Восточный ветер

Живот чесался нещадно. Байче дернула носом, чихнула, и только потом позволила себе коснуться того места, где вчера зияла открытая рана. Так ей еще не прилетало ни разу, поэтому уверенности в том, что сработает, она не испытывала. Новая кожа оказалась чуть шершавой, плотной. Откинув плащ, Байче с интересом изучила через окровавленную прореху в рубахе розовый шрам в пол ладони размером. Интересно, он навсегда или рассосется? — С добрым утром, — донесся откуда-то слева голос Рэдрика. Обернувшись, Байче натянуто улыбнулась сидящему около догоревшего костра навье, нервно нашла взглядом спящего рядом Джейса. — На твоем месте я бы подумал над объяснением, — мягко предложил Рэдрик. — Знаешь, даже дараки не могут зарастить такую рану за ночь и без пищи. Я в недоумении. — Но ты был уверен, что я проснусь, — заметила Байче хмуро. — Тебе вчера было больно и страшно, но умирать ты не собиралась, я чуял, — пожимает плечами навье. — Это не значит, что мог объяснить это себе. Или ему. Байче снова опустила взгляд на Джейса. Тихо застонала, откинулась на спину, глядя в светлеющее небо. — Разговор будет тяжелым, — сообщила она в пространство. — Тогда, наверно, не стоит его откладывать, — хриплым со сна голосом заметил Джейс. Сел, закутался в одеяло, посмотрел исподлобья, щуря покрасневшие глаза — Один, он что, плакал? Или просто не выспался? Байче зажмурилась, запустила руку в волосы. Хотелось натянуть плащ до макушки и притвориться погибшей. Но все надежды отвертеться от объяснения разрушило короткое и тяжелое Джейсово: — Ну и? — Ладно, — она рывком села, скрестила щиколотки широко развела колени, уперлась в них локтями. Нахохлилась, призналась со вздохом: — Я гомункул. Я не была уверена, что вложенной в меня магии хватит, чтобы пережить эту рану, поэтому сразу не сказала. Байче шмыгнула носом, запахнулась в плащ. Рэдрик вежливо улыбнулся, но во взгляде было написано неприкрытое сомнение. Джейс только нахмурился сильнее, аж переносица морщинами пошла. — Не похожа, — без обиняков сообщил он. — Уж чего у них нет, так это… — Личности? — перебила Байче раздраженно, развела руками. — Это тебе учитель так рассказал, верно? Ну уж извини, такая вот я вышла. Знаю, необычная, я расспрашивала ма… — она споткнулась, закусила губу, поправилась: — мистрис. Но, похоже, она сама не знает, как ей удалось. — Мистрис? — встрепенулся Рэдрик. Байче вздохнула, посмотрела в глаза Джейса. — Меня создала мистрис Сола, — буркнула. Ну хоть его недоверчивое выражение лица разбилось, уступило место удивлению. Байче прикрыла глаза, отвернулась. Сцепила руки в замок за спиной, старательно натянула улыбку: — Я же поначалу была и правда что кукла, как все подобные. Делала, что велят, говорить что-то там могла, даже осмысленное. Но потом все изменилось, я себя осознала, и мир вокруг увидела. — И тебя отпустили? — как-то странно, словно бы с завистью спросил Рэдрик. Байче плечами дернула. — Сначала мистрис меня с собой брать начала, когда уезжала. Потом да, одну отпустила, сначала в город, потом — всюду. Она вздохнула, покосилась на Джейса. У того лицо сровно закаменело, стало грубым и совсем некрасивым. И взгляд из-под бровей был недобрый. — Она тебе приказала за мной следить? Мистрис? — спросил он глухо. Болезненно поджал губы. — Она-то мне никогда не доверяла. Смотрела как вчерашний маг на Рэдрика. Байче замотала головой: — Нет, совсем нет. Она мало о тебе говорила. Ну, мало ли, что не любит, магейн меня тоже на дух не переносит… Джейс отчетливо скрипнул зубами, выдавил словно через силу: — Ты специально меня нашла? — Нет, — отрезала Байче, нахмурилась. — Я не поняла даже сначала. Просто судьба так подшутила. — Так какой Тьмы потом прицепилась? — взорвался Джейс. — А я тебе сильно мешала, да? — вспыхнула Байче, невольно накрывая ладонью пятно свежего шрама. — Или помогла мало? — Мне не нужна ни нянька, ни кукла! — рявкнул Джейс, вскочил. Слетевшее с его плеч одеяло наполовину упало в костровище, того и гляди займется от углей. — Иди своими дорогами со своими песнями! Байче онемела. Чувствовала себя бродячей кошкой на темной улице, попавшей под ушат помоев. Медленно встала на деревянные ноги, дернулась марионеткой в неумелых руках, поклонилась Джейсу. — Как прикажете, — выдавила помертвевшим голосом и, не глядя в его перекосившееся лицо, развернулась и побрела прочь от стоянки. — Молодцы, — вздохнул за спиной Рэдрик. Внутри все дрожало перетянутыми струнами, перед глазами пятна плясали. Байче медленно подняла руку, вытерла выступившие слезы. Тряхнула головой, поджала губы упрямо. Одежда задубела от крови и грязи, и все, что Байче хотела — вымыться. Пусть даже ближайший ручей был немногим теплее льда. Рэдрик подошел со спины, когда она уже остервенело полоскала рубашку в ручье. Ледяная вода жгла руки, зато свежая кровь с одежды сходила достаточно легко. Если бы все так легко смывалось. — В ней дыра на брюхе размером с твою голову, — мягко заметил навье. — Фиг заштопаешь, все равно выкидывать. — На лоскуты пущу, — огрызнулась Байче, не оборачиваясь. — Для перевязок. Рэдрик со вздохом опустился рядом на одно колено, с гримасой брезгливости потрогал воду, передернул плечами. — Как у тебя руки не отвалились… — пробормотал он. — Давай я, а ты иди к костру, хоть согреешься. Сжав губы, Байче шумно выдохнула через нос, прижала рубашку ко дну камнем и обернулась к Рэдрику. — Что тебе от меня надо, шулап? — со злым вызовом спросила она. — Я тебе не кукла, чтобы мной командовать. Никому не кукла! Если ты вдруг решил, что все обо мне узнал и теперь имеешь право делать выводы, катись во Тьму колбаской. Рэдрик внимательно слушал, склонив голову к плечу, и смотрел без насмешки, даже сочувственно. Когда Байче замолкла, улыбнулся и заметил: — А рубашка твоя уплыла. Вот незадача… Байче резко опустила глаза. Камень исчез, а рубашка уже удалилась на пять шагов вниз по течению. Рэдрик направленный на него испепеляющий взгляд проигнорировал, болтая руками в ледяной воде. Беспечно заметил: — Если тебе так хочется злится на весь свет и придумывать, за что на кого обижаться — я не буду тебе мешать. Кто тебе может запретить вести себя как тупоумный индюк? Но, знаешь, иногда полезно подключать уши к мозгу. Рэдрик встал, с насмешливой усталостью посмотрел на нахмурившуюся Байче. — С чего ты вообще взяла, что факт твоего происхождения что-то может изменить в моем отношении к тебе? Джейса — еще понятно, он местами ведет себя как взбалмошный ребенок, но что ждать от затворника. — С того, что меня не должно быть, — Байче обхватила колени руками, все еще хмуро глядя на воду. — Я искусственная, ненастоящая. Инструмент. — Да, и музыка твоя ненастоящая, и стихи. И чувства, надо думать, тоже, — дрожащее отражение Рэдрика покачало головой. — Какая разница, как ты родилась… или появилась. Ты есть, ты чувствуешь и ты лучший товарищ и друг, которого я только мог встретить. Ради Одного, кончай хандрить по глупостям. Байче недоверчиво покосилась на Рэдрика. — Ты действительно думаешь, что это глупость? — А тебя не пугает, что я могу выдрать и съесть твое сердце? — он скорчил кровожадную гримасу, заставив Байче невольно улыбнутся. Клещи, сдавившие грудь, наконец-то разжались — не до конца, но дышать стало гораздо легче. Рэдрик протянул Байче руку, помогая встать. — А на счет Джейса не переживай, он отойдет. Ты его, посмотрим правде в глаза, обманула, но он понимает, что иначе было нельзя. Ему нужно только успокоиться и покопаться в себе. — А тебе? Тебя действительно ничего в моей компании не напрягает? — горько усмехнулась Байче. Рэдрик только плечами пожал и широко улыбнулся, обнажая зубы. — Мне все это кажется просто забавным. Байче, поверь, в компанию бездушного принца и бессердечного навье ты вписываешься очень легко. И еще надо подумать, кто из нас с тобой более человек. К костру вернулись вместе. Взъерошенный как воробей Джейс палочкой ворошил прогоревшие угли. Вскинул глаза на Байче, подскочил и, прежде чем она успела придумать, что ему сказать, выдохнул: — Прости меня. Тихо хмыкнул Рэдрик, прошел мимо, завозился с сумками, собирая нехитрые пожитки. А Байче так и застыла, во все глаза глядя на Джейса. Тот сцепил руки за спиной, упрямо поджимал губы, но взгляда не отводил, весь был решительный и отчаянный разом. А еще, присмотревшись, можно было углядеть легкий румянец на его скулах. — Я… — упрямо продолжил он, споткнулся, мотнул головой, нахмурился. — Не надо больше так. Не надо умирать за меня. — Ну, я же и не умерла, — натянуто улыбнулась Байче, потерла, живот. Джейс мрачно посмотрел исподлобья. Тяжело уронил: — На этот раз. Байче поджала губы, но в этот момент Джейса закрыла брошенная ей в лицо рубашка. — Утомили, — голос Рэдрика звенел смех, — все все поняли. Собирайтесь давайте. Байче встряхнула рубашку, фыркнула, посмотрев на Джейса. Тот как раз отвел с лица рукав наброшенной на голову куртки и укоризненно смотрел на довольного Рэдрика. — Давайте все дружно попробуем не умирать? — предложил он легкомысленно. — Ни за друг друга, ни вообще. Жить как-то веселее. Джейса словно холодной водой окатили — вздрогнул, глотнув воздух, отвел взгляд. Рэдрик ничего не заметил, бодро увязывая нехитрые пожитки, а Байче прищурилась, запоминая. Помяла в руках рубашку, со вздохом принялась одеваться. Спина болела, но идти нужно было, и чем дальше — тем всем будет спокойнее. Уже потом, когда Рэдрик решительно повел всех поперек зарослей прочь от дороги, весело насвистывая — излишне весело, подумалось Байче, — она догнала Джейса, дернула за рукав куртки. — Ты чего так дернулся от его слов? — спросила тихо, заглядывая в глаза. — Вы же по сути об одном и том же говорили. Джейс отвернулся, нахмурился. Сбился с шага, отцепляя штанину от особо наглой и надоедливой ветки. Коротко посмотрел в спину умчавшегося вперед Рэдрика. — Не все из нас сейчас живы в полной мере, — проронил тихо, так что и легкий ветерок мог бы заглушить. Байче фыркнула, толкнула его в плечо. Хотела бросить легкомысленное: "Да ладно тебе, нашел мертвеца, вон как бегает!" — но встретила взгляд Джейса и осеклась. Поджала губы. — Ты можешь это исправить? — спросила серьезно. Джейс сглотнул нервно, дрогнули ресницы. — Я не уверен. Не прямо сейчас точно. — Тогда просто не думай об этом, — твердо сказала Байче. — Пусть в твоих глазах он будет человеком, что бы там ни было. Пусть он будет живым для тебя. А потом разберемся с миром. Джейс изумленно приоткрыл рот, глядя в глаза Байче. Потом тряхнул головой и, кажется, впервые за все утро улыбнулся. — Ну и что вы там встали, как овцы у брода? — звонко окрикнул их Рэдрик. Он замер ниже по холму, опираясь на невесть откуда выломанную палку как на дорожный посох, и широко, во все зубы улыбался. Байче фыркнула, толкнула локтем застывшего Джейса, заставляя его первым шагнуть вперед. Он послушно двинулся с места, не отрывая взгляда от Рэдрика, и постепенно ускоряя шаг. Через минуты все трое уже с гиканьем неслись вниз по склону, проламываясь через кусты и перепрыгивая рытвины. Футляр с ребеком ритмично ударял по спине, сумка путалась в ногах, а бьющий в лицо ветер так и норовил бросить челку в глаза. Байче бежала, не отставая от мальчишек, и думала — если это не жизнь, то что она?

