Обливиэйт на двоих

Министерство Магии в девять утра представляло собой упорядоченный хаос, пропитанный свежими чернилами, дешевым кофе из магических автоматов и коллективной тревожностью. Для Драко Малфоя, чей утренний туалет обычно занимал не менее часа и требовал медитативного созерцания собственного отражения, этот визит в Атриум был сродни выходу на эшафот. Только вместо палача его ждал золоченый фонтан, а вместо приговора — невыносимая, зудящая память о том, как аврор Поттер умеет обращаться с пуговицами на чужих рубашках. Драко шел сквозь толпу, чеканя шаг. Его трость с набалдашником в виде змеиной головы глухо стучала по плитам пола, а идеально отглаженная мантия цвета грозового неба развевалась за спиной с той долей драматизма, которая была доступна только человеку, чьи предки веками оттачивали искусство высокомерного игнорирования реальности. Он видел Поттера еще издалека. Тот стоял у лифтов, окруженный стайкой младших авроров, и что-то сосредоточенно записывал в блокнот. На нем был стандартный рабочий мундир — темно-бордовый, подчеркивающий разворот плеч и поджарую, хищную шею, которая теперь, после утреннего «противоядия», вызывала у Драко фантомные ощущения в районе поясницы. Поттер был в очках. И это, как ни странно, делало ситуацию еще хуже. Очки придавали ему вид человека серьезного, ответственного и абсолютно не способного на то, чтобы в три часа ночи пытаться накормить аристократа пиццей прямо с кухонного стола. Драко замедлил шаг, надеясь, что лифт уедет раньше, чем он до него доберется. Но судьба, как известно, питала к Малфоям особую, извращенную неприязнь. — Мистер Малфой, — Гарри поднял голову, и его взгляд, острый и пронзительный, мгновенно вычленил Драко из толпы. — Какая пунктуальность. Я как раз собирался отправить вам сову относительно... нашей сегодняшней консультации. — Поттер, — Драко остановился рядом, обдавая Гарри облаком своего парфюма, в котором сегодня отчетливо доминировали нотки ледяной мяты и высокомерия. — Я предпочел личный визит, чтобы покончить с этим... делом как можно скорее. Лифт с мелодичным звоном открылся. Толпа хлынула внутрь, увлекая их за собой. Драко оказался прижат к задней стенке кабины, а Поттер — по какому-то ироничному капризу пространства — встал прямо перед ним. Слишком близко. Настолько, что Драко мог видеть мелкие ворсинки на воротнике его мундира и чувствовать тепло, исходящее от его затылка. — Так что вы думаете о вчерашнем... инциденте? — негромко спросил Гарри, не оборачиваясь, но Драко видел в отражении начищенных медных дверей, как блеснули его глаза. — С точки зрения эксперта по темным артефактам, разумеется. — Инцидент был... избыточным, — процедил Драко, стараясь не дышать слишком глубоко. — Слишком много хаотичной энергии, полное отсутствие дисциплины и вопиющее пренебрежение протоколами безопасности. — Согласен, — Гарри чуть качнулся назад, и его плечо на долю секунды коснулось груди Драко. — Но вы должны признать, Малфой: результат был достигнут. Объект был... полностью нейтрализован. — Нейтрализован? — Драко издал короткий, сухой смешок. — Поттер, если ты называешь это нейтрализацией, то я боюсь представить, что ты называешь «активным сопротивлением». Стажер со свитками подозрительно кашлянул. Пожилая ведьма начала с интересом разглядывать свои ногти. — Сопротивление было, — голос Гарри стал на октаву ниже, приобретая хрипотцу, которая во флешбэке Драко предшествовала самым нецензурным действиям. — Но оно было скорее... формальным. Для поддержания имиджа, я полагаю. