Восточный ветер

Небо было звеняще синим, жгущим глаза так, что приходилось жмуриться. Но опускать взгляд Рэдрику все равно не хотелось. Припекало с востока уже по-летнему жаркое солнце, и впервые за всю дорогу можно было позволил себе скинуть плащ и просто насладится теплом. Рэдрик удобно устроился на мешках с семенной пшеницей, закинув ноги на борт телеги. Та поскрипывала, но разваливаться от старости не планировала, а укатанная дорога не радовала ухабами. Вот только мысли от этого плавного хода не становились менее путанными. Гадание все-таки самое неопределенное магическое искусство, даже в руках мастера. Рэдрик, кажется, уже второй круг делал по деревням приморской Шарвалы, еще немного, и его коровы в лицо узнавать начнут. Скривился, нашел через ткань рубашки болтающийся на груди кулон. Теплый, едва-едва, но хоть что-то. — Чего загрустил, мальчик? — к Рэдрику наклонилась сердобольная селянка, мать принявшего его на телегу семейства. — На, скушай пирожок. Принимая угощение, Рэдрик вымученно улыбнулся, повертел его в руках. Женщина не отводила от него умиленного взгляда, и пришлось жевать. Пирожок был теплый, словно недавно вытащили из печи. Надо думать, пах он тоже волшебно, но ощущение было такое, будто глины в рот напихал. Рэдрик с трудом прожевал тесто, мельком глянул на начинку и адресовал женщине восхищенную улыбку: — Как вкусно! А творог, наверное, тоже ваш? Селянка польщенно улыбнулась и, пока Рэдрик изображал воодушевление, запихивая в рот остатки пирожка, пояснила: — Не наш, кузины. Гостили у них, помогали с хозяйством — муж ее приболел, а мальчишки еще осенью ушли в солдаты наниматься, бедовые. Мои тоже заикались, но я их полотенцем отходила — сразу одумались. Вот, выпей морса, милый. Рэдрик проглотил последний кусок и тоскливо посмотрел на кувшин. И почему у всех встреченных взрослых женщин появлялось желание его кормить? Благо морс можно было тянуть мелкими глотками, пережидая вызываемое им жжение на языке — будто водой на угли брызгали. Так Рэдрик и делал, глядя на тянущиеся вдоль дороги луга. Трава была низкой, видать, недавно овец по нему прогнали, вот и состригли. Если приглядется, на вершине пологого холма на севере можно было увидеть среди зелени серые пятнышки. После завтрашнего праздника их, наверное, перегонят на дальние пастбища. Завтра уже начнется лето. А если этот мальчишка не объявится? Что делать? Назад отправляться, в Родарин? Рэдрик потер висок, мрачно посмотрел в кувшин. На поверхности болталась расплывшаяся, склизкая клубничина. Назад не хотелось. К тому же, корабль давно ушел из порта, да тащиться потом от северного побережья к герцогству, шарахаясь от любого пристального взгляда... Это вам не с торговцами ехать, прикидываясь не то младшим сыном, не то глуповатым лакеем. Там, за Огородью, в землях, что ближе всего лежат к герцогству, одиноких путников не любили. Не то что здесь. Рэдрик посмотрел на беззаботную селянку, беззлобно распекавшую супруга за то, что он никак не может придержать то и норовящую рысью пустится лошадь — та словно убежать хотела от телеги, которую тянула. Эти люди, пожалуй, подвоха не заметят, даже если куры со двора начнуть пропадать — на лису свалят. Кто здесь ждет навье? Рэдрик теребил собранные под ухом в хвост волосы, то разбирая их на прядки, то одной рукой пробуя заплести в косу. Селянка, почуяв упершийся ей в спину взгляд, обернулась, снова улыбнулась: — Напился? Рэдрик кивнул. Снова откинулся на мешки, закрыл глаза. Подумал: яровые уже засеяли, но еще до дня Огней будут жать озимые. А еще сейчас самое время амбары да крыши чинить, после злых зимних бурь, и в огороде всегда есть дело… Рэдрик поморщился — ему-то с этого что? Какая дурь в голову лезет? Что, решил в деревне зажить? Никак давно в земле не копался, спину не горбатил на прополке, ладони рукоятью серпа не занозил. Может, еще жену завести, умницу да рукодельницу, как Лика?.. Закрыл лицо ладонями, медленно вздохнул. Вот сестру зря вспомнил, сразу как за ниточку потянуло, рыбкой на поверхность вытаскивая непрошеные воспоминания. Осесть на одном месте, остепениться, завести свое хозяйство — это Корвена мечта была заветная. Старший брат еще в двенадцать лет твердо знал, какой будет его жизнь. И невесту примерно тогда же нашел, привел на хутор за ручку из деревни, родителям показывать… Рэдрику прижал ладонь к груди. Шрам снова разнылся, словно отвечая на его мысли. — Эй, парень, что с тобой? — мужик, которого жена сменила на козлах, похлопал Рэдрика по плечу. — Укачало малость, — выдавил Рэдрик. Почти не соврал — трижды проклятый морс просился обратно. Ну что герцогу стоило отрядить в поездку Сорена? Да, у него всегда выражение лица мороженой рыбы, но его тело по крайней мере не так явно отвергает человеческую еду. — Это ничего, бывает! — понимающе покивал мужик. — Щас, погоди малек, у нас тут травка есть, пожуешь и пройдет… Рэдрик отчетливо представит, как славно горит и потрескивает телега вместе с чересчур заботливыми хозяевами. Вздохнул и протянул руку за парой пожухлых листиков. — Спасибо за заботу… Остаток пути Рэдрик старательно притворялся спящим. Засыпать при этом было категорически нельзя — а то селяне не добудятся. Зато с разговорами к нему не приставали, и тревожить, чтобы покормить, не решались. Солнце припекало тем больше, чем выше забиралось, Рэдрик разомлел и почти согрелся в его лучах, как саламандра в очаге. От этого и не сразу почувствовал, как греется амулет на груди. Подумал лениво — хорошо, если это не от навалившейся летней жары. Это значит, он почти поймал свою цель. Но загадывать, чем обернется будущая встреча, Рэдрик не стал. Повозился на мешках, глубоко вздохнул, подставил лицо солнцу. И все-таки уснул. Проснулся, благо, до того, как будившая его женщина начала верещать о том, что спутник их представился. Но по лицу было видно — испугаться успела. — Крепко же ты спишь, парень, — хмыкнул в усы мужик. — Жене моей показалось, что ты уж не дышишь. Та поджала губы, головой покачала. — С солнцепека почудилось, — пробормотала. Рэдрик резко сел, торопливо проверил волосы — не растрепались ли, не показались ли острые уши. — Мы Пожегу проезжаем, — продолжила селянка. — Тут же твоя бабка живет? — Ага, — кивнул Рэдрик, спрыгивая через борт телеги. Улыбнулся широко, но не размыкая губ, поклонился, — Спасибо за помощь и заботу. Пусть путь ваш будет легок. Женщина смотрела с сомнением и легкой, незаметной на лице, но отчетливо ощутимой Рэдриком опаской. Вряд ли сама себе могла ответить, что ее так насторожило в пареньке, который еще в совершеннолетие-то не вступил. Выгляди Рэдрик постарше, на свои годы, может, и была какая беда. Проводив взглядом телегу, Рэдрик закинул сумку на плечо, обернулся. Перед ним лежала деревенька, и не маленькая, дворов двадцать. Ее надвое рассекала мелкая речушка, через которую перекинули множество мостиков, мостков и просто бревен. За околицей уже сложили костер к завтрашнему празднику, и столы вынесли. Рэдрик стянул с шеи шнурок, растянул его на пальцах, так, чтобы кулон, похожий на маленькое веретенышко из синего камня, плавно качался между ладонями. — Ну и где ты? — спросил тихо, представляя, как сила из ладоней перетекает по шнурку в амулет. Тот покачался немного вокруг своей оси — и замер. Подождав несколько мгновений, Рэдрик с силой встряхнул его. — Ты работаешь вообще? Должен бы. Сорен в артефактах не халтурил. Рэдрик неторопливо двинулся по околице, рассматривая дома и дворы. В садах вовсю зеленели яблони и отцветала поздняя вишня. Рэдрик вздохнул полной грудью, словно надеялся услышать одуряющий, из детства тянущийся запах деревьев и скошенной травы, и горько рассмеялся. Потуже затянул кожаный шнурок, перехватывающий волосы под левым ухом, ускорил шаг, высматривая пристойный сеновал или конюшню. В избу он и не хотел проситься, и вряд ли пустят. Углядев в одном из дворов хозяина, Рэдрик решительно свернул к невысокому плетню. На лавке у крыльца, в тени навеса, неспешно сворачивал самокрутку жилистый седоволосый мужик. Рэдрик оперся на плетень, окликнул: — Дядь, мне бы… — Не родня я тебе, — мужик сунул самокрутку в рот. — И милостыню бродягам не подаю. Рэдрик кашлянул от неожиданности. — Я не за то… господин. — Чего тогда? — мужик все-таки зыркнул неодобрительно. От иного барона не исходило такого царственного самодовольства и брезгливого раздражения. Глядя на него, тянуло мерзко хихикать. — Не пустите ли в сарайку, переночевать ночку? Мужик скривился. — С чего мне тебя на двор пускать? — Ну, я по хозяйству помочь могу… — Упаси Один от таких помощников, — поджал губы хозяин. — Убыток только, даже если не упрешь ничего. Рэдрик вздохнул. Огляделся, но соседние дворы были пусты. То ли в поле ушли, то ли по домам от внезапной жары спрятались. Бродить и ждать, не покажется ли кто-то еще, было попросту лень. — А если заплачу? — коротко спросил он. Мужик оглядел видимую из-за плетня часть Рэдрика, глумливо усмехнулся. — Будто у тебя деньги есть, мальчишка. Рэдрик медленно улыбнулся, только усилием воли не оскалился. Сунул руку в кошель, на ощупь вытащил бронзовую монету и швырнул хозяину. — Открывай и проводи, — велел коротко. Ни жест этот, ни тон совершенно не вязались с образом деревенского мальчонки, но спохватился Рэдрик поздно — только когда увидел округлившиеся глаза мужика. Вставать тот, впрочем, не планировал, так и сидел, держа в одной ладони монету и глупо на нее таращась. Самокрутка не выпадала изо рта только потому, что к губе прилипла. Рэдрик поморщился, щелкнул пальцами. Сначала искра проскочила в между ними, а потом вспыхнул кончик сигареты. Мужик ругнулся, дернулся, выдернул ее изо рта, потом наконец посмотрел на Рэдрика. — Ну так что? — спросил тот. Перепрыгнул через плетень