Мой парень с остановки

Это началось с февраля. С февраля он привлёк моё внимание. Мой парень с остановки. Выбежал зимой в леопардовых штанах и фиолетовом свитере, без куртки. Конечно, он привлёк не только моё внимание. Вон бабушка Люба из моего подъезда, выпучив глаза, начала креститься, мужик, курящий неподалёку, глухо сматерился, дети отшатнулись, мамочки охнули, и только тогда я оторвался от телефона. Штаны, свитер и очень реалистичный грим зомби на лице. Февраль. Хэллоуином и не пахнет. Я фыркнул, коротко улыбаясь. Зомби явно куда-то спешил. Даже очень спешил. Озирался по сторонам, хмурился, глядя на дорогу, пытаясь, видимо, понять, едет транспорт или нет. Наконец похлопал себя по карманам штанов, что-то пробормотал под нос и огляделся. Я был единственным, кто все еще смотрел на него, к тому же, в моем взгляде не было отвращения или испуга. Неудивительно, что двинулся он именно ко мне. Темные, сливающиеся со зрачком глаза посмотрели на меня сверху вниз. Это же не линзы? Такой цвет глаз бывает? Парень и правда выглядел смешно. Высокий, с широкими плечами и крепким телосложением, он ну никак не вязался с этим фиолетовым, почти розовым свитером и этими просто отвратительным штанами. Я снова улыбнулся и поймал такую же, только чуть смущенную улыбку в ответ. – Здравствуйте, – я ожидал этого, но отчего-то все же вздрогнул. Красивый голос. Низкий, но мягкий, не громкий и не тихий в общем гомоне от дороги. – Здравствуйте, – поспешил кивнуть я. – Не подскажете, скоро автобус приедет? – брови зомби сложились домиком, глаза наполнились почти щенячьей надеждой. – А вам какой? – спросил я, доставая телефон. – Да хоть какой-нибудь уже! – в расстроенных чувствах хлопнул себя по бёдрами парень. Только я достал телефон, как раздался его радостный смешок. – А, вон едет какой-то. Все равно, спасибо вам большое, – он быстро сжал мою руку в своих ладонях. Очень теплых, несмотря на мороз, твёрдых, мозолистых, жестких. Я только и успел ошарашенно кивнуть, как он в два широких шага подскочил к открывшейся двери, подсадил бабу Любу, помогая ей забраться на высоченную для старушки ступень, запрыгнул сам и уже через стеклянную дверь, трогаясь с места, помахал мне рукой. Все. Вот так. Я не знаю его имени, его лица, где он живет, что делал на этой остановке, появится ли ещё, чем занимается, куда ему так срочно было нужно, почему он был так раздражен. Парень уехал. А я пропустил свой собственный автобус только потому, что стоял и смотрел в другую сторону, в ту, куда недавно уехал мой новый знакомый, вернее… незнакомый. Но он появился на остановке снова. Я едва узнал его. Высокий рост, широкие плечи, почти чёрные глаза – это все, что связывало этого мужчину с тем парнем. Может быть, я обознался. Пальто, из-под которого выглядывала белая рубашка, аккуратно уложенные почти черные волосы, чуть темная кожа, но все еще слишком светлая, чтобы назвать его хотя бы смуглым. Сумка на плече, очевидно, с ноутбуком, нос с малюсенькой горбинкой, слегка обветренные губы. Может быть, и ошибся, может, и обознался. Но мужчина с нахмуренными бровями, до этого смотрящий на дорогу в ожидании транспорта, повернул голову. Я поймал на себе его взгляд, и он вдруг мягко улыбнулся мне. Я улыбнулся в ответ чуть запоздало. Нет. Стоило улыбке появиться на его лице, и называть его мужчиной снова расхотелось. Это все ещё был парень, лет, может быть, двадцати пяти. И все. Это, кажется, был наш потолок. Улыбка, приветственный кивок каждое утро рабочего дня. Все. Мы ездили