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он крепче сжал набалдашник трости, так что костяшки пальцев побелели. — Имидж — это всё, что у нас осталось, Поттер. В отличие от некоторых, я не могу позволить себе роскошь... публичного разоблачения. Лифт дернулся, останавливаясь на четвертом уровне. Ведьма и стажер поспешно вышли, оставив их вдвоем в тесном пространстве. Двери закрылись. Гарри медленно повернулся. Теперь их разделяло не более десяти дюймов. В очках он выглядел пугающе внимательным. — Публичного? — переспросил он. — Малфой, мы вдвоем выпили Обливиэйт. Мы буквально стерли свидетелей. Единственный человек, перед которым ты сейчас разоблачен — это я. И поверь, я видел достаточно, чтобы понять: твой имидж — это очень тонкий слой льда над очень глубоким омутом. — Ты ничего не видел, — Драко вскинул подбородок, хотя его сердце колотилось о ребра, как пойманный снитч. — Ты видел фрагменты. Галлюцинации. — Да неужели? — Гарри сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он поднял руку и, прежде чем Драко успел отпрянуть, поправил ему воротник мантии. Его пальцы — теплые, сухие, уверенные — на мгновение задержались у самой сонной артерии Драко. И в этот момент лифт тряхнуло. Вспышка. Библиотека Гриммо. Темнота, разбавленная лишь светом камина. Драко прижат спиной к стеллажу с запрещенной литературой. Гарри держит его за запястья, подняв их над головой. Его очки валяются где-то на ковре. — Ты невыносим, — шепчет Драко, задыхаясь. — Ты пахнешь дождем и дешевым виски, и я ненавижу тебя за то, что мне это нравится. — Ненавидь меня громче, — отвечает Гарри, и его губы накрывают рот Драко с такой силой, что тот чувствует вкус собственной крови. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я остановился. Скажи это сейчас, Малфой, или я клянусь — я не оставлю на тебе ни одного живого места, которое не принадлежало бы мне. Драко не говорит «остановись». Вместо этого он вырывает руки и вцепляется в кудри Поттера, притягивая его еще ближе, сминая его одежду, ломая все барьеры, которые они строили годами. — Попробуй, — выдыхает он в самый рот Гарри. — Попробуй присвоить то, что тебе не по зубам. Лифт открылся на уровне Аврората. Драко стоял, тяжело дыша, глядя в пространство перед собой. Его рука всё еще сжимала трость, но пальцы мелко дрожали. Гарри уже отступил на шаг, поправляя очки. Его лицо было непроницаемым, но в глубине зрачков все еще догорал тот самый пожар из библиотеки. — Мы на месте, мистер Малфой, — официально произнес Гарри, делая приглашающий жест рукой. — Пройдемте в мой кабинет. Нам нужно обсудить... детали контракта. — Контракта? — Драко заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё кричало о необходимости немедленной эвакуации. — Поттер, если ты думаешь, что я подпишусь на продолжение этого безумия, ты ошибаешься. — О, я не о продолжении, — Гарри усмехнулся, выходя из лифта. — Я о последствиях. Потому что, судя по твоему лицу, ты только что вспомнил библиотеку. А я — я вспомнил, что ты обещал мне сделать, если я не замолчу. Драко пошел за ним, чувствуя, как пол под ногами становится зыбким. Это была ошибка. Грандиозная, великолепная ошибка, которая только что обрела четкие контуры и имя. И это имя сейчас уверенно шагало впереди него по коридору Министерства, заставляя всех встречных авроров вытягиваться во фрунт. Кабинет главы Аврората был обставлен с той долей спартанского минимализма, которая обычно маскирует хронический трудоголизм владельца. Никаких семейных портретов, никаких безделушек — только тяжелый стол из мореного дуба, заваленный свитками, и пара кресел, которые выглядели так, будто на них пытали свидетелей или, как минимум, заставляли их ждать часами. Гарри закрыл дверь, и щелчок замка отозвался в ушах Драко финальным аккордом надвгающегося правосудия. Магия тишины, наложенная на стены, мгновенно отсекла гул Министерства, оставив их в вакууме, где каждый вдох казался слишком громким, а каждое движение — слишком значимым. — Присаживайся, Малфой, — Гарри указал на кресло, а сам обошел стол, но не сел, а прислонился к его краю, скрестив ноги. — У нас есть примерно полчаса до того, как Кингсли вызовет меня на ковер за вчерашний... хаос на мероприятии. — Хаос — это мягко сказано, Поттер, — Драко не сел. Он остался стоять в центре кабинета, опираясь на трость и стараясь не смотреть на то, как натянулась ткань брюк на Гарри. — Мы совершили должностное преступление. Мы использовали Обливиэйт в личных целях. Если об этом узнает Визенгамот, твоя карьера закончится быстрее, чем ты успеешь сказать «Экспеллиармус». — Моя карьера — это последнее, что