Zero Point

Глава 3 Лондон. «The Dorchester». Январь 2004-го. Лин проснулась от того, что в номере кто-то был. Майк сидел в кресле, развернутом к окну, и просто листал газету. Сухой шорох бумаги в тишине бесил больше, чем похмелье после Billboard. — Какого черта, Майк? — она села, заворачиваясь в одеяло. — Ты как зашел? — Ключ на ресепшене взял, — он даже не повернулся. Голос ровный, будто он читал отчет о продажах. — Сказал, что нам нужно срочно обсудить сет-лист. На полу у его ног валялась «Daily Mirror». На первой полосе — зернистое фото из Праги. Честер, бледный как смерть, висит на её плече у собора. Заголовок в духе: «Linkin Park: Музыка или групповая терапия?». — Выйди, Майк. Немедленно. — Глянь на стол. Потом будешь командовать. На столе лежал диктофон. Майк нажал кнопку. Из динамика послышался хрип Честера — запись с автоответчика, которую уже слили в сеть: «Только когда ты рядом, Лин... боль отпускает. Без тебя я просто кусок мяса на сцене». Майк выключил запись. В номере стало слишком тихо. — Саманта в бешенстве, — спокойно сказал он, наконец взглянув на неё. — Она впаяла иск лично тебе. «Вмешательство в семью», «эксплуатация нестабильного состояния артиста». Там расписано всё: как ты закрылась с ним в том соборе, пока она не могла до него дозвониться. — Я просто его прятала! — выкрикнула Лин. — Его скрутило от боли в спине, он на ногах не стоял. Я заперла двери, чтобы папарацци не сняли его в таком состоянии. И это не дает тебе права заходить ко мне в номер без стука! — Всем плевать на твои мотивы, — Майк поднялся. — Для Warner это выглядит как абьюз. Ты вторая вокалистка, Лин. Твой голос в каждом припеве. Если дело дойдет до суда, Саманта выставит это так, будто ты давила на него, чтобы получить больше партий в альбоме. Ты понимаешь, что это конец для группы? Он бросил на кровать две синие папки. — Иск — это полбеды. Хуже то, что ты теперь «токсичный актив». Warner уже прислали запрос о твоей временной замене на европейскую ветку тура. Лин оцепенела. — Замене? Ты шутишь? — Я выбил нам шанс этого не делать, — Майк положил перед ней лист с логотипом лейбла. — Но условия жесткие. С этой секунды вы с Честером — просто коллеги. Разные отели, разные машины, никаких разговоров без моего присутствия или присутствия менеджеров. Майк положил ручку на стол. — Подпиши. Там написано, что в Праге ты была по моему приказу. Выполняла работу, следила, чтобы Честер не откинул копыта. Это всё. Весь этот геморрой я беру на себя. Лин смотрела на лист. Майк просто превращал их шесть часов в соборе в рабочую справку. — Подписывай, Лин. Или собирай чемоданы. Машина в аэропорт ждет внизу. Дверь открылась. Вошли Брэд и Роб. Брэд тут же уставился в стену, Роб просто встал у кровати. — Мы подтвердим, — сказал Роб. — Показания уже у юристов. Лин взяла ручку, но подписать не успела. Дверь влетела в стену. Честер на пороге мгновенно понял, что происходит: Майк у стола, Роб рядом с Лин и синяя папка. Майк не дал ему начать орать. — Ты собирался нам хоть что-то сказать? — голос Майка был тихим, но тяжелым. — Или ждал, пока это всё само взорвется? Он бросил на кровать вторую папку. Заявление на развод. Калифорния. Три недели назад. Брэд у двери напрягся. Роб убрал руку с плеча Лин. В номере стало так тихо, что было слышно гудение кондиционера. — Это мои дела, — наконец выдавил Честер. — Твои дела стали нашими, когда Саманта вписала сюда Лин, — Майк ткнул пальцем в бумагу. — Ты три недели молчал. А она выходила с тобой на сцену и не знала, что она теперь «причина распада семьи». Честер взглянул на Лин. Подошел к столу и вырвал у неё бумагу. — «Производственная необходимость»? «По приказу Шиноды»? — он коротко хохотнул. — Ты делаешь из неё ассистентку, Майк. Заставляешь подписать, что она была со мной, потому что ты так сказал? — Я спасаю её контракт, — Майк даже не вздрогнул. — Саманта её уничтожит. Я делаю те шесть часов легальными, чтобы они перестали быть уликой в твоем разводе. Честер перевел взгляд на Лин. Он смотрел на ручку в её руке, затем на Майка. — Ты серьезно? — Честер хмыкнул, и этот звук был похож на лай. — Ты загнал её в угол и заставляешь подписать этот бред? — Чес, успокойся, — Брэд наконец отошел от двери и встал между ними. — Саманта реально подала иск. Это не шутки. Если Лин не подпишет, её затаскают по судам. — Да мне плевать на суды! — Честер дернул плечом, сбрасывая руку Роба. — Она там была, потому что я чуть не сдох в том соборе! А ты, Майк, сейчас делаешь из этого «производственное совещание»? Майк даже не пошевелился. — Это единственный способ её вытащить. Подпиши, Лин. Честер замер. Он взглянул на Лин — она была бледна и смотрела в стол. Он понял, что она напугана. И что Майк её уже «обработал». — Подписывай, — вдруг тихо сказал Честер. — Пусть он получит свою бумажку. Если это спасет тебя от моей жены — валяй. Лин быстро поставила подпись. Рука дрожала, но она это сделала. — Доволен? — Честер вырвал копию протокола со стола, смял её в кулаке и швырнул Майку в грудь. — Теперь у тебя всё под контролем. Только то, что было в Праге, ты в этот сейф не спрячешь. Он развернулся, с силой толкнул дверь, так что она грохнула о стену, и ушел. — Я пойду к нему, — Брэд уже был у порога. — Не надо, не маленький, — отрезал Майк, останавливая Брэда взглядом. — Сам заварил эту кашу, пусть теперь переваривает. Майк поднял смятую бумажку, разгладил её ладонью о колено и спрятал в папку. — Всё правильно, Лин. Собирайся, машина