на разных автобусах, то он уезжал первым на своём девяносто шестом, то я втискивался в переполненый сто одиннадцатый. Я… мне нравился этот парень. Я бы хотел с ним… поговорить. Для начала поговорить. Но он молчал. А я, в силу своей природной стеснительности, вряд ли когда-то решусь сделать шаг навстречу. Мне нравилось наблюдать за ним. Он приходил на остановку разным. Собранным в рубашке и пальто, сонным в дутой куртке и спортивных штанах, с рюкзаком и с сумкой, с пустыми руками, хмурый и весёлый, болтающий с кем-то по телефону или молчащий, опаздывающий со сбившимся галстуком и неспешно шагающий по дорожке к остановке. Разный. Но неизменно один. И это почему-то обнадеживало. И вот раз, это было в начале апреля, он сменил маршрут. Куда он ездил до этого? Куда ему понадобилось сейчас? Ничего этого я не знал, но в начале апреля он сел со мной в один автобус, вошёл в одну дверь и дернул на себя, когда я замешкался и чуть не был зажат дверьми. – Аккуратней, – мягко улыбнулся мне он. А я уж думал, он забыл меня за такое длительное время. Или, может быть, он со всеми так приветлив? – Спасибо, – я чуть неуверенно поднял на него голову, хватаясь за поручень. Щеки иррационально покраснели. Ебаный девственник – выругался я про себя. Ну… вернее, никем ещё не ебанный. Я коротко глянул на парня. Выглядел он куда расслабленнее обычного, в кофте и спортивных штанах. Куда он едет? Не на работу. Наверное. Ну да. На работу он ездил утром, другим маршрутом, в другой одежде. Кем работает? Я резко отвернулся, поймав на себе взгляд карих глаз со смешинками. Автобус резко затормозил. От природы я не отличался крепким телосложением и никаких усилий для исправления этого не прилагал. Сухой, с лёгким намёком на мышцы, среднего роста, я всегда руководствовался чем-то вроде: пузо не растет – и нормально, в зал не надо. Мне говорили, лёгкая худоба мне идёт – серые глаза, пшеничные волосы, тонкие черты лица, бледная кожа – я весь был будто прозрачный, немного серый, немного скучный. Но да ладно. Но вот в такие моменты моя прозрачность на руку мне не играла. Минутой назад я начал рыться в рюкзаке, отыскивая карту, потому что знакомая кондукторша уже надвигалась, угрожающе размахивая терминалом для оплаты. Я оторвался от перил и вот сейчас летел по инерции носом в пол – руки в рюкзаке мягкому падению не способствовали. – Ну что такое, – низкий голос над ухом, теплая, крепкая рука поперек живота. Секунда, и я оказался притиснут к моему парню с остановки, упираясь спиной ему в грудь. – С-спасибо, – дыхание чуть сбилось, и от почти случившегося падения, и от его руки. – Вы всегда так в автобусе ездите? Кто вас ловит? – снова улыбнулся парень, мягко отпуская, позволяя отстраниться, но не убирая руку со спины. – Да кто придется, – смущенно ответил я, наконец находя дурацкую карточку на самом дне рюкзака. Незнакомец вскинул брови, снова хитро глядя на меня. Незнакомец. – Меня Дима зовут, – протянул я ему руку, снова заглядывая в ореховые глаза. – Марк, – теплая рука ничуть не изменилась с зимы. Большая ладонь несильно стискивала мою. – Вы в школу, что ли, Дима? – кивнул на мой набитый рюкзак Марк. – Нет, – ответил даже чуть обиженно. Разве я похож на школьника? – В универ, – нахмурился я. Парень с остановки, теперь уже Марк, улыбнулся ещё раз. – Прости, – внезапно перешёл он на “ты”, и я решил, что мне позволено то же самое: – А ты куда? – В центр еду, подруге нужно с переездом помочь, грузчиком сегодня буду подрабатывать. За бесплатно, – фыркнул