прямо на грядку с морковкой. Подошел, заглянул мужику в глаза: — Этих-то денег хватает? Веди давай. Не стоило так, конечно, монетами бросаться. В кошеле осталось рута три да россыпь менок. Но не торговаться же теперь, задним числом. Лицо хозяина из ошарашенного стало задумчивым. Он медленно осмотрел Рэдрика — будто крестьянские портки и рубаха могли ему многое рассказать, — махнул рукой, приглашая за собой, и пошел вглубь двора. Хозяйство мужика не слишком то соответствовало его давешней надменности: у косого курятника бродило четыре птицы, у репы печально обвисли листья, а торчащая перед овчарней яблоня, несмотря на то, что раскинула кривые ветви во все стороны, не могла похвастаться завезями. Впрочем, прятавшийся за ней сеновал был вполне приличный, по крайней мере, без щелей в дощатых стенах. Сена осталось мало, с прошлогоднего покоса, и пахло оно наверняка больше сыростью и мышами. Благо, Рэдрик этого слышать не мог. Главное, что оно мягче куля с пшеницей. Хозяин внутрь даже не заглянул, захлопнул дверь за спиной Рэдрика, и на миг показалась — щас тут и запрет. Странный мужик, он за этот вшивый сарай получил больше, чем в городе за комнатку отдают, и все равно недоволен. Рэдрик с минуту раздумывал, чем бы взять сдачу, потом махнул рукой, расстелил на соломе плащ и вытянулся на нем, рассматривая потолок. Снова коснулся кулона. Каменные бока были отчетливо теплыми. Значит, близко. Но направление пока неясно. Что ж, Рэдрик был согласен подождать: короткий дневной сон в телеге больше сморил, чем взбодрил. Вытянув руку за пределы плаща, Рэдрик раскрытой ладонью прижался к сену. Закрыл глаза, представляя, как скапливается в ее центре жар, как он оборачивается сияющим огненным сгустком. Приподнял руку и взмахнул, словно засевал борону. С ладони сорвалось несколько искр, послушно упавших на сено, но то и не подумало заниматься. Во сне любой иерарх нави очень уязвим: он словно умирает на те часы, что нужны сознанию для отдыха. Так что небольшое заклинание, вложенное в землю, было необходимой защитой. Если оно сработает… Рэдрик перевернулся на бок, подложил руки под голову и улыбнулся — это была бы славная потеха. Проснулся Рэдрик под крик петуха. Видимо, второй — стояли густые весенние сумерки, еще часы совы не прошли. Потер глаза, запустил пальцы в волосы. Ох, замучается он солому из них вычесывать. Посмотрел на сумку с гребнем, но потянулся — к кулону. Поднял его над лицом, вытянув руку вверх. Если амулет не поможет? Сорен что-то объяснял про течение судьбы, что это — поплавок, который в ее потоках направит к нужному месту... Голос из прошлого подсказывал: "Не суетись, дыши и жди. На рыбалке торопиться вредно". Рэдрик привычно отмахнулся от него, раздраженно поджал губы. Эта рыбка может и соседним рукавом пройти, и где ловить ее потом? В холмах и излучинах? В, прости Тьма, городе? Уйдет, и все пойдет прахом. Не может Рэдрик упустить эту добычу. "Поплавок" вздрогнул и начал покачиваться. Рэдрик окаменел, неотрывно следя взглядом за кулоном. Тот и правда словно водой сносило, упрямо в одну сторону. Рэдрик плавно поднялся, не отрывая от него взгляда. Но видел зеленоватую воду на которой плясал другой, деревянный поплавок с неровной линией, которую словно пальцем нанесли. Чувствовал ладонь на плече, слышал торопливый шепот: "Тише, не торопись подсекать. Сорваться может..." Не спугнуть. Важно не спугнуть. Он наивно думал, что маленькая деревня в эти глухие часы будет спать, да совсем забыл, что за ночь была на дворе. Между дворами перекликались пастушьи рожки. Какая-то дородная тетушка, перегнувшись через плетень, стегнула полотенцем по спине кравшуюся на полусогнутых девчонку. Та взвизгнула и дала стрекача — Рэдрик только и успел, что отшатнуться с дороги. Вслед беглянке грозно махали полотенцем, но кожа почти чесалась от внутреннего смеха тетки. Рэдрик облизнул губы, зажмурился от удовольствия. Радостное предвкушение праздника было разлито в воздухе. Хотелось пойти на зов рожков, убрести с местными искать в березняке сон-траву, сплести венки к завтрашнему гулянью из первых колосков овсяницы и березовых веточек. Рэдрик тряхнул головой, сжал в кулаке "поплавок". Плотнее запахнул куртку — плащ он сдуру оставил на сеновале. Может, это и к лучшему — ночной холод помог вернутся из фантазий. Для пущего эффекта еще и в реку забрался, стянув сапоги. Умылся, щедро забрызгав одежду. Чуть выше по течению кто-то с визгом плюхнулся в воду с перекинутого с берега на берег бревна. Рэдрик решил не повторять чужих ошибок и пошел вброд. Течение даже в стремнине было несильное, а выше колен вода так и не забралась. Откуда-то доносилась песня, но ни мелодию, ни тем более слова было не различить. Рэдрик обошел кругом праздничный луг с двумя заранее сложенными кострами, забрался на пригорок. Отсюда более-менее была видна дорога и ведущие к деревне тропинки, и он уселся, скрестив ноги. Катал в ладони теплый кулон. К рассвету перекличка рожков стала только громче. По подножию облюбованного Рэдриком пригорка прогнали к деревне отару. К стоящему на лугу шесту подобралось несколько парней и, оглядываясь, попытались его выкопать. Рэдрик не выдержал и громко свистнул, заставив их вздрогнуть и заозираться. Один-таки усмотрел Рэдрика, погрозил кулаком прежде чем вернутся к прерваному занятию. Но утащить шест они не успели — пара взрослых пастухов заметили, как тот накренился, и разогнали пакостников. Рэдрик снял с пояса флягу и неспешно тянул ее содержимое, наблюдая за представлением. Постепенно подходила и гулявшая пол ночи молодежь, и остальные деревенские. Подъезжали телеги, видимо, с ближайших хуторов. Рассмотреть людей с расстояния не выходило, но это было и не нужно — поплавок жег кожу и чуть подрагивал. К тому моменту, как наполовину показалось солнце, старики разожгли костры, и пастухи прогнали между ними согнанных овец, а потом и сами с веселым гиканьем начали прыгать через огонь. Вот и началось гуляние. Выпущенный из ладони поплавок натянул шнурок, острием указывая вниз, на луг. Рэдрик перевернул флягу, слизнул последнюю каплю масла и поднялся. Разбежался вниз с холма, влетел в общую очередь, залился чужим смехом, отражая улыбки. Раскинул руки, перелетел через пламя, и то взметнулось вверх, навстречу, обнимая. На миг стало почти жарко — и тут же сменилось холодом раннего утра. Рэдрик дернул плечами, отскочил в сторону, освобождая место следующему, проследил взглядом за прыжком. Оглянулся на второй костер — и столкнулся взглядом с внимательными серыми глазами. Молодой парнишка быстро оглядел его и отвернулся резко. Смешался с толпой медленно перемещающихся к ярмарочным столам деревенскими. Острие поплавка кольнуло кожу. Время подсекать. Рэдрик фыркнул, развернулся в противоположную сторону. Прищурился на вставшее над лесочком солнце. Дал поймать себя в ручеек, быстро, вскользь поцеловал девушку, что выхватила его из общего ряда, и они смеясь вытянули руки аркой для следующей парочки. Потом спер зачем-то яблоко с одного из прилавков, остановился на площадке вокруг шеста, разглядывая его задумчиво. В детстве Рэдрик, сбегая на рыночную площадь, так же вот таскал яблоки, и регулярно получал от торговца полотенцем по спине. Помотал головой, огляделся. Где-то нестройно дребезжала лютня, на собранных из горбыля столах появились корзины с переложенными сеном яблоками, чуть сморщенными после зимовки в сенях и подполах, и миски с лепешками. Рядом с шестом полненькая девушка жонглировала клубками серой, не крашенной пока пряжи. Виски начинало ломить от счастливого детского визга и общей торжествующей радости, пьянящей не хуже вина. С одного края луга доносился многоголосый смех и улюлюканье, и Рэдрик из интереса подошел ближе, вытянул шею, разглядывая из-за плеча широкого пастуха занимающую его забаву. На скатке одеяла сидел, поджав ноги, давешний светлоглазый паренек. Он скрестил руки и смотрел в землю, изредка стреляя взглядом в обступивших его селян. Перед ним стояла деревянная тарелка и стакан с костями. На траву уселся мужик с неровной трехдневной щетиной на полных щеках и, прикрывая миску ладонями, бросил кубики. Прищурился, считая точки. — Двойка и пятерка, — быстро глянув на него, сказал паренек. Мужик скривился, досадливо сплюнул на землю, за что тут же получил затрещину от стоявшей рядом тетки. — Давай еще раз! — начал подзуживать стоящий перед Рэдриком пастух, но мужик не повелся. Кинул пареньку медную монетку. Тот проворно поймал ее в ладонь и сунул в небрежно валяющийся рядом с ним кошель. Обвел взглядом столпившихся людей, словно спрашивая, будет ли кто-то еще пробовать удачу. Рэдрик ткнул пальцем в спину пастуха, спросил, старательно копируя подслушанный говорок: — Чей-то тут творится? Дурит что ль? — Да не, магеныш просто, — фыркнул пастух. — Об заклад бьется, что любой кубик угадает. Рэдрик хмыкнул, протиснулся меж людей. Плюхнулся напротив “магеныша”, сгреб кости, прямо посмотрел в глаза пареньку. Подмигнул. Кости застучали по тарелке. Рэдрик приподнял ладонь, мельком взглянул на них, снова поднял взгляд. Юный маг прищурился, вглядываясь в его лицо, и брови потешно сходились все ближе и ближе к переносице. — Сдаешься? — весело спросил Рэдрик. Паренек качнул головой, поджал губы. — Эмпат. — Сдаешься, — констатировал Рэдрик и протянул руку за монеткой. Паренек забавно сморщил нос на мгновение, достал из кошеля менку и вложил в ладонь. Рэдрик пружинисто поднялся, подмигнул: — Закончишь тут развлекаться, спускайся к речке. — Зачем? — Тебе понравится, — рассмеялся Рэдрик. Бросил пареньку яблоко. — Компенсация. И беспечно зашагал прочь, не слушая восторженный гам, поднявшийся после его выигрыша. Внутри жглось веселое, азартные пламя. Никуда не денется теперь рыбка. Придет.

