Благословение Бродячих Псов

Советник спрыгнула и тут же спросила на языке Монтгомери: — Элис, что происходит? Её голос сильно отличался от того, что ожидал услышать Ацуши. Он звучал холодно, но не как голос взрослого, властного и привыкшего раздавать приказы, а как ворчание угрюмого ребёнка. Если бы не отменный слух, Накаджима бы вообще не разобрал, что она там бормочет. — Что происходит? – возмутилась Элис. – Они все мертвы! — Как это вышло? – спросила советник. — Ты же сама столкнула их вниз и заперла в этом треклятом месте! — Кто здесь? – насторожилась девушка. – Тут ещё один человек. В действительности в яме, помимо Кэ Мо, было ещё два «человека», но Айрю не дышал, и сердце его не билось, поэтому советник Монтгомери не заметила его присутствия. В той неразберихе, что творилась наверху, попробуй запомни – кто упал, а кто сбежал. Вот она и думала, что здесь только Ацуши Накаджима. — Они убили моих солдат. Теперь ты счастлива? Наконец все мертвы! Советник молчала. Прошло какое-то время, а затем во мраке зажёгся огонёк. Он плясал на ладони девушки, освещая её: лет семнадцати-восемнадцати, одетая в чёрное и с голубыми глазами. Она не была некрасивой, только выглядела очень несчастной, а лоб и щёки покрывали синяки, отчётливо заметные в свете того огонька. Никто не узнал бы советника Монтгомери в этой хрупкой бледной девочке. Теперь стало видно и всё остальное вокруг: на земле лежали облачённые в доспехи мёртвые солдаты Монтгомери. Ацуши не удержался от искушения и скосил глаза в сторону. Огонёк на ладони советника был очень мал и не мог осветить яму целиком, но Накаджима разглядел рядом с собой очертания фигуры в чёрном. Может, это был обман зрения, но ему показалось, что теперь Айрю стал ещё выше ростом. Взор Ацуши скользнул по шее юноши, а затем поднялся к подбородку и задержался на изящных очертаниях скул. Верхняя половина лица была скрыта во мраке, а нижняя неуловимо изменилась – Айрю был всё так же красив, но черты его слегка заострились. Почувствовав на себе взгляд принца, он повернул к нему голову и едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Накаджима так сильно хотел взглянуть поближе на нового Айрю, что неосознанно сделал шаг вперёд. В этот момент раздался душераздирающий вой – это Кэ Мо разглядела под ногами картину кровавой бойни. Ацуши Накаджима очнулся. Он обернулся и увидел, что генерал сидит, обхватив голову руками, а вот на лице советника не отражается ни радости, ни скорби. — Хорошо, – сказала она и равнодушно кивнула. Элис, так отчаянно предающийся своему горю, при этих словах пришла в ярость: — Хорошо? Что хорошего? Что ты хочешь этим сказать?! — Хорошо, что мы все теперь свободны, – ответила советник и повернулась к стоящему в темноте Накаджиме: – Вы их убили? — Это случайность. — Лжёшь! – воскликнула Кэ Мо. — Жизнь полна случайностей! – невозмутимо сказал Ацуши. Советник взглянула на него; лицо её при этом оставалось непроницаемым. — Вы кто? – спросила она на диалекте Центральной равнины. — Я небожитель из небесных чертогов, а он… мой друг. Элис не поняла ничего из услышанного, но на всякий случай насторожилась: — Что вы там говорите? Советник неспешно скользнула взглядом по Накаджиме, ненадолго остановилась на Айрю и быстро отвела глаза. — Сюда никогда не приходили небожители. Я думала, вы давно оставили это место, – сказала она. Ацуши ожидал, что придётся сражаться, однако пока советник вела себя на удивление мирно. Девушка спросила: — Вы хотите выйти отсюда? — Разумеется, хотим. Но не можем из-за магического барьера. Тогда советник Монтгомери подошла к одной из стен ямы, протянула руку, похлопала по ней ладонью и снова обернулась к Накаджиме Ацуши и сказала: — Я сняла заклятие. Можете идти. Принц опешил: слишком просто! В этот момент сверху донёсся человеческий голос: — Эй! Есть кто внизу? Если никого, мы уходим! Это был Осазай. Айрю издал какой-то неразборчивый звук, а Ацуши задрал голову и действительно увидел наверху фигуру в бежевой одежде, склонившуюся над ямой. Он заорал: — Осазай! Мы внизу! Внизу! А чтобы привлечь к себе внимание, принялся махать руками. Осазай крикнул в ответ: — Вы что там делаете? И кто там ещё с тобой? — Э-э-э… лучше сам глянь. Осазай, похоже, пришёл к тому же выводу. С громким шипением из его ладони вырвалась струя пламени, в Яме осуждённых стало светло как днём, и Накаджима смог осмотреться. Пространство вокруг было завалено горами тел: мёртвые воины Монтгомери лежали друг на друге, их лица и руки почернели, а доспехи побагровели от крови. Единственное место в яме, свободное от трупов, нашлось ровно под ногами Ацуши. И всё