Благословение Бродячих Псов

Накаджима не знал, плакать ему или смеяться. Он хотел отправить Лунного Тигра ухватиться за что-нибудь другое, но вдруг ощутил, что натяжение ослабло. «Дело дрянь!» – подумал он. Лента не могла развязаться сама; разве что… И действительно, чёрный силуэт начал стремительно приближаться и вот уже оказался на расстоянии вытянутой руки: Айрю тоже подхватила песчаная буря! — Спокойно! – крикнул Ацуши, но только зря наглотался песка, открыв рот. Непохоже, чтобы Айрю нервничал: когда его притянуло поближе, принц увидел, что тот сохраняет полную невозмутимость. Будь у юноши с собой книга – он бы, наверное, раскрыл её и принялся за чтение прямо посреди этого вихря. Накаджима даже засомневался, не нарочно ли он поднялся в воздух. Лунный Тигр обмотался вокруг их талий, связывая вместе, и Ацуши скомандовал: — Лети! На сей раз не трогай людей! Лента метнулась вниз и зацепилась свободным концом… за Чухару и Осазая! — Говоря «людей», я не имел в виду буквально… – устало отругал Лунного Тигра Накаджима Ацуши. Он опустил голову и закричал: – Чухара, Осазай! Держитесь! Во что бы то ни стало держитесь! Чухара и Осазай изо всех сил пытались остаться на земле, но куда им тягаться с бурей – их тёмные силуэты тоже взмыли ввысь, подхваченные жёлтым смерчем. Теперь все четверо стремительно вращались между небом и землёй, связанные шёлковой лентой, и поток воздуха поднимал их всё выше и выше. Кругом, куда ни глянь, был сплошной песок, а голоса заглушались воем бури. Ацуши заорал, перекрикивая ветер: — Как вы здесь оказались?! — Спроси свою глупую ленту! Что с ней вообще не так?! – рявкнул в ответ Осазай и немедленно подавился песком. Накаджима обеими руками вцепился в «глупую ленту» и взмолился: — Тигр, Тигр! Сейчас мы все четверо зависим от тебя, так что на сей раз, пожалуйста, сделай всё правильно! И он в отчаянии разжал руки. — Не рассчитывай на эту игрушку! – крикнул Чухара. – Придумай другой способ! Но Ацуши Накаджима почувствовал, что лента на его запястье снова натянулась, и воспрянул духом. — Подожди, дай ему ещё один шанс! Он снова за что-то ухватился! — Надеюсь, это не какой-нибудь несчастный прохожий! – фыркнул Осазай. – Пощади людей! Честно признаться, Накаджима и сам этого побаивался. Он несколько раз потянул за Лунного Тигра, но он, похоже, надёжно за что-то закрепился, и принц вздохнул с облегчением. — Всё нормально! Там что-то тяжёлое и устойчивое! – крикнул Ацуши и велел Лунному Тигру: – Тяни! Преодолевая сопротивление ветра, лента резко сжалась и потащила их прочь от песчаного вихря. По мере того как они удалялись от смерча, Накаджима всё отчётливее видел внизу контур какого-то тёмного полукруга. То, за что зацепился Тигр, издалека очертаниями напоминало небольшой храм, но когда они опустились, то увидели скалу, надёжным оплотом возвышающуюся посреди бури. Лучше укрытия и придумать было нельзя. Ничего подобного по пути им не встречалось, и теперь никто не мог сказать, как далеко унёс их таинственный ветер. Они поскорее обогнули скалу и укрылись за ней от бури. На душе у Ацуши Накаджимы потеплело. — Это и впрямь благословение Небес! – воскликнул он. С подветренной стороны обнаружился вход в пещеру шириной с пару дверей и высотой чуть ниже человеческого роста. Пригнув голову, можно было спокойно пролезть внутрь. Отверстие в скале имело неровные края, но не похоже, чтобы оно образовалось естественным путём. Возможно, кто-то прорубил его второпях. Забравшись в пещеру, Ацуши обнаружил, что она довольно просторная, но внутри было слишком темно, и он не стал лазить в потёмках. Для начала принц уселся возле входа, где посветлее, тщательно отряхнул Лунного Тигра и вернул ленту на запястье. Чухара и Осазай пытались прочистить нос, рот и уши от набившегося в них песка, плевались и вытряхивали мелкие камушки из складок одежды. Из всех четверых только