он, отворачиваясь к окну. Я отвернулся следом. Дурак. Я настолько избавился от гомофобов в своем окружении, что совсем забыл, что существуют те, кто это не приемлет. С таким же успехом я забыл, что не все парни хотя бы бисексуалы. И если я, вот он, посмотрите, пуп земли, в кого-то влюбился, это вовсе не значит, что этот кто-то такой же, как я. Автобус встал в пробку, и я отвернулся окну, найдя невероятно привлекательным цветущее на обочине дерево. – Вы близко живете? Во сколько едете домой? Я перевёл на него взгляд. Опять на “вы”? Марк пожал плечами: – Я предполагаю, что после возни с мебелью устану, как каторжник, точно поеду на такси. Я живу недалеко от остановки, и если вы тоже, я бы мог вас подхватить. Автобус вечером – не самое приятное место, — легко окинул взглядом он уже сейчас заполненные сидения. – Часов в шесть… – медленно ответил я, пялясь на него, как на восьмое чудо света. – Я закончу примерно во столько же. Созвонимся? – снова улыбнулся Марк, протягивая свой телефон. Я просто остолбенел. Да настолько, что снова чуть не упал в пошатнувшемся автобусе. Ладно хоть вовремя схватился за поручень, а то этот уже становилось неловко. Как будто меня совсем ноги не держат. Или я просто хочу повисеть у него на руках. Хочу, но не так же открыто мне это демонстрировать. Я наскоро набрал свой номер и, только вернул телефон, как Марк выскочил из дверей, коротко махнув на прощанье, как делал это десятки раз, отъезжая с нашей остановки. Вот это да. Вот это я называю удачная поездочка. *** Бля, бля бля, бля… Конечно, я не забыл о его обещании доехать до дома вместе. Конечно, не забыл. Как это вообще? Но не заглядывал в телефон несколько часов подряд, а когда наконец включил его, то обнаружил гордо светящиеся 19.49 и пару пропущенных от неизвестного номера. Ну как так?! Я чуть не взвыл от досады. Мой парень с остановки уехал на такси почти два часа назад. Я понуро, уже никуда не торопясь положил вещи обратно в рюкзак. Все таки нужно позвонить, – лениво подумал я. Ну так чтобы хотя бы… не знаю. Чтобы он не обиделся. Он обидчивый? Уже на выходе меня догнал Миша. Ему-то хорошо, он иногородний – живёт в общаге. Я выдохнул еще раз, на секунду отходя от Мишки. Так лень куда-то ехать. Может быть, остаться у Миши в общаге? Он гостеприимный и у него в комнате вечно трется Юлька. Я хорошо с ней общаюсь. И Саша. Саша красивый, но не более того. К тому же, не гей. Гудки шли недолго. – Да? – трубка искажала его голос. Он казался чуть грубее, чем есть на самом деле. – Э… привет, – слегка неловко протянул я. – это Дима, прости, я задержался, позвонил просто… чтобы… – Дима? – сердце на секунду екнуло. Уже забыл? – Дим, мы на Ленина, 13. Ты далеко? Тут кафе есть, придёшь? Я подавился воздухом. Он… зовет меня в кафе? “Мы”. Он не один. Но все равно странно. Странно и очень волнительно. Ещё сегодня утром это был просто парень с остановки, а теперь… – Дим? – трубка стала чуть серьёзнее. – А, да, да, я не очень далеко. А твои друзья, они… не будут против? – осторожнее спросил я, даже чуть понизил голос. – Нет, нет, – засмеялся Марк. – приходи. Я давно так не бегал. И только на середине дороги хлопнул себя ладонью по лбу. Сейчас вспотею и будет от меня вонять, как будто я в зале три часа впахивал. Попытался остановиться, отдышаться, но и так не свежая кофта безвозвратно утеряла свой первозданный вид. Да и черт с ней! Не надо так нервничать. Не на свидание иду. Просто в кафе. Может быть, даже поем, хотя месяц заканчивался, и деньги вместе с ним. Я