Благословение Бродячих Псов

— Хоть ты и читал о нём только в сказках, государство Монтгомери существовало на самом деле, – сказал Накаджима Ацуши. — Да? – откликнулся Айрю. Тут Чухара дорисовал на земле магический узор и выпрямился со словами: — Готово. Когда отправляемся? Ацуши быстро собрал вещи в небольшой узелок и подошёл к выходу. — Да прямо сейчас, – сказал он, положил руку на дверь и произнёс: – С благословением небожителей преграды неведомы! – после чего легонько толкнул её. Когда дверь открылась, за ней уже не было ни холма, ни деревни – впереди раскинулась широкая дорога. Места здесь были безлюдные. День путники предпочли переждать в тени – сказывалась близость пустыни; но уже наступил поздний вечер, а всего пара путешественников прошла мимо них – насторожённо поглядывая и перешёптываясь. Выходя из дома, Накаджима закрыл дверь, а когда обернулся, позади уже не было обители Водяных Каштанов – на её месте стоял маленький постоялый двор. Благодаря заклинанию они за один шаг переместились на тысячу ли. Из-за спины Ацуши раздался голос Айрю: — Согласно древним записям, когда луна повиснет высоко в небе, иди в сторону Полярной звезды и попадёшь в государство Монтгомери. Диди, смотри, – он указал на небо, – Северный Ковш. Накаджима задрал голову и улыбнулся: — Такой яркий. Айрю подошёл к нему, встал плечом к плечу и, взглянув на него, тоже посмотрел вверх с улыбкой: — Не знаю отчего, но на северо-западе звёзды светят ярче, чем в Центральной равнине. Ацуши Накаджима согласился. Они принялись обсуждать ночное небо, а духи войны позади них остались стоять в недоумении. Первым не выдержал Чухара: — Почему он здесь?! Айрю невинно ответил: — Ах, та дверь, которую ты наколдовал, – всё это было так интересно… Я не удержался и захотел посмотреть… Нань Фэн разозлился: — Посмотреть? Мы что, по-твоему, на прогулку вышли?! Накаджима потёр переносицу и сказал: — Не надо ругаться. Всё равно он уже здесь. Объедать вас не будет: того, что я взял, должно хватить с запасом. Айрю, просто держись поближе ко мне и не теряйся. — Хорошо, – послушно отозвался тот. — Да разве в еде проблема?! — Ай, Чухара, не кричи: ночь на дворе, люди спят. Давайте просто займёмся делом и не будем препираться по мелочам. Пойдём, пойдём. Четверо путников выдвинулись в направлении Северного Ковша. Они шли всю ночь, и теперь на их пути всё реже попадались города и зелень, всё чаще под ногами хрустел песок, а когда плодородная почва перестала попадаться вовсе, юноши поняли, что добрались до пустыни. С помощью заклинания путешествия можно одним шагом преодолеть тысячу ли, но чем больше расстояние, тем больше тратится энергии. Чухара исчерпал свои запасы, и теперь для восстановления ему требовалось не меньше пары часов. Ацуши не стал просить Осазай использовать ту же технику ещё раз: вдруг в пути на них нападут и ему потребуются силы для сражения. Климат пустыни суров: ночью так холодно, что промерзаешь до костей, но и день не приносит облегчения – когда восходит солнце, мороз сменяется жарой. Чем дальше путники продвигались в глубь пустыни, тем больше их поход напоминал прогулку над котлом с кипящей водой: казалось, горячий воздух, поднимающийся от земли, может заживо приготовить их, как маньтоу. Накаджима Ацуши шёл вперёд, ориентируясь по направлению ветра и редкой растительности под встречными валунами. Забеспокоившись, как бы кто не отстал, он обернулся посмотреть на своих спутников. Чухара и Осазай, будучи не совсем обычными людьми, легко переносили жару, а вот Айрю явно было нехорошо. Юноша заскучал и притомился. Спасаясь от палящего солнца, он стянул с себя верхнее одеяние и набросил на голову. Чёрные как смоль волосы оттеняли белую кожу, и в обрамлении красной ткани лицо казалось ещё красивее. Ацуши снял свою бамбуковую шляпу и попытался натянуть юноше на голову со словами: — Одолжу-ка её тебе. Айрю замер, а затем улыбнулся: — Не нужно. Накаджима не стал настаивать: не надо так не надо. — Скажи, если передумаешь, – и, надев шляпу обратно, он продолжил путь. Немного погодя они разглядели среди песков небольшое серое строение, и, когда подошли поближе, поняли, что это постоялый двор, заброшенный много лет назад. Ацуши