Айрю, казалось, не пострадал от бури. Он лишь небрежно похлопал руками по своему чёрному одеянию. Волосы его были слегка взлохмачены, причёска сбилась набок – вот и весь ущерб. Да и причёска, возможно, не растрепалась, а была такой с самого начала: её криво заплёл Накаджима. Чухара вытер лицо и выругался. — Я и не думал, что вас двоих тоже утянет в небо, – пробормотал Ацуши, выбивая песок из широкополой шляпы. – Почему вы не использовали «Вес тысячи цзиней»? — Использовали! Не помогло, – ответил Чухара и продолжил отплёвываться. Осазай, раздражённо отряхивая одежду, проворчал: — Как по-твоему, где мы сейчас? Это Северо-западная пустыня – далековато от владений моего генерала. На севере молятся двум генералам Фицджеральдам, на западе – Хигучи Ичиё. Где я тебе тут возьму храм Сюаньчженя? В народе ходит поговорка: «На родной земле змея сильней дракона». Чухара и Осазай служили богам юго-востока и юго-запада, и за пределами этих территорий их возможности были сильно ограниченны. Накаджима разглядел гнев и обиду на их лицах и подумал, что они, наверное, не привыкли к такому: кувыркаться между небом и землёй во власти стихии. — Нелегко вам пришлось, – посочувствовал он. Айрю сел рядом с ним и подпёр щёку рукой. — Мы останемся тут, пока буря не стихнет? — Выбора у нас особо нет, – повернулся к нему Ацуши Накаджима. – По крайней мере, тут мы в безопасности. Не сдует же нас вместе со скалой. — Как знать. Ты сам говорил, что это не обычный ветер. Ацуши вдруг подумал кое о чём. — Айрю, у меня вопрос. — Спрашивай, не стесняйся. — Этот советник государства Монтгомери мужчина или женщина? — А я разве не сказал? Женщина. Накаджима так и думал. — Помните тех двоих, что мы видели из окна заброшенной таверны? Они шли не как обычные люди – слишком быстро и плавно. Одной из них была женщина в белом и голубом. — В такой одежде сложно судить, мужчина или женщина, – засомневался Осазай. – Фигура тоже довольно высокая. Ты точно хорошо рассмотрел? — Точно. Ошибки быть не может. Поэтому я и думаю, не могла ли это быть советник Монтгомери. — Возможно, – согласился Нань Фэн. – А что насчёт её спутника в чёрном? — Трудно сказать. Я только заметил, что он двигался ещё быстрее. Значит, по силе он не уступает. — Может, это второй из двух чародеев, советник Джин Ко? – предположил Фу Яо. — Я думаю, их называют двумя советниками-чародеями просто потому, что так легче запомнить. Навроде «Четырёх великих бедствий». Услышав это, Айрю рассмеялся, а Накаджима уставился на него. — Да просто подумал, что в твоих словах есть смысл. Один из «Четырёх бедствий» действительно добавлен для ровного счёта. Продолжай. — На самом деле между ними нет никакой связи, – продолжил Ацуши. – Я слышал о советнике Джин Ко из государства Дзаки. Этот человек родился на сто лет раньше советника Монтгомери. — Ты не знал о «Четырёх бедствиях» мира духов, – недоверчиво переспросил Осазай, – но знаешь о советнике Джин Ко? — Просто доносились кое-какие слухи, пока я собирал мусор среди смертных. К демонам я, знаешь ли, за подаянием не обращался. К этому времени ветер снаружи поутих. Чухара подошёл поближе к выходу, похлопал по стене, пытаясь понять, из какого она материала, на мгновение задумался, а потом спросил: — Откуда вообще взялась эта пещера? Он явно считал, что здесь что-то нечисто, но Ацуши не разделял его опасений: — Подобные часто здесь встречаются. В прежние времена пастухи из Монтгомери прятались в них, если буря застигнет в пути или если не успеют вернуться домой до ночи. Вот и приходилось выкапывать или даже взрывать укрытия в скалах. — Как можно пасти скот в пустыне? – удивился Чухара. — Двести лет назад здесь не везде была пустыня, – объяснил Накаджима. – Встречались и оазисы. — Диди, – позвал вдруг Айрю. — Что такое? — Кажется, тут какая-то надпись на камне под тобой… — Что? – Ацуши Накаджима опустил голову и затем