* * *

Ощущение чужого взгляда появилось под вечер. Оно зудело застрявшей между лопаток иглой, заставляло оглядываться в поисках новой опасности. Но Джейс был уверен, что на расстоянии получаса вокруг нет никого. Они забрели в места, где даже пастушьих тропок не было — все они, как и деревни, лежали чуть в стороне. Джейс дышал размеренно, в давно заученном ритме, и магия привычно холодила кожу ладоней. Он знал, что их маленький отряд не сможет найти ни одно заклятье. И все-таки на Джейса кто-то смотрел. На стоянку встали не в сумерках, как обычно, а когда стемнело уже окончательно — Джейс до последнего надеялся, что если они уйдут дальше, взгляд отстанет от них. Не тут-то было. — Сокол, — устало вытянувшийся на траве Рэдрик прищурился, вглядываясь в небо. — Или ястреб? — Как ты вообще хоть что-то видишь? — сидевшая рядом Байче тоже подняла взгляд к темному небу, но только досадливо скривилась. Джейс легко пнул Рэдника. — Костер. — Дрова, — огрызнулся тот. — Куда ты так торопился, скажи мне? Тут ни хвороста, ни воды поблизости. Закусив губу, Джейс молча отправился искать хоть что-то для растопки. Теперь к ощущению чужого взгляда прибавились еще два недоуменных и настороженных — дружеских. Редкий кустарник нашелся у подножия на противоположном склоне. В темноте Джейс не сразу заметил, что за сплетением ветвей прячется неглубокий овраг, и чуть было не загремел вниз, как зверь в ловчую яму. Сел на краю, свесив ноги, заметил, что размокшая от дождей глина пачкает одежду, но даже привычного раздражения не испытал. Болела голова, на глаза будто что-то давило, и очень хотелось спать. Где-то в небе пронзительно крикнула хищная птица, Джейс вскинул голову, но увидел только робкие звезды, проглянувшие на севере. Тучи то ли отступили на юг, то ли истощились — у Джейса не было сил прислушиваться к настроению ветров, только надеяться на прекращение дождей. Он тяжело вздохнул, поднялся и упрямо принялся собирать хворост. В чем-то Рэдрик прав — сам завел, сам и расхлебывай. Да и делать куда проще, чем пытаться объясниться. С горем пополам собрал охапку сырого хвороста, замер у одного из самых разросшихся кустов. Руки саднило от мелких царапин, один шип завяз в рукаве и неприятно колол кожу; Джейс вытянул его зубами, сплюнул недовольно. Нет, дальше так определенно не получится. Упрямо поджав губы, Джейс решительно выломал толстый, живой еще сук, не обращая внимания на впившиеся в ладонь колючки. Недовольно поджал губы, слизнул выступившие на пальцах капельки крови и, подобрав выроненный хворост, поплелся к месту стоянки. Там время тоже не теряли: Рэдрик заканчивал натягивать полог, Байче нарезала сыр, орудуя кривоватым и рыжим от возраста ножом. Даже место для костра расчистили, и выложили крупными камнями, и одеяла вокруг бросили. Джейс с облегчением сгрузил свою ношу, сел. Выудил из вороха тонких веток злополучный сук, покрутил в руках. Пилить его ножом — или подобранным накануне мечом — было невероятно долго, и ровной поверхности не получится. Джейс глубоко вздохнул, тряхнул головой, расправил плечи. На резком выдохе ударил по дереву. И еще раз. Бросил ненужные обрубки к прочей растопке, поднял из влажной травы гладкий круглый срез. Протянул руку к наблюдавшей с интересом Байче. — Одолжи. — Угощайся, — она широко улыбнулась, на ладонь лег ломоть сыра. Джейс свел брови, поднял на Байче взгляд. Она замерла, озорное веселье стекло с ее лица водой. Молча протянула нож рукоятью, встала. — Я воду поищу, а то во флягах мало, — крикнула фыркающему на капризный полог Рэдрику. Коротко коснулась плеча Джейса и рванула вниз по склону. Глупо, она даже разведать не попросила… Джейс накрыл ладонью плечо, нахмурился. Решительно запихнул сыр в рот и принялся процарапывать узор на заготовке. Нужные символы всплывали в памяти легко, а вот разместить их на мелкой деревяшке в верном порядке удалось не сразу. Джейс сдул стружку, внимательно проверил начерно проведенные линии, проследил их большим пальцем. Потер лоб ребром ладони, не выпуская ножа, и продолжил работу. — Тебе нужно отдохнуть, — Рэдрик упал рядом, заглянул в лицо обеспокоенно. — У тебя синяки под глазами размером с кулак. Джейс поджал губы, упрямо мотнул головой, не прерываясь. — Сейчас, — уронил сухо. Нож соскользнул с последней черты, раскроил ладонь до крови. Рэдрик вздрогнул, подался вперед, намереваясь перехватить руку, но Джейс увернулся, торопливо зализал царапину. Подбросил амулет, не отрывая взгляда от его полета раскинул руки. Огонь костра вздрогнул, прильнул к земле, трава зашептала беспокойно. Все вокруг словно вздохнуло тяжело, а потом повисла пронзительная тишина. Амулет застыл в неподвижном воздухе в ладони от лица Джейса. Он медленно выдохнул, обвел пальцами финальный знак и сжал амулет в пальцах. В лицо плеснуло порывом холодного горного ветра, возмущенно застрекотал в траве кузнечик, костер расправился и снова вытянулся к небу. Ладонь с амулетом чуть покалывало — силы в нем достаточно, должен работать. Джейс обернулся к Рэдрику, наткнулся на пристальный, колючий взгляд. — Ты что, держал Покров Стихии с самой Рутры? — словно невзначай спросил он. Джейс пожал плечами: — С утра. Возьми. Рэдрик посмотрел на амулет, неодобрительно поджав губы. — С чего ты решил, что прятать нужно именно меня? Охотились за тобой. — От тех, кто может прийти за мной, мы отобьемся, — спокойно пояснил Джейс. — Но я предпочту, чтобы ни один магический поиск не выдал нас герцогу. Рэдрик вскинул глаза на его лицо. — Я думал об этом с самой встречи с Сандером, — ответил Джейс на незаданный вопрос. — Пусть он не отправился сразу в Родарин, что мешает ему также отослать письмо? Ты сам говорил — для герцога ты ценное оружие. Вряд ли он смирится с твоим побегом. Не стоит облегчать ему поиски. Рэдрик дернул плечом, принужденно улыбнулся. — Глупости, ну найдет он меня, и что? Даже когда мы пересечем границу герцогства, все что он сможет — послать младших. С этим управлюсь. Сам он не прокинет Родарин. — Ты сейчас прикидываешься, да? — холодно уточнил Джейс. Тяжело вздохнул в ответ на удивленный взгляд, ровно пояснил: — Шестнадцать лет назад он тоже не покидал герцогство. Что не помешало его стихийному двойнику появиться в Араде. А мы сейчас уже гораздо ближе к Ровану, чем столица. Все, что защищает тебя от его приказа — он не знает, где именно ты. Пусть и дальше не знает. Лицо Рэдрика вытянулось. Он опустил глаза на амулет, нахмурился. Хотел было что-то сказать, с таким видом, словно на краю пропасти стоял, но только резко отвернулся. Джейс нахмурился, пытаясь понять, что мог сделать не так. Попросил серьезно: — Пожалуйста, носи его при себе. Я не хочу… Он споткнулся, не зная, как правильно сформулировать. Рэдрик не стал ждать, отрывисто кивнул, убрал амулет в мешочек на шее. Поднялся. — Займусь костром, — бросил, глядя в сторону. Джейс только кивнул ему в спину. Было что-то в его реакции, не поддающееся расшифровке. Или у Джейса просто не было сил. Он подтянул колени к груди, уперся в них лбом и с усталым вздохом закрыл глаза. Кажется, задремал. Проснулся одновременно с тем, как чихнул — от сырых веток тянулся густой не то дым, не то пар. Сердито ворчал Рэдрик. На плечи Джейса опустились ладони Байче. — Ты тут что-то ворожил, великий колдун? — спросила весело. — Было жутенько. — Магию, — улыбнулся Джейс. Откинул голову, глядя на нее через плечо: — Нашла воду? — Ага, — она рассмеялась, толкнула его в спину. — Но пить из этой лужи мы не будем! Поэтому нынче без супа, господа великие маги. — Прости, — слово вырвалось как-то очень легко. Байче только головой потрясенно помотала, тут же рассмеялась. Упала на одеяло поближе к разгорающемуся костру. Повела плечами, протянула: — Прохладно. Пришурилась хитро на опустившегося рядом Рэдрика и, не теряя времени, завалилась на бок, ткнулась ему в грудь плечом. Так и повалились вдвоем на одеяло. Бард захохотала, Рэдрик зарычал чуть слышно, стиснул в объятиях, прикусил ворот ее рубахи. — Ой, не ешь меня, я тебе пригожусь! — через смех запричитала Байче. Рэдрик замер, не торопясь ее выпускать, задумчиво пожевал ткань. Бард затихла тоже, повертелась, поудобнее устраиваясь. — Ну ты наглая, я тебе что, лежанка? — возмутился Рэдрик, отпуская ее. Байче тут же свернулась клубочком у него под боком. — Ночью в горах зябко, а ты теплый, — пояснила. — Ты же не против? Рэдрик фыркнул только. Обернулся к наблюдающему со стороны Джейсу, похлопал по одеялу рядом, по другую сторону от Байче. — Тебя-то можно греть, или будешь гордо сидеть там? — спросил с улыбкой. Джейс фыркнул, неуверенно поднялся. Подхватил оставленный на сумках плащ Рэдрика, небрежно набросил на улегшихся спутников. Сел рядом, прикипел взглядом к огню. — Если его не уложить, будет спать сидя, — заметила Байче, перегнулась через Рэдрика и потянула Джейса за ворот. Он послушно упал на спину, уперся затылком в плечо Рэдрика. Тот небрежно потрепал Джейса по макушке, укрыл краем плаща. — Смотрите, родился новый король Мириона, — Байче вскинула руку, указывая пальцем на небо. Тучи наконец-то расступились, и на усыпанном звездами бархатно-черном небе отчетливо виднелся длинный туманный хвост кометы. — Указывает куда-то на север, — заметил Рэдрик. — Значит, не в Империи, спасибо Одному. Они переглянулись и дружно рассмеялись: не верить же всерьез в старую легенду о том, что с кометой возвращается в мир душа первого властителя, под чьей рукой жил в покое и благоденствии весь Мирион и которого короновал сам Один. Джейс улыбался одними губами, почти не слушая завязавшегося обсуждения, какой стране могло выпасть стать новой родиной короля. Он подумал, что комету ждали незадолго до дня Солнца, и они, верно, сбились со счета дней. Лето подошло к середине, не успеешь оглянуться — и месяц яблок пролетит, такой же яркий, счастливый и бессмысленный, как этот миг. Как многие другие часы его пути. Так странно — всего месяц, а уже и вспомнить трудно, что в его жизни когда-то не было веселящихся под боком спутников. Девчонки-барда, остроязыкого навье… …друзей. — Хэй, ты