меня сейчас волнует, — Гарри снял очки и начал медленно протирать их краем мантии, не сводя взгляда с Драко. — Меня волнует то, что я помню, как ты вчера в библиотеке цитировал мне «Тайные доктрины Блэков», пока я пытался расстегнуть твой ремень. И знаешь, что самое странное? Это было чертовски уместно. Драко почувствовал, как по венам разливается жар. Он сделал шаг к столу, сокращая дистанцию. — Это было неуместно, вульгарно и абсолютно недопустимо, — прошипел он. — Мы — не те люди, которые занимаются подобным в библиотеках. Мы — давние знакомые, Поттер. Мы простили друг другу войну и обмениваемся сухими поздравлениями на Рождество. Это наш протокол. Это наша безопасность. — К черту безопасность, — Гарри отложил очки на стол и выпрямился. Теперь он был выше Драко на пару дюймов, и его присутствие заполняло комнату, как тяжелый, удушливый дым. — Ты стер память, потому что испугался. Не того, что мы переспали — это мы могли бы пережить. Ты испугался того, что было после. Драко замер. Его пальцы на набалдашнике трости побелели. — После ничего не было. Мы выпили зелье и уснули. — Ложь, — Гарри сделал шаг вперед, входя в личное пространство Драко. — Мы выпили зелье не сразу. Был промежуток. Примерно полчаса, когда мы уже знали, что всё забудем. И именно тогда ты перестал язвить. Флешбэк накрыл Драко с такой силой, что он невольно пошатнулся. Спальня на Гриммо. Окна открыты, в комнату врывается прохладный ночной воздух, смешиваясь с запахом их тел и пролитого вина. Они лежат на смятых простынях, переплетясь ногами. Гарри лежит на спине, глядя в потолок, а Драко подпирает голову рукой, рассматривая его профиль. — Завтра ты снова будешь смотреть на меня так, будто я — пятно на твоей репутации, — тихо говорит Гарри. В его голосе нет злости, только усталость. — А ты будешь смотреть на меня так, будто я — нераскрытое дело, которое тебе лень вести, — парирует Драко, но в его голосе нет привычного яда. Он протягивает руку и медленно, почти благоговейно проводит кончиками пальцев по скуле Гарри. — Почему мы это делаем, Поттер? Почему сейчас? — Потому что ты — единственный, кто не ждет от меня ни-че-го, — Гарри поворачивает голову, и их взгляды встречаются. — Ты ждешь от меня только того, чтобы я был... собой. Даже если этот «я» тебе не нравится. Драко молчит долго, глядя в эти невозможные зеленые глаза. А потом шепчет, едва слышно: — Ты мне нравишься. И это самая большая проблема в моей жизни за последние десять лет. Именно поэтому мы это сотрем. Я не хочу помнить, что я это сказал. И я не хочу помнить, как ты на это ответил. Гарри притягивает его к себе, зарываясь лицом в его шею. — Я ответил, что не отпущу тебя, даже если ты забудешь моё имя. Считай до трех, Малфой. Драко открыл глаза. Он тяжело дышал, его сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон по Запретному лесу. Гарри стоял вплотную, его рука лежала на плече Драко, удерживая его на месте. — Ты вспомнил, — это был не вопрос. Гарри видел это по его расширенным зрачкам. — Ты вспомнил, что ты сказал. И ты вспомнил, что я не отпустил. — Это была ошибка, — голос Драко сорвался. — Это была минутная слабость, Поттер. Мы были пьяны, мы были не в себе... — Мы были честны, — перебил его Гарри. Он прижал Драко к краю стола, и тот почувствовал холод дерева через ткань мантии. — Впервые за все эти годы мы были абсолютно, беспощадно честны. И теперь ты пытаешься спрятаться за своим «протоколом», потому что боишься, что если мы продолжим, тебе придется признать: ты не хочешь, чтобы я был твоим «давним знакомым». Драко вскинул голову, его глаза сверкнули яростью, за которой скрывалось отчаяние. — А чего ты хочешь, Поттер? Чтобы я стал твоим очередным трофеем? Чтобы мы разыгрывали эту драму в перерывах между твоими рейдами? Это не сработает. Мы разрушим друг друга. — Мы уже, — Гарри наклонился к его уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Мы больны с того самого дня, как встретились в магазине мантий. И вчерашняя ночь была единственным моментом, когда я чувствовал себя целым. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Драко в глаза. В кабинете стало невыносимо жарко. Драко видел каждую морщинку на лице Гарри, чувствовал его запах — тот въедливый, из флешбэка, только теперь без примеси огневиски. Чистый Поттер. — Отойди, — прошептал Драко, хотя его руки уже сами собой вцепились в лацканы мундира Гарри. — Отойди, пока я не сделал еще одну глупость. — Глупость — это отодвинуться сейчас, — ответил Гарри. Он накрыл губы Драко своими — на этот раз не грубо, а с какой-то отчаянной, голодной нежностью. И Драко, вместо того чтобы оттолкнуть его, вместо того чтобы вызвать стаю Авроров или просто трансгрессировать, ответил на поцелуй с такой силой, что трость выпала из его рук, с глухим стуком покатившись по ковру. Это было признанием поражения. Звук упавшей трости в вакуумной тишине кабинета прозвучал как выстрел стартового пистолета. Драко почувствовал, как его собственное сопротивление, выстраиваемое годами из ледяного этикета и фамильной гордости, осыпается мелкой стеклянной крошкой. Гарри не просто целовал его — он забирал пространство, воздух и саму возможность мыслить рационально. — Поттер, это... — Драко попытался отстраниться, но его спина уже уперлась в массивный край дубового стола, а руки Гарри, сильные и горячие, собственнически легли на его талию, сминая дорогую ткань мантии. — Это должностное преступление. Прямо под носом у Кингсли. — Кингсли занят важными министерскими делами, — выдохнул Гарри в самые губы Драко, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — А я занят тобой. И если ты сейчас не скажешь «нет», я клянусь, Малфой, я не остановлюсь, пока ты не забудешь, как пишется твоя фамилия. Драко посмотрел в его глаза — без очков они казались неестественно яркими, почти светящимися в полумраке кабинета. В них не было привычного героического самопожертвования. В них была голодная, взрослая осознанность. — Нет, — прошептал Драко, подаваясь вперед и впиваясь пальцами в плечи Гарри. — Я не скажу «нет». Но если нас поймают, я лично прокляну тебя до десятого колена. Гарри коротко, хищно усмехнулся и одним резким движением усадил Драко на край стола, раздвигая его колени и втискиваясь между ними. Свитки с отчетами посыпались на пол, чернильница опасно покачнулась, но ни один из них не обратил на это внимания. Это не было похоже на хаос прошлой ночи. Там была пьяная отвага и попытка спрятаться за амнезией. Здесь, в стерильном кабинете Министерства, под магическими лампами, это было актом осознанного саморазрушения. Гарри сорвал с Драко галстук — шелк скользнул по шее, оставляя мимолетный холод. Его губы спустились к ключице, туда, где под кожей бешено пульсировала жилка. Драко выгнулся, закидывая голову назад, и его пальцы запутались в кудрях Поттера, притягивая его еще ближе, требуя большего. — Ты... — Драко запнулся, когда рука Гарри скользнула под его мантию, уверенно расстегивая пуговицы рубашки. — Ты сосредоточение безумия, Поттер. И я ненавижу себя за то, что это мое любимое ощущение. — Меньше слов, Малфой, — прохрипел Гарри. Он приподнял Драко, заставляя его обхватить свою талию ногами, и прижал к себе так плотно, что Драко почувствовал каждый рельеф его тела через тонкую ткань брюк. Это было медленно. Мучительно медленно и осознанно. Гарри исследовал его так, словно проводил обыск особо важного объекта — тщательно, не пропуская ни одного микроучастка кожи, заставляя Драко дрожать от каждого прикосновения. Когда его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра Драко, тот издал звук, который в любом другом месте был бы признан капитуляцией. — Скажи это, — потребовал Гарри, прижимаясь лбом к его лбу. Его дыхание было рваным, горячим. — Скажи, что ты не хочешь, чтобы это заканчивалось. — Я хочу... — Драко зажмурился, чувствуя, как мир вокруг схлопывается до этой точки соприкосновения. — Я хочу, чтобы ты заткнулся и закончил то, что начал вчера. Без чертова Обливиэйта. Гарри не заставил себя ждать. Происходящее в кабинете аврора была пропитана адреналином и риском. Каждый шорох в коридоре за дверью заставлял их замирать — не от страха, а