вскочил. Оказалось, всё это время он сидел на каменной плите. Он протёр её, и из-под слоя пыли действительно показались письмена: мелкие и с трудом различимые. Плита была наполовину вкопана в землю, а часть надписи скрывалась во мраке. Накаджима явно заинтересовался находкой. — У меня почти не осталось духовных сил. Кто-нибудь из вас может подсветить? Будьте так добры. Чухара щёлкнул пальцами, и на его ладони загорелся огненный шар. Бросив взгляд на Айрю, Ацуши обнаружил, что тот вовсе не выглядит удивлённым. Впрочем, после заклятия «Путешествие на тысячу ли» ему, наверное, уже всё нипочём. Чухара поднёс руку туда, куда указал Накаджима, и пламя осветило символы на каменной плите. Знаки выглядели очень странно: словно выведенные детской рукой, немного криво. — Что это? – удивился Чухара. — Письменность Монтгомери, надо полагать, – ответил Айрю. — Чухара спрашивает, что именно здесь написано. Дайте-ка взгляну, – сказал Ацуши и придвинулся ближе. Часть знаков походила на заглавие, и те же несколько символов повторялись в тексте по всей плите. Осазай тоже зажёг пламя на ладони: — Прочитать можешь? — По правде сказать, я собирал здесь мусор ещё до появления чародея из Монтгомери. Осазай хмыкнул. — В чём дело? — Ни в чём. Интересно, осталось ли ещё место, где ты не собирал мусор. Ацуши Накаджима улыбнулся и снова склонился над письменами. Мгновение спустя он вдруг сказал: — Генерал. — Что? – одновременно переспросили Чухара и Осазай. — Я говорю, что самые крупные знаки на этой плите означают «генерал», – сказал он и вскоре продолжил: – Дальше есть ещё один знак. Но я не уверен в его значении… Чухара как будто вздохнул с облегчением. — Так посмотри ещё раз, – посоветовал он. Ацуши кивнул, и Чухара придвинул ладонь, освещая другие слова. Неожиданно что-то привлекло внимание Накаджимы – что-то на границе бокового зрения… Упёршись обеими руками в камень, он медленно поднял голову. В мерцании пламени над плитой показалось искажённое гримасой человеческое лицо. Выпученные глаза уставились прямо на него. — А-а-а-а-а-а! Кричали не принц и его спутники, а тот самый незнакомец. Чухара поспешил зажечь огонь на второй руке, и пылающий столб взметнулся ввысь, освещая пещеру. Человек, который всё это время скрывался в тени, бросился наутёк в дальний угол, где сгрудились, дрожа от страха, ещё семь или восемь мужчин. — Вы кто такие?! – закричал Чухара. Его голос эхом отразился от стен, и Ацуши, у которого до сих пор были заложены уши, прижал ладони к голове. Оглушённые песчаной бурей, они привыкли перекрикивать ветер, затем в пещере так увлечённо обсуждали советника Монтгомери и надписи на плите – неудивительно, что не заметили затаившихся в углу. Люди дрожали от страха, но после некоторой заминки заговорил старик лет пятидесяти: — Мы всего лишь торговцы. Наш караван проходил мимо пещеры, когда налетела буря, – вот мы и укрылись здесь. Он вел себя более уверенно, чем другие: наверное, был у них главным. — Если вы простые торговцы, – спросил Чухара, – почему прятались от нас? Старик уже собирался ответить, но его перебил юноша лет семнадцати, миловидный, с большими глазами и густыми бровями: — Не собирались мы прятаться, но вы появились так неожиданно!.. Откуда нам знать, хорошие вы или плохие? Мы услышали, что вы говорите о советнике Монтгомери, что-то про мир духов, а потом на ваших руках вдруг загорается огонь! Мы решили, что вы солдаты Монтгомери, которые охотятся на людей и едят их. От страха даже вздохнуть не смели! Старик, испугавшись, что дерзкие слова юноши разозлят собеседников, зашикал на него: — Тяньшэн, не болтай чепухи. Парень был куда крупнее и, очевидно, сильнее старика, но прикусил язык, стоило тому заговорить. Накаджима, у которого наконец перестало звенеть в ушах, опустил руки. — Это просто недоразумение, – примирительно сказал он. – Вы не так поняли. Вам нечего