* * *

Восемнадцать менок за утро — малый улов, но убраться с гудящего десятками голосов луга Джейс мечтал уже после шестой монеты. Тем более что после появления эмпата внимание деревенских переключилось на обсуждение неожиданного выигрыша, и интерес к простенькому фокусу пропал. Джейс спрятал кости в кошель с монетами, запихнул в сумку тарелку и стакан. Обошел луг по самой кромке гуляния, запахнул плащ плотнее. Солнце уже поднялось на две ладони над горизонтом и начинало припекать, но в теле словно поселился промозглый ветер. Весна на море приходит позже, и Джейс этого не учел. Казалось, что от соли до сих пор зудело горло и потрескавшиеся губы. Джейс поправил ворот плаща и ускорил шаг. Конечно, не стоило бежать к эмпату со всех ног по первому слову, точно на свидание: мало ли, чего тот хочет. Но что-то гнало, беспокойно свербело между лопаток. Джейс посмотрел на яблоко, которое все еще катал в ладони. Было бы куда проще, если бы можно было просто заглянуть в мысли странного парня. Но прочесть его не смог бы, наверное, даже учитель. Рассудок людей и так-то достаточно сумбурная и лишенная ясности штука, а глубоко переживающие свои и чужие эмоции эмпаты вносят в свой разум еще больше хаоса. Интересно даже, что там рождается, какие мысли и замыслы. Джейс фыркнул. Куда только мысли уводит. Начать стоило с того, что подобное — грубое нарушение этики мага. Читать чужие мысли дозволено только с позволения, никак иначе. Но все равно любопытно. Эмпат, с виду ровесник Джейса, обнаружился на одном из мостков. Он успел стянуть сапоги и теперь легкомысленно болтал ногами в воде. Джейс остановился рядом, глядя на него сверху вниз. — Ну и? — С чего начать? — снова растянул губы в улыбке мальчишка, подняв голову. — Может, ты сядешь? — Не раньше, чем ты объяснишься, — Джейс медленно осмотрел его с пят до головы. Смуглый, остроносый и с длинной черной челкой, перевязанной лентой под ухом. — Ты из-за Огороди. Зачем ты тут? Парень замер на миг, нелепо подняв одну ногу над водой. Поднял руку, потеребил кончик своего косого хвоста, ухмыльнулся. — Очень проницательно, — и тяжело вздохнул. — Только не бросай меня в воду, ладно? Холодная. — Ноги же ты еще не отморозил. Ну? — Хорошо, — парень потянулся, зажмурившись. — Меня зовут Рэдрик. А притащился я сюда из самого Альнейда — и по твою душу. Джейс сжал кулаки, смерил его быстрым взглядом. — Если знаешь, кто я такой, то должен понимать, что души у меня нет, — холодно сообщил он. Рэдрик кивнул, уже без улыбки посмотрел на Джейса. — Еще бы. У тебя счеты к нашему герцогу. У меня, впрочем, тоже. Вот я и подумал, что мы вполне можем друг другу помочь. Джейс сделал шаг назад, но все-таки опустился на доски мостка. — И как же? — Я значился учеником Рована и знаю несколько полезных секретов, — пожал плечами Рэдрик. — Значился? — Умеешь цепляться к словам, — Рэдрик досадливо поморщился. — Я здесь. Мог и сам догадаться, что это не слишком одобряют. Вероятно, после моего побега от меня отрекутся окончательно. Джейс прищурился, прислушался. Нет, ничего не различить, только шум, от которого ломит виски. — Если ты был учеником герцога, то ты сам… Рэдрик улыбнулся, показывая зубы. Клыки были вытянутые и острые, словно кошачьи. — Верно. Я навье. Джейс сплел руки на груди, поморщился, вгляделся в него внимательнее. — Не слишком-то отличаешься от человека. — Я еще не закончен, — вздохнул навье. — В этом и проблема. Он почесал за ухом, глядя на горизонт, опустил голову и глухо продолжил: — Я не хочу умирать, ни в одном из смыслов. — Ты и сейчас не мертв, — мрачно ответил Джейс. — Не строй из себя тупого селянина, — зло бросил Рэдрик. — Я хочу быть человеком. А не оружием в руке герцога. — Поэтому просишь помощи? — Поэтому предлагаю обмен, — Рэдрик поднял взгляд. Джейс помедлил. — И что ты можешь мне предложить? Он не верил навье — по крайней мере, не отрицал возможности обмана. Но, если быть честным, появление этого Рэдрика было как нельзя кстати. Джейс понимал, что должен идти на запад, но куда конкретно? Где искать то, что никто не видел уже пятнадцать лет? Не в Родарин же заявится, на аудиенцию к дорогому дядюшке… — Я помогу найти ее, — без обиняков заявил навье. — Твою душу. А ты поможешь мне выяснить способ отменить перерождение. — Ты думаешь, мне это под силу? — Я думаю, тебе есть у кого спросить. Или ты что-то читал. Кто из нас адепт, в конце концов? — навье улыбнулся. — Ты — единственный маг, к которому я могу обратиться и быть уверен, что меня не упокоят на месте. Джейс отвернулся к воде, прикрыл глаза. От солнечных бликов за ресницами словно танцевали золотые ленты, бессчетное множество. Нужно было только потянуть за правильную, вытянуть за хвост нужное воспоминание. Почему-то казалось — Джейс действительно уже знал ответ. Слышал мимоходом, в чужом разговоре, как сплетню, почти легенду. — Допустим, я соглашусь, — сказал медленно. — Как я могу быть уверен, что ты не обманешь? — И не сожру тебя вечерком? — навье хохотнул. Протянул руку ладонью вверх. Чуть нараспев произнес: — Тьмой, сутью и основой моей, и пламенем, ставшим моей кровью, клянусь указать путь к тому, что ищешь ты, и защищать твою жизнь, пока не закончатся поиски. Помедлив, Джейс накрыл его ладонь своей, негромко отозвался: — Силой, данной мне Одним, и именем своим клянусь, что отвечу добром на добро и помогу выполнить твое желание. Ладонь у навье была горячая, как нагретый солнцем камень, едва ли не обжигающий при прикосновении. — Вот и договорились! — Рэдрик коротко сжал руку Джейса, потом потянулся и широко улыбнулся, снова показав клыки. Джейс криво улыбнулся в ответ. Он не отрицал возможность обмана: клятвы клятвами, да мало ли тех, кто их нарушал? Один, конечно, говорил, что за каждое действие ждут последствия, не в этой жизни, так в следующих, и клятвы не забываются, но все это — только слова. Однако, согласившись на сделку с этим навье, Джейс ничего не терял. Да и если Рэдрик замышляет что-то недоброе, пусть уж будет на виду. Несмотря на странную компанию, Джейсу было удивительно спокойно — вокруг не было людей, зато тихо плескала речушка и шелестели листьями спускающиеся к самой воде яблони. С холма доносились переливы дудочек и задорное буханье барабанов. Почему-то захотелось смеяться, в голос, беззаботно, как те дети, что восторженно скакали вокруг жонглера и лезли ему под руки. Джейс и рассмеялся, открыл глаза, внимательно посмотрел на навье. Сел, опустил одну ладонь в воду, пропустил через пальцы — и широким взмахом плеснул в лицо Рэдрика. Тот отпрянул, тряхнул головой, взъерошился, как мокрый воробей. — Не лезь в мои чувства, нечисть, — предупредил Джейс, садясь. — И не думай, что сможешь меня обмануть. Возмущенная гримаса на лице навье сменилась косой ухмылкой. — Поймал, — признал он. — Но мне не выгодно с тобой ссорится. Джейс пожал плечами, поднялся. — Ты совсем меня не боишься, — протянул навье, не то разочарованно, не то напротив, удовлетворенно. — А должен? — вежливо уточнил Джейс. — Ты сейчас не на своей территории, да и я не бессловесный селянин. — Люди не всегда способны здраво рассуждать рядом с нами, — Рэдрик наградил его новой клыкастой улыбкой. Джейс только вздохнул. — Я был бы отвратительным магом, если бы чувства мешали мне мыслить здраво. Поднялся на ноги. — Не считай, что клятва позволяет тебе делать все, что вздумается. Рэдрик сморщил нос: — Хорошо, хорошо… И в следующее мгновение уже вскочил на ноги, подхватил сапоги. Нахмурился чему-то, окинул взглядом деревню и зашипел сквозь зубы. — Вот же дрянь. А мне так нравился этот плащ! Обернулся к Джейсу. — Если уж все решили, предлагаю не ждать конца ярмарки и двигаться в путь. — Пешком? — растерянно уточнил Джейс, оглядываясь и пытаясь понять, что имел в виду навье. — Меня ни одна местная лошадь не потерпит. Взбесится. Да и ты, я смотрю, не при коне. — Учитель обычно брал лошадей в наем, но мне бы в Нарете никого не выдали, — Джейс вздохнул и добавил: — Да и меня тоже лошади не сильно любят… И тут понял, к чему была такая спешка — над другим берегом, чуть западнее поднимался столб дыма. Джейс скрипнул зубами и, не оглядываясь, спешно пошел вперед — но вовсе не к околице. За спиной звучно простанали, но это Джейс тем более пропустил мимо ушей. Горело ярко, жадно. Дерево стен уже почернело, а где-то напротив, налилось алым. Некогда соломенная крыша превратилась в один сплошной огонь. Джейс остановился у плетня, огляделся — сам сарай уже поздно было спасать, но жадное пламя тянулось к соседним постройкам. Вокруг суетились люди, несколько женщин столпилось перед крыльцом избы. — Ну и чего, Один прости, ты притащил на сеновал огонь? Негде было подымить своей самокруткой? — Да не я это, а оборванец вчерашний. Я только зашел, а оно как полыхнет! Само собой, значит. Джейс легко перепрыгнул через плетень, подошел к сараю на десять шагов. Кажется, его окликнули, но оборачиваться он не стал, сосредоточился на гудящем впереди пламени. Даже на таком расстоянии жар опалял кожу. Джейс вскинул перед собой сомкнутые ладони, чуть развел переплетенные пальцы, глядя через получившийся промежуток на огонь. Медленно выдохнул, отпуская лишние мысли. На вдохе резко развел руки в стороны, вычертил в воздухе два полукруга и, словно накрывая свечу чашкой, хлопнул раскрытыми ладонями по земле. В спину толкнул порыв ветра. Пламя плеснуло во все стороны, словно на него сверху обрушился молот, сжалось, как побитая собака в конуре. Джейс усмехнулся. Любой огонь без воздуха задыхается. Раньше ему доводилось проворачивать этот трюк только с кострами. С настоящим пожаром, выходит, работает не хуже, только сил забирает в разы больше. Дым больше не поднимался, сворачивался вокруг несчастного сарая в серый кокон. Джейс позволил себе выпрямится, разрывая заклинание, только через пять минут, когда пламя, если и осталось, перестало быть опасным. Он тяжело вздохнул, а освобожденный дым расползся вокруг кляксой и густым облаком начал подниматься вверх. Видимо, с ярмарочного луга тоже заметили пожар, потому что к этому моменту окрестности были полны народу. Кто-то суетился на соседних подворьях, проверяя, не занесло ли к ним искорку, многие попросту облепили плетень и галдели, как галки. Недавняя пожарная команда, закрыв лица тряпками, с ведрами воды обследовала пожарище, заливала последние тлеющие угли, а пожилая женщина, судя по всему, деревенская знахарка, суетилась рядом с хозяином сгоревшего сарая. — Плохой знак, пожар в праздник земли, ой плохой, — причитала какая-то старушка, — трудный год будет, жаркий и недобрый. Джейс вытянулся на траве, положив сумку рядом с собой, и закрыл глаза — пока он все равно никому не был нужен, а сил ни предлагать помощь, ни слушать не осталось. Холодная вода обрушилась, казалось, со всех сторон сразу. Джейс подскочил на месте, хватая ртом воздух, и в первое мгновение не понял, где очутился. — Нет, вы посмотрите, разлегся на чужом дворе, будто так и надо! — гаркнули где-то за спиной. Мужской голос укоризненно протянул: — Сантий, ну это ты уже лишку хватнул. — А тебе, конечно, спасибо за помощь, сосед, но шел бы ты уже! Джейс встряхнулся, оглянулся на перевязанного мужика с ведром в руках — кажется, это был тот самый хозяин. Подошедшая женщина всплеснула руками. — Ты чего ж творишь! — Чужаков гоню! — рявкнул мужик. — Одного вон пустил, теперь только убыток знаю. — Хороша же ваша благодарность за помощь, — протирая лицо от воды — спасибо, что чистой! — проронил Джейс. — Помощь? Помощь? — разъярился мужик. — Да ты ж, сопляк, позволил всему прогореть! Это ж теперь только сносить! — Да и так бы пришлось, — бросил от плетня перепачкавшийся в саже мужчина, подмигнул Джейсу, — зато рядом ничего не погорело. — Я тебе куда