Pathfinder: Kingmaker. Хроника тысячного королевства

19 Гозрана, глубокая ночь Сон пришел неожиданно — не было дремоты, не было падения в пустоту на границе сна и яви. Мгновение назад Нура сворачивалась клубочком на теплой постели в комнате, где они ночевали с Дороной и Арушалай — и вот она уже стоит в густом, вязком тумане. Белесые клочья хищно подползали, словно прикидывая, с какого бока лучше отведать халфлинга. Лес был неправильным. Ноги путались в траве — жухлой и желтой, а ведь еще вчера все вокруг было зелено и упруго. Туман был неправильным. Таким плотным, что хотелось раздвинуть его руками, как мокрые занавески. — Так и знала... — попыталась сказать Нура вслух, чтобы приободриться, но туман поглотил звук. «Так и знала, — подумала она тогда, — что после вчерашнего кошмар приснится. Или это видение? Проснуться или досмотреть? Вдруг что важное скажут». Она побрела вперед. Стоять на месте было страшно, а бежать в таком мареве — невозможно: усилий много, а толку — чуть. Деревья попадались на пути неожиданно, выскакивая из мглы, как разбойники из засады. Их листва была ржавой, словно глубокой осенью. «Если это видение, — мысленно обратилась халфлингша к предполагаемому автору сна, кем бы он ни был, — знай: я не понимаю его глубокого символизма». Внезапно она почувствовала присутствие. Кто-то еще блуждал в промозглом мареве, так же растерянно шаря руками перед собой. И почти сразу же за деревьями замаячил силуэт. Высокий, с тусклым свечением вокруг головы. Дейран! Нура рванулась к нему, но туман цеплялся за ноги, обволакивал, не пускал. Граф заметил ее, слегка улыбнулся, но ничего не сказал — только подал руку. Нура схватилась за аазимара, но ее ладошка прошла сквозь него. Тот пожал плечами и жестом пригласил идти рядом. А потом из тумана выступила Дорона. И Арушалай. И Вальдмарис. Убедившись, что они друг для друга — лишь бесплотные и немые тени, товарищи по кошмару побрели дальше, пытаясь найти... ответ? Подсказку? Хоть что-нибудь? Деревья и туман расступились. Взглядам открылась небольшая круглая поляна. В самом её центре — словно статуя основателя или театральная сцена — был большой камень. А на камне сидела фея. Нура моргнула. Сидела фея. С кожей зеленее листвы и поникшими прозрачными крыльями. Вся её поза выражала такое отчаяние, что самый чёрствый сухарь прослезился бы и отдал последний сухпаёк. Хрупкая надломленная фигурка прятала лицо в ладонях. Плечики вздрагивали, но прическа была безупречной: даже гнилой туман не посмел ее испортить. Фея медленно отняла ладони от лица и, утирая слёзы, дрожащим голосом спросила: — Кто здесь? Вальдмарис нахмурился, Арушалай развела руками, Дорона забыла, что туман поглощает звуки, и попыталась что-то сказать. Дейран с интересом наблюдал. А Нура замерла. — Я искала вас... чтобы просить — нет, умолять о помощи! — голос прекрасного создания филигранно переливался оттенками скорби: беспомощность, тоска по надёжному плечу, робость и хрупкая надежда сменяли друг друга, как узор из стеклышек в калейдоскопе. «Мощно, — оценила Нура. — Не высший класс, но впечатляет». Уровень исполнительского мастерства юная бардесса чувствовала безошибочно. Давно — или недавно? — в любом случае, это было ещё в той, прошлой жизни — она посещала театральные постановки, но чаще — оперу. И не заштатный балаганчик, а знаменитую на весь Авистан — да что там, на весь Голарион! Неизменным спутником и наставником Нуры был истинный знаток драматического искусства и академического вокала. Особенно великолепные пассажи он отмечал солидными, вескими хлопками, которые подхватывал весь зал. Конечно, Нура