глянул на кафе с нужным адресом. Даже был там один раз. Меню в основном состояло из пиццы, и цены особо не кусались. В кафе было шумно и людно. Как тут найти Марка с его друзьями? – Дим, – он сам вырулил из-за какого-то стола, подошел ближе, почти вплотную, навис сверху. – Ты извини, ты просто трубки не брал, ну я и решил, что у меня ещё есть время, – он потянул на себя только что снятую мною ветровку, повесил ее на ближайший крючок. – Да, ничего, я… спасибо, что позвал, – он смутил меня. Ну правда. Выбежал вот так. Ко мне. Щеки у него горят, глаза чуть блестят. Он пил? – Пойдем, – он взял меня за руку, куда-то потянул, но тут же отпустил. Точно пил. – Ребята, это Дима, – чуть громче, чем нужно представил он. Я со смущенной улыбкой окинул взглядом компанию, тесно ужавшуюся за столом. – Димка? – я перевёл взгляд на знакомый голос. – Саша, – расплылся я в довольной улыбке. Тот самый Саша, которого я рассчитывал встретить в общаге, четвёртый курс радиотеха, тот самый, красивый, но не гей. – Ты что тут делаешь? – почти в один голос сказали мы оба и тут же расхохотались. Марк запыхтел как паровоз где-то совсем рядом, но я уже протискивался к приятелю. Я наскоро познакомился с остальными ребятами. Две девушки, еще два парня. Почти не запомнил имён. Не очень вежливо, но я правда давно не пересекался с Сашкой. А он вдруг сделался таким жадным до общения и новостей, что не заткнуть. Марк сидел рядом со мной. Почему-то молчал, то и дело недовольно фыркая. – Поешь, – буркнул он, ткнул меня в ребра указательным пальцем. – А, спасибо, – я улыбнулся. Ребята оказались очень дружелюбными, Саша – разговорчивым, и я совсем расслабился. А вот Марк дулся, как мышь на крупу. Но… когда я только пришел, все было нормально, ведь так? Пиво из его кружки исчезало все стремительнее, настроение не поднималось. Я бы хотел его развеселить, но… в праве ли я… не знаю, лезть к нему, допытываться, что случилось? Мы ведь… правда чужие люди. Исключая, конечно, факт, что я влюблен в парня с остановки. Просидели мы почти до десяти, до самого закрытия. В итоге общался я со всеми, тоже выпил, немного, просто чтобы почувствовать эйфорию от закончившейся рабочей недели. Марк молчал. Я представлял его другим. Душой компании, тем, кто всегда может поддержать разговор, разрядить обстановку. – Дим, не собираешься в общагу? – обратился ко мне Саша, кивая в сторону. У Мишки опять сосед куда-то у-уехал, – опьянел он заметно. Я быстро глянул на Марка, тот хмуро смотрел на меня. Ну чего он опять злится? На меня? За что? – Нет, я домой, – коротко мотнул я головой. Саша хлопнул по плечу, девочки обняли, парни пожали руки, Марк потянул в сторону. – Такси уже приехало, – снова низкий, приятный голос. Я расслабленно плюхнулся на сидение, подвинулся, Марк сел рядом. Не знаю, как начать разговор. – Сколько я должен? – вспомнил о кружке пива и пицце, которые грели сейчас заполненностью в желудке. – Да успокойся, я угощаю, – махнул рукой Марк, откидывая голову назад, на подголовник, переводя ленивый взгляд на меня. – Спасибо, – я переплел беспокойные пальцы. – И за еду, и за вечер – спасибо. – Мы с тобой почти и не общались, – фыркнул Марк. – Ты был с Са-а-ашей, – протянул он, отводя взгляд. Я не знал, что ответить. Как вообще можно на такое реагировать? – Извини, – тут же сказал он. – Сегодня я что-то… не в себе. – Бывает, – я пожал плечами. Такси по ночной пустой дороге доехало быстро. Выбрался на прохладный воздух, хлопая себя по карманам, убеждаясь, что не забыл