это Айрю сделал за считаные мгновения после того, как спрыгнул в темноту. Его Высочество повернул голову и внимательно посмотрел на него. Недавно Накаджиме показалось, что Айрю стал выше, а его черты лица неуловимо изменились. Теперь, в ярком свете, он будто вернул себе прежний облик миловидного юноши. Заметив удивлённый взгляд принца, Айрю улыбнулся. Ацуши опустил голову и взглянул на его запястья и сапоги – те снова выглядели как обычно, и никакого странного звона. Послышался приглушённый звук: к ним присоединился Осазай. — Разве ты не присматриваешь за купцами? – спросил Накаджима. Осазай только спустился и ещё не притерпелся к царящему на дне ямы зловонию. С недовольным видом он помахал рукой перед лицом, разгоняя воздух, и безразлично ответил: — Я прождал шесть часов, но никто не возвращался. Значит, что-то случилось. Я нарисовал защитный круг и велел людям оставаться в нём, а сам отправился проверить, как вы тут. — Защитный круг не продержится долго. И что делать, если после твоего ухода они решат, что все их бросили, и выйдут из него? – спросил Ацуши. — Если человек ищет смерти, его и восемь лошадей не удержат, – отмахнулся Осазай. – А кто эти двое? Он весь напрягся, готовый к схватке, но потом понял, что зря: Кэ Мо лежала на земле израненная, едва способная пошевелиться, а советник Монтгомери опустила голову и не издавала ни звука. На лице Осазая проступило удивление. — Это генерал, – сказал Накаджима Ацуши, – а это советник государства Монтгомери. Сейчас они… Не успел он закончить фразу, как Кэ Мо вскочила на ноги: видимо, набралась сил, пока отлёживалась. С криком она замахнулась на советника Монтгомери. В былые дни Ацуши ни за что бы не допустил, чтобы на его глазах здоровый детина бил маленькую девочку, но здесь не стал вмешиваться: у генерала хватало причин для ненависти, а советник, очевидно, была способна постоять за себя. Но она даже не попыталась уклониться и позволила швырнуть себя, как тряпичную куклу. — Где твои ядовитые твари? Зови их сюда, пусть жалят! Давай уже, освободи меня! – потребовала воительница. — Элис, змеи мне больше не подчиняются, – печально сказала девушка. — Тогда почему они тебя ещё не загрызли?! – сплюнула генерал. Вместо ответа советник прошептала: — Прости. — Ты правда так сильно нас ненавидишь? – спросила Кэ Мо. Советник покачала головой, и генерал разъярилась ещё больше: — Хочешь, чтобы я умерла от злости! Если не ненавидишь нас, тогда почему же ты нас предала?! Ты подлая шпионка, лазутчик, тварь, спутавшаяся с врагами! Глядя на то, как генерал осыпает девушку ударами, а та даже не пытается ответить, Осазай нахмурился: — Эй, что они говорят? Нужно остановить это! Накаджима тоже не выдержал и шагнул вперёд: — Генерал! Генерал! Скажи, кто этот дзакивцевский предатель, мы… Внезапно советник цепко ухватила принца за запястье. Ацуши было дёрнулся, решив, что она воспользовалась моментом, чтобы напасть, но затем опустил взгляд и увидел, что девушка просто лежит на земле, запрокинув голову, и смотрит на него. Её губы были разбиты в кровь; она молчала, но в светлых глаза заблестела надежда. Накаджима вспомнил другое лицо из далёкого прошлого… и резко выдохнул: — Ты?! — Генерал Тагава? Все вокруг замерли. Осазай подошёл ближе и одним ударом оглушил Кэ Мо. Затем спросил: — Вы знаете друг друга? Ацуши не ответил. Он опустился на колени, стиснул руками плечи советника и вгляделся в её лицо. Раньше у него не было такой возможности: они стояли слишком далеко друг от друга, мешала темнота; к тому же девушка немало изменилась, повзрослев, а с момента их последней встречи минуло аж двести лет. Но теперь принц ясно видел тот самый облик из своих воспоминаний! Накаджима не верил глазам: — Люси? Советник в волнении ухватила его за рукав: — Это я! Генерал Тагава, ты ещё помнишь меня? — Конечно, помню. Но… – осёкся Ацуши, затем посмотрел на девушку и вздохнул: – Что же ты с собой сделала? При этих словах советник скривилась, словно от боли. — Прости, сотник… Я наделала много ошибок. «Генерал», «сотник» – знакомые слова. — Тогда та гробница?.. – догадался Осазай. — Моя, – кивнул Накаджима Ацуши. — Разве ты не говорил, что двести лет назад пришёл сюда собирать мусор? — Это… длинная история. Изначально я так и планировал… Двести лет назад Ацуши по некоторым причинам пришлось покинуть восточные земли, и он решил переждать какое-то время подальше оттуда. Он рассчитывал пересечь Циньлин, добраться до южных земель и попытать счастья там. Взяв компас, Его Высочество отправился в путь. Чем дольше он шёл, тем больше сомневался. Какое-то всё кругом неправильное: где деревья, где