Накаджима посмотрел на небо и прикинул, что время уже за полдень – вот-вот начнётся самое пекло. Они шагали всю ночь без перерыва; настало время отдохнуть, да и жару лучше пережидать в укрытии – и он повёл своих спутников внутрь. В здании нашёлся квадратный стол, вокруг которого они и расселись. Ацуши достал из заплечного мешка бурдюк с водой и протянул Айрю: — Будешь? Айрю кивнул и отхлебнул немного, затем Накаджима напился сам. Запрокинув голову, он сделал несколько глотков и почувствовал, как по горлу растекается приятная прохлада. Айрю сидел рядом, украдкой поглядывая на него. Внезапно он спросил: — Ещё осталось? Накаджима Ацуши вытер влажные губы, кивнул и снова протянул бурдюк, но тут между ними вклинилась рука Осазая: — Погоди. Под пристальными взглядами остальных он не спеша вытащил из рукава флягу, поставил на стол и подтолкнул к Айрю со словами: — У меня тоже есть. Прошу. Ацуши сразу понял, в чём дело. Не в характере Осазая делиться с другими припасами. Накануне духи войны говорили, что хотели бы снова проверить Айрю. Выходит, в этой фляге не вода, а зелье истинного облика. Если его выпьет обычный человек, ничего не случится, но демону достаточно одного глотка, чтобы слетели чары и показалось его истинное лицо. Мощное, должно быть, в фляге зелье, если Осазай рассчитывает с его помощью разоблачить «непревзойдённого». — Я просто попью из одной фляжки с диди, – с улыбкой отмахнулся Айрю. Оба духа войны, как по команде, уставились на Накаджиму. Тот ответил им недоуменным взглядом: мол, а я чего? — У него почти закончилась вода, – холодно произнёс Осазай. – Не стесняйся, бери мою. — Да? – спросил Айрю. – Тогда после вас. Какое-то время они сверлили друг друга взглядами. Затем Осазай попытался вновь: — Ты гость. Пей первым. Слова вроде вежливые, но процедил он их сквозь зубы, и вид у него был при этом совсем не дружелюбный. Айрю в ответ сделал приглашающий жест: — Вы помощники диди. Прошу вас, пейте первыми, иначе мне будет неловко. Какое-то время они продолжали обмениваться этими фальшивыми любезностями, а затем принялись впихивать друг другу воду уже в открытую. Ацуши даже пожалел несчастную флягу, которую так грубо швыряли туда-обратно. Стол между ними зашатался, и принц испугался, как бы тот не рассыпался раньше времени. Он покачал головой. Осазаю надоело перебрасываться флягой, и он решил сменить тактику. Дух войны ехидно усмехнулся: — Раз ты отказываешься, значит, совесть нечиста? Айрю улыбнулся: — Так и вы не хотите пить первыми. Может, это с вами что-то не так? Уж не отравлена ли вода? Осазай указал на Накаджиму: — Спроси у него, если мне не веришь. — Диди, эта вода отравлена? – спросил Айрю. Это был действительно хитрый ход. Зелье истинного облика ведь не было ядом; обычному человеку оно не несло никакого вреда… — Не отравлена. Но… – начал было Ацуши под пристальными взглядами Чухары и Осазая. Не успел он договорить, как Айрю схватил флягу. — Хорошо, – сказал он и потряс её в руке. – Раз ты говоришь, что не отравлена, я выпью. И с улыбкой проглотил содержимое залпом. Накаджима, не ожидавший от него такой прыти, застыл на мгновение. Чухара и Осазай же быстро оправились от потрясения и с подозрением уставились на Айрю, а юноша допил зелье, взмахнул фляжкой и со словами «На вкус не очень» швырнул её за спину. Фляга ударилась об пол и разбилась вдребезги. На лице Осазая промелькнуло недоумение, но мгновение спустя он взял себя в руки и сказал как ни в чём не бывало: — Вода как вода, вся на вкус одинаковая. Разве она чем-то отличается? Айрю снова потянулся к бурдюку с водой, лежащему на столе возле Ацуши Накаджимы: — Конечно, отличается. Эта намного вкуснее. Ацуши невольно улыбнулся. Похоже, Айрю ничуть не волновал результат этих проверок – он просто развлекался, получая от происходящего искреннее удовольствие. Накаджима думал, что на этом всё закончится, но тут Чухара с лязгом положил меч на стол. В этом жесте чувствовалась угроза, и Ацуши забеспокоился, уж не собирается ли тот прикончить Айрю здесь и сейчас. — Что ты делаешь? – спросил он. — Место, куда мы идём, очень опасное, – вкрадчиво ответил дух войны. – Нашему юному другу понадобится клинок для защиты. Накаджима