телефон, оглянулся на Марка. Таксист высадил нас у остановки, потому что ни он, ни я не в курсе адресов друг друга. Просто где-то недалеко от остановки. Где-то. Остановка пустая. Автобусы не ходят, дорога молчит. Мы живём почти на самой окраине города. Марк шагает под крышу остановки, прячась в её тени, тянет меня следом. – Дим, – зовет он, вставая напротив. – Останови меня, если я что-то не так понял, – выдыхает он и наклоняется ко мне. Наклоняется и целует. Мягко, мимолетно касаясь губ. Дыхание сбивается, глаза непроизвольно распахиваются. Марк смотрит на меня, ожидая ответа, а я оторопело пялюсь на него. – Прости, – он шагает назад, отстраняясь. В мозгу что-то щёлкает. Парень с остановки уходит. Уходит! Делаю короткие два шага и повисаю у него на шее, целую сам. Настойчиво, не сомневаясь, прижимаясь к широкой груди, встаю на носочки. Очередь Марка распахнуть глаза и в удивлении поймать меня, притянуть к себе за талию. Тёплые ладони, горячий язык, головокружительный запах. По телу проходит дрожь, он залезает пальцами под кофту, гладит поясницу. Из кармана выпадывает телефон. – Сука, – шепчу я Марку в самые губы, наклоняясь за телефоном, заново убирая в карман. Короткая пауза, видимо, отрезвляет его. Марк берет меня за руку, тянет куда-то. Мы идём знакомым для меня маршрутом, но перед поворотом к моему дому сворачиваем в противоположную сторону. – Марк? – неуверенно зову я. – Домой, – коротко отвечает он. Он живёт на седьмом этаже. На один выше, чем я. Дом через дорогу. Может быть, я даже видел свет в его окне, его темный силуэт. Щелкает замок, но свет не включается. Только и успеваю вдохнуть особенный запах этой квартиры, насквозь пропитанной Марком, как меня прижимают к двери. – Ты не останавливаешь меня, – Марк хрипит мне в самую шею, отрезая пути к бегству. – Не хочу, – коротко объясняю я, и, кажется, этого достаточно. Поцелуи. На щеках, губах, подбородке, шее. Кофта падает на пол, ворот футболки оттягивают. На ключицах, кадыке, плече. Тело чуть вздрагивает, я не привык к таким яростным ласкам. – Красивый, – шепчет Марк. – Ты очень… – он не заканчивает, снова поднимается к губам. На краю сознания мелькает мысль, что я сегодня был на парах, потом бегал и сидел в тесной кафешке. Наверняка я грязный и… – Вкусный... – он широко лижет мою шею. Пиздец. С губ срывается приглушенный стон, когда он прикусывает мочку уха. Тянусь ближе, обвиваю руками и ногами, фактически залезаю на него. Обезьяна – приходит неуместная ассоциация, но я правда повис на нем, как… – Дима, – выдыхают мне в губы. Сам тянусь к его шее, тыкаюсь носом, ловлю уже знакомый, приятный запах, прикусываю кожу. М-м-м… Он тащит меня куда-то, опускает, кажется, на кровать, сдергивает футболку. Щелкает ночник, и в полутьме, как в фильме, крупным планом вижу его расширяющиеся зрачки, окончательно сливающиеся с радужками. И снова шея, ключицы, грудь, живот. Марк с каким-то упоением проводит носом по светлой дорожке волос, уходящей вниз, к застежке штанов, чуть покручивает один сосок. Блядь. Стон сдержать снова не получается. Даже немного стыдно. Но я тоже хочу его… потрогать. Поэтому тяну на себя и, когда Марк падает на кровать, сажусь сверху, седлая его. Красивый. Широкая грудь, на которую я раньше только пялился, оказывается упругой и очень приятной, подтянутый живот, как в какой-то тупой рекламе с кубиками пресса, его шея с бьющимся на ней пульсом, чуть-чуть, почти незаметно отросшая щетина, яремная впадина, ровная, идеальная кожа. Целую её, потираясь пахом о его