Noctiflor

Полугодом ранее Бейлиш глубоко затянулся, отряхивая пепел с черного жаккардового жилета. С тех пор, как почил сэр Роберт, не прошло и месяца, а дела уже шли прахом. Стоило бы теперь носить траур по нему, сожалея… Хоть больше Бога герцог почитал вино, а его траты на потаскух были, конечно, очень хороши, он никогда не казался основательно лишенным здравого рассудка, в отличие от сына. Только сегодня Джоффри высказал мнение, что неплохо бы устраивать псовые бои, для чего указал отстроить вольер с подмостками и новую псарню. Закупить злейших пород по всей стране. Петир подвернул манжеты, располагаясь в кресле удобнее, оценивая обстановку курительного кабинета — сплошь знатных господ, дымящих в свою выпивку и разглагольствующих вдоль темных дубовых панелей и книжных полок об излюбленных танцовщицах. «Да любая шавка, чутко науськанная этим идиотом, начала бы вскоре кидаться по указке» Было лишь вопросом времени, когда все выйдет за рамки. Станет мешать и окончательно подорвет репутацию этой фамилии. Будто мало запуганной прислуги. Или девок, которых приходится ночью привозить из притона в летний дом — а затем провожать… Ведь с перебитыми ногами пойти сами бы они не сумели. В соседнее кресло опустился лорд Старк. Он, судя по виду, был занят не менее приятными мыслями. Окинув его взглядом из-за завесы дыма, Петир привычно отметил — хоть этот мужчина и не был стар, жизнь оставила на нем мрачный отпечаток. Глубокая складка делит напряженный лоб надвое, под глазами залегли круги. К тонким обесцвеченным губам тянулась дорожка поседевшей щетины от массивного подбородка с несколькими морщинами, лишь слегка ей прикрытыми. Утрата старшего сына, павшего за корону. Смерть младшего в колыбели. Болезнь третьего. И потом — вдовство. Стало любопытно, как бы он сам сейчас выглядел, если бы похоронил Кэт и детей. Сделалось ли седины в его волосах больше. Появился ли у него такой же тяжелый взгляд… Потушив остатки о большую золоченую пепельницу, Петир вежливо наклонил голову и улыбнулся уголком рта. Лорд Старк, заметив жест, предложил сигару. — Благодарю, лорд, с юности предпочитаю сигареты. — Бейлиш снова достал одну и постучал ей о портсигар. Он определенно сочувствовал этому человеку, но при том и безмерно ненавидел его. — Надеюсь, бренди вы предпочитаете, как и все. — Старк вымученно улыбнулся, наполняя из штофа два низких бокала на ближайшем столике. Ему явно нужно было себя чем-то здесь занять. Нечто было нужно. — На самом деле я давно хотел с вами переговорить, Бейлиш. — О чем же? Неужели вас заинтересовали вопросы управления здешними угодьями? — В лице должно было проявиться самое искреннее удивление. Лорд оглядел мужчин в комнате, уже добрых четверть часа спорящих о фривольном мюзик-холле и повышении цен на акции столь же новой железнодорожной компании. — Отчасти. Когда джентльмены покинут нас ради бильярда, позвольте мне вас задержать. — Сочту за честь. — Петир перекинул ногу на ногу и прикурил от свечи. Когда последний гость вышел, Старк потер переносицу. С него словно спала маска, открывая лицо. Бейлиш доверительно наклонился, подавая бокал. Взяв его, лорд тихо заговорил: — Вы давно при этой семье, вам доверяют, уверен, многое. Вы тут не просто следите за всем, а как бы… Вы знаете здешних людей досконально, Бейлиш. Меня интересует, что вы думаете о молодом герцоге. Это был сложный вопрос. И в то же время очень простой. Петир пожал губами, скрывая ухмылку. Делая вид, что откровенно сомневается. — Лорд Джоффри, как вы успели заметить, обладает многими достоинствами и сильным характером. Пока он не слишком хорош в делах, но после тяжкой утраты кто был бы хорош. — Как бы извинительно улыбаясь, он заглянул в сердцевину сероватых глаз. — Да, но в чем его суть… Есть ли нечто такое… — Старк сделал глубокий глоток, понижая тон. — Скажите, у вас ведь есть дети, семья? — Нет. — Выдержав паузу, Петир облизнул губы. — Пожалуй, не было шанса остепениться. — Тогда поймите просто как друг. — Лорд повел рукой и вгляделся в беспокойный морской пейзаж на стене. — Санса… Она так напоминает мне Кейтилин, мое утешение последние месяцы. Она, может, слишком юна еще для света, слишком многого пока не знает и склонна думать о людях излишне хорошо. Приукрашивать то, что ей по сердцу. И вот она так скоро помолвлена... Скажем, весь мой интерес к Джоффри ограничивается этими обстоятельствами. «Тем, как быстро он растратит приданое?» «Как грубо обойдется в постели?» Петир водил печаткой по краю своего бокала. — Если говорить доверительно, как другу… то я бы, пожалуй, выделил несколько особых его черт. Особенное удовольствие дарило то встревоженное ожидание, что проступило на лице едва ли не крупнейшего северного лэндлорда. Перестав улыбаться, он немного сощурился в размышлениях: — Вспыльчивость, непреклонность… Собеседник перебил, хмыкнув: — Что встречается почти у всех молодых людей его возраста. — И