что, спишь уже? — Байче высунулась из-за Рэдрика, внимательно посмотрела на Джейса. Сама была взъерошенная и усталая, смотришь и кажется — только глаза закроет и уснет. Рэдрик надавил на ее макушку, укладывая назад: — Отстань от него. Джейс закрыл глаза, но сон не шел. — Может, споешь? — предложил негромко. В ответ бард только звонко зевнула и пробормотал что-то невнятное. Повел плечами Рэдрик, вздохнул — и запел, негромко, тягуче и горько, и Джейс замер, боясь спугнуть момент. Песня словно тянулась из детства, смутно знакомая и чужая одновременно. Что-то было в ней неправильное, тревожное. Колыбельную Джейс узнал не сразу. Когда ее пела мама, слова были иными. Точнее, язык был другой — резкий и твердый феррасский. У Рэдрика она звучала иначе, с долгими ольтарскими гласными, но так же печально, с тоской по чему-то ушедшему. Мама грустила о родине. Рэдрик, наверное, о доме. В оставшейся после колыбельной тишине отчетливо слышно было похрустывание сухих ветвей в костре, стрекот кузнечиков и сонное сопение Байче. Джейс вздохнул, вытянулся на одеяле, глядя в небо. Неохотно признал: — Я иногда чувствую себя сопливым мальчишкой рядом с тобой. Неопытным и несмышленым. Рэдрик фыркнул, и Джейс почувствовал короткое прикосновение к волосам. Этот покровительственный жест мог бы рассердить — сделай так кто другой. — Вот ведь, а мне казалось, что я временами выгляжу младше, чем ты, — не пытаясь изображать веселье сказал Рэдрик. Джейс повернул голову, всмотрелся в его лицо, прикусил губу. Слишком уж искренней и болезненной была его улыбка. — Ты словно специально хочешь таким быть, — заметил Джейс. Рэдрик пожал плечами, глядя в темное небо. — Не знаю, — признал он, — я не играю нарочно, не подумай. Но, может, мне так легче — быть не вошедшим в зрелость подростком, а не только выглядеть. Джейс приподнялся на локтях, не отводя взгляда. — Ты старше? — негромко уточнил он. — Мне девятнадцать, — Рэдрик невесело рассмеялся. — Но на всю оставшуюся вечность — шестнадцать. Если, конечно, я еще буду как-то выглядеть после завершения перерождения. Но… — он закинул руку за голову, опустил взгляд на Джейса: — Нельзя сказать, что эти годы сделали меня взрослее. Джейс фыркнул, перевернулся на бок, подпер голову ладонью. — Зато мне теперь не так обидно проигрывать тебе в магии, — признался он. — Еще три года могу это себе позволить. — Эй, старичье, дайте поспать ребенку, — сонно пробормотала Байче. Рэдрик охнул, вероятно, от ткнувшегося в бок локтя. — И сколько нашей дитяти? — спросил он присюсюкивая. — Восемь годиков, — огрызнулась бард из-под плаща, заставив обоих спутников потрясенно замолчать. Высунула голову, окинула их внимательным взглядом. — Ну что? Гомункулы растут иначе, и создаются не младенцами. Я с первого дня была вполне самостоятельной, а брожу по дорогам уже шесть лет. Спите давайте, а то уж очень мирно вы разоткровенничались, не к добру. Всадник нагнал их по утру, когда они уже снимались с места. Вскинул пустые руки, не доехав до стоянки, низко склонил голову. Рэдрик замер, не до конца затоптав костер, прищурился, чуть ли не оскалился сторожевым псом. Байче небрежно взвесила в ладони котелок. Джейс только качнул головой, вышел вперед. Всадник спешился и сразу опустился на одно колено, не поднимая взгляда. На луку опустевшего седла приземлился серый сокол, переступил с лапы на лапу, то одним, то другим глазом глядя на Джейса. Тот вздохнул — засевшую со вчера в спине иглу словно выдернули. — Кто ты? — голос подчинялся плохо, напряжение и опаску в нем мог бы различить и глухой. — Гонец, — коротко проронил всадник. — Меня зовут Кречетом, мне поручили догнать вас и отдать письмо. Джейс поджал губы, бросил быстрый взгляд на спутников. Байче рассматривала незнакомца с доброжелательным любопытством, Рэдрик щурился, недовольно поджимал губы. Перехватил взгляд Джейса, указал на свою шею и коротко шепнул: "Щит". Все интереснее. — Некому мне писать, — бросил Джейс. Гонец наконец-то поднял глаза. Взгляд у него равнодушный, усталый. — Однако же ищут вас многие, — заметил он. Плавно достал из поясной сумки сверток. — Это пришло из столицы с наказом догнать вас любой ценой. А до того приходили люди, желавшие знать, в какие ворота вы выйдете и какой дорогой пойдете. Мне велели рассказать и о них, но следы показали, что вы уже встретились. — Да уж, — Байче поморщилась, потерла живот. Джейс зачарованно смотрел на сверток. Сделал было шаг вперед, но его поймали за руку. Рэдрик коротко качнул головой. — Я заберу. И открою, — даже не предложил — заявил бескомпромиссно. Гонец словно и не возражал. Напротив, сам развернул сверток, передал в руки навье пухлый конверт. Дождался, пока тот сломает печать и заглянет внутрь, а после отошел к коню, погладил того по морде, почесал грудь сокола. — Это и правда просто письмо, — немного недоуменно сообщил Рэдрик. — Точнее два. Джейс одним прыжком оказался рядом, выхватил конверт из его рук. — Так что, пока никуда не идем? — словно издалека донесся голос Байче. — Давайте я тогда снова воду поищу... Не оборачиваясь на нее, Джейс сел на землю, закусил губу, доставая из конверта листы. Одно было запечатано отдельно хрупким кругом воска, пара — свернута и перетянута бечевой, остальные — исписаны убористым некрупным почерком. "Джейс. Подозреваю, как странно будет тебе читать эти строки после стольких лет..." Дыхание перехватило, мир перед глазами поплыл. Джей зажмурился, тряхнул головой. Торопливо нашел последний лист, прочитал подпись. Снова вернулся в начало, перечитал первую строку раза два. Взгляд скользнул дальше, выхватил: "... его величество запретил нам связываться с тобой, но это не оправдывает мое молчание. Я давно должна была узнать, где ты, как складывается твоя жизнь..." На плечо легла чужая ладонь. — Не забывай дышать, — негромко попросил Рэдрик, уперся лбом в его затылок. Джейс медленно выдохнул, чуть кивнул. Разжал словно судорогой сведение пальцы, вдохнул на счет три. Сфокусировал взгляд на строчках. "...узнать, где ты, как складывается твоя жизнь. Но я довольствовалась слухами, да краткими сообщениями из гильдии о делах твоего учителя. Однако в последнее время обстоятельства все тревожнее. Надеюсь, не оскорблю тебя, но — я рада что ты вдалеке от столицы. А вот то, что уже не под защитой магейна, тревожно. Ты, наверное, не подозреваешь, насколько значим для двора, и сколько противоречивых планов строят на будущее страны. Так или иначе, они сводятся к твоей судьбе. Поэтому, прошу, будь осторожен. Я прилагаю рекомендательное письмо и список дворян, к которым безопасно обратиться. Они доставят тебя в пригород Арада, в надежное место, где мы сможем увидеться…" Глубоко вздохнув, Джейс отложил письмо, стянул бечеву с другой пачки бумаг. Пробежал взглядом не слишком-то большой список, поджал губы. В украшенный вензелем лист плотной бумаги вчитываться не стал — итак можно понять, что зубы сведет от велеречивых и мертвых оборотов придворного языка. Вернулся к прерванному чтению. "...и обязательно свяжись со мной. Мнимо твое проклятие или нет, мы найдем выход. Но не действуй наобум, и не верь всему, что услышишь или узнаешь. Я не хочу, чтобы тебя разыграли, как пешку в чужой игре. И не позволю этого. Мама писала тебе все эти годы, но не отправляла письма. Она привыкла повиноваться стоящему над ней мужчине. Я не могу передать тебе все, поэтому отправляю только последнее. Мы обе любим тебя, и ждем встречи. Твоя сестра, Анора". Замер, слепо глядя на ровные, уверенные строки. Скользнул пальцами по листу, губы дрогнули, когда он почувствовал кое-где почти прорванную нажимом бумагу. Торопилась? Злилась? Какой она вообще стала, эта красивая девочка с золотыми волосами и суровым прищуром голубых глаз, учившая его читать по толстой книге исторической хроники?.. Джейс резко поднялся, подошел к посланнику. Тот снова почтительно склонился — словно и правда стоял перед принцем, а не перед проклятым изгнанником. — Вы можете передать ответ на словах? — Если вы велите, — ответили коротко. Джейс кивнул резко. — Передайте, что я скоро вернусь — выполнив наказ короля. Посланник прижал ладонь к сердцу, словно запечатывая сказанное. Вскочил в седло, и потревоженный сокол с клекотом взлетел в небо. Джейс, не моргая, следил за тем, как он удаляется в сторону Рутры. Перед носом возникла щербатая кружка, курящаяся парком, нос защекотал запах трав. Джейс поднял взгляд на севшую рядом Байче, обернулся на Рэдрика, устроившегося спиной к спине с ним. — Пей давай, — фыркнул тот. — Какой план? — деловито осведомилась Байче. Джейс обхватил ладонями кружку, еще раз скользнул глазами по письму. Улыбнулся. — Все тот же, — отхлебнул отвар, пожал плечами: — пока припасы есть, просто идем на запад. Ты же выяснил, куда, Рэдрик? Тот обернулся всем телом, прищурился. Медленно кивнул, пояснил: — Нам нужно в Альдарин. Рован захватил ее в конце междоусобицы и... Байче замерла, так и не наполнив собственный стакан. — Снежный камень? Крепость восстания? Та самая, чья башня на гербе? Нам туда? — Ну... Да. — Я всегда хотела там побывать! — Байче едва ли не захлопали в ладоши, подпрыгнула. Джейс хмыкнул, накрыл ладонью письмо матери. — Ну, значит с "куда" разобрались. Только припасы перед перевалами пополнить нужно. Рэдрик переглянулся с Байче. Одновременно вздохнули, бард развела руками, подскочила. — Ну тогда сворачиваю оставшееся. Собирайтесь! Джейс кивнул, торопливо допил, обжигаясь, аккуратно свернул бумаги — рекомендательное письмо и список Аноры понадобятся еще, на обратном пути. — А второе? — осторожно уточнил Рэдрик. Джейс скользнул пальцами по восковому кругляшку и неровному краю листа. Глубоко вздохнул, убрал мамино письмо за пазуху. — Потом, — обронил тихо. Встряхнул головой, улыбнулся спутнику: — Сам понимаешь, сейчас не до чтения. Долина открылась глазам внезапно, широкой зеленой кляксой расползлась между крутых холмов предгорья. Можно было разглядеть на склонах блеск родников, собирающихся в змеящуюся по долине золотую от солнца реку. Джейс замер у обрывистого склона, к которому подходила