Благословение Бродячих Псов

Тогда кто? — Она предала свою страну! Чем она лучше той демоницы Луизы Олкотт? Почему ты ей веришь?! – негодовал Осазай. — Не горячись! Ты… Постой, что ты сейчас сказал? Осазай отшвырнул от себя ещё несколько змей. — Не понимаю, почему ты ей доверяешь. Ей и той твари рядом с тобой… — Нет, не это! Ты упомянул Луизу Олкотт? — Да, и что? Это сейчас не важно. Ацуши сделал глубокий вдох и громко сказал: — Хватит! Прятаться больше нет нужды. Я понял, кто ты! Противник не отреагировал, клинки продолжали со звоном сталкиваться в воздухе. Тогда Накаджима добавил: — Думаешь, я просто так это говорю? А, генерал Фицджеральд-младший? — Что ты несёшь? – удивился Осазай. – Генерал Марк Твен? Не сходи с ума. Небожитель его положения не может незаметно спуститься на землю. Об этом бы все знали! — Ты прав. Только зачем ему спускаться в своём истинном воплощении? – Клинки во мраке замерли на миг, а затем продолжили свой танец. – Я понял слишком поздно, а ведь следовало подумать об этом с самого начала. Я знал, что в окрестностях Монтгомери уже двести лет творятся бесчинства, но никто в небесных чертогах не пытается в этом разобраться – даже говорить об этом не желают. Было похоже, что кто-то пытается замять дело, а остальные не осмеливаются выступить против него. Я пока плохо знаком с другими небожителями, поэтому не стал гадать: побоялся обидеть кого-нибудь беспочвенными подозрениями… Когда прозвучало имя Луизы, это напомнило Накаджиме Ацуши кое о чём… О двух генералах Фицджеральдах, чьи земли находятся как раз на севере. В его голове зазвучали слова Осазая: «Знаешь, чем отличился Пэй-младший? Когда ему было двадцать лет, он истребил целый город». Что за город? Древний город – государство Монтгомери! Такое случалось сплошь и рядом. Кто из обитателей вышних Небес не проливал крови для достижения цели? Конечно, достойным такой поступок не назовёшь, и, если дело получит широкую огласку, это могло отвратить от божества будущих последователей. Поэтому после вознесения некоторые вещи просто заминали. Все знали о случившемся, но подробностями не интересовались. К чему копаться в чужом прошлом и оскорблять чужого покровителя, если не испытываешь сильной ненависти или не хочешь навредить? — Тот мужчина в земле сказал, – неспешно продолжил Ацуши, – что среди нас есть человек, которого он уже встречал здесь пятьдесят лет назад. Сначала я решил, что это просто уловка, чтобы заманить людей поближе, но если он говорил правду? Я с самого начала подозревал тебя. Купцы тебе доверяли, ты мог отвести их куда угодно. За несколько лет жизни в Монтгомери я ни разу не видел змей-скорпионов, а вы, едва укрылись в пещере от песчаной бури, наткнулись на такое редкое ядовитое существо. Я попросил тебя пойти с нами за травой мод, и перед уходом ты специально указал остальным дорогу к древнему городу – чтобы они могли отправиться туда сами, не дожидаясь нас. На стенах Ямы осуждённых я ясно сказал, что в случае чего отправлюсь первым, но вдруг ты – всегда такой спокойный и рассудительный – ринулся вперёд и мог бы погибнуть бессмысленной смертью, – сказал Се Лянь и после паузы продолжил: – Я чувствовал, что ты ведёшь себя как-то странно, и только сейчас понял, кто ты, генерал Фицджеральд-младший. Или мне следует звать тебя нынешним именем, А-Чжао? Повисла мёртвая тишина. Затем раздался холодный голос: — Тебе не приходило в голову, что человек в земле говорил о юнце в чёрном рядом с тобой? Яркая вспышка озарила яму. В её свете стали хорошо видны два силуэта – чёрный и алый: Айрю, который уже успел убрать оружие и принять привычный расслабленный вид, и суровый юноша рядом – с ног до головы покрытый кровью, отчего его простая холщовая одежда тоже казалась красной. В руках у юноши был зажат меч, а на плечи он взвалил тело Люси. То и правда был А-Чжао. Да, у генерала Твена в его истинном воплощении и у А-Чжао было нечто общее: равнодушное лицо и аура непоколебимого спокойствия. Накаджима мог бы заметить это и раньше, если бы догадался взглянуть