сказал идти, сосед? — хозяин сгоревшего сарая обернулся, потряс ведром. Зло зыркнул на Джейса. — А ты, сопляк, вон убирайся, чтоб глаза мои тебя не видели. Джейс вздохнул, поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. — Отчего загорелось-то? — уточнил тихо. На удар сердца в глазах погорельца почудился страх, почти паника. Внятных мыслей в его голове не было, но вереница моментально распустившихся образов была более чем понятна. — Как бы вы со своим желанием нажиться все не потеряли, — Джейс качнул головой, поднялся и пошел к воротам. — Ты мне поугрожай еще! — донеслось в спину. Женщина, весь разговор стоявшая за спиной скандального погорельца, догнала Джейса уже за поворотом на околицу. — Простите, господин маг, — она поймала его за рукав, но глаза от земли не подняла. — Отец скуп и резок, но семья его вам благодарна. Возьмите. Монет в яркий лоскут ткани завернули немного, но Джейс не стал ни разворачивать, ни спрашивать. Коротко поклонился, не глядя убрал сверточек в кошель. — Пусть беды минуют вас в дальнейшем, — проронил он. Женщина склонила голову ниже. — Да подарит вам Один хорошую дорогу. И торопливо пошла назад, теребя вышитый рукав рубахи. — Ты специально оставил кошель на виду? — сердито спросил Джейс, садясь на мостке рядом с Рэдриком. Стянул промокшую куртку. Дорожной сумке тоже досталось, но плотная ткань не пропустила воду. Зато притороченные к ней одеяло и войлочная скатка жадно ее впитали и отяжелели еще сильнее. Навье только пожал плечами, наблюдая за попытками Джейса отжать куртку. — Нет. И ловушку ставил на ночь, потом просто не подумал убрать, — он протянул руку. — Дай мне, ты так до заката провозишься. — Не подумал, а человек мог погореть, — сердито отметил Джейс, но куртку из рук выпустил. — Это тот хороший человек, что тебя облил? — усмехнулся Рэдрик. Встряхнул куртку и медленно провел по ней ладонью. От ткани начал подниматься пар. — Не полез бы в чужие вещи — своего бы не потерял. Джейс поджал губы. — Так нельзя. — Почему нет? — удивился навье. — Потому что урок он не усвоит все равно. Рэдрик отложил куртку, оглядел Джейса. Покачал головой. — Что он усвоит, а что нет — его проблемы. А урок был. Повернись. — Что? — Джейс нахмурился. Навье не ответил, просто водрузил ладони на его плечи. Джейс вздрогнул, попытался отпрянуть от обжигающих даже через ткань прикосновений. Рэдрик словно не заметил, провел руками вниз по груди. — Тебя пытались потушить вместе с пожаром? — усмехнулся он. Джейс поежился под его ладонями. — Нет, поблагодарили за помощь. Рэдрик фыркнул. — Ну вот и стоило оно того? — Сгорело бы пол деревни — большинство ведь на празднике, — Джейс сбросил его руки, натянул куртку. — И у этого мужика есть семья — ее-то зачем наказывать? Навье пожал плечами. — За то, что терпят чужое скудоумие? — он поднялся. — Если ты закончил с благотворительностью, пойдем? Или ты хочешь остаться до вечера? Еще подзаработать? — он кивнул на ярмарочный луг. Джейс поморщился, подхватил сумку и поднялся. — Вот уж без чего обойдусь. — И не хочешь дождаться попутной телеги? — уточнил Рэдрик. Будто сам не топтался на месте нетерпеливо, да косился в сторону пожарища. — По дорогам будем петли накручивать, — Джейс пожал плечами. — Проще напрямик. — Это пастушьими тропами? Или без них тоже? — Как получится, — Джейс поднял глаза к небу — солнце только перевалило в триаду быка. — Ну как скажешь, — навье пожал плечами, но восторга не выказал. — По бездорожью оно куда быстрее. Джейс предпочел его проигнорировать. Прошел мимо, уже на берегу замер на мгновение, закрыл глаза и вслушался в легкий ветерок, пришедший с Огороди. — Там есть тропа, — бросил через плечо. — И людей там меньше. — Чем тебе люди-то не угодили? — Я им не угодил. А ты еще больше не угодишь, — Джейс поморщился. — Трактом не только доверчивые крестьяне пользуются. — Дворяне будто более проницательны, — фыркнул навье пренебрежительно, но Джейс заметил, как тот поправляет волосы. Уши, что ли, прячет? — А маги? — вкрадчиво спросил он. — Сезон начался, сейчас многие вышли на заработки. — Нечисть оттаяла? — зубасто усмехнулся Рэдрик, но без дальнейших споров пошел следом. — Воду с полей отвести, дождь подманить, землю на урожай уговорить, — перечислил Джейс. — Мы ремесленники, а не наемные воины, хотя и без этого не обходится. Тебя, надо думать, такому не обучали. — Не пришлось, — коротко проронил навье. Джейс оглянулся. Рэдрик ступал легко, беспечно глядел в небо, но что-то чудилось в нем напряженное, как в натянутой тетиве, на которую еще не наложили стрелу. — Кто ты в иерархии? — тихо уточнил Джейс. — Магией ты владеешь, но на вейста не похож. — А ты их встречал? — притворно удивился Рэдрик, не опуская глаз. — Довелось, хотя воспоминаний не сохранил, — сухо ответил Джейс. Свежая трава в пятнах одуванчиков цеплялась за ноги, шуршала чуть слышно. С ярмарочного холма доносился людской гам, а из приближающегося леса — размеренное кукование. Потревоженная пичуга вылетела из травы в трех шагах левее от идущих, но Джейс даже не поднял на нее взгляда. — Прости, — тихо проронил Рэдрик, нагоняя его, — я не это имел ввиду. — Ты не ответил на вопрос. Навье вздохнул: — Ревенант пламени. Джейс вскинул бровь, покосился на спутника. — Никогда не слышал. — Я первый, — бесхитростно объяснил Рэдрик. — Точнее, в Альнейде первый. Говорят, в прошлый приход иерархов в мир, подобные мне существовали. Но мы редкие. — Мне оказана честь? — улыбка вышла кривая, и под внимательным прищуром Рэдрика быстро сползла. — Я бы назвал это просто стечением обстоятельств, — постановил навье, отворачиваясь. — Ну, и где обещанная тропа? Джейс сделал несколько шагов правее, обходя раскидистый куст дикого шиповника, и углубился в лес. Через десять ударов сердца он уже вышел на тропку. Рэдрик, шедший за ним след в след, только фыркнул. — Ладно, посмотрим, куда она нас заведет. Дальше пришлось идти молча — тропинка оказалась узкой, двое рядом не пройдут, а перекрикиваться желания не было. Джейс шел первым, прислушиваясь к дыханию навье за спиной. Высокий лиственный лес уже вовсю наливался изумрудной свежей зеленью, солнечный свет, казалось, пронизывал его насквозь, как янтарная пыль. Джейс прислушивался, ловя голоса знакомых птиц и шуршание в подлеске. Лес был живым и спокойным, он не знал гомона и хаоса человеческого праздника, он приветствовал наступающее лето иначе, размеренно, как должное и свершившееся. Джейс на мгновение обернулся на спутника и успел увидеть мягкую и отчего-то грустную улыбку на лице навье. Тот, однако, моментально ответил на взгляд привычным оскалом, пряча мимолетное настроение как лицо под маской. Джейс отрицательно качнул головой на его невысказанный вопрос, отвернулся. На привал они встали лишь один раз, возле ручья, к которому спускалось ответвление тропинки. Пока Джейс умывался прохладной водой, Рэдрик устроился на коряге подальше от берега и с тоской крутил в пальцах флягу, судя по всему, пустую. — Вода здесь вполне чистая, — оглянувшись, заметил Джейс. — Можешь наполнить ее. Рэдрик только скривился. — Я не пью воду, она мне скорее вредна. А масла я так и не купил впопыхах. Джейс невольно сморщил нос, подумав о таком напитке. Навье отковырял от ствола сухую кору и отправил в рот. Состроил гримасу наслаждения, и под ошеломленным взглядом Джейса проглотил, не жуя. — Как я понимаю, кормить тебя не надо? — усмехнулся тот, достал из сумки лепешку. — Вот и славно. — Я вообще очень выгодный спутник, — подтвердил навье. В отличие от него, Джейсу привал особых сил не добавил. Однако он упорно отказывался сбавлять шаг, только изредка замирал на месте, сверяя направление с шуршащим в ветвях деревьев ветром. К вечеру лес начал редеть. Тропинка закончилась просекой и ямами углежогов, но дальше можно было пройти и без нее. В сумерках Джейс вывел их к холмам, покрытым только травой да выглядывающими из нее валунами. — Ночь надвигается, — глядя в небо, протянул Рэдрик. — Где ночевать намерен? Я не вижу ни дороги, ни деревни, ни двора. — А зачем? — пожал плечами Джейс, — здесь и заночуем. — В открытом поле? — навье потер лоб ладонью, картинно закатил глаза. — Я надеялся на более здравую мысль. Джейс не обратил на него внимания, выбрал достаточно ровное место так, чтобы большие валуны хоть немного защищали от ветра, и расстелил скатку. Войлок на ощупь все еще казался чуть влажным, но ельника поблизости не было, а значит — и других вариантов подстилки. — Разведи костер, — бросил через плечо. Навье хмыкнул, и тут же в спину ударило волной теплого воздуха от резко вспыхнувшего огня. Джейс скрипнул зубами, медленно обернулся, встретился глазами с недовольным Рэдриком. У самых ног навье плясало жадное рыжее пламя. — Развел, — сообщил он. — За хворостом идти тебе. — Ты сердишься на что-то, я не пойму? — недовольно спросил Джейс, скрестив руки на груди. Навье только рассмеялся зло. Развел руками: — Если не заметил, я к такой ночевке не готов. Джейс прикусил щеку. Признавать неправоту не хотелось, но за собственную глупость было обидно. — А тебе нужно спать? — Представь себе, — Рэдрик уселся на валун, скрестил ноги. — Более того — в тепле. — Тогда нужно было раньше подумать! — Да откуда я знал, что ты настолько дурак! Джейс мрачно посмотрел на него исподлобья, бросил сумку на сбившееся в ком одеяло и отправился к оставленному за спиной прилеску. Вернувшись с охапкой веток и маленькой, подрубленной у корня елочкой, он застал навье сидящим на земле с побулькивающим котелком на ладонях. Пахло травяным отваром, смесь которого — как и котелок — была у Джейса в сумке. Ну и ладно. Джейс молча свалил перед Рэдриком кучу набранного хвороста и отошел, принявшись мастерить какую-никакую, но лежанку из лапника. Краем глаза наблюдал, как навье отставил котелок, быстро сложил часть хвороста домиком и протянул над ним руку ладонью вверх. На кончиках пальцев развернулись лепестки пламени и, как звезды, упали вниз. Рэдрик встряхнул рукой, будто стряхивал капли воды, и вытянулся на земле рядом с костром. Джейс застелил лапник своим одеялом, достал из сумки хлеб и сыр. — Мясо не ешь из принципа? — скучающе уточнил Рэдрик. Джейс качнул головой, разломил буханку. — Вяленое закончилось. Ел в молчании. Рэдрик смотрел в огонь, словно деревенский гадатель, ищущий ответ в завитках дыма и форме головней. Изредка он голыми руками ворошил ветки. Когда котелок подостыл, Джейс отпил и чуть улыбнулся — вышло не так плохо, как он опасался. — Для существа, не чувствующего вкус, ты неплохо справился, — заметил вслух. Рэдрик только пожал плечами, вытянул из костра еще алый от жара уголек и отправил в рот. Джейса предернуло. — Чтобы знать, что делать, не обязательно знать вкус, — пожал плечами Рэдрик, проглотив уголек. Костер потихоньку прогорал. Джейс улегся на войлоке, подложив под голову сумку. — Ты правда собираешься так спать, — обреченно вздохнул Рэдрик. — И тебе место приготовил. Не страдай, — Джейс укрылся плащом. Навье не успокаивался. — Остановились бы в таверне, выспались бы как нормальные люди, на чистых простынях, под пуховыми одеялами… Джейс открыл глаза и раздраженно посмотрел на Рэдрика. Тот благодушно улыбнулся, рассеянно отдирая от камня сухой мох и отправляя его в рот. — У меня нет на это денег, — коротко отрезал и натянул на голову капюшон, отгораживаясь от мира. — Серьезно? — с легкой насмешкой удивились в ответ. — Ты же, кажется, принц. — Я сбежавший ученик мага, — сухо ответил словно окаменевший под плащом Джейс. Рэдрик задумчиво хмыкнул, присел на корточки рядом с ним и бесцеремонно приподнял край капюшона, заглянул в лицо Джейса и с энтузиазмом предложил: — Давай я достану. В его методах заработка Джейс не сомневался ни удара сердца. — Даже и не