через полчаса. Они вышли. Лин осталась одна в тишине пустого номера. Она вспомнила диктофонную запись — этот хриплый, надломленный голос Честера. «Без тебя я просто кусок мяса на сцене». Теперь, после всех этих бумаг и подписей, эти слова казались вымазанными в грязи. Словно их сначала выставили на продажу, а потом аккуратно подшили к делу. Лин хотелось просто умыться и уехать из этого отеля как можно скорее. *** Честер дошел до своего номера, но внутрь не зашел — просто прислонился лбом к холодному пластику двери. В коридоре было слишком тихо. Щелчок замка в соседнем номере вытянул из памяти тот же самый звук. Засов в соборе. В Святом Вите было холодно, как в склепе. Честер помнил, как просто рухнул на деревянные щиты, которыми прикрыли кабели у алтаря. Спина не просто болела — её прошивало электричеством при каждом вдохе. А в голове всё еще крутилось всё то дерьмо, которое Саманта выплеснула на него утром по телефону. Он лежал на грязном полу и понимал: если сейчас не встанет, он просто подставит всех. Лин вошла бесшумно. Она не побежала за врачами и не подняла панику. Просто задвинула засов. Отрезала всех, кому он был что-то должен. Она просто села рядом на грязный пол и притянула его голову к себе на колени. Её пальцы крепко вцепились в его затылок — не нежно, а просто чтобы он почувствовал, что рядом есть кто-то живой. Они просидели так часов шесть в этой каменной тишине. Она не просила его собираться с духом. Ей был не нужен фронтмен Linkin Park. Ей был нужен он — даже такой, размазанный болью и депрессией. Он понял это еще тогда. Где-то под кожей будто что-то щелкнуло. Но он зассал сказать это вслух — боялся, что всё рассыплется. А теперь Майк оформил эти шесть часов как рабочую встречу. Честер сидел на ковролине в лондонском отеле и понимал: некоторые вещи можно убить, даже не касаясь их. Достаточно просто поставить на них синий штамп лейбла. *** Следующие месяцы прошли в режиме полной изоляции. Майк развел их по разным машинам и отелям так технично, что это даже не выглядело как наказание — просто «оптимизация логистики». Никаких разговоров наедине, никаких совместных перекуров. Лин привыкла смотреть мимо Честера. Он не подходил ближе чем на два метра. Стоило выключиться микрофонам после репетиции, как между ними мгновенно возникал кто-то третий: техник с кабелями, Брэд с каким-то вопросом или ассистент с расписанием. Протокол работал идеально. На саундчеках Майк просто коротко кивал: исков нет, тур идет по плану, система держится. В Атланте в конце мая было пекло. Саундчек в «Philips Arena» закончили в четыре. Лин вышла к служебному входу, чтобы просто не дышать пылью из-под сцены, и наткнулась на Майка. Он был без своей вечной кепки, растрепанный и выглядел просто как человек, который смертельно задолбался. — Тут парк за углом, — бросил он, даже не здороваясь. — Пойдем пройдемся. Десять минут, просто чтобы не торчать в этом бетоне. Лин просто кивнула. Спорить не было сил. Майк шел рядом, наконец сбавив скорость. Впервые за долгое время за спиной не было охраны. Просто двое людей на пустой дорожке. Он остановился у какого-то дерева и просто прислонился к нему плечом. Смотрел куда-то мимо Лин, будто пытался вспомнить, как это — не держать всё под контролем круглосуточно. — Я часто думаю о Токио, — буркнул Майк, ковыряя кору на дереве. На Лин он не смотрел. — Там нет этого вечного мандража. Студия, вид на Синдзюку, нормальный звук. Тебе не надо вечно быть на стрёме, Лин. Он коротко сжал её ладонь — не нежно, а скорее по-деловому, как старый партнер. В глазах не было его привычного анализа «выгодно-невыгодно». Просто задолбавшийся менеджер, который устал выстраивать схемы. Лин смотрела на него и вдруг поняла, что вне студии Майк для неё — чужой человек. То, что он предлагал, было идеальным на бумаге: спокойствие, график, никакого хаоса. Жизнь без истерик Честера. Она выдернула руку. — Ты предлагаешь мне картинку, Майк. Мне там дышать будет нечем. Он не стал убеждать. Даже не изменился в лице, просто кивнул, будто заранее знал, что она это скажет. К арене возвращались молча. Лин что-то буркнула про перебитые мониторы на сцене, и Майк мгновенно переключился. Всё, «человечность» закончилась, началась работа. Честер торчал у служебного входа. В руках — зажигалка. Он не курил уже неделю, но ему нужно было постоянно что-то крутить в пальцах, чтобы руки не ходили ходуном. Они вынырнули из-за угла внезапно. Майк был без кепки, и Честер не сразу его узнал — без этого своего вечного атрибута Шинода казался каким-то странно обычным. Лин что-то активно затирала ему, размахивая руками; такой живой он не видел её с самой Праги. А потом Майк снова придержал её за локоть, направляя к входу. Честер не пошевелился. Просто стоял в тени курилки и смотрел, как они идут к дверям. Майк толкнул тяжелую железную створку, но перед тем, как зайти, оглянулся. Он точно видел Честера. Шинода не стал отводить взгляд или как-то реагировать. Глянул прямо сквозь него, словно на пустой ящик из-под оборудования, и подтолкнул Лин внутрь. Дверь закрылась с глухим металлическим звуком. Честер разжал кулак. Зажигалка успела нагреться от ладони. Четыре месяца он играл в эту игру: разные тачки, разные входы, никаких общих фото. Майк был прав насчет юристов, исков и всей этой херни — он всегда, мать его, прав. Только это не означало, что он может просто зайти и закрыть за собой дверь. Он перехватил её на выходе к лестнице. Не