уже вставший член. Марк лежит смирно, пока я губами исследую его торс, только водит руками, попеременно сжимая ягодицы. Но я спускаюсь вниз, влажно целую живот, и он с глухим рыком снова переворачивает меня вниз, подминая под себя. – Марк, я не… – пытаюсь выдавить я, и он резко останавливается. – Ты не? – даже страшно немного. Как он так быстро сменил тон, нахмурил темные брови, сжал губы. – Нет, в смысле, я не… – он хмурится еще больше, а мне просто стыдно. Секунды тянутся как часы, я судорожно подбираю менее смущающую меня формулировку. – Извини, – хмурится он ещё больше, убирая руки с моей талии, отступает назад. Голос холодный, взгляд колючий. – Нет, нет, – я почти паникую, подскакиваю с кровати, набрасываюсь на него со спины, снова висну на шее, обвивая руками. Он разворачивается, обнимает за талию, но тут же снимает с себя, ставит на пол, отодвигается. – Дима, это серьёзно, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, все и так довольно… быстро, – находится он и снова отворачивается. Тяжело. Вбираю побольше воздуха, хватаю его за теплую, широкую ладонь. – Я девственник и я не подготовился, – выдыхаю. Щеки наверняка горят, уши уж точно. Он поднимает мою голову, сосредоточенно глядя в глаза, выискивая там что-то. – Я уже испугался… – с облегчением выдыхает он, улыбается. Той самой очаровательной улыбкой, что и в автобусе. – Ты боишься? Переживаешь? – мягко спрашивает он, снова притягивая к себе. – Нет, я просто… можно мне в душ? Он снова улыбается. – Конечно, маленький, – и тут же хмурится. – Прости, я помню как тебе не понравилось, когда я назвал тебя школьником, прости, это… Милый. Он милый. Большой-большой бурый мишка. Чуть неловкий, но очень добрый и надёжный. – Мне нравится, – признаюсь и коротко целую его в подбородок – куда дотянулся, шагаю в ванную. Из душа выхожу красный как рак. Это ещё более неловко, чем я представлял. И сейчас… когда пыл уже спал, сейчас… Неловко поправляю полотенце на бёдрах. Горячие ладони, глухой шепот: – Отпустишь меня тоже на пять минут? Резко киваю. Марк закрывает дверь в ванну. Ну вот, стало ещё хуже! У меня появилось время подумать об этом. Секс. Да. С Марком. Да. С парнем с остановки. Да. Рядом с кроватью стоит большой шкаф-купе. На нём зеркало. Чуть неуверенно подхожу к нему. Марк выглядит очень крутым. Сколько у него было партнёров? Каково ему будет с неопытным? Боже, просто перепихнемся. Ну может, я потом еще пострадаю о неразделенной любви. Но попозже. Не сейчас. Я даже не знаю, сколько ему лет. Может, ему тридцатник. Ну… А мне скоро двадцать. Не так уж и много? Правда? Да пиздец. А девушка? Он был с девушкой? Ему больше с кем нравится – с девушкой или парнем? Вот что за неуместная родинка на ребре? – никогда её раньше не замечал – тыкаю я в неё, отражение повторяет. Мысли путаются, наслаиваются друг на друга. Родинка точно все портит. И прыщ какой-то на лбу выскочил, откуда только взялся? Ноги какие-то кривые, костлявые и оттого ещё более кривые, отворачиваюсь от зеркала. А отношения у него были? Конечно, были. А с девушкой или с парнем? Топаю ногой, сам себя заколебал, можно просто не думать?! Нет, нельзя. А сколько отношений было? – Я все, – холодное после душа тело прижимается сзади. Марк мягко целует ухо, опаляя горячим дыханием, заставляя поежиться от мурашек, чуть склонить голову в его сторону, в попытке снять напряжение. Марк медленно водит по рукам – вверх, вниз. Мокро целует шею, вверх, вниз, бубнит что-то в плечо, вверх, вниз, горячие ладони поглаживают