бояться, не волнуйтесь. Никакие мы не солдаты Монтгомери. Ваш покорный слуга всего лишь настоятель небольшого святилища, а остальные… Это мои спутники, они владеют кое-какими приёмами. Вы обычные торговцы, мы обычные даосы; у нас нет дурных намерений – просто укрылись от ветра в одной пещере с вами. Его голос звучал мягко и ласково, и постепенно купцы поверили ему и успокоились. Внезапно Айрю расхохотался: — Куда уж там! Уверен, вы не простые торговцы, не скромничайте. Остальные недоуменно уставились на него. Айрю объяснил: — Разве вы не слышали, что в окрестностях Монтгомери пропадают люди? Только половина путешественников возвращается домой, так говорят. Конечно, слышали – и всё равно пошли этой дорогой. Похоже, вы очень смелые. — Нет, молодой человек, всё не так, – возразил старик. – Слухи часто преувеличивают. На самом деле многие караваны проходят здесь целыми и невредимыми. — Правда? — Нужно только нанять проводника и не заходить на земли древнего государства Монтгомери. Проводник у нас есть, из местных. — Да! – воскликнул юный Тяньшэн. – Всё дело в проводнике. Благодаря А-Чжао гэгэ мы добрались до этой пещеры. Он помог нам обойти зыбучие пески, а перед бурей быстро нашёл укрытие. Если бы не он, мы бы уже были заживо похоронены в пустыне. Ацуши взглянул на А-Чжао: то был молодой человек лет двадцати с приятным лицом и располагающими манерами. Когда его принялись хвалить, он скромно ответил: — Пустяки, это же моя работа. Надеюсь, когда ветер утихнет, ваши верблюды и товары будут в порядке. — Конечно будут! Торговцы, казалось, были настроены очень оптимистично, но Накаджима Ацуши по-прежнему сомневался. Если всё так просто, как говорят купцы, – достаточно избегать земель Монтгомери, – выходит, караваны, потерявшие больше половины людей, отправились на смерть по собственной глупости, потому что не верили в злых духов? Поразмыслив над ситуацией, он шёпотом обратился к Чухаре и Осазаю: — Всё это очень странно. Когда закончится буря, надо будет убедиться, что эти люди благополучно выбрались из пустыни. А потом уже отправимся изучать руины Монтгомери. Ацуши опустил голову и вернулся к изучению надписей на каменной плите. Он легко прочитал слово «генерал», потому что оно часто употреблялось. Вот только с тех пор, как он последний раз бывал в Монтгомери, прошло уже двести лет. Может, в те времена он и знал язык, но успел забыть всё подчистую. Теперь, чтобы восстановить его в памяти, требовалось терпение и время. Вдруг стоящий сбоку Айрю подсказал: — «Могила генерала». Теперь и Накаджима вспомнил. Этот символ действительно означал «захоронение». Он повернулся и изумлённо воскликнул: — Айрю, неужели ты тоже знаешь этот язык? — Немного, – улыбнулся тот. – Выучил несколько фраз от скуки. Ацуши уже привык к подобным ответам. Знание языка Монтгомери само по себе было редкостью, и вдвойне удивительно, что Айрю понял именно это слово: оно нечасто встречалось. Видимо, «немного» стоило расценивать как «спрашивай, не стесняйся», и Накаджима тотчас этим воспользовался: – Чудесно. Может, вдвоём у нас как раз получится разобрать, что тут написано. Иди сюда, посмотрим. Он поманил его рукой, и Айрю подошёл ближе, а Чухара с Осазаем встали рядом, держа на ладонях пламя и освещая для них пещеру. Ацуши Накаджима медленно двигал пальцем по надписям и шёпотом обсуждал их с Айрю. Чем дольше они читали, тем ярче загорались их глаза, но ближе к концу энтузиазм поутих. Юноша по имени Тяньшэн, который путешествовал с караваном, был молод, а молодым людям свойственно любопытство. К тому же после обмена несколькими фразами он уже считал их своими знакомыми и потому спросил: — Гэгэ, что там, на этой плите? Ацуши оторвался от чтения и ответил: — Это мемориальная доска. На ней описана жизнь генерала. — Генерала из Монтгомери? – спросил Тяньшэн. — Нет, с Центральной равнины, – ответил Айрю. — Тогда