думай! — рыкнул он, выдернул ткань из пальцев Рэдрика. Плотнее завернулся в плащ, повернулся к надоедливому спутнику спиной, игнорируя его разочарованный вздох, и решительно закрыл глаза. Хоть он и не мог слышать мысли Рэдрика, но почти чувствовал их насмешливую колкость, словно они впивались иглами в кожу на затылке. Джейс почти жалел, что согласился на этот союз. Лето только входило в свои права, и ночи были еще не в его власти. Их влажное дыхание напоминало о зимних ливнях, будило крупную дрожь в теле. Задремать Джейсу удалось очень не сразу, он не раз мысленно проклял навье за несвоевременное напоминание о тепле трактира и мягком одеяле. Однако постепенно промозглая прохлада начала отступать, и сон затянул, как трясина, с не терпящей возражений властностью. Открыл глаза Джейс, когда небо на востоке начало светлеть. Он чувствовал приятную бодрость, удивительную после недолгого сна под открытым небом, но вылезать из-под плаща, выпуская накопленное тепло, не хотелось. Спину словно грел пролежавший день на солнце валун, от которого растекался по телу приятный, расслабляющий жар. Джейс нахмурился, со вздохом повернул голову. Естественно, никакого камня за его спиной не было, зато обнаружился свернувшийся клубочком прямо на влажной траве Рэдрик. Неохотно вытащив из-под плаща руку, Джейс коснулся оголившейся из-за сбитого воротника шеи навье — и тут же поспешно одернул руку от неестественно горячей кожи. — Ты всегда встаешь в такую несусветную рань? — простонал Рэдрик, открывая глаза. Распрямился и перекатился на спину. — Я думал, это участь простолюдин, а дворяне до полудня не вылезают из постели. Джейс сел и обнаружил, что был укутан не только в плащ, но и в щедро отданное вчера навье одеяло. — Что ты делал? — спросил сердито. Рэдрик зевнул, посмотрел насмешливо. — Спал, — улыбнулся, — и еще триаду бы предавался этому делу, если бы ты не начал вертеться. — Какой тьмы ты устроился у меня под боком? — Мне стало жаль твою дрожащую тушку, вот и решил согреть, — навье пожал плечами, потер глаза, все-таки сел. — Я тебя об этом не просил, — холодно отрезал Джейс, но наткнулся на снисходительную усмешку навье. — Конечно нет, — он зевнул, показав острые зубы. — Но что мне было делать? Дождаться, пока ты простудишься и умрешь в полях, пустив кошке под хвост наше соглашение? — покачал головой. — Уж прости, мне выгоднее сохранить тебя живым до конца этой авантюры. Джейс встал, свернул одеяло. — Больше так не делай, — бросил он, исподлобья глядя на валяющегося в траве навье. — Даже если будешь замерзать насмерть? — дотошно уточнил Рэдрик. — До тех пор, пока я не попрошу об обратном, — отрезал Джейс. Рэдрик покачал головой. — Какой же ты все-таки сложный и капризный, твое высочество. Куда не плюнешь, везде условия. Джейс торопливо умылся, потратив половину оставшейся во фляге воды, брызнул на Рэдрика. Тот скривился, но отпрянуть, как нежить от огня, не пожелал. Только бросил насмешливо: — Повторяешься. Джейс не стал развивать беседу, собрал и перекинул через плечо сумку. Идти оказалось труднее, чем в первый день. Джейс чувствовал, что сбивается с шага куда чаще. Усталость накатила уже к полудню, обернулась змеей вокруг икр, ядом просочилась в мышцы. — Ты не выглядишь бодрым, — взгляд шагающего позади навье жег спину. — Не жалеешь о раннем подъеме? — Я выспался, — отозвался Джейс растирая виски. — Привал. Рэдрик равнодушно кивнул, свернул с тропки, поднырнул под низко склонившиеся липовые ветви, растянулся прямо на траве, и словно сразу заснул. Джейс привалился спиной к стволу, запрокинул голову, упираясь в дерево затылком. — Вместо того, чтобы торчать придорожным пугалом, лучше расстели свое одеяло на опушке и полежи триаду, — посоветовал Рэдрик. Не открывая глаз поднял руку и махнул куда-то в сторону тропинки. Джейс посмотрел в указанном направлении, с сомнением покачал головой. Лечь хотелось, дать отдых ногам и голове, но столь длительная задержка в план не входила. — Я найду воду, а потом пойдем, — оттолкнувшись от дерева и выпрямившись, сообщил Джейс спутнику. Однако через мгновение — Джейс успел заметить движение, но только и смог, что повернуться в его сторону — Рэдрик уже очутился рядом и деловито снял с его пояса флягу. Наградил Джейса неожиданно тяжелым, почти злым взглядом. — Сядь уже, — бросил, отступая на шаг. — Я схожу. Джейсу осталось только следить за тем, как он подносит ладонь к лицу, накрывает большим и указательным пальцем глаза, вытягивает перед собой вторую руку. Разгорающееся на ней пламя складывается в фигуру маленькой алой птахи. Джейс чуть улыбается — вот, значит, какая у Рэдрика форма Глаза мага. Учитель никогда не создавал для своего облика, посылая на разведку неоформленный ток воздуха и пара. Птица вспорхнула с ладони навье, описала круг над их головами и унеслась в глубь рощи. Джейс уронил сумку на землю, уселся на нее, оперся спиной о липовый ствол. Рэдрик несколько минут стоял неподвижно, потом оторвал ладонь от лица, встряхнул, сбрасывая с пальцев искорки — остатки отслужившего заклинания. Бросил короткий взгляд на Джейса и молча углубился в рощу. Джейс прикрыл глаза, позволяя себе задремать. Разбудила его сунутая прямо под нос чужая фляга, пахнущая теплом и травами. Джейс вскинул взгляд на сосредоточенное лицо Рэдрика, протягивающего ее, хотел было спросить, что это — запах был незнаком. Но только закашлялся — горло со сна пересохло и теперь зудело. — Пей, — вздохнул навье, — не отрава. Переспрашивать Джейс не стал, мелкими глотками осушил половину фляги, то и дело снимая с губ мелкие лепестки и стебли, лезущие в рот. Медленно вздохнул, чувствуя, что голос к нему вернулся. Голова после короткого сна была тяжелой, а тело — деревянным, и тут уж никакой напиток помочь не мог. Джейс неловко потянулся, поднялся и посмотрел на видимый между крон кусочек неба. — Примерно второй час козы, — бросил через плечо Рэдрик. — Ты четыре часа ходил по воду? — нахмурился Джейс. — Не только. Еще собрал первоцвет, заварил его, и смотрел как ты спишь еще три часа, — огрызнулся навье. — Мы куда-нибудь идем или здесь на ночевку становимся? — Идем, — мрачно согласился Джейс. Рэдрик словно на что-то сердился, но Джейс упорно не понимал, что именно выводит того из себя. Солнце только краем коснулось вытянувшегося с севера на юг холма, когда они спустились к лежащему в ложбине озеру, похожему на замершую на камне ящерицу. С запада оно вытягивалось и изгибалось хвостом, а к северу глядела широкая, но заросшая камышом и рогозом заводь. Одной из лапок спускался к озеру бивший чуть выше по склону холма родник. Джейс бросил сумку на его каменистом берегу, наполнил флягу и напился. Навье с невозмутимым лицом перешагнул через ручеек и направился к растущему на склоне цепкому кустарнику. Джейс не стал ни окликать его, ни догонять — хворост Рэдрик мог набрать сам, счастье, что не пришлось снова об этом просить. Не дожидаясь его возвращения, Джейс сложил из камней будущее костровище, набрал в котелок воды и установил рядом. После чего вытащил чистую рубаху и мыльный корень, бросил куртку поверх сумки и спустился к озеру. Вода была прохладной, но не настолько, как Агатовое море. Джейс с наслаждением умылся, зайдя в воду по колено. Стянул рубашку, торопливо, но тщательно, насколько позволяла вода, смыл пыль и пот. — Стоит отвернуться — и ты опять мокрый, — ехидно заметили с берега. Джейс фыркнул, встряхнул мокрой головой. Подхватил грязную рубаху, растер мыльным корнем и песком. В холодной воде вряд ли отойдут посаженные пятна, но все же лучше, чем ничего. Рэдрик остановился за плечом, внимательно следя за его действиями. — Ты, кажется, не любишь воду, — заметил Джейс раздраженно, обернулся. — Я ее не пью, — поправил навье, пряча лукавую улыбку в уголках губ. — Тебе помочь? — Справлюсь, — отрезал Джейс. Навье просто стоял рядом, но воздух и вода словно становились теплее от самого его присутствия. — Тебя можно зимой вместо камина использовать, — пробормотал Джейс, отжимая рубашку. Рэдрик равнодушно пожал плечами. — Можно. Но самому мне не согреться. Все вокруг холоднее, за редким исключением. — Тогда зачем в воду полез. — Чтобы ты тут не окочурился совсем. Джейс развернулся и молча пошел к берегу. В обозначенном им костровище уже ярко горел огонь. Джейс наспех обтерся и оделся, завернулся в одеяло. Устроился рядом с костром, наблюдая, как закипает вода. На широком листе рядом с костром лежало пять мелких яиц — Рэдрик разорил гнездо, пока шатался по кустам. У костра по большей части молчали — темы для беседы, которые просились на язык, лучше было не поднимать, а придумывать что-то еще было попросту лень. Голова у Джейса гудела, как растревоженный рой, а на яйца, запеченные Рэдриком в углях, смотреть было тошно. Свернувшись рядом с прогорающим костром, Джейс кое-как задремал. Когда проснулся, угли еще были теплыми. От неудобной позы, казалось, затекло все тело и гнулось не лучше камня. Бодрости сон не добавил. Джейс потянулся, скрипя зубами от боли, несколько раз моргнул, фокусируя взгляд, попробовал встать. Рядом чавкали. Это было неожиданно. Джейс повернулся в сторону звука — и замер. Рэдрик сидел, скрестив ноги, и, мрачно глядя на угли от костра, ел мышь. Сырую, у которой, казалось, еще дрожал хвост. Джейс сглотнул, с трудом сел. Плечи невольно напряглись, а тело едва колотить не начало. — Чего перепугался? — недовольно спросил навье, отрываясь от чудовищной трапезы. — Это что, мышь? Рэдрик мрачно хрустнул позвонком, облизнул губы. Дрожь в теле немного унялась. — А ты предпочел, чтобы это был человек? Прости, ни одного в часе кругом нет, приходится жрать что поймал. — Сырую плоть, — с едва сдерживаемым омерзением сказал Джейс. — Не заставь ты меня мерзнуть всю ночь в глуши, не лицезрел бы столь неприятный процесс. — Рэдрик засунул в рот остаток мыши. Откусил и сплюнул хвост. — Мне это тоже особого удовольствия не доставляет. — Сказало существо, способное есть угли. — Горят лучше, — навье оскалился в недоброй улыбке. — Но живую плоть, чтобы пополнить сил, ест любой иерарх. Мы, знаешь, живем за чужой счет. — Если только ты попробуешь напасть на человека… — начал было Джейс, но Рэдрик только расхохотался. — Я похож на слабоумного? — Рот вытри. Кровавые слюни не добавляют мне веры в тебя. Навье провел тыльной стороной ладони по губам, размазывая следы трапезы. Джейса мутило от этого вида, от самого существа, сидящего рядом. — Ты же ел человечину, — сказал тихо. — Наверняка. — Конечно, — навье рассмеялся. — Ты, видно, мало о нас знаешь. Перерождение оплачивается четырьмя жизнями, из которых только одна — твоя собственная. Он облокотился на колено, с любопытством разглядывая Джейса. — Я прошел три ступени, так что — да, я ел людей. Сначала — собственное выдранное сердце. Потом — еще два, которые вырывал сам. Джейс зажал рот рукой. Его наполнял не столько страх, сколько отвращение. Он дернулся было подняться, уйти от навье хоть ненадолго, да только тут же рухнул обратно на одеяло. Голова кружилась, утренняя прохлада заставляла мелко дрожать. — Вот как к пустякам цепляться — мы первые, — Рэдрик опустился на корточки рядом, положил горячую ладонь на лоб Джейса, — а как что-то важное — так мы до последнего делаем вид, что ничего не происходит. Джейс против воли прикрыл глаза, чуть было не подался за чужой рукой, обещающей тепло, но вовремя встряхнулся. — А ничего и не происходит, — буркнул, стараясь не закашляться. — У тебя жар, — коротко бросил Рэдрик. На его свободной ладони вспыхнуло пламя, змеей перетекло на остывающие угли. — Не вставай пока, ученик мага. Фыркнул звонко, поднялся. Джейс проводил его взглядом, а затем с тихим вздохом повалился на бок, уткнулся лицом в свернутую валиком куртку.