стал красиво преграждать путь, просто встал вплотную, тяжело дыша. — Смеялась с ним, да? — он не спрашивал, он просто выплюнул это ей в лицо. Голос был сорван. — Я видел из курилки. Майк такой правильный, без кепки, весь такой солнечный... Он звал тебя в Токио, Лин? Говорил, что там всё будет четко, по графику? Что не надо будет вытирать мои сопли? — Честер, прекрати. — Да я знаю, что он несет! — он дернулся вперед, едва не врезавшись в неё носом. Его трясло. — Пока я торчу в другом отеле, потому что «так надо для бизнеса», он водит тебя по паркам и засирает мозги своей идеальной херней, которую я… Он заткнулся. Пальцы, которыми он сжимал зажигалку, побелели и мелко дрожали. Лин смотрела на его мокрые волосы, на эту привычку закусывать губу, чтобы не закричать. Она вспомнила Прагу: как он лежал у неё на коленях в соборе и просто пытался снова начать дышать. Она не стала спорить. Просто схватила его за воротник куртки и резко дернула на себя. Это не было похоже на поцелуй. Они просто столкнулись зубами — грубо и больно. Честер на секунду оцепенел, будто у него произошел сбой, а потом вцепился в её плечи так, что пальцы впились в кожу. Никакой нежности — только отчаяние. Когда они наконец оттолкнулись друг от друга, он выглядел так, будто его только что ударило током. — Лин, — пробормотал он, вытирая рот рукавом. — Заткнись. Я здесь, видишь? Не с ним. Он молчал, нервно кусая губу, а потом выдал на одном дыхании: — Я отдал Саманте всё. Дом, бабки, права. Я официально никто, Лин. — Он выдавил кривую усмишку. — Но Майк… он по бумагам имеет право быть с тобой везде. В каждой гримерке, на каждой записи. А я должен прятаться по курилкам. Меня это жрет. Я так не могу. Он взглянул ей прямо в глаза. — Завтра в Вегасе у нас есть три часа окна. Только мы, без водителей и всей этой херни. «Да» или «нет», Лин? Сейчас. — В шесть у заднего входа, — ответила она. *** Вегас утром — это пустые парковки и жгучее солнце. Они приехали на арендованной тачке. Честер за рулем, без охраны и водителей, как и обещал. Всю дорогу молчали. Не было нужды что-то из себя выдавливать. Лин смотрела на пустые магистрали и думала о том, что еще вчера не представляла себя здесь. Никакого плана не было, только его руки на её плечах и один прямой вопрос. «Да» или «нет». Она сказала «да». Честер не снимал капюшон. Лицо в тени казалось серым, но руки на руле лежали спокойно. Муниципальная контора на окраине Стрипа была похожа на почту: низкий потолок, выцветший ковролин в пятнах и тарахтящие над головой кондиционеры. Обычное место для штрафов или разводов. В очереди перед ними стоял какой-нибудь парень с бумагами на парковку и пожилая женщина со справкой. Лин разглядывала мигающие лампы. Оказалось, всё случается именно так — не под музыку на берегу океана, а в очереди между парковкой и справкой. Честер начал нервно дергать край пластиковой папки. Лин просто накрыла его ладонь своей. Он не повернулся, но тут же крепко сжал её пальцы. — Следующие, — буркнула клерк. Они подошли к окошку. Честер выложил паспорта, бумаги и горсть мятых купюр. Его пальцы немного дрожали, когда он ставил подпись. — Распишитесь здесь, деточка, — клерк ткнула пальцем в графу «Жена». Лин взяла дешевую ручку. Металлическая цепочка звякнула о стойку. Она расписалась быстро. Никаких клятв или колец. Только хруст бумаги, которую им отдали через пять минут. На парковке Честер прислонился к дверце машины и наконец прикурил. Солнце резало глаза. Он выдохнул дым и посмотрел на неё. — Ну вот и всё. Теперь ты официально в моем дерьме, — он хрипло рассмеялся. — А оно глубокое, Лин. Эта лодка идет ко дну. Она забрала у него лист со штампом. — Значит, будем грести вместе. Он смотрел на неё еще секунду. Потом напряжение, державшее его с самого утра, наконец ушло. Не улыбка — просто выдох. Он выбросил окурок и открыл перед ней дверцу. *** В гримерке Майк даже головы не поднял от ноутбука. Он сидел, сгорбившись над клавиатурой, и что-то быстро печатал. Честер не стал ждать — он просто подошел и шлепнул сложенный лист прямо на клавиши. Бумага со штампом округа Кларк выглядела дико среди черного пластика и кабелей. Майк заммер. Пальцы так и повисли в воздухе. Он взял лист, развернул и начал читать. Медленно, вчитываясь в каждое слово. В тишине стало слышно, как дребезжит старый холодильник в углу. Брэд у вешалки с гитарами перестал возиться с кабелями и просто уставился на бумагу в руках Майка. Роб обернулся от окна. Майк сложил лист и положил на край стола. Снял кепку, потер переносицу. Когда он взглянул на Лин, в его взгляде была не злость, а смертельная усталость человека, которому только что в щепки разнесли весь рабочий график. — Поздравляю, — сказал он. Голос был ровным, пустым. — Ты только что сделал Саманту самой богатой женщиной в Калифорнии, Чес. А ты, Лин, официально подтвердила каждое слово в её иске. Он поднялся и дернул манжеты рубашки. — Майк, это был единственный способ… — начала Лин. — Нет никакого способа! — он резко поднял руку, обрывая её. — Есть только последствия. Вы думали, эта бумажка — броня? Нет. Это мишень. Юридически вы теперь один актив. Если Честер пойдет ко дну — ты полетишь за ним автоматически. Он подошел к Лин вплотную. Не касался, просто стоял слишком близко. В глазах на миг проскочило что-то кроме цифр и планов, но он тут же это придушил. — Я больше не собираюсь оправдывать тебя перед лейблом. Ты выбрала сторону. Надеюсь, оно того стоило. Он повернулся