почему памятник ему поставили здесь, возле Монтгомери? – удивился Чухара. – Разве эти страны не находились в состоянии непрерывной войны? — То был очень необычный человек, – пояснил Айрю. – Хоть тут он и назван генералом, в действительности он был простым офицером. — Но впоследствии его повысили до генерала? — Нет. Вначале он командовал сотней людей, затем – семьюдесятью, а ещё позже – пятьюдесятью. — Что? — Словом, его постоянно понижали. Накаджима чувствовал, что его судьба в целом схожа с описываемой историей, но сделал вид, что не замечает направленные на него взгляды, и продолжил читать письмена на плите. Тяньшэн, которому всё это было в новинку, переспросил: — Что за неудачником он был, если его раз за разом понижали? Для этого надо совершить какое-то преступление или допустить серьёзную ошибку, разве нет? Ацуши сжал правую руку в кулак, прикрыл рот и откашлялся, а затем сказал строго: — Юноша, к вашему сведению, такое случается куда чаще, чем вы думаете. — Правда? — Правда, – улыбнулся Айрю. Накаджима продолжил: — Тот офицер вовсе не был глуп или некомпетентен. Но в сражениях между двумя государствами он не снискал славы на поле боя, а, наоборот, часто становился помехой для военных. — Каким образом? – спросил Чухара. — Он защищал мирных жителей от солдат. Но не только жителей своей страны – он также запрещал подчинённым убивать простых людей на вражеской территории. Каждый раз, когда он отдавал такой приказ, его понижали в звании. Пока Ацуши говорил, торговцы один за другим придвигались поближе и рассаживались вокруг него, словно он рассказывает сказку. Они настолько увлеклись повествованием, что вскоре осмелели и принялись высказывать своё мнение. — Мне кажется, этот офицер не сделал ничего дурного, – заметил Тяньшэн. – Пусть солдаты сражаются друг с другом. Пощадить простой народ – кому от этого вред? — Конечно, не пристало солдату быть слишком мягкосердечным… но в целом он правильно поступил. — Да! В конце концов, он спасал людей, а не вредил им. В ответ на это Накаджима улыбнулся. Эти купцы не были здесь двести лет назад и не знали, что такое жить прямо на границе. Сейчас, когда Монтгомери превратилось в государство из древних легенд, люди могли обсуждать решения генерала, сочувствовать ему и даже восхищаться. Но когда две страны враждуют много лет, когда они охвачены пламенем войны, подобные поступки имеют последствия, и нельзя оправдывать их простым мягкосердечием. Из всего каравана только А-Чжао, казалось, понимал это – вероятно, потому, что был местным. Он сказал: — Сегодня одно дело, двести лет назад – другое. Тому офицеру ещё повезло, что его просто понизили в звании. — Это смехотворно! – фыркнул Осазай. Накаджима догадался, что тот скажет дальше, и потёр переносицу. Осазай поднял голову, и пламя осветило его печальные глаза: — Каждый должен исполнять свои обязанности согласно занимаемому положению. Пошёл в солдаты, запомни раз и навсегда: твоё дело – защищать родную страну и убивать врагов на передовой. На войне потери неизбежны. Подобная слабость характера позволительна женщинам, а жалостливый мужчина только оттолкнёт соратников и выставит себя посмешищем перед врагами. Никто не будет ему благодарен. В его словах тоже была доля истины. В пещере ненадолго воцарилась тишина, а затем Осазай продолжил: — Таких людей ждёт только один исход: смерть. Причём смерть от руки своих же союзников. И снова все промолчали. Ацуши вздохнул: — Да. Ты правильно сказал. Смерть. — Ах! – воскликнул Тяньшэн. – И как он умер? Неужели его и правда убили свои же люди? — Вовсе нет… Тут написано, что однажды в пылу сражения этот офицер не заметил, что шнурки на его сапогах развязались… и вот он сам наступил на них, споткнулся… Люди не поверили своим ушам. Они-то ждали, что история завершится героической смертью генерала, а это что за бесславный конец? По пещере прокатилась