* * *

Главное — не убить этого болвана. Рэдрик старательно улыбался своему отражению, набирая воду для отвара. Возможно, мальчишка просто никогда не заболевал, а ухудшение, столь очевидное со стороны, счел простой усталостью... Все равно болван. Рэдрик вернулся к костру, водрузил котелок на магическое пламя. Коротко посмотрел на лежащего ничком спутника, поджал губы, подобрал плащ и набросил сверху, игнорируя невнятное бормотание. Двинулся за хворостом — без него жить огню не дольше семи минут, а впустую тратить силы на его поддержание не хотелось. Понадобятся еще. Когда Рэдрик вернулся, Джейс снова задремал, беспокойно и болезненно. Подкинув в огонь сухие колючие ветки, Рэдрик присел на землю рядом с ним, коснулся покрытого испариной лба. Теплый, и это пугало — человеческая кожа обычно казалась Рэдрику прохладной. Джейс закашлялся, не просыпаясь, и Рэдрик снова скривился. Переход во влажной, спасибо погорельцу, одежде, ночевка на влажном войлоке, купание это глупое, словно без того мало было. И не менее глупый запрет, на который Рэдрик плюнул и вытянулся рядом с Джейсом, прижался спиной к спине, да так и лежал, грея дурака, пока вода не начала выкипать. Пришлось вставать, заваривать травы, а потом расталкивать мальчишку. Рэдрику и самому хотелось спать — мыши было все-таки мало, чтобы поддержать уходящие из-за холода силы. Но большую часть ночи он следил за костром, и позволил себе задремать за несколько часов до рассвета. Глядя, как Джейс мелкими глотками тянет отвар, Рэдрик размышлял, что делать дальше. Порученный его заботе мальчишка рисковал заморить себя без постороннего участия, если не вмешаться. Тем временем Джейс вскинул голову, закрыл глаза, по обыкновению вслушиваясь в шепот слабого ветерка. И снова закашлялся, чуть не пролив на себя питье. Закрыл рот ладонью и отвернулся от Рэдрика. Тот только головой покачал. — Потерял свою ясность, да? — попытался посочувствовать, но, судя по короткому и злому взгляду больного, вышло плохо. Джейс снова зашелся в приступе кашля. Рэдрик неодобрительно покачал головой. — Нет, так не пойдет. Мою помощь принимать не хочешь, понимаю. Доставай карту! — Зачем? — хрипло и недоверчиво уточнил Джейс. — Затем, что где в этой глухомани ближайшее поселение, я не знаю, а карта — знает, — снисходительно пояснил Рэдрик. — Сдам тебя лекарю, пусть он возится. Джейс усмехнулся: — У меня денег нет. — Значит, коновалу отдам, — пригрозил Рэдрик, недовольно скривился. — Да хватит, право. Хочешь играть в сироту — не запрещаю. Но меру знать нужно. Он поднялся, прошел к сумке Джейса и, под его выразительное молчание стал копаться в его скарбе. — Я не дурак, ваше высочество, — бросил Рэдрик через плечо, с удовольствием отметил, как скривился спутник. — Тебе просто страшно — и просить помощи, и оставаться рядом с людьми надолго. Он вытащил карту, всем телом развернулся к Джейсу. — И это нормально. Но отговорку ты выбрал кошмарную. Джейс отвел глаза, нахмурился. — Я сейчас практически беззащитен, — проронил он тихо. — Если меня узнают… — Ну, ты не один, — Рэдрик пожал плечами, развернул карту. — Я обещал помочь и, если что, силы защитить нас у меня хватит. А лекарь тебе все равно нужен. И нормальный ночлег. И ужин более существенный, чем черствый хлеб и потекший сыр. Переход оказался тяжелым для обоих. Для Джейса физически — он слишком быстро устал, но продолжал идти на чистом упрямстве. Рэдрик же маялся, ловя чутко отзвуки его колючих эмоций, не годных ни на топливо, ни на развлечение. К полудню вышли на дорогу. В этот раз впереди шагал уже Рэдрик, предчувствуя неподалеку человеческое жилье. Джейс же казался диким лесным зверем, его настороженность звенела в воздухе комариным писком. Впрочем усталость и болезнь вскорости ее победили, и он не проронил ни слова, когда, обогнув очередной холм, дорога вывела их к деревенской околице. На ближайшем склоне холма белели выпущенные на выпас овцы, а недалеко от дороги лежала рыжая пастушья собака, внимательно следившая за отарой. Она дернула ухом на приблизившихся чужаков, предупреждающе зарычала. Рэдрик подумал было рыкнуть в ответ, но из густой высокой уже травы показалась встрепанная голова мальчишки-пастушенка, валявшегося на солнце. Он удивленно посмотрел на путников. Рэдрик старательно ему улыбнулся. — Доброе у вас стадо, — заметил одобрительно и, не дожидаясь ответа, спросил: — А как зовется ваша деревня? — Бурова, — пастушок пригладил шерсть на спине все еще неодобрительно ворчащей собаки, посмотрел с прищуром, — а вы-то кто будете? — Адепты, — торопливо пояснил Рэдрик, покосившись на Джейса. — А, — мальчишка вгляделся в них с большим интересом, но уже менее настороженно. — До нас маги редко доходят. К старосте ступайте. Он махнул рукой, указывая направление. Рэдрик благодарно кивнул и дернул за рукав замершего столбом Джейса. — Ты не адепт, — недовольно заметил тот, когда они отошли достаточно далеко от мальчишки. — Даже не маг. — С точки зрения крестьян, разница не существенна, — отмахнулся Рэдрик. — К тому же, меня обучал мастер, так что я вполне могу называться адептом. Джейс нахмурился. — Рован не… — Звание мастера он получил до перерождения. Я находил запись в летописи, — Рэдрик мрачно улыбнулся. — Он был очень молод для него, так что не знаю, насколько уж заслуженно. Джейс замолчал, но нахмурился, словно обдумывая что-то. Интересно, а во сколько он получит степень мастера? Короля Рэдрик видел только на монетах, но точно знал, что Джейс пошел в его породу, не в мать. Южной крови урожденной имперки в нем было не видно, зато другое можно было различить в линии подбородка, тонких губах, скулах, глазах этих серых. Если бы не вечный напряженный излом бровей да сердитый прищур, Рэдрик мог было бы решить, что на отражение учителя смотрит. Если и магической силой принц пошел в дядю… Рэдрик с привычной беззаботностью улыбнулся в ответ на вопросительный, недоверчивый взгляд Джейса и ускорил шаг. Старая поговорка гласит, что нет беды хуже, чем маг на троне. Может, и к лучшему, что проклятого принца вычеркнули из списка наследования. Слишком уж он был похож. Старостин дом нашли не сразу — ни размерами, ни убранством он не отличался. На бледном лице Джейса уже вовсю цвел лихорадочный румянец, а кашлял он все чаще. Рэдрик недовольно поджал губы, кивнул на колоду в углу двора. — Сядь пока. Я разберусь. Мальчишка спорить не стал, и это казалось дурным знаком. Староста оказалась не старой еще, крепкой и жилистой женщиной. Отставила объемную корзину с бельем на крыльцо, окинула Рэдрика взглядом, уселась на верхней ступени, достала кисет. — Куришь, адепт? Рэдрик качнул головой, дождался, пока она набьет трубку, чиркнул большим пальцем по указательному и поднес огонь. Староста одобрительно хмыкнула. Кивнула на Джейса. — А приятель твой по какой части? — Дыхание. Он застудился в дороге, так что работать буду я. — Не спалил бы ты мне деревню, — усмехнулась староста. — Я аккуратный, — ответил тем же Рэдрик. Выдохнув густой дым, староста пару мгновений созерцала его, потом коротко спросила: — Цена какая? — Ночлег да лекарь для моего друга, — Рэдрик задумчиво поднял глаза к небу, невзначай добавил: — А там вдруг по результатам решите накинуть. Староста прищурилась, затянулась. — Даже не спросил, что за работа, — заметила. — Такой самоуверенный, адепт? — Выбора нет, — только и пожал плечами. — А про работу все равно ведь расскажете. — Расскажу, — кивнула староста, поднялась. — На ночлег я вас к себе на чердак определю. Друга твоего проводи, да смотри, чтобы с лестницы не сверзился. Травницу нашу я пришлю, а поговорим позже, как со стиркой разберусь. Рэдрик чуть нахмурился, кивнул и отошел к Джейсу. — На тебя со стороны посмотреть, так и не отличить от опытного мага, — фыркнул тот, но смотрел пристально. — Как понял, что тут работа есть? — Так не зря нас пастушок именно к старосте послал, — заметил Рэдрик, — интересно даже, что у них тут за нежить завелась. Джейс нахмурился. — Она не рассказала? — Обещала вечером. — Тогда счастливой охоты, — Джейс вздохнул, зашелся приступом кашля. Продышавшись, сказал: — Так обычно делают, чтобы маг до ночи задержался и не сбежал, когда цель объявят. Рэдрик усмехнулся, протянул ему руку, помогая подняться. — Что ж, в этот раз им повезло — иерархи от нежити не убегают, скорее уж наоборот. Пойдем, положу тебя на чердаке, на радость моли и мышам. Местная травница, сухопарая, с вытянутым строгим лицом, посмотрела на Джейса да тут же нахмурилась, а послушав его дыхание и вовсе помрачнела. — Чахотка, — припечатала, — сейчас я ему трав заварю. — Трав я ему и сам заварю, — буркнул Рэдрик, краем глаза заметив, как еще больше сбледнул Джейс. — Ну прости, дорогой, — травница поджала губы, — у нас народ крепкий, и того хватает. Да и дел у меня в основном с родами да травмами. Знахарка у нас в соседней деревне, полдня пути, а ежели тебе целитель нужон, так то в город, он тут в дне дальше. Попросишь старосту, может и на телегу пустит. — А у вас кто-то едет? — оживился Рэдрик. Раскладывающая свои травы женщина отмахнулась только: — Да собирались, знать не знаю, когда. Сам спроси, коли любопытно. Когда она сползла с чердака вниз, к печи, готовить отвар, Рэдрик присел рядом с Джейсом. — Ну и что ты весь напрягся? — уточнил он, опустив ладонь на его лоб. — Чего такого страшного? Тот отвел взгляд, тихо проронил: — Если действительно