к Брэду: — Пять минут до выхода. Играем по сету. Никакой самодеятельности. Брэд посмотрел на Майка, потом на Честера, потом на эту нелепую бумажку на столе. Он не стал ничего говорить, просто взял гитару и пошел к выходу, но у двери остановился. — Вы сумасшедшие. Оба. И вышел. Роб коротко хлопнул Честера по плечу и молча пошел следом. Честер тоже не задержался — почти сразу вышел в коридор. В гримерке остались только Майк и Лин. Майк несколько секунд молча смотрел на закрытую дверь. Потом подошел к столу и резко захлопнул ноутбук. — Окей, — бросил он. Голос был сухим. — Я разрулю это с лейблом. Не в первый раз выгребать за Честером. Он поднял кепку со стола, натянул её почти на глаза и поправил лямку сумки. — Но мне нужна пара минут. Чтобы просто перестать беситься из-за того, что ты всё-таки сделала по-своему. *** Шоу прошло на автомате. Было странно, что после такого утра можно просто выйти и делать свою работу. Мышцы помнили движения, голос сам знал, где брать ноту. Лин видела Честера краем глаза: он был собран, ни одного лишнего движения. Только иногда, на переходах, он бросал на неё быстрый взгляд. Будто проверял, на месте ли она. Когда прожекторы погасли и зал взорвался в финальном реве, Лин почувствовала, как руки начинают мелко дрожать. Это не была усталость. Её просто «догнала» парковка в Вегасе и всё, что случилось после. Честер оказался рядом еще до того, как техники включили рабочий свет. Он просто молча вцепился в её руку и потащил за кулисы, в темноту между стеллажами с оборудованием. Они остановились за тяжелым черным занавесом. Честер прижал её спиной к холодному кофру. Четыре месяца разных отелей и дистанции взорвались прямо здесь. Он целовал её грубо, со злостью, без всяких церемоний. Лин вцепилась в его мокрую от пота футболку. Он дышал рвано, пытаясь ухватить воздух, и она чувствовала, как его всего трясет. Честер на секунду отстранился, зажав её лицо в ладонях. Пальцы были горячие и грубые. — Лин, — он не спрашивал, просто ждал. Она не ответила. Просто дернула его за футболку обратно к себе. Она всю жизнь держала дистанцию с каждым, кто пытался подойти близко. Это было привычкой. Но сейчас, когда его руки залезли под край её футболки, она даже не подумала дернуться. Она резко выдохнула, и Честер мгновенно сбавил темп. Его движения изменились — он стал действовать осторожнее, медленнее. Он убрал волосы с её шеи и ткнулся губами в кожу. Лин почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Смотри на меня, — прошептал он прямо ей в ухо. Она смотрела. В темноте, под гул остывающих аппаратов и шум толпы где-то за стенами стадиона, было только его рваное дыхание и её собственное. Весь этот маразм с протоколами, Майком и отелями наконец остался где-то там, за занавесом. Когда они наконец оторвались друг от друга, Честер всё еще сжимал её плечи. Оба тяжело дышали. Рядом техники с грохотом катили кофры по бетону, кто-то за занавесом громко матерился, разбирая стойки. — Ты как? — тихо спросил он. Лин подняла голову. Он был растрепан, воротник футболки перекошен, но он наконец успокоился. Никакой истерики. Просто он. — Нормально, — сказала она. Честер кивнул. Он бережно поправил её футболку — это выглядело странно и почти по-детски после того, что только что произошло. Они не заметили Майка. Не видели, как он остановился у занавеса на пару секунд, а потом резко развернулся. Его шаги быстро затихли в пустоте стадиона. Им было плевать. На Майка, на тур и на весь остальной мир. *** В автобусе Брэд обратил на их внимание первым — он просто сидел с банкой пива и смотрел, как они заходят. На них не было написано, что произошло, но помятый воротник Честера и то, как Лин слишком быстро прошла к своему месту, выдавало всё. Они сели не рядом — настолько нарочито, что это выглядело смешно. Брэд поднял банку. — Ну что, камикадзе? Добро пожаловать в клуб официально сумасшедших. По крайней мере, теперь не надо делать вид, будто мы ничего не замечаем. Роб просто кивнул Честеру. Джо, не отрываясь от приставки, пробормотал: — Наконец-то. Может, хоть перестанет быть так стремно на каждой репетиции. Честер криво усмехнулся и устроился на диване. Он выглядел растерянным, будто сам еще не до конца понял, что натворил. Лин почувствовала, как её немного отпустило. Парни знали всё уже давно. Им было плевать на чувства, они просто хотели, чтобы ситуация наконец перестала быть такой натянутой. Дверь автобуса закрылась. Майк зашел последним. Он окинул салон одним взглядом — быстрым, рабочим — и сразу всё понял. По тому, как Честер старался не смотреть на него, и по тому, как Брэд слишком усердно изучал этикетку на банке пива. Он достал из холодильника воду, сделал глоток и повернулся к Честеру. — Слушай, Чес, я ценю твой драйв, — голос Майка был спокойным, но в нем чувствовался металл. — Но в следующий раз выбирай для проверки акустики место, где нет техников с кабелями. В автобусе стало тихо. Честер сжал зубы. Лин почувствовала, как лицо обдало жаром. Это был удар под дых, поданный как рабочее замечание. Майк подошел ближе и положил руку Честеру на плечо. На секунду в этом жесте проскочило что-то от того Майка, с которым они когда-то начинали в гараже. — Поздравляю, — тихо сказал он. Глянул на Лин — без злости, просто с какой-то усталой пустотой. — Искренне. Вы выбрали самый худший вариант. Теперь делайте что хотите: спите в одном номере, бейте посуду — мне плевать. Только не сожгите группу, пока греетесь у этого