на ситуацию под таким углом. Марк вызвал змей, рассчитывая в суматохе схватить Монтгомери и скрыться, но теперь, раз его личность перестала быть тайной, необходимость в этом отпала. Твари перестали сыпаться с неба, а оставшиеся расползлись кто куда. Фицджеральд-младший убрал меч и опустил советника на землю. — Ты кто такой? – опешила Кэ Мо. – Ты разве не расшибся насмерть? Юноша не удостоил её и взглядом. Он по-прежнему смотрел на Айрю, только сказал на языке Монтгомери: — Прошло две сотни лет, а ты ничуть не изменился. Наконец генерал узнала эту раздражающе сдержанную манеру речи. Её чёрное лицо перекосило от гнева, и она взревела: — Это ты? Марк Твен?! Он дёрнулся в сторону Марка, но его удержали оковы бессмертных. — Генерал Твен, – сказал Ацуши Накаджима, – змей-скорпионов контролирует не один человек. Люси сказала, что непослушные ей змеи подчиняются кому-то ещё. Тебе? — Да. — Люси тебя научила? — Нет. Я сам научился: подсмотрел, как она это делает. — Да, генерал Фицджеральд-младший невероятно умён, – признал Накаджима. – Когда вы познакомились? И где? В ответ на это Твен взглянул на него и произнёс лишь: — Генерал Тагава. — Почему ты так меня называешь? — Ты не узнаёшь меня, генерал Тагава? – тихо спросил Марк. И тут в памяти принца начали всплывать подробности. Когда Люси была ребёнком, другие дети обижали её, и только один мальчик из Дзаки изредка составлял ей компанию. Как и Люси Монтгомери, он был неразговорчив. Многие ребята происходили из семей военных и, повзрослев, тоже вступали в армию… Неужели… — Это ты?! Я только сейчас узнал тебя. — Да, я, – кивнул Твен. – Я тоже только что тебя узнал, генерал. Оказывается, Люси и командующий войском Дзаки были знакомы с детства! — Ты велел Люси открыть ворота? – спросил Накаджима. Элис в ярости сплюнула. — Развяжи меня, – потребовала она. – Позволь насмерть сразиться с этим подлецом Марком Твеном! — Во-первых, двести лет назад мы уже сражались, и ты проиграла, – отмахнулся тот. – А во-вторых, позволь-ка узнать, с чего вдруг я подлец? — Если бы не ваш заговор, если бы не удар в спину, мы бы не проиграли! — Кэ Мо, смирись уже. Пусть в то время у меня и было всего две тысячи солдат, захват города был лишь вопросом времени. — Постойте, – вмешался Ацуши. – Тебя отправили штурмовать город с двумя тысячами солдат? Как это понимать? Это же верная смерть! Неужели тебя ненавидели в армии ещё пуще меня?! Твен не ответил, и принц понял, что попал в точку. Тогда он задал другой вопрос: — Раз ты был так уверен в победе, для чего понадобилось открывать ворота? — Я хотел истребить всех. — Зачем?! Если ты уже победил, зачем вырезать всех?! Не мог же он просто получать от этого удовольствие! — После победы мы должны были избавиться от всех, не оставить в живых ни души, – сказал Фицджеральд-младший. – И как можно быстрее. Это прозвучало по-настоящему жутко. — Почему? – В ночь перед штурмом лидеры Монтгомери созвали совет, на котором приняли решение… — Какое? — Люди Монтгомери по природе жестоки, а их ненависть к Дзаки не знала границ. Они не желали признавать, что их поражение близко. Днём и ночью все они: мужчины, женщины, старики и дети – готовили эту дрянь. Накаджима уже начал понимать, о чём речь, и Марк подтвердил его догадку: — Взрывчатка! – выплюнул тот. – Они условились, что, если город падёт, жители тайно закрепят её на своих телах и разбегутся в разные стороны, а затем проберутся в Дзаки, выберут людное место и, выждав удобного момента, приведут взрывчатку в действие. Они были готовы погибнуть, лишь бы унести с собой ещё больше жизней. Хотели навеки лишить покоя тех, кто погубил их государство. Нельзя было позволить им покинуть город… Накаджима повернулся к Элис и спросил: — Это правда? — Правда! – не стала отпираться генерал. — Как жестоко, – отметил Айрю и приподнял бровь. Он намеренно произнёс эти слова на языке Монтгомери. Кэ Мо пришла в ярость: — Жестоко? Вы ещё будете называть нас жестокими? Это вы напали на нас и вынудили пойти на этот шаг! Вы хотели погубить нас – а