чахотка — это же как навсегда дар утратить. — Слушай ее больше, — Рэдрик беззвучно рассмеялся. — Переболел я в детстве такой чахоткой, и не раз. Это ж у них все, что с жаром да в груди булькает. Кровью же еще не кашлял? Ну вот и не хорони себя раньше времени… адепт. Посидели в тишине. Рэдрик с удовольствием чувствовал, как ослабевает, пусть и немного, стянувший Джейса узел страха. Не привык мальчик быть беспомощным. Если прикрыть глаза и сосредоточится, можно было представить, что чувствуешь запах этого чердака — пыли, мышей, яблок и почему-то солонины. Как дома в детстве. Рэдрик растянулся на выданном ему тюфяке, равнодушно глядя в потолок. — И часто ты болел? — негромко спросил Джейс. Рэдрик криво усмехнулся. — Да. Проку с меня было мало, одно беспокойство. — Ты же был ребенком, к чему тут прок? — Сразу слышно дворянского сынка, — язвительно бросил Рэдрик. с силой провел ладонью по лицу, пояснил в ответ на неодобрительное молчание: — Это с них ничего не требуют. Ну, или с детей зажиточного крестьянина. Повернулся на бок, показывая Джейсу спину. Помолчал, но все-таки продолжил неохотно: — Я был пятым, и вокруг была война. Мы жили на границе Альнейда и Ольтаресса, и что не забирали одни, доставалось другим. Приходилось много работать, чтобы перезимовать. Не та жизнь, чтобы тратится на лекарей. — Но тратились же? — тихо спросил Джейс. — Ты же здесь. — Травница деревенская иногда доходила до нашего хозяйства, да мать научилась отвары делать, — Рэдрик закинул руки за голову, разглядывая сухой бобовый стручок, завалявшийся в соломе. — Видимо, я просто был живучим, хоть и болезненным. Новое молчание было густым, как патока, и отвратительно липким. Сочувствие Джейса горчило на языке, его хотелось сбросить, как паутину, налипшую на руки. — Я второй раз в жизни заболел, — тихо признался принц, — первый был после… Он споткнулся, шумно глотнул воздух, продолжил: — Меня тогда учитель только забрал. В дороге свалился с жаром, как сейчас. — Это отчасти объясняет, отчего ты вел себя как дурак, — хмыкнул Рэдрик. Перекатился на спину, повернул голову, ожидая увидеть обиду на лице Джейса, но столкнулся с внимательным, испытующим взглядом. — Чего? — Мне жаль, — тихо сказал Джейс. Заметил замешательство Рэдрика, пояснил: — Твою семью. По голосу слышно, что ты тоскуешь. И что их уже нет. Рэдрик подавился заготовленной фразой, резко сел. — И когда ты успел стать таким проницательным? — спросил тихо и зло. И надо же было с ним разоткровенничаться. Болван. — Когда перестаешь отвлекаться на чужие мысли, лучше слышно голос собеседника, — отозвался Джейс, давя кашель. Рэдрик не нашел, что ответить, но в этот момент в люке появилась голова травницы. Она прислушалась к кашню Джейса, цыкнула зубом и взмахом руки подманила Рэдрика. — Смотри, сам не захворай, — проворчала, протягивая накрытый тряпицей котелок. — Пои этим до завтрашнего утра, и смотри, не забывай подогреть сперва до ниточек. Пока Рэдрик переносил котелок ближе к лежанкам и искал кружку в чужой сумке, травница скрылась внизу, склонясь к кому-то. Выставила на край настила две миски похлебки и завернутый в тряпицу кусок кулебяки. — Лика говорит, вас накормить велели. Рэдрик вздрогнул, едва не выронив кружку на пол. Глубоко вздохнул, тряхнул головой, обернулся к травнице. Та словно не заметила, продолжила: — Отвар после еды дашь, а то его сморить от трав может. Скептически разглядывающий котелок с лекарством Джейс поморщился, но голоса не подал. Рэдрик поблагодарил, низко склонив голову, забрал обе миски и, дождавшись, пока женщина скроется с глаз, всучил обе Джейсу. — Тебе силы нужны, вот и ешь, — бросил он, закапываясь в его сумку в поисках ложки. Джейс понаблюдал за ним мгновение, покачивая одну из мисок в ладони, потом тихо сказал: — Не найдешь. Рэдрик удивленно вскинул бровь, испытующе посмотрел на него. Тяжело вздохнул. — Значит, пей так, благо не каша, — припечатал и пошел за забытой кулебякой. — Как ты так в дорогу собирался? — Впопыхах, — признался Джейс, прихлебывая из миски. — Ничего, в городе, раз уж дорога, можно купить недостающее. — А деньги как же? — ехидно напомнил Рэдрик. Джейс сделал вид, что полностью поглощен едой. Допив, выловил со дна кусочки мяса и овощей с помощью кусочка кулебяки, с сомнением посмотрел на вторую миску. — Оставь, — усмехнулся Рэдрик, — я потом подогрею. Тебе еще лекарство пить, вдруг не влезет. Джейс кивнул, нахмурился, словно высчитывая что-то, вздохнул. — Что тебе пообещали в оплату охоты? — он лег, перевернулся на бок, подтянул ноги к животу. Но смотрел твердо и внимательно. Рэдрик пожал плечами. — Ночлег, еду и лечение тебя. Возможно, еще и деньги. — И не спросили даже гильдийного знака? — Джейс усмехнулся. — Сильно же их прижало. — Я думал, звезду получают только маги, — Рэдрик всмотрелся в переданный отвар, словно по взгляду можно было определить, что травница там намешала, и со вздохом перелил снадобье в кружку. — Звезду — да, после экзамена. Но поступившим в обучение адептам выдают бляхи, — Джейс постучал по вороту куртки, куда был приколот неприметный прямоугольник тусклого, явно недрагоценного металла. — Чтобы вас не путали с деревенскими самоучками? — Не только с ними, — Джейс принял кружку, принюхался, скривился и почти жалобно посмотрел на Рэдрика. — Мне точно нужно это пить? — Ну не отраву же она сварила, — он вздохнул. — Или ты хочешь здесь еще недельку проваляться? До города — и лекаря — еще надо добраться. Джейс тяжко вздохнул и залпом осушил кружку, после чего уткнулся лицом в тюфяк. — Так плохо? — восхитился Рэдрик. — Сам попробуй, — голос Джейса звучал приглушенно, но отвращение передавал полностью. Рэдрик заглянул в котелок, обрадованно заметил: — Тут еще три четверти осталось, как раз до утра тебя отпаивать, — и довольно усмехнулся в ответ на стон страдальца. Сон сморил Джейса почти сразу после лекарства. Убедившись, что он не проснется в ближайшее время, Рэдрик отполз к чердачному окошку, осторожно его приоткрыл и сел, привалившись к стене. Свел руки на уровне груди, не размыкая пальцы, развел основания ладоней. Внимательно глядя на огненный шарик в получившейся клетке, позволил мыслям вплестись в огонь. "Я нашел его, герцог. Он намерен двигаться в сторону Альнейда. О перемещениях сообщу, как вы приказывали". Развел руки, позволяя Вестнику принять нужную форму, и позволил силе течь сквозь тело. Чтобы магический гонец смог пересечь половину полуострова, пришлось вложить всю силу, какую только мог, и к концу заклинания руки отчетливо дрожали. Когда законченный огненный ястреб сел на подставленную руку, Рэдрик с облегчением улыбнулся и коротко коснулся головы Вестника, уточняя направление. Открыл окно шире и отпустил заклинание. Вернулся к тюфяку и с облегчением на нем вытянулся. …Герцог сказал: будь рядом с ним, следи за каждым его шагом. Он не уточнил, насколько близко нужно быть. Рэдрик подпер подбородок ладонью, глядя на спящего. Так, без необходимости красться и прятаться, гораздо удобнее. А клятва... Что принц не должен добраться до своей души, герцог не сказал тоже. Если это против его воли — остановит сам. Попробует точно. Рэдрик потянулся. Чувствовал себя узником, выпущенным на свободу на день перед казнью. И возвращаться в тюрьму не улыбалось. Умирать тоже. — Только дурак складывает все яйца в одну корзину. Наверное, маг после подобного перерасхода сил выходить на ночную охоту бы не решился. Но у Рэдрика был простой способ восстановить энергию к назначенному сроку. Он же, спасибо Тьме, не адепт. Спустился с чердака и в сенях столкнулся ойкнувшей и уронившей корзину картошки девушкой. Она спрятала глаза и смущенно улыбнулась, когда Рэдрик бросился собирать раскатившиеся клубни. Девушка была очень похожа на старосту, только раза в два моложе, чуть полнее, да собранные в косу волосы светлее. — Вы Лика? — тихо уточнил Рэдрик, возвращая ей корзинку. Имя дрожало на языке. — Спасибо за обед, давно нас так славно не угощали. Нравом девушка удалась не в мать — смущенно хлопнула ресницами, заалев, как вишня к началу лета. Рэдрик зажмурился и отступил. Похожа. Очень похожа на сестру. Та тоже робела и смущалась при каждом удобном случае. Спросил: — Подскажите, разожжена ли печь? Хотел набраться сил до вечера. — Я сейчас пирог собиралась ставить, так что еще горит, — голос у нее был звучный, глубокий, совсем не такой звонкий и ломкий, как ожидал Рэдрик. — Идемте в дом, господин адепт. Он мягко улыбнулся: — Зови меня Рэдриком. Устроившись на полене возле печи, вытянул руки к огню и блаженно вздохнул, впитывая тепло и силу родной стихии, тянущейся к пальцам. Старостина дочка, не смотря на смущение и любопытство, ловко занялась готовкой. Ее сноровка не страдала даже от быстрых, но жадных взглядов, которые она нет-нет, да бросала из-под ресниц на Рэдрика. Дуреха, лучше бы на принца глаз положила, и ему польза с досугом, и ей приятно. А так… Зато наваждение, заставлявшее вспоминать давно ушедшее, растаяло окончательно. Когда Лика задвинула пирог в печь, Рэдрик не глядя поймал ее за руку. Мир на мгновение вспыхнул рыжим, а в уши гулко ударило чужое серцебиение. Рэдрик медленно поднял взгляд, посмотрел в расширившиеся глаза девушки. Страха в ней не было. Но наивная, немного детская влюбленность и уже вполне женский интерес — тоже неплохое топливо. Рэдрик чуть улыбнулся, чувствуя, как разом восполняется половина