впалый живот. – Сколько тебе лет? – не могу сдержать неуместный вопрос, чувствую его усмешку. – Двадцать шесть, – проходится по загривку носом. Из меня вырывается нервный смешок – ну, не тридцатник и ладно. – Тебе же не пятнадцать? – явно издевается он, и я, закатив глаза, киваю. – Вчера исполнилось, – искривляю губы в улыбке. Но Марк стоит за моей спиной и лица не видит, разворачивает к себе. – Ты же шутишь, правда? – с какой-то щенячьей надеждой смотрит он в глаза. – А что? – хлопаю ресницами в ответ, склоняю голову. В его глазах уже отражается ужас, когда я сыплюсь и все-таки смеюсь. – Мне девятнадцать, остынь. – Не шути так, – с облегчением выдыхает он, снова склоняется, кажется, для поцелуя, и я тянусь первым, прикрывая глаза. Марк медленно ведёт меня спиной к кровати, мягко опускает на нее, нависает сверху. Гладит, мнет, целует, лижет, сжимает. Ох… Мягко разводит мои ноги, устраиваясь между ними, поглаживая вставший член через полотенце. Хватаюсь за точно такое же на его бёдрах. – Можно? – сажусь на постели, облизывая губы. Марк кивает, тяну ткань вниз. Ого. Я правда не знаю, что ещё сказать. А нет, знаю: – Как в порно, – вырывается само собой, и я чуть не прихлопываю рот ладонью. Стыдно. Но Марку, кажется, нравится, он смеётся. Беру в руку, провожу пару раз. Да, кажется, потом я буду страдать не только от неразделенной любви, но и от недотраха. С таким-то опытом. Большой, ну, больше моего, с переплетением чуть выпуклых венок, ровный. Убираю руку, отвожу взгляд, пиздец как стыдно. Почему-то. Снова смотрю, снова отворачиваюсь, Марк, кажется, смеётся. – Не смешно, – пытаюсь оскорбиться я. Плохо получается. Хочется его поцеловать. Тянусь вверх, вдыхая его запах, удерживая себя от какого-нибудь ехидного замечания. – А мне можно? – так же спрашивает Марк, сжимая мой член через полотенце, снова укладывая на спину. Киваю. Конечно, можно. Что ему вообще нельзя? Разворачивает полотенце, смотрит с улыбкой. Не понимаю его реакцию. – Что…? – хочу спросить, но он опускается ниже, и, о боже. Блядь. Он сосёт хорошо. Очень. Кончаю буквально за минуту. Немного неловко. Вытирают ему лицо своим же полотенцем, задушено извиняюсь. – Не извиняйся, мне понравилось, – Марк облизывается, и у меня чуть звёздочки перед глазами не летят. Снова целую его. Широкая ладонь опускается вниз, чувствую, как он нежно поглаживает ягодицы, еще минута, и в моей заднице уже его палец. Не очень приятно. Марк аккуратен. Растягивает медленно, неторопливо. Добавляет второй и третий, попутно зацеловывает живот, поднимается к шее. – Ты мне очень нравишься, – хрипит он в губы, потираясь о моё бердо. – Дима, – зовет он и как-то особенно удачно двигает пальцами. Несдержанно мычу, прикусив его плечо. Сильное, уж Марк-то точно ходит в зал. Красивый. Он удовлетворенно улыбается, делает так еще раз. — М-м-марк… – получается со всхлипом. Мне уже не стыдно. Не успеваю об этом думать. Чувствую что-то большое и горячее там, где раньше были пальцы. Интуитивно ухожу от прикосновения, но он удерживает. Я кричу, наверно. Не знаю. Потому что через секунду становится хорошо. Очень хорошо. Очень-очень хорошо. Марк начинает двигаться, а у меня остаётся только одно желание: придвинуться к нему поближе и не отлипать больше никогда. Пусть до конца жизни кусает в плечо, рычит что-то в ухо, сжимая бедра до синяков. Похуй. Пусть только не останавливается. Я не знаю, сколько это длилось. Я потерял всякие ориентиры в пространстве и времени. Я видел Марка, чувствовал Марка, хотел