мы жаждали мести. Разве это не справедливо?! — А что насчёт нашей мести? – Пэй Су говорил сдержанно, но каждое слово звучало подобно удару хлыста. – Сколько раз люди из Монтгомери были зачинщиками стычек на границе? Сколько раз государство Монтгомери мешало дзакивским караванам и путешественникам добираться до западных земель? Вы специально укрывали у себя разбойников, которые грабили и без конца убивали людей из Дзаки. Но вы их старательно выгораживали. Дзаки посылал солдат, чтобы разобраться с бандитами, а вы их убивали: мол, они пересекли границу. Это не жестоко? — Вы первыми захватили наши земли, – настаивала Кэ Мо. – Поэтому мы дали вам отпор. — Не было ясных границ. С чего вы решили, что это ваши земли? — Границы давно определили, это вы не соблюдали соглашение! — По тому соглашению нам отходила пустыня, а вам оазис. С чего бы Дзаки соглашаться на такие условия? Это просто смешно! — Оазис с самого начала был наш. Народ Монтгомери из поколения в поколение рождался и рос здесь! Каждый настаивал на своём, и, слушая, как они препираются, Накаджима вспомнил тот день двести лет назад и почувствовал себя так, будто снова оказался между двух враждующих армий, – даже лицо заболело. Фицджеральд-младший оставил Элис и повернулся к принцу: — Как видишь, не всё можно решить словами. Остаётся использовать силу. — Я согласен с первой частью, – сказал Ацуши. — А я со второй, – сказал Айрю. Гнев Кэ Мо поутих, и она внезапно заговорила спокойнее: — Большинство дзакивцев лишены чести и совести, а ты самый бесстыжий из всех, кого я встречала. Марк Твен, ты человек с каменным сердцем. Ты убил меня, но сделал это не ради своей страны и не для того, чтобы спасти соотечественников. – Пэй Су молчал, и Кэ Мо продолжила: – Ты сын ссыльного, тебя все презирали. Тебе нужна была эта победа, чтобы заслужить почёт, и ты продолжил идти по головам. Теперь мне жаль Люси: она считала тебя хорошим человеком, а ты использовал её и заставил предать нас ради себя. — Разве генерал Фицджеральд-младший не потомок генерала Фрэнсиса? – спросил Накаджима. – Как он оказался в таком положении, имея столь прославленного предка? — Он не прямой потомок, а просто родственник по одной из боковых ветвей, – пояснил Айрю. Вот оно как. Получается, если бы он не вознёсся, не видать бы ему покровительства Фицджеральда-старшего. — Люси всегда была верна мне. По моему приказу она стала советником вашего государства, – резко ответил Марк. – В ней течёт кровь обоих народов, и она хранила преданность до конца. Ни о каком предательстве здесь речи нет. А народ Монтгомери должен был исчезнуть с лица земли: от него один вред. Я ни о чём не жалею. Внезапно откуда-то сверху долетел голос: — Хорошо сказано – «исчезнуть с лица земли»! А как насчёт путников, которых ты погубил, завлекая в эту яму? Осмелился бы ты сказать им то же самое? Голос доносился сверху, и Ацуши тут же задрал голову. — Какой благородный человек посетил это место? – спросил он. Ответа не последовало, однако послышался необычный шум – приближалась буря. Звук становился всё громче, и внезапно налетел ветер. Он был настолько силён, что Накаджима не успел ничего понять, а его тело уже оторвалось от земли! Ураган ворвался в Яму осуждённых и закрутил всех, поднимая в небо. Принц тут же вцепился в Айрю, который стоял рядом с ним, и крикнул: — Поберегись! По-прежнему невозмутимый Айрю крепче прижал к себе принца. Всё вокруг завертелось, их подняло мощным потоком воздуха; на секунду они замерли, а затем вдруг полетели вниз. Ацуши сразу выпустил Тигра и посреди творящегося хаоса принялся его уговаривать: — Всё хорошо, всё в порядке. Скорее, милый Лунный Тигр, ну же, выручай! Он погладил ленту, и он подчинился. Но вокруг не нашлось ничего, за что можно было бы зацепиться, и Тигр, сделав круг, вернулся к хозяину. Накаджиме оставалось лишь сгруппироваться. В прошлом он частенько летал головой вниз, на три чи пробивая землю, однако в этот раз его поддержал Айрю, и Ацуши, к собственному удивлению, приземлился вполне благополучно.