тропа, чтобы потом нырнуть вправо и вниз. Вздохнул полной грудью. По долине гулял ветер, бестрепетно ерошил волосы и забирался под рубаху. — Долина Огней, — весело сообщила Байче. — Искрица уже рядом. Надо поторопиться, если хотим в кои-то веке ночевать под крышей. — А с чего трудности-то? — убредший вниз Рэдрик вскинул голову. — Здесь же ни тракта, ни города рядом. — Так ярмарка, — пожала плечами Байче. Дернула за рукав Джейса, с легкой опаской косясь на край обрыва. Тот отступил, улыбаясь, недоуменно спросил: — Не сезон же еще для торжища. Байче закатила глаза, вынужденная объяснять очевидное ей: — Середина лета завтра, значит — Праздник Солнца. А где праздник, там ярмарка, — на этом месте ее глаза алчно заблестели: — А где ярмарка, там публика, и деньги. Но увы, очень мало свободных постелей. Искрица и так не богата на постоялые дворы. — Искрица? — недоверчиво переспросил Рэдрик. Байче пожала плечами: — Деревня как деревня, небольшая, спокойная большую часть года. На той стороне долины Большая Кутиша еще, — бард неопределенно махнула рукой, указывая направление. — Но она дальше от огней, хотя и там сейчас не протолкнуться. — А огни откуда взялись? — все с тем же сомнением уточнил Рэдрик. — Вы что, вообще об этой долине ничего не знаете? Джейс равнодушно пожал плечами, обгоняя заболтавшихся товарищей. — А есть что? Байче чуть за не голову схватилась. — То есть вы не специально эту дорогу выбрали? — Так короче, вообще-то, — едко бросил Рэдрик, — так что, не поверишь, специально. Рассказывай, чего мы, неучи, такого не знаем об этом месте. — Воистину неучи! — рассмеялась Байче. Взмахнула руками, побежала вниз по тропе, что-то негромко напевая под нос. Щелкнула пальцами, словно ловя за хвост верткое слово. — Говорят, тут встречаются верные, — выдохнула, обернулась сияя улыбкой. — В ночь Праздника Солнца, самую короткую ночь, над камнями в долине загораются огни. Кто-то сравнивает их с маяками, кто-то — с ловушками для ночных бабочек. Но никто не отрицает чудесную природу этого места. — И мы как раз ко времени, — Рэдрик неторопливо догнал ее, глядя мимо. — В самую толпу. Губы поджимал неодобрительно и строго, и весь подобрался, как почуявший засаду хищник. — В толпе затеряться проще, — Байче легко толкнула его в бок, оглянулась на Джейса в поисках поддержки. — Зеленую горошину скорее на столе найдешь, чем в миске с желтыми. Джейс нахмурился, но говорить, что зеленое на желтом даже ярче смотрится, а на столе можно под тарелку закатиться или за стаканом спрятаться, не стал. — Нам в любом случае нужны припасы перед горным переходом, — заметил. — На ярмарке и заработать проще, и раздобыть необходимое. Рэдрик обернулся, недоверчиво всмотрелся в его лицо, проверяя, не подменили ли. Видимо, не найдя подвоха и даже капли воодушевления, мягко улыбнулся. — Давайте дойдем сначала, — предложил примирительно и словно ободряюще. — Там разберемся. Но на долину все равно смотрел с подозрением. Джейс неохотно побрел вниз. Гуляющий на высоте ветер бодрил, возвращал изрядно потраченные в дороге силы, хотелось так и стоять на вершине холма, просто дышать, чувствовать, как уходит из тела противная сонная слабость. Из под ног покатилась мелкая галька, побежала вниз по крутому склону. Джейс качнулся, проводил ее взглядом. Понял, что еще миг — и покатится следом за камнями, взмахнул рукой… Не успел ни выровняться, ни заклинание закончить — налетел на твердую руку Рэдрика, отгородившую его от обрыва. — Полетать захотелось? — спросил насмешливо, подхватывая и помогая выпрямиться. Тихо и почти сердито добавил: — Мог бы сказать, что устал. Джейс упрямо мотнул головой. — Я в порядке. — Да, я вижу, — Рэдрику словно кислое яблоко в рот засунули, так скривился. Схватил ладонь Джейса, плечом оттеснил его на дальний от обрыва край тропы. Не торопясь пошел рядом, тщательно подстраиваясь под шаг. Байче смотрела на них снизу вверх, смеясь, а у ее ног качали головами отцветающие тюльпаны, алые и желтые. Вся долина пестрела цветами, и можно было представить, что она полыхает — ласковым, бездымным и холодным весенним пламенем. — Они еще не облетели, — Джейс скользнул пальцами по шелковистым лепесткам ближайшего тюльпана. — В горах время течет иначе, — рассмеялась Байче. Дернула за рукав, взмахнула рукой: — Вон там Искрица, разглядите? Не разглядели. С ближайшего пригорочка, поросшего высоченной травой, в которой почти терялись языки цветочного пламени, только Рэдрик заметил спины рыженьких коз, стригущих траву вдоль одного из ручьев. — И сразу видно, где их в этом году уже выпасали, — рассмеялся он, указывая на ровненькие зеленые склоны холмов по другую сторону долины. Байче, на ходу вплетшая в свои кудри солнечно-желтый тюльпан, щурилась довольно, как забравшаяся в садок кошка. Джейсу казалось, что у него начинают болеть глаза — куда там деревню, найденную ими пастушью тропку он видел не всегда. Это было место огня, слепящего, неугасимого и теплого, как летнее солнце. — Ты что, плачешь? — удивленно охнула Байче. На нее тут же шикнул Рэдрик, снова сжал ладонь Джейса. Тот моргнул зудящими глазами, нахмурился, стер выступившие на ресницы слезы. Недоуменно пожал плечами. — Это от усталости, — ровно пояснил Рэдрик, шагая в стороне от тропинки. Полы плаща волочились по высокой желто-зеленой траве, тюльпаны роняли лепестки и качали головками вслед. — Ты на мрачного грача похож, — фыркнула Байче. Рэдрик вздернул подбородок, надменно посмотрел на нее. — А что же сразу не на ворона? — уточнил. — Потому что ворон мудрый. И зловещий, — бард хитро прищурилась. — А ты просто громкий и стремительный. Джейс рассмеялся первым, закинув голову к ясному — впервые за столько дней! — небу. Ветер, тихий и сонный здесь, подхватил его смех, зарывшись в травы. По ало-желтому полю пробежала рябь, словно пламя плеснуло, искрами взлетели лепестки. Рэдрик бросил на него быстрый взгляд, спрятал лицо в вороте плаща. Слепо посмотрел на горизонт. Куда они идут вроде бы и не следил, казалось, отпусти его руку — и потеряется в высокой траве, заплутает в холмах и в итоге растворится в пламени тюльпанов, как тень на полуденном солнце. Джейс невольно сильнее стиснул ладонь. Рэдрик приподнял одну бровь, усмехнулся. — Почти пришли, — заметил как ни в чем не бывало. И как углядел только? Деревня была похожа на невысокий золотистый холмик, поросший цветами. Джейс замедлил шаг, любуясь едва трепещущими под легкими, дразнящими касаниями ветра лентами, которые издалека принял за тюльпаны. Их повязали всюду — на межевые столбы, журавль колодца, перила и ставни. Даже на дымоходах свились, свесив длинные хвосты, широкие полосы яркой ткани. Двое мужчин, меланхолично прошивающих огромной иглой солому на прохудившейся крыше, изредка добавляли в пучки алые ленты. Между домов носились дети, размахивающие гирляндами из цветных лоскутов. Издали они казались яркими пташками с южных островов, о которых рассказывал учитель, и вопили столь же пронзительно. Стоило пересечь околицу, как дремавшая у крыльца ближайшего дома золотистая овчарка с алым бантом на шее открыла глаза и тихо, утробно зарычала. Рэдрик остановился, посмотрел ей в глаза. Губы его дрогнули, намечая оскал. Джейс стиснул его локоть, потянул назад. Байче проворно заслонила навье, ласково забормотала что-то собаке. Помогло мало. Овчарка вскочила и залилась истеричным лаем. Нападать она не решалась, но инстинкты велели предупредить людей о присутствии хищника. — Рыжая, что на тебя нашло? — со двора подошел темноволосый смуглый мужчина. Рукава его небеленой рубашки были высоко закатаны, а руки и подол мокры. Он цыкнул, овчарка метнулась к нему, потом снова прыгнула в сторону путников, не прекращая лаять. Мужчина скользнул по ним равнодушным взглядом, опустил ладонь на загривок собаки. — Ну, угомонись уже, — сказал мягко. Улыбнулся одними губами: — Ума не приложу, что на нее нашло. Обычно приезжих она не пугает. “Кто кого испугал”, — мрачно подумал Джейс, а Байче расплылась в улыбке. — Может, от нас пахнет как-то не так? — предположила легкомысленно. — Дорога долгая была. Мужчина коротко пожал плечами, погладил собаку по голове. Та жалась к его ногам и тихо поскуливала. — Не подскажете, где можно остановиться? — ровно спросил Джейс. Мужчина ему не нравился, но не показывать же этого. — Спросите в гостевом доме, — мужчина взмахнул рукой, указывая примерное направление. — Если не опоздали, лежанку найдете. Дернул собаку за ухо и, не прощаясь, пошел к растянутым между каменными столбиками веревкам, на которых колыхалось на ветру стиранное белье. Овчарка неохотно поплелась следом, тихо и жалобно поскуливая. Рэдрик дернул головой, сморщил нос. Перестал теребить край плаща, снова уткнулся взглядом в горизонт. — Мне здесь не по себе, — ответил на повисший в воздухе вопрос. Байче округлила глаза: — Да здесь-то какие неприятности могут ждать? Еще и руки раскинула, словно хотела всю долину целиком обнять. — Не неприятности, — бесцветно отозвался Рэдрик. — Она просто слишком другая. Чужая. — Разве? — негромко спросил Джейс. Плавно взмахнул рукой, поманил ладонью ближайшие ленты, и они послушно легли на ветер, плеснули алыми лепестками. — Тебе это место подходит как никому. Рэдрик усмехнулся, посмотрел устало и ласково. — Слишком живая. — Не больше, чем ты, — Джейс упрямо поджал губы. Рэдрик рассмеялся, склонил голову к плечу, разглядывая его лицо. — Давайте гостевой дом искать, — сказал примирительно. — Пока последние места не разобрали. — Ночи сейчас теплые, сено свежее, и вам гораздо свободнее будет, ни с кем локтями не толкаться, — разливался соловьем хозяин. — За сарай как за комнату платить? — возмущалась в ответ Байче. Джейс утомленно оперся спиной о неоштукатуренную стену, сложенную из пластинок известняка. Провел ладонью по рыхлому камню. Торги длились уже лучины две. Рэдрика можно было признать за спящего стоя, если никогда не видел спящего навье. — За вашу цену две ночи и ужин вдобавок, — постановила Байче с самым непоколебимым видом. Хозяин повздыхал для порядка, но повел гостей в обеденный