от острого, животного возбуждения, которое этот риск подбрасывал в кровь. Любой шаг мог оказаться чьим‑то. Любая тень — поводом отскочить. И именно поэтому ни один из них не останавливался. Гарри двигался медленно. Не хаотично, не жадно — как ночью. Теперь в его действиях была методичность человека, привыкшего добиваться признаний. Он держал Драко крепко, ладонью под лопатками, другой — скользя ниже, заставляя его выгибаться, терять равновесие, цепляться. — Смотри на меня, — тихо, хрипло. Драко сначала попытался отвернуться. Это было бы проще — закрыть глаза, позволить ощущениям поглотить, сделать вид, что это просто физиология. Но Гарри перехватил его подбородок, удержал. Заставил встретиться взглядами. И это оказалось точкой падения. Потому что в зеленых глазах не было ни бравады, ни злости. Только концентрация. Чистое, пугающее внимание — как будто Драко был единственной задачей, которую нужно решить до конца. Его мантия давно съехала на пол. Рубашка распахнута, пуговицы беспомощно болтаются. Кожа — слишком бледная на фоне смуглых рук Гарри, и этот контраст был вопиюще неправильным. Гарри провёл ладонью вдоль его бока — медленно, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы, как перехватывает дыхание. Драко выдохнул — резко, сквозь зубы. — Поттер… ты делаешь это нарочно. — Что именно? — Тянешь время. Гарри улыбнулся — коротко, уголками губ, улыбкой, которая раньше означала победу на поле для квиддича. — Мне нравится, когда ты начинаешь терять контроль. И он действительно тянул. Доводил до края и отступал. Проводил губами по шее, задерживался на ключице, оставлял горячие следы на коже, которая слишком быстро покрывалась мурашками. Его ладони скользили уверенно, собственнически, будто он изучал карту, которую собирался присвоить. За дверью кто‑то прошел — шаги, приглушенные ковром. Магия тишины дала трещину. Они замерли. Секунда. Две. Драко чувствовал, как сердце бьется у него в горле. Как пульс отдается в висках. Как ладони Гарри все еще лежат на нем — теплые, тяжелые, не отстраняющиеся. — Если нас сейчас поймают… — прошептал он. — То ты будешь выглядеть особенно убедительно, когда скажешь, что это моя вина. И прежде чем Драко успел ответить, Гарри резко притянул его ближе. Стол жалобно скрипнул под их весом. Свитки окончательно скатились на пол. Чернила пролились тёмным пятном — медленно растекаясь, оставляя на них компромат. Драко вцепился в плечи Гарри, ногти впились в ткань мундира. Он больше не пытался сохранить достоинство. Его дыхание стало прерывистым, голос — низким, сорванным. — Не останавливайся. Это было признание. Без сарказма. Без защитных слоев. Гарри наклонился ближе, почти прижимаясь лбом к его лбу. — Я и не собирался. Движения стали глубже, медленнее — не спешка, а давление. Каждое — продуманное, выверенное, доводящее до того состояния, когда мир сужается до прикосновения и звука собственного дыхания. Драко выгибался навстречу, теряя остатки холодной аристократической выдержки. Его пальцы скользнули в темные кудри, сжались, удерживая, направляя. Он смеялся — тихо, на грани истерики. — Мы идиоты. — Да, — согласился Гарри, не замедляясь. — Но сейчас я не против побыть круглым дураком. Ответом стал стон, который Драко попытался заглушить, уткнувшись в его плечо. Его тело дрожало — не от страха, а от перегруженности ощущениями, от слишком долгого удержания на грани. Гарри не торопился. Он держал его там — на пределе — ещё несколько секунд, мучительно, жестоко, пока Драко не прошептал его имя так, будто это было заклинание. Тогда он перестал сдерживаться. Мир растворился в шуме крови в ушах, в сжатых пальцах, в дыхании, которое сбилось окончательно. Стол снова скрипнул, магические лампы на мгновение дрогнули — словно даже свет не выдержал напряжения. Когда всё стихло, Драко остался прижатым к нему, лбом к его плечу, пытаясь восстановить дыхание. — Это… — голос предательски дрожал. — Это было крайне непрофессионально. Гарри коротко усмехнулся, проводя ладонью по его спине, медленно, успокаивающе. — Мы на работе, Малфой. Нам положен стресс.