индульгенция

Она набирает номер. До боли знакомый. Он не подписан в контактах — она просто помнит цифры наизусть. Каждый день она приходит сюда. Чтобы вдохнуть знакомый аромат прокуренной спальни. И боли. Пока ждёт, пока он откроет, — закуривает. И задумывается. Любит ли он её? Наверное, да. Своей мерзкой, странной любовью. Которая скорее похожа на нездоровую привязанность. Она дрожит от холода. Ветер треплет пряди криво обрезанных волос. Она сделала это в очередном трипе. Или пьяная. Не помнит. Да и не важно. Раздражённо убирает волосы под резинку. Резинка насквозь пропитана его кровью. Из вскрытых вен. Белый пластик стал грязным, на трещине — засохшая кровь. Её можно было отмыть. Но она не хочет. Она точно знает: оставит эту резинку у себя. Даже после очередного расставания. Даже если это снова перейдёт в месяцы ожидания, молчания и тупой боли. Знакомый свист. Она вздрагивает. Улыбается. Подбегает. Обнимает его — и вдыхает горячо любимый горький аромат. Они вместе поднимаются по лестнице. Он привычным движением бросает окурок в мусоропровод. Едва заходят в спальню — сразу приземляются на твёрдую постель. Сжимают друг друга в объятиях. В комнате пахнет травой. Сигаретами. И эфемерными мыслями о его бывшей. Это только начало конца. Она знает. Чувствует каждой клеточкой кожи. Понимает: скоро снова будет страдать.