зал, небольшой и до невозможности душный. Через невысокие мутные окна свет пробивался с трудом, а народу было больше, чем лавок. Байче фыркнула: — Я же говорила, — и жадно обвела глазами зал. Поймала хозяина за рукав и широко улыбнулась. Рэдрик закатил глаза. Кивнул на свободный угол. — Они сейчас снова начнут торговаться. Я не выдержу этого зрелища больше. — Я бы вообще на улицу убрался, — Джейс потер виски. — До вечера еще уйма времени. Безумно хотелось оттянуть пальцами ворот, а то и вовсе ослабить завязки. — Пойдем посмотрим на расхваленный сарай, — с охотой подхватил Рэдрик. — И сумки заодно бросим. За порогом сразу стало легче. Джейс замер, прищурившись на солнце. Покачнулся, когда Рэдрик толкнул его плечом. — Чего застыл? — спросил не то раздраженно, не то насмешливо. Стремительно сбежал с крыльца, повертел головой, осматривая внутренний двор. Тащивший ведра с водой парень недовольно окинул его взглядом, но промолчал. Джейс поспешно отступил с дороги. — Сарай у них там, — Рэдрик взмахнул рукой. — Впритирку к конюшне. И, не оглядываясь, пошел в указанном направлении. Джейс настороженно двинулся следом. Не углядев ответов на свои многочисленные вопросы на спине Рэдрика, перевел взгляд на “сарайку”, собранную из все того же светлого известняка. К конюшне она не просто жалась, а делила общую стену. Хорошо хоть вход был отдельным. Внутри было сумрачно и прохладно. За тонкой стеной ржали и переступали с ноги на ногу кони, а вдоль нее валялись инструменты и стояли две бочки. Из одной тянуло застоявшейся водой и тиной. — Мда, хоромы, — протянул Рэдрик, поднял двумя пальцами проржавевшее лезвие косы, почему-то валяющееся на проходе. — Я надеялся хотя бы на честный сеновал. Джейс дернул плечом, опасливо подойдя к тюкам сена. Однако, вопреки опасениям, они не пахли ни сыростью, ни мышами. Солома золотилась в свете солнца, заглядывающего через небольшое окно, не убранное ни слюдой, ни пузырем, и хрустело под пальцами. — Не все так плохо, — улыбнулся Джейс, оборачиваясь. Рэдрик уже зарылся в составленные у двери мешки и придирчиво пропускал через пальцы овес. Разглядывал его так внимательно, словно ему его не то есть, не то кормить любимую лошадь. — Что все-таки происходит? — негромко спросил Джейс, наблюдая за падающими в мешок зернами, похожими на капли мутной воды. — А что-то вообще происходит? — Рэдрик недовольно дернул уголками рта. Посмотрел через плечо недовольно, почти неприязненно, но, встретившись с Джейсом глазами, смешался, опустил взгляд. Улыбнулся с горечью. — Не хотелось бы навлекать новые проблемы, а я… Оказался неосторожен. — Байче считает, что здесь безопасно, — Джейс присел на ближайший тюк, прикрыл глаза. Тело, почуяв послабление, тут же отяжелело, как камень, готовый упасть на землю. Рэдрик тяжело вздохнул, бросил в мешок остатки зерна, отряхнул руку так, словно они и впрямь были мокрыми. — Граница слишком близко, — сказал мрачно. — Местные лучше должны помнить, как животные реагируют на нас. Могут заподозрить. — Завтра нас здесь уже не будет, — пообещал Джейс без особой уверенности. После изматывающего перехода даже тюки с сеном казались шикарной постелью, а голос осторожности замолчал. — Да и не выглядел хозяин той овчарки человеком, готовым схватиться за вилы. — Наверное, я разучился верить в лучшее, — хмыкнул Рэдрик. — Кто бы мог подумать, раньше этим грешил ты. Щурился при этом напряженно, и плечи расправил так, что еще миг — и в боевую стойку перетечет. Разве могла одна собака настолько выбить его из колеи? В Рутре Рэдрик и то держался раскованней. Он обернулся, пристально вгляделся в Джейса. Улыбнулся и упал на соседний тюк. Коротко взлохматил волосы на затылке Джейса. — Ты сил за последние дни потратил немеряно. Спи давай. К ужину разбудим. — Я ночью не усну, — попробовал протестовать Джейс, но ответом был только смешок и обещание: — Уснешь. Больше на слова Рэдрик не разменивался. Достал из скруток одеяла, швырнул одно на сено, второе — на Джейса. Надавил на плечи, укладывая. — Могу еще в лобик поцеловать, — сообщил насмешливо. — Чтобы спалось лучше. Джейс вяло отмахнулся. Вздохнул, вытягиваясь на тюках, и блаженно закрыл глаза.

* * *

Уснул он мгновенно, даже помогать не пришлось. Рэдрик вытащил из тюка длинную соломинку, закусил. Скрестил ноги, уперся локтями в колени, задумчиво глядя в лицо Джейса. Посмотрел в окно. Пахнуть здесь должно потрясающе, цветущими тюльпанами, речной водой, шерстью и сеном. Надо у Байче спросить, что ли, насколько предположение близко к истине. Рэдрик дернул головой, недовольно убрал за ухо растрепавшиеся волосы — сейчас таиться было не перед кем. Развел лирику. Совершенно не к месту. Прислушался: к сараю никто не торопился, да и во всем дворе людей не ощущалось. Рэдрик решительно свел руки перед грудью, позволил магии стечь с кончиков пальцев, собираясь в огненный сгусток… Почувствовал, как задрожала в резонансе деревянная бляшка с защитными знаками, спрятанная под рубашкой. Прежде, чем понял, что делает, Рэдрик накрыл ее рукой и сжал. Незаконченное заклинание затрепетало над второй ладонью и, так и не расправив крылья, угасло. Рэдрик мгновение глядел на собственные руки, потом обреченно застонал. Оперся спиной о стену, запустил пальцы в волосы. Долго смотрел на расслабленное лицо Джейса. Прижал ладонь к груди. Грубый шрам легко прощупывался под рубахой. ...как ты дошел до этого, навье? Ты собирался использовать мальчишку. Узнать то, что сможешь, и сдать его герцогу по первому требованию, выиграть время. Не слишком ли ты увлекся? Ресницы Джейса дрогнули, он едва слышно охнул, будто с разбегу налетел на стену. Рэдрик кончиками ногтей убрал с его лба влажную прядь. С глухим стоном откинулся на сено. Спрятал лицо в локте, сжал кулак. Увлекся. Непростительно сильно. Обернулся к распахнувшейся двери, успел прижать палец к губам до того, как Байче заорала на весь двор. Она проворно закрыла рот, тихо поставила на какой-то ящик кувшин — с водой или пивом, интересно? — и села рядом. На спящего Джейса смотрела с умилением если не бабушки, то старшей сестры, того и гляди одеяло подоткнет. — Я договорилась, чтобы нас в баню до ужина пустили, — сообщила заговорчески. — Только воду надо натаскать сейчас, чтобы успела нагреться. Думала, втроем… — Оставь, — Рэдрик поднялся. — Тебе работать вечером, вот и отдыхай. Я управлюсь. Байче замахала было руками, но Рэдрик просто вышел прочь, не давая возможности поспорить. ...он вовсе не собирался ни заботиться о них, ни радовать чистюлю-принца. Просто нужно побыть одному. Голову прочистить. А доклад… Доклад он и завтра успеет отправить. После бани Джейс стал отдаленно похож на живого человека — насколько ему вообще это удавалось. Даже разулыбался на пути в гостевой дом. Замер у колодца, прикипев взглядом к темной линии гор на фоне малинового неба, расслабил извечно напряженные плечи. Прохладный ветер перебирал мокрые русые пряди, и Джейс довольно щурился. Балбес. Рэдрик поморщился и хлестнул его по спине влажным полотенцем. Джейс проворно отскочил в сторону, плавно отвел руку. — Давай не будем пугать мирных торговцев дракой, — Рэдрик качнул головой, понимая, что не может не улыбнуться в ответ. На миг показалось, что Джейс вздохнет и насупится, как ребенок, но разочарование мелькнуло во взгляде и ушло. Прикрыл глаза, глубоко дыша. Рэдрик фыркнул и отвернулся. Что-то красивое и горькое было в фигуре Джейса на фоне погрузившейся в сумерки долины. Зачем ему куда-то идти, зачем что-то доказывать? Ему бы затеряться в ущельях и перевалах, в таких вот маленьких деревеньках, где никто уже не упомнит, как там звали наследного принца. Жить, слушать свои ветра, петь им и вместе с ними... Рэдрик положил руку на перила крыльца, поднял взгляд на первую звезду, зажегшуюся над далеким пиком Стрижа. Сжал ладонь, ловя за хвост смутное чувство, давая ему имя. Зависть. Усмехнулся, опустив глаза. Ждавшая на верхней ступеньке Байче дернула его за влажную челку, вздохнула. — Я заняла нам стол, — сказала мягко, потянула за рукав. — Что ты опять такой смурной? — Вовсе нет, — огрызнулся Рэдрик. Прикусил язык, наткнувшись на насмешливый взгляд барда. — Наш принц возился долго. Не то водяным хотел стать, не то кожу смыть. — Мог бы меня не ждать, — неслышно подошедший Джейс ткнул кулаком в спину. — Тогда бы мы тебя точно до утра не увидели. Судя по взглядам спутников, ухмыльнуться вышло достаточно убедительно. Рэдрик на миг запустил пальцы в волосы, решительно перевязал их, надежнее пряча уши, прикрыл глаза. Выдохнул и оскалился. — Ну, раз все в сборе, давайте крыльцо освобождать, а то встали пограничной крепостью. Байче с облегчением рассмеялась, шмыгнула за дверь с проворством пестрой змейки. Джейс посмотрел внимательно, едва заметно нахмурив брови, качнул головой, словно отгоняя какой-то вопрос. Толкнул плечом, пропуская вперед. За это молчание Рэдрик был ему благодарен. Внутри гудели голоса и кипели эмоции — по большей части радостные и светлые, как вся эта проклятая долина. Рэдрик рухнул на лавку, попытался было спихнуть на пол футляр с ребеком, но тут же получил по пальцам от Байче: — Он заслужил сидеть рядом с нами! — сказала сурово. — Сегодня он нас угощает. Рэдрик с готовностью рассмеялся и предложил отдать инструменту свою долю ужина. Но, когда принесли еду, привычно подсунул тарелку Джейсу. Сам выудил из поясного кошеля сложенную раз в шестнадцать карту, расправил на коленях. Скользнул пальцем по ниточке атарема, на миг задержал взгляд на игольном ушке, к которому она тянулась — Родарине. Байче покосилась, потянулась к своей сумке. — Вечер долгий, делать нечего, — протянула, роясь в ней. Торжествующе достала колоду засаленых карт. — Сыграем? — На что? — фыркнул Джейс. — Ты нынче богачка, а с нас только и взять, что сапоги. — На желание, — бросил Рэдрик мрачно. С усилием перевел взгляд на горы, ища неприметную неподписаную отметку. — Так я раздаю на троих? — весело подхватила Байче, тасуя карты. Толкнула Рэдрика локтем: — Отвлекись от тяжких дум, мудрец. Такой хороший вечер грех тратить