потраченных сил. Выпустил руку девушки, пробормотал: — Ох, прости. Показалось, что ты обожглась. Лика моргнула, послушно опустила взгляд на руку, потом улыбнулась легко, плечами пожала. — Да ничего. Не присмотришь за пирогом? Чтобы не передержать. — Присмотрю, — покладисто согласился Рэдрик. Задумчиво посмотрел вслед выпорхнувшей в сени Лике, вздохнул, потянулся. Ничего, она еще успеет не раз влюбится. Подумаешь, всего одно мимолетное чувство, считай, и не потеряла ничего. Рэдрик выудил из печки алый уголек, покатал в пальцах. Все-таки немного было жаль. Зато к работе готов. Он закинул уголек в рот и раскусил. К возвращению старосты Рэдрик был даже бодрее, чем утром, и уже успел через силу сжевать выданный заботливой Ликой ломоть хлеба с белым свежим маслом, а кусок пирога — припрятать за пазухой для болезного спутника. Окинув его взглядом, староста уселась за стол, приняла от дочери крынку с простоквашей, выпила, кажется половину залпом. Только после этого обратилась к Рэдрику: — То, что тебя для охоты наняли, вижу, сам понял. — Конечно, — он качнулся назад, сложил руки на коленях и внимательно посмотрел на старосту, — другой пользы от Пламени в хозяйстве немного. Еще бы понять, на кого мне охотиться. — А Тьма знает, — женщина махнула рукой. — Ежели бы мы сами разбирались… — Безобразничает? Она кивнула, вздохнула. — Овец подрало перед выгоном, четыре головы сразу потеряли, одна от раны пала, еще трех лечим. Сейчас при них собаки, да и тех не досчитались недавно. Ну вот пару ночей назад оно, с голодухи, видимо, на припозднившегося мужика и напало. — Убило? — меланхолично уточнил Рэдрик, глядя на темнеющие угли в печи. — Подрало, — староста усмехнулась. — На крик народ повыскакивал, вот оно и убралось. — Разглядели что? — Да не то волк, не то собака одичалая, — староста пожала плечами. — Здоровая, с теленка, черная, но уши рыжие. А Керан, которого оно чуть не загрызло, клялся, что глаза алые, а на шерсти — сажа. Подумав, добавила: — Сажа у него на ладонях и одежде была и правда, но мало ли где мог увозиться. Рэдрик медленно обернулся, внимательно посмотрел на женщину. — А помимо домашних, вы мертвых животных рядом с деревней не находили? — Бывало, — подумав, заметила она. — Всякая мелочь, с зимы. Правда, может, лиса рядом вертится. Внимательно посмотрела на Рэдрика, хмыкнула чему-то про себя. Поднялась. — Вижу, разумеешь уже, что у нас приключилось. Возьмешься, мальчик? Если нет, за постель и еду не возьму. — Не накладно ли? — сухо удивился Рэдрик, не поднимая глаз от пола. — Когда два мальчика на порог с пустыми сумками приходят, еще вопрос, кому больше подмога нужна, — она улыбнулась невесело. — Да и мне не по себе на зверя, что мужика чуть не задрал насмерть, юнца гнать. — Мага, — поправил Рэдрик, на мгновение поморщился, раздраженный снисходительным и жалостливым ее отношением. Резко поднялся, улыбнулся уголками губ: — Солнце уже закатывается, самое время вам отдыхать, а мне — работать. — Упрямый, — фыркнула староста. — Ну да мне и лучше. Сейчас все по домам запрутся, чтобы не накликать беду. — В двери ваш зверь не скребся? — Бывало, поначалу на собак списывали, правда. Ежели нужно еще чего… — Нужно, — Рэдрик твердо посмотрел в ее глаза. — Зимой у вас дом сгорел. От него печь осталась, верно?

* * *

К ночи поднялся ветер. От его тяжелой поступи по крыше Джейс и проснулся. Попытался вслушаться в голос пришедшей бури, но сосредоточится так и не смог — горло словно пережали жгутом, воздух приходилось глотать, как вытащенной из воды рыбе. Однако и уснуть больше не получалось. Промучившись какое-то время, Джейс решительно сел. С сомнением посмотрел на холодное лекарство, поморщился, подхватил плащ и отправился на улицу. Туч на небе почти не было, поэтому звезды и тонкий совсем рожок растущей луны давали рассеянный, но достаточный, чтобы не споткнуться на лестнице, свет. Зато ветер разгулялся не на шутку — срывал с крыш клоки соломы, раскачивал плетни и гремел оставленным на веревке колодезного журавля ведром. Джейс блаженно улыбнулся, подставил лицо ветру. Дошел до калитки, выскользнул со двора. Он не собирался идти куда-то конкретно, но голос бури, пусть и не ясный, но мощный и завораживающий, тянул на открытое место, бодрил, наполнял силой. Почуять опасность он не помешал. Еще не поняв, от чего именно, Джейс метнулся в сторону, к плетню одного из дворов, вжался в него спиной. Черная тень проскочила мимо, остановилась посередь улицы, потрясла лобастой башкой. Джейс подумал, что таких громадных собак не бывает, и тут же усмехнулся — было ясно, что это не чей-то пес с цепи сорвался, и не отбившийся от стаи волк в деревню забрел. Глубоко вдохнув прохладный воздух, Джейс поморщился от застарелого запаха гари — словно в печную трубу голову засунул, или зашел в давно прогоревшую избу. — Бедняга, — пробормотал, встречая взгляд сияющих алым глаз. С трудом, но вздохнул полной грудью и одновременно с рывком зверя подпрыгнул, плавно взмахнул руками. Полет, конечно, не вышел — Джейс неловко приземлился по другую сторону плетня, оступился и рухнул на вскопанную землю, тихо охнув от боли в ноге. Зверь раздраженно зарычал и принялся ожесточенно подкапывать плетень — хотя мог бы, казалось, перепрыгнуть его одним рывком. Мог — да не мог. Джейс покосился на закрытую засовом калитку. Знали хозяева того или нет, но непрерывная граница двора неплохо их защищала, а теперь еще и Джейса, отчаянно злящегося на свою беспомощность. Звонкий повелительный свист взрезал ночную тишину. Зверь присел на задние лапы, поджал рыжие уши, зарычал, но попятился. — Стоять, — повелительно окрикнул его знакомый голос. Рэдрик приближался неторопливо, широко разведя руки и не спуская взгляда со зверя. Замер в десяти шагах, ласково почти сказал: — Знаю, ты голоден и потерян. Но так продолжаться не может, сам знаешь. Рык сорвался в скул, по-собачьи жалобный. Рэдрик только головой качнул. — Ты сам так больше не сможешь. Твой дом не отстроят. Хватит. Зверь рванулся вперед, припал на передние лапы. Рэдрик успел резким движением выбросить вперед руку, сжать кулак, словно перехватывая ему одному видимую нить. Готовый к прыжку зверь взвизгнул и осел на землю. — Хватит, — повторил Рэдрик, медленно разжал пальцы, повернул руку ладонью вверх. — Пора уснуть. Вокруг зверя вспыхнул пламенный круг, а он сам съежился в центре комочком, как потерявшийся щенок. — Подожди, — Джейс метнулся к плетню. — Ты его что, убить собрался? — Это нежить, — Рэдрик фыркнул, — О каком убийстве речь? Развоплотить — да. — Но он еще не убивал, — Джейс неотрывно глядел на съежившегося меж подступающего огня пса. — Видно же! — Кровь он уже попробовал, — навье чуть опустил руку. — Что, притащишь его старосте, предложишь в чужой дом подселить? А если не приживется? Он всю семью выкосит, сам же знаешь. Джейс поджал губы. — Так нельзя, — сказал обреченно. Пес, виновный только в том, что лишился своего дома, который хранил неизвестно сколько поколений, заскулил. Медленно съежился, сжался, превратившись в ничем не примечательный коричневый камушек. Рэдрик резко вздохнул, взмахнул рукой — и пламя опало. Подошел к уснувшему домовому, поднял с земли. Подбросил камень в ладони. — Это моя охота, — сказал негромко. — Мне и решать. Ответить Джейс не смог, согнулся в приступе кашля, оперся о плетень. Продышавшись, поднял глаза на навье. Тот уже стоял с пустыми руками, пристально разглядывая Джейса. — Ну и чего ради ты вылез из дома, болезный? — Буря, — хрипло отозвался Джейс. — Просто потянуло. Рэдрик головой покачал. Задумчиво посмотрел на центр выжженного круга. — Ладно, без тебя я бы его еще триаду выслеживал. А то нарезали круги по деревне, он-то меня тоже чуял. А тут такая славная приманка… — Обращайся, — поморщился Джейс. Рэдрик невозмутимо кивнул. Хитро посмотрел на Джейса. — Пойдем-ка назад. Кому-то же пора пить лечебный отвар. Джейс скривился, но саднящее горло не позволило возражать. В город телега шла порожняком, так что, с позволения мужиков, Джейс и Рэдрик устроились по своему разумению. Навье уселся на заднике, свесив ноги, и задумчиво взвешивал выданный ему на прощание мешочек. — Что ты все-таки решил с домовым? — спросил Джейс наконец. Рэдрик обернулся, пожал плечами. — В очаг его было не вернуть, там уже труба даже осыпалась, еще немного — и сгинул бы. Так что старосте отдал, да подсказал, где у них еще есть пустые избы. Пусть подселяет на свое разумение. Джейс улыбнулся. — Спасибо. Рэдрик только отмахнулся. — А ты приглянулся старостиной дочке, — бросил он через плечо Джейсу. — Не жалеешь, что еще на пару дней не задержались? Вытянувшись на спине вдоль борта Джейс натянул толстое, выданное “с возвратом” одеяло до шеи. С сомнением покосился на корзинку с пирожками и творогом, подаренную смущенной Ликой. — Не слишком, — признался после паузы. — Ну, как знаешь, — Рэдрик улыбнулся, пряча мешочек с деньгами в сумку. — И сколько ты заработал? — все-таки не сдержал любопытства Джейс. — Мы, — рассеянно поправил Рэдрик, поморщился, — много ли можно в начале лета получить в деревне. Но вместе с моими сбережениями… — Нашими, — усмехнувшись, поправил Джейс. Рэдрик кивнул, принимая его слова, закончил мысль: — Хватит на твое лечение и ночлег, если взять скромную комнату. — А ты знаешь, где такую найти? — уточнил Джейс. Рэдрик только плечами пожал, безмятежно глядя на горизонт. — Понятия не имею.