волна смешков. — Так вот, он оступился и был сражён случайным мечом. Смешки переросли в настоящий хохот. — Разве это весело? – приподнял брови Айрю. Накаджима поддержал его: — По-моему, печальная история. Кхм. Господа, проявите уважение, негоже зубоскалить. Мы же в его гробнице, ну в самом деле! — Я не имел в виду ничего плохого! – быстро сказал Тяньшэн. – Просто это слишком… слишком… – продолжил он, но не удержался и прыснул. Ацуши Накаджима ничего не мог поделать. Он и сам, когда дочитал до этого места, едва не расхохотался. Но пришлось взять себя в руки и вернуться к чтению таблички. — Подводя итог, хоть этого офицера и не ценили в армии, жители границ Монтгомери и Центральной равнины были так благодарны ему за заступничество, что назвали генералом и выстроили эту гробницу, чтобы почтить память о нём. — Позже народ Монтгомери обнаружил, что этот камень наделён волшебной силой, – подхватил Айрю с серьёзным видом. – Нужно лишь трижды преклонить колени перед памятником, и все опасности, которые подстерегают путника в пустыне, обернутся удачей. Приняв его слова на веру, некоторые торговцы повскакивали с мест и принялись отбивать поклоны: очень уж им хотелось, чтобы это оказалось правдой. Ацуши, однако, был озадачен: — Тут действительно так написано? Айрю усмехнулся. — Нет, конечно, – прошептал он. – Я это только что придумал. Похихикали над генералом – теперь пусть кланяются. Взглянув на плиту, Накаджима убедился, что там нет ни слова о чудесном благословении камня. Только что он был расстроен, но выходка Айрю его позабавила. — Ну что за хулиганство, – тихо сказал он. Айрю показал ему язык, и оба рассмеялась. Тут кто-то заорал: — Что это?! Вопль прокатился по пещере, эхом отразившись от стен, и у людей от страха волосы на теле встали дыбом. Ацуши резко обернулся на крик. — Что случилось? Торговцы, которые только что преклоняли колени у каменной плиты, бросились прочь без оглядки: — Змея! Чухара и Осазай развернулись, чтобы посветить в ту сторону, и увидели: на песке и правда извивалась длинная пёстрая змея! — Откуда она взялась?! – недоумевали люди. — Так тихо выползла – я и не заметил! Едва свет упал на змею, она приподняла голову и, судя по всему, приготовилась атаковать. Чухара хотел спалить гадину, но кто-то опередил его: подхватил ту с земли и поднял на уровень глаз, крепко зажав в кулаке. — В пустыне водятся змеи. Чему тут удивляться? Только Айрю мог повести себя так безрассудно. Но, похоже, он знал, что делает: сдавив тварь ровно на семь цуней выше хвоста, юноша обезвредил её, и теперь, несмотря на ядовитые клыки, она только и могла что обвить хвостом его запястье. Накаджима присмотрелся: сквозь змеиную кожу проглядывали фиолетовые внутренности с чёрными прожилками – весьма отталкивающее зрелище. Бежевый хвост, разделённый на сегменты и покрытый чешуйками, напоминал скорее хвост скорпиона, нежели змеи. Заметив это, Ацуши изменился в лице и воскликнул: — Осторожно! Но не успел он закончить фразу, как змеиный хвост вдруг отпустил руку Айрю, дёрнулся и резко ужалил! Удар был стремительным, но Айрю оказался проворнее и перехватил хвост свободной рукой. Крепко удерживая змею с обоих концов, юноша протянул её Накаджиме, словно любопытную диковинку: — Очень интересный хвост. На его конце виднелось жало цвета красного мяса. — Повезло, что не ужалила, – с облегчением вздохнул Ацуши. – Это же змея-скорпион! Чухара с Осазаем тоже подошли взглянуть: — Змея-скорпион? — Именно. Они водятся только в окрестностях Монтгомери, да и тут нечасто встретишь. Впервые вижу такую своими глазами – раньше мне доводилось только слышать о них. Тело как у змеи, хвост как у скорпиона, а ядовита тварь как оба, вместе взятые. Без разницы, укусит она зубами или ужалит хвостом… Накаджима Ацуши взглянул на Айрю и потерял дар речи: тот крутил в руках змею, как игрушку, то растягивая, то