впустую. — Дальше через перевалы, — Рэдрик потянулся, посмотрел в сторону и улыбнулся, чтобы не хмуриться. Чем ближе к границе герцогства, тем настороженнее люди и тем больше шансов столкнуться с теми, с кем встречаться не след. Джейсу. Слово будущего ревената может остановить любого — если не сказано было слово герцога. О планах последнего и гадать бессмысленно, Рэдрик и не собирался. — До тех перевалов еще декада пути в лучшем случае, — фыркнула Байче пренебрежительно, раскладывая карты. — Давай, мы тебе первый ход уступим. Да, Джейс? Тот поморщился, оглянулся на соседнюю лавку, словно и впрямь боялся, что какая-то деревенщина опознает его по одному имени, но кивнул. Рэдрик раздраженно откинулся на стену — и столкнулся с внимательным взглядом хозяина давешней овчарки. Тот смотрел исподлобья, покачивая в пальцах кружку, и Рэдрик едва успел остановить метнувшуюся к волосам руку. Неловко поправил ворот, схватился за карты, как за соломинку, уткнулся в картинки. — Что? — шепотом спросил Джейс, подобравшись как тот пес. Ответа не дождался — взгляд расфокусировался, лицо сделалось отсутствующим. Рэдрик коротко пнул его в лодыжку, одновременно опуская на стол первую карту. — Отвечай, — велел. Не хватало еще, чтобы кто-то поймал этого болвана на чтении мыслей — да и что он хотел в таком гомоне разобрать? Джейс мотнул головой, посмотрел укоризненно и тревожно. Рэдрик в ответ только плечами пожал, легкомысленно махнул веером карт. — Что, твоя будет? Байче хмурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Вот тебе еще зима вдогонку к осени, — припечатала карту рядом с первой. Выжидающе посмотрела на Джейса. Тот невозмутимо накрыл обе, выложил на стол двух соловьев. Игра пошла, неровно, спотыкаясь почти на каждом ходу. Повисшая в воздухе тревога не давала расслабиться. Байче дважды спутала весеннюю и осеннюю кошку и шипела не хуже означеного животного. — Как-то у вас не ладится игра. Рэдрик поднял взгляд на остановившегося у стола и с любопытством разглядывающего карты Джейса молодого мужчину. Тот почувствовал, посмотрел в глаза и очаровательно улыбнулся. — Можно к вам присоединиться? Джейс зыркнул исподлобья, молча отложил карты. Байче приветливо улыбнулась, и, судя по изменившемуся лицу последнего, пнула под колено — обоих. — Действительно невесело, — вздохнула, азартно блестя глазами. — Наверное, потому что на интерес играем. — Смотря какой интерес, — юноша оправил рукава, присел на свободное место. Джейс улучил момент, тяжело посмотрел на Байче и сделал вид, что прячет карту в рукав. Та разулыбалась еще шире и кивнула уже обоим: — Тут вы правы! Какой предложите? — Десять менок? — невинно предложил шулер. Рэдрик облокотился на стол, наблюдая за представлением. Интересно, что Байче удумала? Бард как раз крутила в пальцах одну из своих подвесок, делая вид, что обдумывает предложение. — А давайте! — заявила наконец решительно, и ойкнув, нырнула под стол за соскочившим с развязавшегося шнурка кулоном. Джейс сжал губы в ниточку, пожал плечами невесть на что. Вопросительно посмотрел на Рэдрика. Все интереснее. — Значит, на десять, — кивнул тот. — Байче, займешь нам на первый заход? На второй придется ставить сапоги. Та с энтузиазмом кивнула, протянула карты шулеру. — Раздадите? — предложила с очаровательной улыбкой. — И проверите, что не крапленые. — Да разве я бы вас заподозрил? — шулер театрально удивился, приложив руку к груди, но предложение принял. Рэдрик, прищурившись, следил за проворными пальцами, выкладывающими карты в четыре ровных веера: выучку юноша прятать и не подумал, продолжал очаровательно улыбаться и перешучиваться с Байче. Та смотрела чуть ли не влюбленно, но Рэдрик чувствовал ее колючее веселье и горячий азарт столь же отчетливо, сколько надменное самодовольство шулера. Джейс смотрел в узкое окно на залитое чернилами небо, показательно равнодушный, только пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение. Забирая карты, Рэдрик подмигнул ему, прежде чем уткнуться в картинки. Негусто. Сидящий рядом шулер с наигранным сочувствием посмотрел на лицо Рэдрика, внутренне ликуя. Еще бы, отвечать на ходы ему будет несложно, можно будет сосредоточится на атаке. Байче легкомысленно обмахивалась веером карт с таким видом, словно достала из рукава все полночи и два порога в придачу. Джейс удостоил карты одним коротким взглядом, так же стремительно посмотрел на лица остальных и вернулся к созерцанию неба. Рэдрик, особо не задумываясь, скинул в расход двух петухов, понаблюдал за азартной схваткой Байче и таки назвавшегося Акошем юноши, расслабленно постукивая картами по столу. А потом Байче выложила перед Джейсом весенний рассвет. Тот ни мига не раздумывая перевел его летним полуднем. Рэдрик мгновение рассматривал оказавшиеся перед ним старшие карты, поднял взгляд на спутников. Молча забрал подачу со стола. Акош панибратски похлопал его по плечу. — Игра есть игра, — вздохнул. — Тут своих и чужих нет, ради выигрыша что угодно сдашь. Слова вошли как иголки под ногти, Рэдрик невольно дернулся, нахмурился. Что на него нашло вообще? Легко отбил следующую подачу — мелочь, с такой обычно начинают, скинул еще три карты. Байче сдалась и забрала со стола летний закат, Джейс тут же осчастливил Рэдрика зимней полночью, которую тот злорадно перевел давешним рассветом. Пришла очередь Акоша забирать карты. Первую партию взял Джейс. С тем же скучающим лицом разделил монеты на три кучки: двадцать менок Байче, за первую ставку, по десять — себе и Рэдрику, на второй заход. Играть они с бардом продолжили в той же хаотичной манере, и к середине игры у Рэдрика набралась полная рука старших карт. Которые он и скормил Акошу с несказанным удовольствием. На третий заход шулер напрягся, стал дольше обдумывать ходы. Но даже если он и достал какую карту из рукава, ему не помогло — партию снова взял Рэдрик. Взял и задумчиво посмотрел на компаньонов. С его начальной рукой выиграть так чисто можно было только редким везением, но не второй же раз подряд. Байче хлопнула невинными глазами, едва заметно улыбаясь и звеня ликованием так, что будь это звук, уши заложило бы у всей таверны. Джейс продолжал созерцать заоконную темноту. Акош сдался на пятой партии, снова ушедшей к Рэдрику. Вежливо попрощался, поднялся из-за стола, натянуто улыбнулся Байче. Внимательно посмотрел на Рэдрика. Тот усмехнулся в ответ: — Не расстраивайся. Игра есть игра. В другой раз повезет. Показалось, что услышал скрип зубов. Проводил Акоша взглядом, пока Байче жадно сгребла монеты со стола. — Что это он такой смурной? — молоденькая разносчица, не то младшая дочка хозяина, не то старшая внучка, проводила шулера растерянным взглядом, остановившись у их стола. — Нужели невкусно ему было? — Удача его нынче не любит, — фыркнула Байче, завязывая кошель. Подмигнула девушке. — Зато нам вкусно было. Можно еще этого чудесного морса? — Нужно! — звонко рассмеялась девушка. Стрельнула глазами на Рэдрика: — Вас удача тоже не балует сегодня? — С чего же? — он вскинул брови, усмехнулся. Не таясь обвел глазами фигуру разносчицы. — Мне показалось, вы не ели совсем, — она кокетливо качнула бедрами, прищурилась. Глазастая, тьма ее возьми. Подождав, пока девчонка все-таки уйдет за заказанным морсом, Рэдрик обернулся к спутникам. — И кто тут шулеры? — спросил недовольно. — Дурить обманщика — не шулерство! — заявила Байче бойко. — Он сам в конце концов предложил! И намерен был обобрать нас до менки. Джейс, подтверди! Тот только плечами пожал, устало растер виски. — Ты его что, всю игру читал? — Рэдрик чувствовал, что закипает. — Обоих, — тот подбородком указал на Байче. — Надо же было как-то договариваться, — она уже нацепила подвеску обратно на шнурок и теперь завязывала его на шее. — Жалко, тебя нельзя было предупредить… — Дуракам закон не писан, — фыркнул Рэдрик. — Мало кому-то было проблем в Рутре! — А чего это ты поборником закона заделался? — азарт игры еще не выветрился, и Байче задиристо вздернула подбородок. Рэдрик прикусил язык, отвернулся. Гнев бурлил под кожей, но его источник, как ни старайся, найти не получалось. Просто день не задался. Или декада. Или жизнь. За соседним столиком рассмеялись: — Горяча молодежь! Да только грех в такой славный вечер ссориться, особенно при такой удаче. — А мы не ссоримся, мы поделить не можем! — тут же весело отозвалась Байче, всем корпусом поворачиваясь к новому собеседнику. Дородный мужчина с крупной бляхой на поясе — купеческий цех, если глаза не обманывают — пригладил бороду, добродушно оглядел всех троих. Сути разговора он явно не слышал, уловив только интонации. Примчавшася обратно девчонка выставила перед Байче кувшин с морсом, подмигнула заговорчески, обернулась к купцу: — Господин Рорберт, еще чего хотите? — прощебетала сладко. — Некуда уже, Рута, — он хохотнул, хлопнув ладонью по животу. — Разве что собеседников хороших, да и те нашлись. Присоединишься? — Ради вас с удовольствием, — разносчица присела на край стола, стрельнув любопытным взглядом на Рэдрика. Симпатичная. Жаль только, что не дура, а они в Ольтарессе. — Вы тут всех знаете, господин? — Байче с жадностью смотрела на торговца. — Да ладно уж, всех! — он снова гулко рассмеялся. — Но многих, за столько-то лет перезнакомился. Я сюда за тюльпанами езжу. Здешние в Ферассе можно как золотые продать. — Как же вы их довозите? — удивилась Байче. — Магией? Разносчица Рута громко рассмеялась: — Луковицами! Потом подалась вперед, любопытно вглядываясь в лица: — А вы, должно быть, на середину лета специально приехали? Джейс качнул головой прежде, чем Байче успела открыть рот для очередной байки. — Я адепт, на практике. С друзьями, чтоб не скучать, — улыбнулся тонко. Рута охнула и прикипела сияющим взглядом теперь к Джейсу. Рэдрик скрестил руки на груди, чувствуя себя так же, как Акош, упустивший легкую добычу. Хотя с чего бы, пользоваться девичьим вниманием все равно не планировал, а вот ведь, колет. Купец улыбнулся, прищурился, вспоминая что-то. Покачал в руке стакан. — Я первый раз сюда совсем не торговать пришел. Сбежали с