города, где местные жители? Земли были подозрительно безлюдные. Но Накаджима продолжал идти вперёд, пока не достиг пустыни. Наглотавшись песка, он наконец догадался осмотреть свой компас и понял, что тот давно сломан и направление показывает неверное. «Ничего не поделаешь, – подумал принц. – Раз уж пришёл, заодно посмотрю, как тут в пустыне. Тоже неплохо!» – и он продолжил путь на северо-запад, добрался до границы и обосновался неподалёку от Монтгомери. — Поначалу я просто собирал рухлядь по окрестностям, но на границе часто происходили стычки, нередки были случаи дезертирства и армия хватала всех подряд, чтобы пополнить свои ряды… — Тебя заставили вступить? – спросил Айрю. — Да. Я и не возражал: солдат так солдат, тоже работа. Несколько раз я успешно разобрался с бандитами и сам не заметил, как меня повысили до сотника. Постепенно люди зауважали меня и начали называть генералом. — Почему она зовёт тебя генерал Тагава? Разве это твоя фамилия? – спросил Осазай. — Не обращай внимания, – отмахнулся Накаджима Ацуши. – Я назвался случайным именем. Кажется, Тагава Ацуш. Когда Айрю услышал это имя, уголки его губ слегка дрогнули. Ацуши не заметил этого и продолжил: — У границы, где часто велись бои, жило много сирот, и, когда у меня выдавалось свободное время, я играл с ними. Одну такую сиротку… звали Люси. В сражениях с бандитами Накаджима проявил себя отважным солдатом. Никто не осмеливался встать у него на пути – и даже рядом на всякий случай старались не появляться, – но в мирное время он, напротив, не мог дать никому отпор. Однажды он развёл костёр у песчаной стены и готовил еду в собственном шлеме. Ветер разнёс запах похлёбки по округе; явились несколько раздражённых солдат и пинками опрокинули шлем. Расстроенный Ацуши поднял его, как вдруг заметил чумазого ребёнка, который сидел на корточках позади него и, не обращая внимания на то, что обжигает себе руки, подбирал разбросанную по земле еду и пихал в рот. Накаджима пришёл в ужас: — Нет! Постой, дружок! Как и следовало ожидать, от съеденного малышу стало дурно: у него началась рвота. Ребёнок расплакался, Ацуши в испуге метнулся к нему и принялся отбирать испорченную еду, что оказалось весьма непросто: принц аж вспотел! Уставший и расстроенный, он сел на корточки и утёр лоб. — С тобой всё будет хорошо, малыш… Прости! Ни за что не рассказывай об этом своим родителям и больше не ешь что попало с земли… Погоди, ты что это делаешь?! Плачущий ребёнок опять попытался проглотить ком песка, а когда Накаджима схватил его, то обнаружил, что живот у бедняги сейчас прилипнет к позвоночнику. Когда человек голоден настолько, он съест что угодно. Его будет рвать, он будет плакать, но продолжит давиться. Принцу ничего не оставалось, как отдать девочке свои последние припасы, и впоследствии он часто замечал малышку неподалёку: она наблюдала за ним из тени. Так Ацуши познакомился с Люси. В его воспоминаниях она стояла, запрокинув голову и вцепившись в его рукав, грустная и в синяках. Дети из Монтгомери не принимали её, с ней соглашался играть только Накаджима и ещё какой-то мальчик с дзакивцевской границы, поэтому она вечно крутилась рядом с одним из них. Говорила девочка мало, зато понимала диалект Центральной равнины, и поэтому принц никак не мог понять, откуда она родом. Так или иначе, когда он увидел, что малышка совсем без пригляда, то просто позволил ей ходить за ним. В свободное время он учил её петь, драться, а иногда показывал фокусы, разбивая камень на своей груди, – и в итоге они поладили. — Я считал, что «Монтгомери» в имени «советник Монтгомери» название государства, а это буквально её имя, созданное из её настоящего имени и имени государства, – сказал Ацуши Накаджима. — Что было потом?.. – спросил Осазай. — Потом… случилось почти то, что написано на мемориальной плите. — Там говорится, что ты погиб, – после недолгого молчания сказал Айрю. При упоминании того памятника Ацуши загрустил. Разве на подобных надгробиях не должны воспевать подвиги и добродетель, всячески приукрашивать заслуги человека, о котором хранят память? Мало того, что там сказано, как его без конца понижали в звании, зачем добавили про позорную смерть?! Надо же было спрятаться от бури именно в той пещере! Когда Накаджима дочитал до последней части, ему глаз поднимать не хотелось. Не будь с ним Айрю, который тоже понимал письменность Монтгомери, принц бы сделал вид, что на плите нет никакого рассказа о его смерти. Если он сам не мог удержаться от улыбки, то чего уж о других говорить! Послушали, обсудили, осудили, похихикали – а он ещё просил их не смеяться. Очень обидно…