сжимая, то скручивая, как полотенце, – разве что бантиком не завязал. — Айрю, не балуйся! Это опасно! — Всё в порядке, диди, – рассмеялся юноша. – Не о чем волноваться. Просто хотел как следует её рассмотреть: не каждый день выпадает случай живьём поглядеть на символ советника Монтгомери. — Символ советника Монтгомери? – остолбенел Ацуши. — Именно. Когда она смогла подчинить себе этих тварей, народ Монтгомери увидел её великую силу и признал её власть… Накаджима насторожился. Подчинить тварей? Выходит, их было много! Он закричал: — Срочно все на выход! Боюсь, эта змея тут не одна… Но уже раздались крики: — Ах! — Змеи! — Куча змей! — Они повсюду! Из темноты беззвучно выползли семь или восемь тварей, да так неожиданно – из каких только щелей просочились? В отличие от обычных гадюк эти змеи не шипели и пока не нападали – застыли, изучая людей перед собой. Однако то был лишь вопрос времени. Чухара и Осазай запустили два огненных шара; вспыхнуло пламя, и Ацуши скомандовал: — Бегом! Но и без него желающих оставаться дольше в пещере не нашлось – все в панике рванулись к выходу. Песчаная буря уже стихла, странный вихрь унёсся прочь, и на закате пустыня встретила путников ясным небом. Покинув пещеру, люди поспешили убраться от неё как можно дальше. — Что-то неладно с той каменной плитой! – выругался кто-то на бегу. – Мы же поклонились ей три раза! Почему нам так не повезло?! Ацуши порадовался, что они не знают о шутке Айрю, но потом услышал, как кто-то другой проворчал: — Да уж! Толку как от Мусорного Бога! Чем больше молишься – тем меньше удачи остаётся! «От палки увернёшься – стрела достанет!» – с досадой подумал Накаджима, но отвечать ничего не стал. Вдруг Тяньшэн испуганно закричал: — Бобо Чжэн! Он пытался поднять на ноги упавшего без сил товарища и без конца вопрошал: — Что случилось? В лице старика читалась боль; он поднял дрожащую руку. Ацуши Накаджима схватил его за запястье, разглядел, в чём дело, и помрачнел: область между большим и указательным пальцами потемнела и распухла, а чуть выше можно было разглядеть след укуса. Такую маленькую ранку не сразу заметишь. — Сейчас же осмотрите себя! – велел Ацуши. – Увидите на теле укус – перевяжите верёвкой! Он видел, как багровый яд поднимается выше по венам старика. Принц собирался использовать Лунного Тигра в качестве бинта, но А-Чжао уже оторвал полоску ткани от своей одежды и затянул на предплечье купца, чтобы замедлить продвижение яда к сердцу. Действовал он быстро и чётко – Накаджима мысленно его похвалил. Он поднял голову, но не успел ничего сказать, а Чухара уже вынул флакон с лекарством, вытряхнул оттуда целебную пилюлю и протянул старику. Тяньшэн закричал: — Бобо, с тобой всё в порядке?! А-Чжао, он ведь не умрёт?! — Укус змеи-скорпиона означает верную смерть в пределах четырёх часов, – покачал головой А-Чжао. — Тогда… – Тяньшэн замер. – Как же нам быть?! Услышав, что могут остаться без предводителя, остальные торговцы переполошились: — Разве этот юноша не дал ему лекарство? — Это не противоядие. Пилюля лишь немного продлит ему жизнь. Самое большее – на сутки, – сказал Чухара. Купцы в ужасе принялись заламывать руки: — Всего сутки?! — Нам что, просто остаться здесь и ждать, пока он умрёт? — От этого яда нет средства? В этот момент к ним медленно подошёл Айрю: — Есть. Все собравшиеся повернулись в его сторону, а Тяньшэн с облегчением воскликнул, обращаясь к проводнику: — Гэгэ, его можно спасти! Почему ты раньше не сказал? Я чуть от страха не умер! Но А-Чжао хранил молчание и лишь покачал головой. — Ещё бы он сказал… Спасти отравленного человека можно только ценой жизни всех остальных. — Айрю, о чём ты? – спросил Ацуши. — Диди, известна ли тебе легенда о появлении змеи-скорпиона? По преданию, много сотен лет назад правитель Монтгомери на охоте повстречал двух странных существ, рождённых от союза змеи и скорпиона. Эти