девчонкой из своей деревни, потому что родители запрещали зажить вместе, да и бросились сюда — мол, если Верные, то никто уже нас неволить не станет. — И чем закончилось? — жадно уточнил бард. Купец только рассмеялся. — Нашлись поутру — прибрели с разных концов долины. Посмотрели друг на друга и решили — ну и пусть, все равно вместе будем и точка. Увез ее в город, там и устроились. Дай Один, скоро внука на руки возьмем. Я потом еще раз решил сходить, потанцевать только — а вернулся с побратимом. Вон оно как судьба распорядилась! И рассмеялся низко и радостно, не светясь едва от доброго воспоминания. Потом купец указал подбородком на юношу чуть старше Джейса, весело болтающего со сверстницей из разносчиц. — А младшой сын вон, завтра ввечеру пойдет испытывать судьбу. Неймется ему, — несмотря на пренебрежительный тон, на лице купца было написано полное довольство своим отпрыском и его планами. — А мы туда каждый год бегаем, — смеется румяная Рута. — Не за женихами, конечно. После такой ночи так легко, столько сил прибавляется, и жизнь радостнее словно! — Молодежь, — хмыкнул купец. — Что ж вам-то радости не хватает без таких танцев? — Нам хватает! — уверила его смешливая девушка. — Но лишнюю упускать — ищите дураков! — Действительно, — задумчиво пробормотал Джейс, отставляя кружку. Рэдрику решительно не понравился злой азарт, который он в нем видел. — А почему бы нам тоже не сходить? Потанцевать. Иронию в последнем слове услышали только Байче да Рэдрик, и тревожно переглянулись. — А что, дело, — рассмеялся купец. Рута прикрыла рот ладошкой, захихикала, прищурилась озорно. — Смотри, друг, от судьбы не уйдешь, — шутливо предупредила она, — ну как ежели кто из наших девочек утром рядом окажется? Не испугаешься? Джейс оперся локтем на стол, широко улыбнулся Руте. — Если все твои подруги похожи на тебя, такой судьбе можно только радоваться. На лице девушки вспыхнул румянец, а смех стал звонче. Байче недоуменно нахмурилась, глядя в тарелку. — Что на тебя нашло-то? — спросила подозрительно, когда девушка убежала на кухню помогать с посудой, а купец, зевнув и пожелав доброй ночи, удалился в свою комнату. Зал к тому времени опустел — люди старались выспаться не то перед завтрашним ранним торгом, не то — перед короткой, но бессонной ночью праздника Солнца. Джейс только пожал плечами. — Хочу посмотреть, как все это смотрится вблизи. Может, пойму что интересное об этом месте. — Да ты же ничего кроме танца не запомнишь, — фыркнула Байче. На лице Джейса появилась откровенно злая усмешка. — По твоим легендам, долина связывает верные души. Мне попасть под ее эффект никак не светит. Байче растерянно приоткрыла рот, бросила вопросительный взгляд на Рэдрика. Тот задумчиво покачал в ладони стакан с морсом. Задумчиво протянул: — По такой логике на меня она тоже не работает. Эта магия только для людей, верно? — и хищно улыбнулся Джейсу. Представил, как хватает его за лохматый затылок и с силой бьет лицом о стол — просто для того, чтобы стереть эту его усмешку, да выбить из головы лишние мысли, а из сердца — сомнения. Чтобы не лез безрассудно в место, с которым не шутят, просто для того, чтобы лишний раз себе доказать — он то чудовище, каким его видят. Дурень. Какой дурень. Байче закатила глаза, потом рассмеялась. Хлопнула ладонями по столу, подскочила. — Тогда и я схожу. Никогда не была в долине в эту ночь, надо исправить упущение. И надо взять вина, если что — просто посидим у костра да повеселимся. Но тогда нужно выспаться сегодня. Он никогда не просыпался посреди ночи. Сон обнимал, как маленькая ласковая смерть, стирая время и смывая усталость. Никогда не тревожил страхами и видениями прошлого. Иногда Рэдрик думал, что если последняя ступень погрузит его разум в такую мягкую тьму, не стоит так сильно бояться. И все-таки, он скучал по снам. Наверное, оттого и проснулся — вспышка чужого страха и глухое отчаяние кольнули под ребра раскаленной иглой. Рэдрик перевернулся на бок, положил ладонь под щеку и принялся с любопытством смотреть на Джейса. Тот заметно дрожал, трепетали длинные, как у девчонки, светлые ресницы. Еще и губы кусал, балбес. Рэдрик потянулся толкнуть его, разбудить — но вместо этого мягко коснулся запястья. Джейс коротко вспыхнул, когда распаленное отчаяние вспыхнуло мгновением ужаса — и угасло. Рэдрик довольно облизнулся. Еще миг смотрел на потерянное лицо спящего. Прикрыл глаза, воскрешая ощущение теплой тихой радости, заставил себя прочувствовать ее — а потом с усилием толкнул прочь, в Джейса. В конце концов, любой заслуживает одну ночь хороших снов. Улыбка, расцветшая на губах Джейса, была похожа на первоцвет — такая же хрупкая и робкая, как вера в наступившее тепло. Рэдрик фыркнул и перевернулся на спину. Остаток ночи смотрел в мутное окошко на бесповоротно светлеющее небо. Когда Байче, первая ранняя пташка, начала беспокойно ворочаться, закрыл глаза, притворяясь, что еще спит. Поднялся первым все-таки Джейс, с первыми лучами, заглянувшими в сарай. Тут же зевнула Байче, скатилась с сена, потянулась до хруста. Спросила бодро: — Ты всю ночь ворочался, что тебе такого снилось? — Мне не снится снов, — буркнул Джейс, разминая шею. Никак потянул ночью, пытаясь свернуть в клубочек, словно кот. Рэдрик приподнялся на локтях, недоверчиво переспросил: — Да ладно? Джейс повторил с напором: — Бездушные не видят снов. — Ты решил сегодня не подражать совам? — Байче озорно дернула Рэдрика за ногу. Тот коротко отмахнулся, потер глаза, стараясь не хмуриться. — Пойду умоюсь, — заявил, — и воды принесу. Вскочил на ноги, потянулся, прогнувшись в спине, и решительно вышел. Только за дверями позволил привычной усмешке сползти с лица. Не сходилось. Одно дело — не помнить снов, но не видят их только навье. Или нет? Душа — источник стихии Хаоса, снов и страхов. Понятно, почему Джейс уверен, что у него их нет. Но Рэдрик ведь сам видел сегодня… Сегодня. Они ночевали рядом с самого начала, но ничего подобного не ощущалось, не происходило. Рэдрик скрипнул зубами. Жаль, что на Джейсе висит столько следов собственной магии, что чужой ворожбы даже навье не почует… Тьма, да какое ему вообще дело до чужого проклятия?! Может, это все вообще наваждение этой треклятой долины?.. — Доброго утречка, — раздался за спиной веселый, смутно знакомый голос. По спине побежали мурашки от чужой обжигающей злости. Рэдрик торопливо обернулся — и тут же получил кулаком в нос. Отшатнулся, вскинул ладонь к лицу. Почувствовал, как кровь просачивается через пальцы. — Что, — расхохотался вчерашний шулер, — дурить людей в карты тебя папа научил, а драться нет? Надо же, за ночь, видать, храбрости накопил? Или напился до желания сводить счеты с удачливым противником? — Отец? — переспросил Рэдрик, криво усмехнулся. Ярость взметнулась лесным пожаром, заволокла глаза, вспыхнула на пальцах. — Нет, не он. И не драться. За миг до финального замаха заклинания у него на плечах повисла Байче, а мимо бесшумной тенью скользнул Джейс. Улыбавшийся все еще шулер охнул, согнулся пополам от пинка в живот. Джейс коротко ударил кулаком в лицо, отступил на шаг, смерил равнодушным взглядом скулящего противника. Повернул голову к спутникам. — А пойдемте-ка сразу к камням, а? — с наигранным энтузиазмом предложила Байче, не торопясь выпускать Рэдрика. Джейс только кивнул с тем же невозмутимым спокойствием, с которым дрался. — Собери вещи, — распорядился. Крепко сжал запястье Рэдрика и повел за собой. Как ребенка бессмысленного на ярмарке, чтобы не потерялся. Рэдрик не стал возмущаться. Стер с лица кровь, задумчиво посмотрел на перепачканные алым пальцы. Странно, но он ожидал, что она будет почти черной, как у дараков. — Где ты научился драться? — спросил только чтобы прервать молчание. Джейс плечами пожал. — Учитель говорил, что оружие и магию против дураков не используют. И показал, как их осаживать, если вдруг придется, — пояснил ровно. Но Рэдрик уже прекрасно чувствовал, какая яркая, вкусная ярость пылает под этим напускным спокойствием. Нервно сглотнул, выдавил: — Прости. Джейс сбился с шага, с искренним удивлением посмотрел на него. — Тебя-то за что? — Я бы его убил, — Рэдрик опустил глаза. — Знаю, — Джейс шумно вздохнул, дернул его за руку, продолжая путь. — Но затеял все не ты, и даже не он. Извиняться тут мне надо. Хотелось ответить, да не вышло — отвлекло тихое, но отчетливое рычание. Рэдрик дернулся, осматриваясь, и столкнулся глазами с неподвижно замершим у стены гостевого дома давешним мужчиной, у ног которого лежала овчарка. Оба тяжело смотрели на Рэдрика. — Не ошибся, — уронил мужчина скупо, рывком оттолкнулся от стены. На его поясе висела палица, тяжелая даже на вид. Рэдрик оскалился в ответ, сделал шаг назад. Джейс сжал его запястье, едва приподнял руку, оперся на правую ногу, левую чуть выставил вперед, явно принимая давно заученную стойку для заклинания. — Вы не бойтесь, он ручной! — Байче, размахивая сумками, вылетела из-за угла, остановилась, закрывая собой спутников. Ойкнула в повисшей тишине. Первым засмеялся Рэдрик, тихо, но отчетливо. Крепче сжал ладонь Джейса, посмотрел в глаза мужчины. — Я не воевать пришел, — сказал негромко. Джейс выступил на полшага вперед, потянул Байче за рукав, заставляя отойти себе за спину. — Я ручаюсь за этого человека, — он споткнулся, увидев, как поморщился мужчина. Мрачно улыбнулся: — За это существо. Он никому не причинит вреда. — Я видел, что сейчас произошло, — ладонь мужчины легла на рукоять палицы. Байче охнула, перехватила сумки, готовясь не то бежать, не то отходить ими нападающего. — Значит, видели, кто начал драку и как она закончилась, — отрезал Джейс. — Я не позволю вам причинить ему вред. Рэдрик замер, словно еще раз получил по лицу. Смотрел перед собой, но ничего не видел, только в голове звенело полное отсутствие мыслей. Потом донесся тяжелый вздох мужчины. — Уходите, — он мотнул головой на запад. — Сейчас же, тогда остальные не узнают, что с вами за тварь. Джейс кивнул. Забрал у Байче одну из сумок, развернулся на каблуках и пошел к околице. Так и не выпустив руки Рэдрика.