не сидела в собственной ложе, обмахиваясь веером из перьев. Вместо колье с бриллиантами, сверкающего в свете грандиозной люстры, на ней был золотой рабский ошейник, а традиционная для оперы черная полумаска скрывала синяки. Она ютилась на деревянной скамеечке для ног рядом с красном бархатным креслом, в котором восседал хозяин — историк, коллекционер и Рыцарь Преисподней. Хозяину была нужна образованная рабыня-секретарь, и он лично учил Нуру. Главными средствами были его изысканный вкус, богатая эрудиция и тяжелая рука. Домашние лекции строились по всем правилам риторики с добавлением новаторского элемента — побоев: вступление — кнут — наррация — кнут — конфирмация — кнут — опровержение пропускалось за отсутствием возражений — заключение и финальная пощёчина для закрепления материала. Поэтому под приличной, хотя и не роскошной, одеждой Нуры часто багровели рубцы, а колоратурные арии примадонны Шенсен — «Ужасной мести жаждет моё сердце! Я беспощадна!»* — шли под аккомпанемент ноющей боли. В темноте ложи Нура заливалась слезами, сжимала кулаки и шепотом вторила диве, словно давала клятву. ---- Воспоминания пронеслись у неё в голове, а фея тем временем продолжала: — Прошу, помогите... Я — Хранительница Цветов... Она сделала выразительную паузу, затем указала на лес, окутанный мглой. Ее рука дрогнула и бессильно упала. Фея поникла головой: — Этот туман губит мои цветы. Скоро они все сгниют, все погибнут... — она подняла взгляд на слушателей и с робкой надеждой в голосе добавила: — Если только вы не уничтожите источник этой злой магии, земля превратится в гниющее болото. Слушатели молчали. Кто-то принял к сердцу трагедию хрупкой защитницы природы, других впечатлила подача. — Туман появился по воле вашего врага, Рогача. Теперь он и мне враг, — голос Хранительницы Цветов набирал силу, звеня от гнева. — Этот негодяй прослышал, что вы разогнали его подручных. На службе у него есть друид-предатель. По приказу хозяина друид распустил эту мерзость по округе, чтобы укрыть разбойничью крепость от незваных гостей. Если вы пойдете в лагерь бандитов у брода через Терновую, то наверняка узнаете, где искать друида и как пройти через туман... Фея замолчала. Выдержала долгую паузу — за это время даже последний валенок успел бы обдумать такое простое и ясное предложение. И наконец спросила: — Что скажете? Будем ли мы союзниками? Сразу закивала только сердобольная Дорона. Остальные переглянулись. — Вы хотите награду, но вам неловко говорить об этом прямо? — Хранительница Цветов, и в ее голосе проскользнула легкая нотка... нетерпения? Раздражения? — Конечно, — смягчилась она, спохватившись, — мы не знакомы, и у вас нет причин помогать мне даром. Но вы ведь хотите создать здесь королевство, верно? Я возьму ваши земли под опеку. Поля будут плодородны, а леса — изобильны. Согласны ли вы теперь пойти в лагерь на Терновом броде, разузнать об источнике тумана и уничтожить его? — спросила фея, проговорив медленно и раздельно план действий. Все закивали. Дорона, пожалуй, даже искренне. Остальные смекнули, что пока они не согласятся — фея их не отпустит, и тогда бродить им в тумане до скончания веков. — Спасибо... — молвила Хранительница Цветов, прижав руки к сердцу. — Благодарю вас, мои храбрые защитники... Буду ждать у Тернового брода... а теперь... — она обессиленно приложила руку ко лбу, — мне нужно отдохнуть... трудно сдерживать... — образ феи стал блекнуть, а туман пополз на поляну, по одному унося участников коллективного кошмара в другие сны. Последнее, что увидела Нура, были беззвучные раздельные хлопки графа Арендея.