существа обитали в глуши, не интересуясь мирскими делами, и никогда не причиняли вреда людям. Но правитель счёл, что рано или поздно они могут стать опасными, и потому пленил их, дабы предать смерти. Твари слёзно умоляли отпустить их на волю, но государь по природе своей был жесток. Он заставил их спариваться на пиру на потеху гостям, а потом всё-таки казнил обоих. Одна лишь супруга правителя пожалела несчастных, но не осмелилась перечить мужу – только собрала душистые травы и укрыла ими мёртвые тела. После смерти существа обратились злыми духами, пылающими ненавистью. Они прокляли эти земли, повелев своему потомству на веки вечные оставаться здесь и неустанно мстить народу Монтгомери. Поэтому змеи-скорпионы водятся только здесь; яд их убивает стремительно, и это страшная смерть. Лишь те растения, что использовала милосердная супруга правителя, способны исцелить укушенного… — Они зовутся травой мод и растут только в пределах Монтгомери, – завершил рассказ Айрю. Услышав это, торговцы заговорили наперебой: — Таким… таким сказкам действительно можно верить? — Юноша, нельзя так шутить, когда речь идёт о человеческой жизни! Айрю молча улыбался. Тогда Тяньшэн повернулся к А-Чжао, требуя подтверждения: — Юноша в чёрном говорит правду? А-Чжао поколебался немного, а затем ответил: — Правдива ли легенда, мне неведомо. Но на землях Монтгомери действительно растёт трава мод, и эта трава действительно может спасти от яда змеи-скорпиона. — Выходит, – подытожил Накаджима, – у человека, которого укусила змея-скорпион, есть только одна надежда. И надежда эта в Монтгомери. Теперь он понял, почему караваны заворачивали к Монтгомери несмотря на опасность, которую таил в себе город. Они не искали смерти – они пытались спасти кому-то жизнь. Змея-скорпион – символ советника Монтгомери. Твари покорны её воле, а значит, их появление здесь совсем не случайно. Накаджима Ацуши и его спутники не могли поручиться за безопасность торговцев: кто знает, сколько ядовитых гадов им ещё попадётся. Ацуши прижал два пальца к виску, пытаясь подключиться к духовной связи, чтобы снова попросить прислать подмогу, но ответом ему стала тишина. В недоумении он опустил руки. «Не мог же я так быстро израсходовать все силы? Я подсчитал утром, должно было что-то оставаться». Ацуши повернулся к Чухаре с Осазаем и попросил: — Кто-нибудь из вас может подключиться к духовной сети? У меня никак не получается. Мгновение спустя лица этих двоих тоже помрачнели. — Не выходит, – сказал Чухара. В некоторых местах тёмная энергия была настолько сильна, что могла повлиять на чары небожителей: временно ослабить их или вовсе заблокировать. Похоже, именно это сейчас и произошло. Накаджима принялся бродить кругами. — Думаю, сказывается близость Монтгомери, – вслух предположил он. – Поэтому духовная связь не работает. Тут он краем глаза заметил какой-то красный всполох. Пока все были заняты своими делами – духи войны продолжали попытки связаться с кем-нибудь из небожителей, а торговцы внимательно осматривали свои тела на предмет укусов, – Тяньшэн заботливо склонился над старым дядюшкой, не замечая, что по его спине ползёт пурпурная змея-скорпион. Она уже была на его плече, раскрыла пасть – но нацелилась не на шею юноши прямо перед собой, а на стоящего неподалёку ничего не подозревающего Айрю. Змея изогнулась и ринулась в атаку. За мгновение до того, как острые клыки впились бы в кожу, Ацуши вскинул руку и с удивительной точностью поймал змею ровно на уровне сердца. Ему бы хватило сил немедленно раздавить гадину и смять её внутренности, но он не знал, содержится ли яд в плоти и крови этих тварей, и потому решил не рисковать. Он хотел покрепче перехватить её двумя руками, только не учёл, что змеиное тело очень скользкое – холодный мягкий хвост выскользнул из его пальцев, и Накаджима почувствовал резкую боль с тыльной стороны ладони.