костра. Завтра шоу. Он кивнул и ушел в свою кабину в хвосте. Брэд первым нарушил тишину — просто достал из ящика еще одну банку пива и протянул Лин. Она взяла. Майк задержался у двери своей кабины. Он обернулся, разглядывая их обоих так, будто прикидывал стоимость страховки после аварии. — Шила в мешке вы не утаите, — бросил он, игнорируя пиво в руках Лин. — Эта бумажка из Вегаса всплывет через неделю, максимум через две. Саманта молчать не будет, а папарацци в аэропортах не слепые. Честер поднял голову, собираясь что-то возразить, но Майк перебил его жестом. — Я позвоню юристам Warner завтра утром. Мы подадим это не как «скандальный роман», а как твой очередной срыв, Чес. Типа, ты был не в себе, а Лин — единственная, кто смог удержать тебя от края, и вы психанули. Сделаем из этого историю о «спасении артиста», а не об измене жене. Он тяжело вздохнул и потер переносицу. — Я разрулю это с лейблом. Постараюсь, чтобы твой контракт, Лин, не аннулировали до конца тура. Но с этого дня вы играете по моим правилам. На камеру — никаких совместных выходов, пока я не подготовлю прессу. Вы влипли, теперь я буду думать, как вас прикрыть, чтобы не размазали. Он взглянул на Честера — жестко, без тени улыбки. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я снова вытаскиваю тебя из дерьма. *** Фото появилось в сети в четыре утра по времени Вегаса. Зернистый снимок с камеры наблюдения или чьего-то телефона: Честер и Лин у окошка муниципальной конторы. Качество — мусор, но лица узнаваемы. Через час оно было на первой полосе TMZ с тегом: «Linkin Park: Брачный контракт вместо сет-листа?». Майк разбудил их обоих звонком. — Включай телевизор. Канал E! или любое дерьмо про звезд. Поздравляю, вы теперь главная новость дня. Когда Лин зашла к Майку, у него в номере уже сидели Брэд и два юриста лейбла. Майк выглядел так, будто не спал ни минуты. Он даже не взглянул на Лин, просто ткнул пальцем в монитор ноутбука, где фото уже разлетелось на тысячи репостов. — Я же говорил, что Саманта не будет молчать, — Майк наконец поднял голову. Глаза красные от напряжения. — Это слив со стороны её адвокатов. Они хотят выставить это как твой, Чес, очередной неадекватный поступок под влиянием Лин. Честер сидел в углу, забившись в кресло с ногами. Он молчал, просто растирая лицо ладонями. — Пресс-конференция через два часа, — Майк захлопнул ноутбук. — Никаких «мы любим друг друга». Лин, ты говоришь, что это был вынужденный шаг из-за угроз Саманты твоей карьере. Чес, ты говоришь, что взял ответственность за свою команду. Играем в «мы защищаемся». Будете улыбаться — нас разорвут. Зал был набит так, что кондиционеры не справлялись. Вспышки камер ослепляли, превращая лица журналистов в белые пятна. Майк сидел по центру — как живой щит. Лин и Честер — по бокам. — Мистер Беннингтон, это правда, что вы женились, дабы избежать иска о вмешательстве в личную жизнь? — выкрикнул кто-то из первого ряда. Честер подался вперед к микрофону. Его голос был сухим, без единого намека на вчерашний Вегас. — Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить свою коллегу и свою группу. Всё остальное — это наше личное дерьмо, которое вас не касается. Майк резко встал. — На этом всё. Linkin Park здесь, чтобы играть музыку. Вопросы по туру — к пресс-службе. Он не стал ждать. Просто кивнул охране, и те перекрыли проход к столу. Лин подняла голову, и в глаза снова ударили вспышки. Журналисты лезли через головы, пытаясь поймать хоть какой-то кадр её лица, пока они шли к выходу. В узком коридоре, забитом техниками и охраной других групп, было не протолкнуться. На выходе к парковке, где стояли автобусы участников фестиваля, курила Пинк. Она была в той же куртке, в которой только что выходила на свой саундчек. Рядом Гвен Стефани ждала своей очереди в пресс-рум. Обе молча наблюдали за тем, как Майк буквально выпихивает Честера и Лин сквозь толпу папарацци, уже заблокировавших ворота. — Красиво вас прижали, — бросила Пинк, сплюнув под ноги. Она глянула на Лин без жалости, скорее со сдержанным профессиональным пониманием. — Готовься, малая. Теперь они будут ковыряться даже в твоем белье. — Живее в автобус, — Гвен сделала шаг в сторону, освобождая проход к дверям «Warner-баса». — Пока они не выдрали вам волосы на сувениры. Когда пневматические двери автобуса наконец закрылись, в салоне повисла глухая тишина. Майк упал на диван. — Ну что, — бросил он, глядя в потолок. — Добро пожаловать в высшую лигу. Теперь каждое ваше движение — это новость. *** Ночью в автобусе телефон Честера вибрировал, не умолкая. Сообщение от Маршалла было коротким: «Ты подставил её под удар, Чес. Теперь пресса её просто сожрет, чтобы добраться до тебя. Мой тебе совет: забери у неё телефон и не давай читать это дерьмо в сети». Честер перечитал сообщение и убрал телефон. Лин так и сидела у окна, прижавшись лбом к стеклу. Она не шевелилась, но по тому, как она вцепилась пальцами в собственные локти, было видно — не спит. Он запихнул мобильный глубоко в карман, поднялся и пересел к ней. Ничего не говорил, просто привалился плечом к её плечу. Лин не обернулась, но через минуту он почувствовал, как она выдохнула и расслабилась, навалившись на него всем весом. *** Звонок раздался через три дня. Не Честеру — ей. Незнакомый номер, код Мичигана. Лин ответила. — Видел этот цирк по ТВ, — Маршалл даже не поздоровался. — Ты там стояла как мишень. Если и дальше будешь просто «миссис Беннингтон», они тебя