склонил голову, чтобы посмотреть на меч: ножны были явно старинные, истёрлись за много лет. Явно не простое оружие. У Накаджимы Ацуши ёкнуло сердце: «Да это же Хунцзин!» – мысленно ахнул он, прижал руку к лицу и отвернулся. Это действительно был священный меч Хунцзин. Для боя с нечистью он не годился, зато ни один демон не мог укрыться от Зеркала Души. Если кто-то, кроме простого смертного, вытащит клинок из ножен, лезвие покраснеет, словно залитое кровью, и в нём отразится истинный облик существа. Хоть «свирепый» демон, хоть «непревзойдённый» – никто не мог противиться этой магии. Все мальчишки без ума от оружия и лошадей, вот и Айрю потянулся к мечу, явно заинтересовавшись: — Дай посмотреть. Одной рукой он взялся за ножны, а другой схватил меч за рукоять и медленно потянул. Чухара и Осазай наблюдали за ним в четыре глаза. Но едва показались три цуня лезвия, Айрю рассмеялся: — Диди, твои слуги что, разыгрывают меня? Ацуши закашлялся и на мгновение обернулся к нему. — Айрю, я же говорил, что они мне не слуги, – сказал он и снова отвёл взгляд. — Кто тут кого разыгрывает? – холодно спросил Чухара. — Как можно защищаться сломанным оружием? – возмутился Айрю, вложил меч обратно в ножны и бросил его на стол. Чухара нахмурился, взял оружие, потянул за рукоять, но тут услышал лязг, и в его руке оказался острый, смертоносный… обломок клинка. Хунцзин был разбит вдребезги. Целыми остались только те самые три цуня! Чухара моментально изменился в лице и перевернул ножны. Со звоном на стол посыпались блестящие осколки – то, что осталось от бывшего клинка. Хунцзин мог разоблачить любую нечисть – это знали все, – но никто раньше не слышал, чтобы сам меч можно было расколоть на части, даже не вынимая из ножен! Чухара и Осазай одновременно подались в сторону Айрю: — Ты… – начали было они. Тот только хмыкнул, откинулся на спинку стула, сложил ноги в чёрных сапогах прямо на стол, а затем подбросил осколок Хунцзина в воздух, явно забавляясь: — Да ладно, вы же не нарочно дали мне такой клинок. Наверное, он случайно поломался в дороге. Не волнуйтесь, я способен защитить себя без оружия. Вам эти штуки всяко нужнее. Накаджима не мог заставить себя взглянуть на меч. Изначально Хунцзин был частью коллекции самого Мори Огая. Когда Ацуши вознёсся в первый раз, он посетил с визитом дворец Шэньу и, увидев этот меч, не смог сдержать восхищения: пусть для боя клинок и непригоден, но до чего занимательная вещица! Тогда Мори Огай подарил ему Хунцзин. После изгнания Ацуши Накаджимы из небесных чертогов в его жизни настали поистине тяжёлые времена. Когда не осталось другого выбора, он попросил Чую Накахару заложить священный меч. Вот именно – заложить! Вырученных денег им хватило на несколько обедов, а потом они вернулись к жизни впроголодь. В то время Накаджиме вообще пришлось продать очень много ценных вещей. Он постарался забыть о них, чтобы не травить себе душу. Наверное, Накахара после своего вознесения вспомнил о том случае и рассудил, что негоже оставлять священный клинок в руках смертных. Он отыскал Хунцзин, велел заточить и отполировать его и сохранил в своём дворце. И зачем Чухара снова принёс его на землю… Ацуши было до слёз жалко чудесный меч, и он поспешил отвернуться. За столом намечалась очередная перепалка; принц не стал к ней прислушиваться, а просто уставился в окно и принялся наблюдать за собирающейся снаружи песчаной бурей. «Если выдвинемся прямо сейчас, найдём ли мы в пути другое укрытие?» – подумал он. В этот момент над сверкающим золотым песком внезапно промелькнули две тени. Накаджима Ацуши тут же выпрямился. Две фигуры – чёрно-зелёная и бело-голубая – шли вроде неторопливо, но перемещались очень быстро, как будто скользили по облакам, подгоняемые ветром. Человек в чёрном и зелёном был строен и высок, а в фигуре в белых и голубых одеяниях Накаджима узнал даосскую монахиню: с длинным мечом за спиной и метёлкой в руках. Мимо развалин постоялого двора незнакомец в чёрном промчался не оборачиваясь, а вот женщина повернула голову, и на лице её мелькнула озорная улыбка, от которой Ацуши стало не по себе. Только благодаря тому, что Накаджима вовремя посмотрел в окно, он и стал свидетелем этой странной