уникальная… врожденная жестокость — крайне редкий дар. — Так мягко просмаковал эти слова. Вынудив Старка отставить свой бренди. — Раз вы так уверенно об этом говорите, то уж поделитесь, чем обосновано мнение. — Я ничего не обосновываю, лорд. Всего лишь высказываю некие соображения другу, пришедшие в голову после бокала-другого. — Отметил он, отпивая. — Есть, однако, люди, которые могут вас просветить куда лучше. — Что за люди? — Лорд приподнял широкую бровь. — Кое-кто служил здешней прислугой, кто-то просто знает кого-то. Одна женщина была кормилицей при Джоффри и младших детях. Уверен, вы сможете их отыскать. По случайно обнаруженным адресам… Старк снова прошелся рукой вдоль лица и встал, поправляя шейный платок, что был явно ему как удавка. — Жаль, я раньше не завел знакомство с вами, Бейлиш. Что вам не доверился — ведь вся та история в прошлом, как вижу, была кем-то дурно раздута. Петир поднялся следом, с добродушным видом отметив: — Возможно, такое осмотрительное недоверие — самый верный шаг, что вы сделали после приезда. И да, я искренне соболезную вашей утрате, однако время залечит раны, поверьте человеку, который в этом прочно убедился. «Как и в том, что оно оставляет весьма уродливые следы. Шрамы эти, как известно, иногда болят» Спустя не такое уж долгое время, как Бейлиш и предполагал, в доме разразился скандал. Ему выпала честь наблюдать кульминацию — всё более увлекательно, чем следить за распорядком танцев на балу. Одно то, как сжались у Ее Светлости ноздри и скривился рот, было воистину многообещающим: — До меня дошли слухи будто бы вы, лорд, ездите по округе и распространяете клевету. Теряюсь в догадках, чем мы обязаны такой милости, принимая вас с дочерью, как гостей. Старк, водя желваками, сделал несколько решительных шагов в ее сторону. — А вы, верно, держите меня за дурака, мадам. Чем больше в отношении вас я узнаю, тем более сомневаюсь, что мой дорогой друг покинул сей мир волей случая. Чего только стоят непристойные толки о вашем сыне! Серсея закатила глаза. — Всем юношам свойственны увлечения. Мало кто остается до свадьбы столь наивен… — Если вы сочтете переломанные ноги и выбитые глаза за ветреность… То что, по вашему разумению, ждет леди, к которой он отнесется всерьез? В зале к тому моменту уже собралась кое-какая публика из приглашенных на ужин гостей. — Всё — домыслы. — Герцогиня была непреклонна. Она мягко поправила прическу, махнув ярким веером. Траур по мужу она сняла почти сразу, ко всеобщему изумлению. — Только если с десяток человек лгут хором. — Сквозь зубы лорд добавил с особенным выражением. — И не спроста же ваш сын уродился таким, я замечу. — Да если бы мой муж или брат в добром здравии здесь присутствовали, то вы бы уже не дышали. — Ее Светлость наконец-то оставила всякие манеры и перешла к угрозам, поднявшись из кресел. — Охотно верю. — Старк не решался вслух огласить последние обвинения, однако и сказанного хватило бы на войну к тому моменту, как объявился сам герцог. Произошел обмен любезностями и вызов при свидетелях — довольно эффектный. Лорд, не имевший привычку так вальяжно бретерствовать, вынужден был тем не менее удовлетворить это требование сатисфакции. Он был дворянином — не волен был отказаться. Увидев Сансу чуть позже, Петир думал, что та первой рискует дуэль эту не пережить. Умоляя завершить распри, как сильно она рыдала, бедняжка… Гораздо сильнее, чем ее мать в таких обстоятельствах. — Позвольте нам любить друг друга, папа́! Не раньте и не пораньтесь — я никогда не просила вас ни о чем — об этом только теперь прошу! Я ведь люблю его! Так люблю! — Леди заламывала запястья. На его памяти, красавицы всегда предпочитали высоко титулованных идиотов — до последнего влюбленные в свои сладостные мечты. Может, потому такие девушки и привлекали его вечно. Потому как и он сам был в некоем смысле влюблен… Петир проследил за тем, как очередная горькая капля проделывает путь от прелестно дрогнувшей пряди по бледной шее, скатываясь на ключицу. Стремясь ниже, к вырезу богатого платья. Плакала, впрочем, эта милая девочка и чуть раньше в часовне. И позже, безутешно блуждая, — на закате в саду. Потом ещё ночь напролет — прямо у своего окна. От его людей не укрылось то, как она долго промокала глаза, картинно сидя при свете. Она плакала каждый чертов час, желая привлечь некое сочувствие — но слезы уже не имели такого оглушительного эффекта, когда действительно могли на что-нибудь повлиять. Он с интересом предполагал, оглядывая изящный профиль украдкой — кого бы все-таки стала оплакивать мисс больше — своего заботливого лорда-отца или жениха, в конец помешавшегося? Его любой исход бы устроил. Но раз Старк стрелял первым, приходилось рассчитывать, что очередная порция прольется из-за второго. Кое-чего он все ж таки не учел. Эддард Старк действительно был джентльменом — и потому стрелял в небо, не желая от страстей лить кровь. Подписав тем самым себе приговор.