размажут и даже не заметят. — Маршалл, я... — Короче, слушай сюда, — перебил он. — У У меня есть бит. Мне нужен голос человека, который уже по горло сидит в дерьме и готов рвать за это глотки. Это про тебя — или ты и дальше будешь терпеть, как тебя размазывают? Собирай шмотки и дуй в Детройт. Сама. Лин замолчала, глядя в окно на пустую ночную трассу. — У нас тур, — наконец выдавила она. — Майк не даст мне свалить посреди графика. — Плевать на Майка. Сделаем фит — и все эти крысы заткнутся. Либо ты так и останешься тенью Беннингтона, либо станешь проблемой, с которой придется считаться. Выбирай сейчас. — Я перезвоню, — сказала она. — Жду. Он бросил трубку. Лин еще минуту просто держала телефон у уха. В автобусе было тихо. Честер не спал — она видела его силуэт в хвосте салона. Он стоял у окна, не двигаясь. По напряженной спине было понятно: он всё слышал. Она подошла к нему. — Это был Маршалл, — сказала она. — Зовет в Детройт на три дня. Записать фит для альбома. Честер повернулся. Темные круги под глазами, уставший взгляд. — Хочет, чтобы ты летела сама? — спросил он. — Да. Он молчал, разглядывая огни трассы за стеклом. Потом просто притянул её к себе и уткнулся лицом в волосы. Дышал тяжело, словно только что сошел со сцены. — Езжай, — сказал он ей в затылок. — Маршалл прав. Тебе нужно отсюда свалить хотя бы на пару дней. Только не ведись на всё, что он там будет втирать. Не забывай, что ты сама по себе тоже что-то значишь. Она не ответила. Просто прижалась к нему крепче. *** Разговор в кабине Майка был коротким. Он сидел перед ноутбуком, включив только настольную лампу. Лин ждала, что он начнет спорить из-за графика. — Маршалл набрал тебя лично, — Майк даже не повернулся, просто кликал что-то в звуковом редакторе. — Это профессионально. И это отвлечет внимание прессы от вашего Вегаса. Он наконец снял наушники и взглянул на неё. — Лети. Запиши этот трек — и юристы лейбла начнут видеть в тебе не «проблемную жену», а актив, который приносит деньги. Сделай так, чтобы после этого фита все эти таблоиды заткнулись. Он снова надел наушники, давая понять, что разговор окончен. Лин вышла в коридор. Она остановилась на секунду, прислушиваясь к тому, как Майк снова включил звук в наушниках. Теперь это не было похоже на помощь — просто еще одна деловая сделка. Она пошла в свою кабину, на ходу доставая телефон, чтобы проверить билеты. *** Детройт — это серый асфальт и ржавчина. Студия Маршалла оказалась обычным бетонным боксом: никакой дизайнерской мебели, только стойки с аппаратурой да железо. Он сам сидел за пультом в сером худи, не поворачиваясь к двери. — Заходи в будку, — бросил он, даже не обернувшись. — Начинаем с припева. Забудь про свой тур и этот блеск. Просто выплюни всё в микрофон. Он гонял её дубль за дублем. Без всяких «молодец» или «давай попробуем по-другому». Просто «еще раз» и «мало». Голос начал садиться, и именно тогда появилось то, что ему было нужно, — хриплая, настоящая злость. — Не то, — его голос в наушниках резал слух. — Мне не нужна жена рок-звезды. Дай мне ту девку, которая выжила в метро. Представь, что тебя зажали в угол и все смотрят, как ты будешь выгребать. Пой так, будто это твой последний шанс выйти отсюда живой. К концу второго дня Лин едва держалась на ногах. Но в голосе появился металл. Она больше не была «придатком» или тенью Честера. В этой студии она впервые почувствовала, что весит что-то сама по себе. Когда Маршалл наконец поднял большой палец, она вышла из кабины и просто сползла по стене. Он посмотрел на неё — сухо, без каких-либо эмоций, но в этом взгляде было уважения больше, чем во всех реверансах Майка. — Короче, теперь ты не просто «та девка из группы», — сказал он. — Ты подставила себя под удар, Куинс. Готовься, теперь в тебя будут целиться лично. Будет грязно. Но теперь ты хотя бы знаешь, за что получаешь по морде. Маршалл выключил мониторы. В студии стало так тихо, что у Лин зазвенело в ушах. Он наконец развернулся на кресле, бросил на пульт наушники и молча протянул ей диск с черновой записью. — Тут дорожки, которые мы выбрали. Майк захочет их переслушать — пусть слушает, мне плевать. Но трек мой, и выйдет он тогда, когда я скажу. Он поднялся, натянул капюшон поглубже и указал подбородком на дверь. — Машина в аэропорт ждет внизу. Дуй отсюда, Куинс. И не вздумай снова начинать извиняться за то, что ты здесь. Лин взяла диск. Пальцы всё еще немного дрожали после последнего дубля. — Спасибо, Маршалл. — Не за что, — буркнул он, уже чтось высматривая в телефоне. — Просто не просри этот голос в своем туре. Лин вышла на улицу. Серое небо Детройта, забитая парковка и водитель, который молча открыл ей дверь черного седана. Она села на заднее сиденье, прижала диск к себе и закрыла глаза. *** Тур-автобус стоял на заправке где-то в глуши. Лин расплатилась с таксистом и бросила сумку на асфальт. Честер торчал у дверей, нервно куря. Он не бросился обниматься — просто молча забрал её рюкзак и заглянул в глаза. Он искал там то, что Маршалл обычно делает с людьми в студии. — Ну что? — голос был хриплым. — Выжала из себя всё? — Всё, — Лин прижала к себе сумку с диском. — Даже то, о чем сама не знала. Честер коротко усмехнулся и отвел взгляд. Он несколько секунд молча разглядывал её лицо, будто пытался угадать, что именно изменилось, пока её не было. Потом просто сильнее сжал лямку её рюкзака. Майк стоял в проходе автобуса, прислонившись к косяку, и ждал, пока они зайдут. Когда Лин