* * *

Не им одним оказалось тесно в деревне: уже днем стал прибывать народ. Рассаживались в густой траве, пели песни. Откуда-то потянуло запахом дыма, и Байче завистливо повела носом: завтракать пришлось хлебом и сыром, оставшимися в дорожных сумках. — Завернем за едой в другую деревню, — успокоил ее Джейс. — Как ты ее называла, Большая Кутиша? Выиграли они вчера больше, чем могли заработать за вечер, и затягивать пояса больше не было необходимости. Рэдрик валялся в траве еще одним мешком с поклажей. С самой деревни не произнес ни слова. Джейс и не дергал, а Байче только косилась обеспокоенно. Достала ребек, прислушалась к доносящимся песням, прикрыв глаза, взяла на пробу несколько нот. Джейс наблюдал за ее сосредоточенным лицом, невольно улыбнулся, когда она начала негромко напевать без слов — точно кошка мурлыкала. — Быть может, вам спеть что? — спросила бард, приоткрыв один глаз и лукаво улыбнувшись. Джейс обернулся на Рэдрика, но тот молчал, слепо глядя в небо. — Тебе моя просьба не понравится, но мне давно было интересно… — Джейс вздохнул, запрокинул голову. Вопрос казался неуместным здесь и сейчас, но когда-то же его стоило задать? — Та песня, что ты пела на рынке в Решице. Запретная. Как она кончается? Вздохнул Рэдрик, Байче удивленно вскинула брови. Скользнула смычком по струнам, беря несколько нот. — Она старая, и уже давно не совсем правда, — обронила тихо. — Я догадываюсь, — Джейс сбился, нахмурился, подбирая слова. — Она звучала как обвинительная речь. Мне важно услышать все, чтобы понять… Почему. Звонко фыркнул Рэдрик, заметил: — А что, разве не в чем обвинять? — Мне — есть, — коротко обронил Джейс. — Но песню кто-то сложил. И ее хоть и не поют, но знают. Байче закрыла глаза, начала играть, прерывая возможный спор. Сначала это была просто музыка, в которую потом мягко вплелись слова. Простые стихи, прямые, как умело проложенная борозда, и столь же бесхитростные. Что значит корона, что значит "хранить"? Что стоит земля, утопая в крови? Но там, где родились, там будем лежать, И клятву исполним: стоять до конца. Король ты наш светлый, что рог твой поет? Где конь белоснежный, где знамя твое? Вот враг на пороге, горят корабли, Король наш великий, на помощь явись! Ты был с нами в битве, полки наши вел, Не ведал ты страха, не сдерживал слез При виде страданий людей и земли, Король милосердный, прошу, отзовись! Не для развлечения ее писали, совсем нет. Это был плач, это был стон, это был зов, который, Джейс уже знал, остался безответным. Поэтому не удивился, когда песня громыхнула отчаянной злостью. Мы плачем, мы гибнем, горит в сердцах гнев, И раз свет не слышит, то тьма наш удел! Мы южному солнцу спалить не дадим То, что хранить завещали отцы! Пусть гроз колдовских не смолкает раскат, Пусть в небе пылает кровавый закат! Всю ненависть нашу изведает враг, И мертвыми воины продолжат стоять! Пусть ты устрашился, пусть ты отступился, Пусть рог твой отныне позор нам поет. Пусть в наших делах лишь зло будут видеть, Мы выиграем битву, мы вытерпим боль. Молитвы твои поднимаются к небу, Вассалы достойны и ветры добры, Границы твои перекрыты надежно Чужими сердцами и силами тьмы. Так правь ты достойно, так правь ты счастливо, Но только другими, но только не здесь! А эта земля присягает другому, Тому, кто был брошен тобою в войне. Тому, кто был предан тобою вдвойне. Ребек в руках Байче протяжно застонала. Она подняла тяжелый, усталый взгляд. — Ты не прав, — сказала Джейсу, — Ее мало кто знает, мало кто хочет помнить. Потому что это укор не только королю, но всем, кто последовал за ним. Кто оставил Альнейд. Такое гораздо проще забыть. Джейс отвел глаза, нахмурился. — Мой отец не был тогда королем, — заметил, — и приказ отдал не он. — Но он подчинился, — Рэдрик сел, подтянул колени к груди и обнял их. Байче вздохнула. — Я и не говорила, что песня говорит о его величестве Норбере. Песню сочинили в герцогстве, во время последней войны с Империей, но разнеслась по стране она во время усобицы. Вот все и решили… Ведь на поле боя всегда были два старших принца, а Дориас Ольтар не покидал Арада. Она повела плечами, отложила смычок. — Знаешь, твоего отца не то чтобы любят. Как и герцога, впрочем, но... по-разному. Рэдрик рассмеялся зло: — Вот это ты поставила в один ряд! Один — порождение и хозяин Тьмы, а второй — просто трус. Ощущение было такое, словно зарядили пощечину. Джейс сцепил руки в замок, опустил взгляд. Почему его так задело? Они ему не семья, они — два человека, сломавшие его жизнь. — Сразу видно, сколько лет этой песне, — не унимался Рэдрик. — Такой романтичный образ жертвенного владыки, отдавшегося Тьме ради своего народа… — Разве было не так? — тихо спросил Джейс. — Мало ли как было, — скривился Рэдрик. — Первые иерархи стали такими добровольно, да. Но скольких не спрашивали, чего они хотят? Джейс поднял голову, заглянул в его полные ненависти глаза. — Например, тебя? Рэдрик рассмеялся. — Например, но кому какое дело? Я теперь чудовище, иерарх нави, ревенат. Просто еще одно оружие герцога. Еще одно “сердце на границе”. — Не для нас, — Джейс подался вперед, попытался поймать его за руку, но Рэдрик отпрянул, словно ему каленым железом угрожали. Замерли оба, глядя друг другу в глаза. — Темнеет, — отстраненно заметила Байче, словно и не обратившая внимания на их спор. — Уже скоро. Джейс торопливо обернулся, чтобы бросить взгляд на долину, и отчетливо услышал облегченный вздох Рэдрика. Солнце уже спряталось за горами, раскрасив небо в темный малиновый цвет. Где-то гасили костры, замолкали песни: люди замирали в ожидании. Казалось, сам ветер затих. Рэдрик щелкнул пальцами по головке закрывшегося тюльпана, снова вытянулся в траве, всем видом показывая, что его все окружающее не касается. Байче деловито запаковала ребек, аккуратно обложила его сумками — надо думать, чтобы танцующие не растоптали. Вскинула голову, улыбнулась. Встретила удивленный взгляд Джейса, прижала палец к губам, без слов говоря: “Слушай!” Сначала запела флейта. Джейс вздрогнул, обернулся на ее мягкий, дрожащий зов. Но рядом никого не было, только вставали люди у других костров. Сел Рэдрик, обхватил себя за плечи, мрачно глядя на долину. Показалось или правда вздрагивал от страха?.. В первый голос вплелся второй: зазвенели не то колокольцы, не то тонкие металлические пластинки. — Музыка ветра, — выдохнул Джейс. У учителя была такая, на выходящем к морю окне. Потом зазвучал глухой ритм ударов, и мыслей не осталось. Перед глазами вспыхнул огонь — один светлячок, второй, третий — и свились в сияющий хоровод. Музыка несла в ладонях, пела о том, что одиночества нет, и боли нет, и ты не один. И чудилось — за спиной чужое, надежное тепло, а значит — можно ничего не опасаться. Просто звучать вместе с музыкой, пока хватает дыхания. Пока хватает тебя, потому что ты и есть дыхание. Звучать в унисон с тем, кто стоит за спиной — и никогда не исчезнет. ...а потом музыка затихла, плавно, как волна, отступающая с берега, слизывающая следы с песка. Джейс встряхнул головой — в ушах все еще пел ветер, дикий и яркий, как жизнь, как морское дно, как птичье перо. В руках — дрожь, в ногах — слабость. Хотелось упасть на мягкую траву долины, раскинув руки, и смеяться — от горечи под языком и в груди, ядовитой и едкой. Долина не делает различий между людьми, она просто тащит в общий круг, в общий безумный танец, от которого в памяти — только круговерть огней и чужие глаза, в которых она отражается. Джейс глубоко, обреченно вздохнул — и открыл глаза. И словно утонул в непроглядной черноте напротив. — Мне кажется, даже такая магия умеет ошибаться, — натужно улыбнулся Рэдрик, отвел взгляд. — Или ее свойство — просто сказка, — вторил Джейс, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. Но взгляд почему-то отвести не мог. И чувствовал что-то чужое, колючее и болезненное под сердцем — сожаление? опасение? вину? Это ощущение таяло медленно, неохотно, как льдинка в пальцах — не уходило, но переставало ощущаться так ясно и звонко. В этот миг казалось — между ними натянута пульсирующая нить, прочнее любых пут. Казалось: закрой глаза, все равно будешь чувствовать, видеть каждое движение, каждую эмоцию. А еще Джейс знал — тот страх, который заставляет его сомневаться в случившемся, искать опровержения и оправдания — у них с Рэдриком общий, один на двоих. Поверить в случившееся, поверить в эту долину — значило потерять последний ориентир. Ведь это бы значило, что… — …ты человек, — выдохнул он чуть слышно. Видит, как одними губами сказал что-то Рэдрик, словно немое эхо. Вскинул голову, улыбнулся как прежде, словно ничего не случилось. Наигранно, понял Джейс. Он почти всегда улыбался так, не чувствуя ни веселья, ни азарта. Губы сами собой изогнулись в ответной гримасе, за которой так легко спрятать растерянность и страх.

* * *

Когда солнце поднялось к зениту, Рэдрик отошел от импровизированного лагеря. Сел на один из камней, глубоко выдохнул, свел руки на уровни груди. Послушное пламя стекло с кончиков пальцев, повинуясь их перебору сплелось в огненную птичку. Рэдрик закусил губу, понимая, что не может найти слов для послания. Что он может сказать герцогу? Нет, не так. Зачем он все это ему говорит? И куда их заведет его даром не нужная верность ненавистному человеку? Почему он все еще его слушает? Рэдрик резко мотнул головой, разгоняя мысли. Он ведь не может противится старшему иерарху. Никто этого не может. Одно сообщение, одно только слово — и Рэдрику придется вернутся в Родарин, какая бы участь его не ждала. Или хуже, убить спутников собственными руками. Вряд ли расстояние имеет значение, когда Рован отдает приказ. Но все же... все же. Рэдрик сжал в ладони амулет, обернулся на спящих спутников, остановился взглядом на одеяле, из-под которого была видна только растрепанная русая макушка. Откуда-то он знал, что Джейс во сне морщит лоб и поджимает губы. Ему снилось что-то, но, проснувшись через пару часов, он снова не вспомнит ни мгновения своих грез. Рэдрик резко схлопнул ладони, гася только развернувшую крылья птаху, и резко поднялся. В сердцах пнул ни в чем не повинный камень, запрокинул голову к небу, сжал в кулаки дрожащие руки. Почувствовал себя пустым — и свободным.