сцены. Трое его спутников успели разглядеть лишь удаляющиеся спины. Чухара моментально вскочил: — Это ещё кто? Ацуши Накаджима тоже поднялся: — Не знаю. Но точно не простые люди. Задумавшись на мгновение, он снова произнёс: — Ветер усиливается. Хватит валять дурака, пора выдвигаться. Надо успеть пройти, сколько получится. Все трое, конечно, были те ещё задиры, но, когда доходило до дела, умели действовать быстро и решительно, забыв про разногласия. Собрав осколки Хунцзина, они покинули трактир. Теперь им приходилось идти против ветра. За четыре часа они почти не продвинулись, и чем дольше шли, тем хуже становилась погода. Буря набирала силу: в ушах завывал ветер, под его порывами песок поднимался с земли и нещадно хлестал путников по неприкрытым рукам и лицам, а из-за пыли в воздухе они едва могли разглядеть дорогу перед собой. Ацуши покрепче ухватился за свою бамбуковую шляпу и прокричал: — Что-то тут нечисто! Ответом ему было молчание. Накаджима, испугавшись, что его товарищи отстали, обернулся. Но все трое по-прежнему шли за ним, просто не расслышали: буря заглушала голос. О Чухаре и Осазае можно было не беспокоиться: эти двое упорно шагали вперёд, подгоняемые своей яростью. Айрю следовал за ними, стараясь не отставать дальше пяти шагов. Он шёл неторопливо, заложив руки за спину, а лицо его оставалось спокойным и сосредоточенным. Чёрная одежда и чёрные волосы с белыми концами развевались на ветру, но Айрю словно не замечал песчаную бурю вокруг. Ацуши Накаджима, кожа которого уже горела от ссадин и порезов, поразился подобной беспечности. Он хотел напомнить юноше быть аккуратнее и следить, чтобы песок не попал в глаза и не забился под одежду, но потом сообразил, что в таком шуме слов всё равно не разобрать. Тогда Ацуши подошёл к нему и молча запахнул поплотнее ворот. Айрю остолбенел. Тем временем Осазай и Чухара приблизились к ним вплотную, и теперь все четверо могли слышать друг друга. Накаджима сказал: — Будьте осторожны! Эта песчаная буря налетела слишком внезапно, с ней что-то не то. Боюсь, тут замешаны чары. — Это просто ветер с песком, – отмахнулся Осазай, – Что тут опасного? — Опасна не буря, – Ацуши покачал головой, – а то, что может за ней скрываться. Внезапный порыв ветра сорвал бамбуковую шляпу с головы Накаджимы. Ещё секунда – и она навсегда бы исчезла в бескрайней пустыне, но Айрю отреагировал мгновенно: вскинул руку и схватил шляпу, а затем вернул Ацуши Накаджиме. Тот поблагодарил и затянул потуже завязки под подбородком. — Лучше бы нам найти убежище, – сказал он своим спутникам. Осазай не согласился: — Если кто-то послал эту бурю, чтобы остановить нас, мы, наоборот, должны двигаться дальше! Накаджима не успел и рта раскрыть, как услышал смех Айрю. Осазай вскинул голову и холодно спросил: — Что тебя так развеселило? Юноша скрестил руки на груди и усмехнулся: — Препираясь всегда и со всеми, вы хотите подчеркнуть собственную исключительность, господа? Если прежде Ацуши не был уверен, смеётся юноша искренне или намеренно издевается над собеседником, то на этот раз в его словах не было и намёка на доброжелательность. Во взгляде Осазая блеснула сталь, и Накаджима торопливо поднял руку: — Прекратите немедленно. Захотите поговорить – обсудите всё позже. Ветер, кажется, усиливается, и это меня пугает. — Боишься, что сдует? – съязвил Осазай. — Вполне воз… Не успел он закончить фразу, как его спутники исчезли. Вернее, он сам взмыл в воздух, подхваченный смерчем. У Накаджимы Ацуши всё завертелось перед глазами. Он взмахнул рукой и закричал: — Лунный Тигр, зацепись за что-нибудь надёжное! Лунный Тигр со свистом устремился вниз, и Ацуши почувствовал, как свободный его конец прочно намотался на что-то, удерживая его самого на месте. Он посмотрел вниз и с изумлением понял, что буря оторвала его от земли как минимум на десять чжанов. Теперь он походил на воздушного змея, болтающегося на нитке. Накаджима крепко держался за Лунного Тигра и пытался разглядеть сквозь песок, что там, на другом конце ленты. Он напряг зрение и увидел знакомый чёрный силуэт: похоже, его накрепко привязало к запястью юноши. Ацуши велел Лунному Тигру зацепиться за что-нибудь надёжное – и он зацепился за Айрю!