переступила порог, он даже не поздоровался. — Демка у тебя? — спросил он вместо приветствия. Она молча протянула ему диск. Майк покрутил его в руках, словно пробуя на вес. — Хорошо. Послушаем после шоу. Надеюсь, Маршалл не научил тебя только материться в микрофон, потому что Warner уже разрывает мне телефон. Он развернулся и пошел к своему столу. В автобусе снова стало слышно только гул двигателя. Честер кинул рюкзак на диван и пошел за Майком, а Лин осталась стоять в проходе, всё еще чувствуя в пальцах холод диска. *** Майк не стал ждать — как только автобус выехал на трассу, он молча вставил диск в проигрыватель. Брэд и Джо подтянулись из передней части салона, Честер сел напротив динамиков, сжав замок на худи. Первые секунды бита Маршалла разрезали тишину автобуса — это был не звук Linkin Park. Это был тяжелый, грязный Детройт. А затем вступила Лин. Она никогда так не пела на репетициях. Это было что-то дикое, будто она не в микрофон пела, а просто отбивалась от кого-то в темноте. Никакой техники — только хрип и чистая злость, от которой становилось не по себе. Когда трек закончился, в автобусе стало так тихо, что был слышен шелест шин по асфальту. Майк выключил звук. Он не стал разбрасываться комплиментами — просто молча вытащил диск из проигрывателя и посмотрел на Лин. — Warner от этого перекосит, — наконец сказал он. — Этим треком невозможно управлять, они его не причешут. Но это хит. Причем такой, после которого нам всем придется объяснять, кто ты такая и какого черта ты так орешь. Честер молчал дольше всех. Он просто уставился на Лин, будто пытался понять, откуда в ней это взялось. В этом взгляде уже не было желания её опекать. Он смотрел на неё как на равную — как на вокалистку, которая только что выдала что-то мощнее всех их репетиций вместе взятых. *** Следующие два месяца превратились в сплошные созвоны с юристами. Майк практически не выпускал телефон из рук. Лин постоянно слышала его голос за стеной гримерки: — Нет, никаких новых записей. Маршалл не будет чистить матюки, забудьте. Вам нужен хит или вы хотите стерильное дерьмо, которое никто не купит? Выбирайте сейчас. Лейбл давил, пытался «причесать» трек под формат группы. Саманта тоже подключила адвокатов, хотела заблокировать релиз, кричала о пиаре на имени Честера. Майк просто перестал с ними спорить. Он слил сорокасекундный кусок трека на радио — якобы случайно. На следующее утро Warner уже не могли игнорировать обвал звонков. Фанаты хотели всё и сразу. О скандальном браке забыли мгновенно, всех интересовало только, кто эта девка, которая в микрофон орет наравне с Эминемом. Трек взорвался в конце ноября. Лин запомнила этот день: они торчали в аэропорту, когда песня заиграла из какого-то занюханного приемника у гейта. Это было как пощечина всем, кто раньше поливал её грязью. За неделю заголовок «миссис Беннингтон» сдох сам собой. В чартах и новостях теперь было только её имя. Майк получил то, что хотел, — его ставка сыграла. Но Честер, который перед камерами сыпал шутками и выглядел счастливым, в номерах отелей всё чаще просто молчал. То, от чего они пытались убежать в Вегасе, никуда не исчезло. Оно просто стало платиновым и начало приносить кучу бабла. Январь 2005-го начался с платиновых дисков и того, что Лин наконец-то перестали называть «проблемой». Трек с Маршаллом крутили из каждого окна. Пресса, которая полгода назад смешивала её с грязью, теперь резко переобулась. Теперь их с Честером называли «самой крутой парой года», а Лин — единственной, кто смог не затеряться на фоне Эминема. Майк заметно расслабился. На репетиции в «Wiltern» он сидел за пультом без своей вечной кепки и не пытался контролировать каждый вдох в студии. Его ставка сработала на все сто, и это было видно по тому, как лениво он листал отчеты. — Лин, я глянул отчеты по роялти из Детройта, — он улыбнулся, не отрываясь от мониторов. — Если решишь купить остров и уволить нас всех — я пойму. Чес, как оно — быть «мистером Лин Холл»? Не жмет роль самого дорогого аксессуара в этом туре? Честер закинул ноги на кофр с оборудованием и даже не пошевелился. — Завидуй молча, Майк. Лучшая работа в мире — петь на бэк-вокале у миллионерши и спать с главной звездой чартов. Телефон Лин завибрировал. Сообщение от Гвен: «Видела чарты. Ты их сделала. Теперь они наконец-то видят артистку, а не просто скандал. На вершине ветрено, но оно того стоило. Г.» Лин спрятала телефон и посмотрела на Честера. Он подмигнул ей весело, по-настоящему. Он еще не знал, что в её сумке уже лежат документы на покупку дома в Палос-Вердес. *** Вечером того же дня они поехали в Палос-Вердес. Особняк стоял на самом краю скалы: стекло, белый камень и пропасть под террасой. Заходящее солнце заливало пустые комнаты, а шум прибоя снизу был таким громким, что казался искусственным. Лин стояла у входа, сжимая в кармане ключи. Она искала это место три месяца — пока Майк воевал с юристами, а Честер пытался прийти в себя после туров. Она купила его сама, на чеки из Детройта и всё, что успела накопить за три года в группе. Это были её первые настоящие стены. Честер оперся на перила террасы и долго втыкал в воду. — Стёмно это всё, — наконец выдавил он. — Чувствую себя приживалой. Никогда не думал, что буду жить в доме, на который не скинулся ни центом. Ты купила это на бабки из Детройта, Лин. Это твой дом. — Прекрати, — она встала рядом. — У тебя сейчас всё уходит Саманте и её юристам, я же не слепая. Если бы не твой развод, мы