда небрежно лежала на краю кровати, некоторая на полу. Ваня не мог не краснеть, видя на себе такой прожигающий Сашин взгляд, который, рассматривал каждую часть его оголённого тела с особым удовольствием. — Не могу перестать тобою любоваться... - шептал он, аккуратно проводя руками по всему телу, - сядь. Пущин оказался на коленях у Саши, сидя к нему лицом, рассматривая его глаза и губы, после чего сразу же продолжая поцелуй. Через некоторые минуты отстранившись, Саша быстро достал из прикроватной тумбы небольшую баночку с маслом. Он вылил немного на пальцы, растирая и спрашивая: — Ты готов? В ответ он получил покорный кивок, что заставило его улыбнуться. Введя сначала один палец, Пушкин услышал только сдавленное мычание, он видел, как Ваня жмурится и как его щёки краснеют. Почти сразу же он добавил второй палец, начиная двигаться. Из уст Пущина вылетали тихие и сдержанные стоны, сопровождавшиеся волнами удовольствия. Совсем скоро Саша достал пальцы нарочито медленно, чтобы совсем немного помучить Ваню. — Нравится?.. - спросил он тихо, почти неслышно, наклонившись к уху. — Да... - на выдохе ответил Пущин, обхватывая шею Пушкина руками и смотря в его глаза. Он снова вошёл в него, теперь уже быстро, почти полностью. Ваня откинул голову назад, издавая очередной стон. Саша расплылся в ухмылке, задавая достаточно быстрый ритм. Его руки крепко держали бёдра Вани, пока тот прогибался в спине, чувствуя неописуемое удовольствие. Каждый новый толчок сопровождался тяжёлым дыханием, почти громким стоном. — Ванечка... - шептал Пушкин, почти не отрываясь смотря на его лицо, - ты такой прекрасный, знаешь... — Ах!.. Саша... - он приоткрыл глаза, немного наклонив голову, чтобы посмотреть в эти прожигающие голубые глаза, - а ты ещё прекрасней... Саша провёл рукой по всей его спине вверх, потом снова вниз до бёдер. Он наклонился, прикасаясь губами шеи Вани, обжигающе целуя, оставляя алый след. Потом ещё один, и ещё... Губы стали спускаться ниже, оставляя влажные засосы на ключицах, на груди. Это заставляло Пущина ещё больше краснеть и стонать от наслаждения. Отстранившись, Пушкин взглянул затуманенным взглядом на все красные засосы, прикусывая губу. Ещё несколько глубоких и резких толчков, и Ваня, крепче сжимая Сашину шею, застонал особенно протяжно громко, кончил, после чего тяжело дышал. Саша вновь прикусил губу, чтобы самому не застонать, кончая почти тут же. Они лежали в той самой любимой позе, переводя дыхание: Саша лежал на спине, Ваня лежал на животе, положив голову на его грудь. — Сходим завтра куда-нибудь?.. - спросил Пушкин, гладя Ванечку по волосам и слегка улыбаясь. — Конечно, с удовольствием.