Марка. Все. Ничего больше. Я кончаю себе на живот, чувствую, как он обессиленно валится на меня сверху, тяжело дышит. Глаза закрываются сами собой. В сон не дает провалиться только осознание, что что-то большое и теплое больше не лежит на мне. По животу проходится полотенце. Неведомая сила тащит наверх, к изголовью кровати. Открываю глаза и тут же попадаю в кокон из горячих, больших рук. Его дыхание все еще тяжёлое. – Ты как? – зовет Марк. – Хорошо, – как раскормленный кот тяну я, тыкаясь носом ему в плечо. – Не против объятий после секса? – спрашивает он так, как будто не зажал меня уже, как будто я вообще могу сказать ему “против”. Вместо ответа разворачиваюсь к нему лицом, складывая руки на чуть потной груди, тыкаюсь губами в шею. Тишина. Мне хорошо. Спокойно. Завтра суббота, можно не ставить будильник. Собирался съездить к бабушке, привить с ней какого-то кота, которого она недавно подобрала с улицы. Видимо, не судьба. Не хочется завтра ни-ку-да. – Я скоро переезжаю, – реальность бьёт по голове очень больно. Марк не отпускает меня, кажется, не намекает на то, чтобы я немедленно свалил, но говорит это. Чтобы что? Чтобы больше не надеялся на секс? Типа… я переезжаю, мы больше не увидимся? Не очень мило с его стороны, но… ладно. Спасибо и на этом. Поджимаю губы. – Окей, – глупо давлю из себя. Не знаю, что ответить. – Повысили, и я копил давно. Недалеко от вашего университета. Опа… недалеко от универа? Секс не одноразовый? Неплохо. – Тебе было бы удобно, – трется носом о наверняка запутавшиеся сейчас светлые пряди на затылке. – Было бы, – бездумно повторяю я. Марк поднимается на локте, заставляя открыть глаза. – Ты плохо понимаешь намёки, да? – он улыбается мне. – Нормально понимаю, – хмурюсь. Что он от меня хочет? Да, ладно, ладно, не рассчитываю я больше ни на что. Чего он пялится? – Не грустно тебе будет одному на остановке? Издевается. Я уже успел изучить его достаточно, чтобы понять – издевается. – Спасибо, – бурчу я, отворачиваясь от него, забираясь под одеяло, прикрывая наготу. – Эй, – Марк тянет меня обратно, заглядывает в глаза. – Дим, я прямо сейчас очень активно намекаю тебе на переезд в новую квартиру. Нет мыслей. Может, это после секса? Я же не знаю. Такое бывает? Нет мыслей. Марк не спешит с выводами. Смотрит на меня, не хмурится, не улыбается, смотрит. Наконец склоняет голову. Видимо, прошло много времени. – Ага, – икаю я. – Да? – улыбается Марк. –Да, – снова бездумно киваю я, не думая о последствиях. Марк снова смеётся, опускаясь ко мне, щекоча волосами подбородок. – Я рад, – улыбается он, коротко целуя ключицу. – Я не обещаю тебе любовь до гроба или что-то типа этого, просто попробуем. – А ты… норм? – снова вырывается глупость. – В смысле… часто зовешь случайных чуваков с улицы пожить в своей квартире? – Случайных чуваков? – переспрашивает Марк. – Маленький, я на тебя пять месяцев пялюсь. А ты… – он в расстройстве качает головой. – Ну я, конечно, тоже мог бы быть решительнее или что-то типа того, но откуда мне знать, как ты к этому относишься. – И как ты узнал, что я гей? – я растерян. Я нравился ему даже дольше, чем он мне. – Не узнал. Просто перестал ждать удобного момента, – улыбается он. Я хлопают глазами, глупо, наверное, выгляжу. Но… Парень с остановки. Мой парень с остановки только что предложил мне жить в месте. То есть, ездить на одном автобусе, болтать в ожидании транспорта, стоять прижавшись к нему, то и дело хватаясь за отвороты на его пальто или воротник кофты. Мой парень с остановки.