бы покупали это вместе. А так какая разница, чья подпись на чеке? Мы же договорились, что Вегас был для того, чтобы у нас был свой угол. Вот он. Она достала ключи и просто силой вложила один ему в ладонь. — Здесь нет Майка, нет прессы. Никакой Саманты. Просто дверь, которую мы можем закрыть сами. Честер так сжал кулак, что рука начала мелко дрожать. — Вегас — это было единственное разумное, что я сделал, — пробормотал он. — Обычно я только всё порчу, но тогда... я просто знал, что иначе мне конец. Он взглянул на ключ, потом на неё. — Надеюсь, этот дом меня выдержит, — пробурмотал он. — Потому что я притащил с собой кучу дерьма. Лин просто толкнула его плечом, не отрывая взгляда от воды. — Выдержит. Куда он денется. Пошли в дом, там Гвен прислала какие-то коробки, заставила ими весь вход. Она дернула его за руку, сбивая с мрачного настроя. *** Первые недели в Палос-Вердес было тихо, но настоящая жизнь шла в студии North Hollywood. Группа работала над новым материалом, и хотя прятаться уже не было смысла, Честер и Лин по привычке продолжали «исчезать» при первой же возможности. Группа видела всё. И если фанаты видели в них идолов, то внутри студии они были главной мишенью для стёба. В тот вторник репетиция задерживалась уже на пятнадцать минут. Майк откинулся в кресле, не снимая наушников. На мониторе застыл кадр с камеры: двери грузового лифта только что закрылись за Чесом и Лин. — Я ценю ваш внезапный интерес к логистике, — Майк пододвинул микрофон. Его голос эхом разнесся по всей студии. — Но если вы еще раз решите проверить герметичность этого лифта перед прогоном, я официально внесу это в график как «технический разогрев вокалистов». Лин замерла у порога с бутылкой воды. Честер зашел следом с максимально деловым видом. — Майк, мы просто... там кнопку заело, — он начал поправлять футболку, стараясь не смотреть в сторону пульта. — Кнопку. Опять, — Майк поднял голову. В глазах было то самое сочетание раздражения и смеха. — Чес, это уже четвертая кнопка за неделю. Техники в Сиэтле уже ставки принимают на ваши отмазки. Брэд, какой там был коэффициент? Брэд, не отрываясь от гитары, буркнул с дивана: — Пять к одному на то, что вы «заблудились в поисках кулера». Но мой фаворит — это Денвер. Когда вы заперлись в серверной и десять минут доказывали сисадмину через дверь, что у вас там сеанс групповой медитации. Бедный чувак до сих пор уверен, что прервал творческий процесс. Джо поднял руку, не отвлекаясь от вертушек. — «Повернули не туда» — это было в Чикаго, — невозмутимо добавил он. — Вы полчаса искали выход из-за стеллажей, пока мы гоняли интро к Faint по кругу, аж у Роба руки свело. Кстати, Чес, если в следующий раз решите запереться в техническом коридоре, выключи, блин, рацию. Твои «тяжелые вздохи» фонили у меня в наушниках весь саундчек. Роб хохотнул и хлопнул Честера по плечу. — Зато всегда выходят такие заряженные. Чес, ты куртку через одну пуговицу застегнул. Снова в лифте лампочка не горела? Честер запустил в него медиатором. Лин даже глазом не моргнула. — Не ворчи, Майк, — она перехватила его стакан с кофе, сделала глоток и привалилась к пульту. — Репетиция идет, все живы. А если техники хотят ставить бабки — пусть ставят. Мы твоя лучшая инвестиция, забыл? Она глянула на Джо, а затем перевела взгляд на Брэда. — Кстати, о ставках. Брэд, ты так хорошо знаешь коэффициенты, но почему-то молчишь о том, как сам вчера застрял в гримерке у стейдж-менеджера. Мы с Чесом как раз проходили мимо. Ты там так убедительно обсуждал с ней гитарный строй. Судя по звукам, гитара постоянно расстраивалась. Брэд заткнулся. Роб и Джо синхронно уставились на него. — Один-один, — буркнул Джо, разворачиваясь к вертушкам. — Лифт я все равно заблокирую. Просто чтобы глаза не мозолило. — Валяй, — Лин подошла к своему микрофону. — У нас еще есть серверная, каптёрка и крыша автобуса. Выход всегда найдем. Или вход. — Погнали. *** Мир верил, что им всё дается легко. Десять лет они жили в иллюзии полного порядка. Палос-Вердес был их крепостью: платина на стенах, тачки в гараже, Маршалл на быстром наборе и Гвен, которая могла прислать сообщение посреди ночи. На интервью их раз за разом долбали одним и тем же. — Лин, говорят, вы единственная, кто может привести Честера в чувство, когда его «несет». Это ваша суперсила? Она поправляла ему воротник под прицелом камер, даже не глядя на журналиста. — Моя суперсила — это вовремя понять, когда ему надо просто заткнуться. Без обид. Просто нажать на паузу и выпить кофе в тишине. Я не дрессировщик и не мамочка, я просто та, кто рядом, когда ему становится слишком громко в собственной голове. — Честер, ваш брак — это тихая гавань или вы просто хорошо скрываете скандалы? Он ржал — по-настоящему, запрокидывая голову. — Да какая гавань... Всё самое интересное начинается, когда вы выключаете свои долбаные камеры. Там я просто придурок, который опять потерял ключи от тачки и полчаса бегает по дому с криками. А Лин просто пальцем показывает, где они лежат. Они верили, что так будет всегда. Но иногда Честер слишком долго задерживался внизу, в темной гостиной, просто уставившись в выключенный телевизор. Или Лин находила на кухне пустую бутылку, которую он пытался спрятать за коробками из-под хлопьев. Никакие чеки из Детройта и никакая крепость в Палос-Вердес не могли выселить то, что он привез с собой из прошлой жизни. Идиллия всё еще держалась. Но трещины уже пошли — они просто ждали своего часа.