Pathfinder: Kingmaker. Хроника тысячного королевства

19 Гозрана, утро Торговый пост Олега Леветона — лесная тропа — А знаете, — сказал Дейран, едва они вышли за ворота, — давайте немного пройдём назад по Рестовскому тракту. — Чего? — Дорона резко обернулась. Черная коса шлёпнула по наплечнику. Граф стоял у куста шиповника и смотрел на восточную опушку, тонущую в тумане: — Проверим, как далеко можно пройти. Мой прогноз — не больше полумили. — Еще бы! — фыркнула лучница. — Дороги-то не видно! Олег говорил, что чуть не заплутал, а он каждый куст знает. По сравнению с лёгкой дымкой в других направлениях хмарь на тракте была такая, что хоть горстями зачерпывай. — Сходим туда, как развиднеется, — предложила Дорона. — А сейчас нам на запад, к Терновому Броду. Вон, там и тумана почти нет. Дейран усмехнулся, провел пальцем по мокрой ветке, стряхивая капли: — Именно. Слишком красноречивый намек, куда можно ходить, а куда — нельзя. — Я тоже хочу проверить, — Вальдмарис качнул головой в сторону тракта. Арушалай бросила на графа острый взгляд: — Если это то, о чём я думаю, лучше бы ты ошибался, Дейран. --- Туман ударил в лицо — холодный, душный, тяжёлый. Одежда намокла, ноги налились свинцом, коряги вырастали из ниоткуда. Даже мысли путались. Дорона делала зарубки на стволах, но это плохо помогало: дорога петляла и раз за разом выводила к опушке. Они видели форт на холме — и снова ныряли в белую муть, надеясь найти проход. Бесполезно. Обессиленные и мокрые, они сдались. — Хватит, — Вальдмарис устало потер переносицу. — В Рестов нам не попасть. — Так зачем мы сюда полезли? — Дорона сердито оглядела товарищей. — Убедиться, что назад дороги нет, — отозвался Дейран. — И буквально, и метафорически. Мы здесь заперты. Глаза Нуры на бледном лице стали огромными, как плошки: — Это ловушка, — шепнула она и прижала ладонь ко рту. Дорона смягчилась. Она притянула к себе дрожащую халфлингшу: — Не паникуй, малая. Прорвёмся, — она легонько встряхнула Нуру за плечи. — Главное что? Что мы все вместе и у нас есть план... — Тихо, — вскинул ладонь Вальдмарис, и все замерли. — Впереди кто-то есть. Живой. — Бандиты? — Дорона отпустила Нуру и потянулась к топору. — Не похоже. Один. Из тумана, шатаясь и шаркая, вышел старик. Лохмотья, спутанные седые волосы, блуждающий взгляд. — Эй, дедушка! — окликнула полуорчиха. — Ой! — вздрогнул он. — Люди... — Заблудился? — Заблудился? — оборванец замахал рукой, будто отгонял мух. — Нет... А может, да. Живу тут. Где-то. — В деревне? — уточнил Вальдмарис. — В деревне, сынок, — старик подтащился ближе. Разило от него так, словно он неделю ночевал в канаве у рыбной лавки. Вальдмарис и бровью не повел. Арушалай отступила назад. Дейран незаметно подал ей кружевной платок и тифлингша благодарно улыбнулась. Дорона поморщилась: — Ох, дедуль, ну и помотало тебя. Как деревня-то называется? Старик уставился в пустоту, пожевал губами и выдавил: — Туман. Внутри, снаружи... всё белое. — Не помнишь? — Дорона жалостливо оглядела старца. — Пойдём с нами. Там форт. Поешь, помоешься. — Нельзя! — старик дёрнул бороду. — Надо ходить, смотреть. Искать. — Что искать? — спросил Дейран, разглядывая его с брезгливым любопытством. — То же, что и все, сынок. Силу, древнюю силу! Раньше она дарила радость, теперь смерть несёт! Другие тоже ищут-рыщут. А если она кому попало достанется — это что ж будет? — старик снова беспокойно замахал рукой, распространяя вонь. — А кто ещё силу ищет? — глуховато спросила Арушалай из-за спин Вальдмариса и Дороны. — Коротышка и прихвостни евойные. Если всё тут перероют — найдут. И как тогда быть? — Коротышка? — заинтересовалась тифлингша. Её голос стал вкрадчивым, будто она заметила добычу. — Гном? В фиолетовой одежде? — Да, да! — затряс головой старик. — Росту он низкого, а метит-то высоко! — Тарту-уччио, — протянула Арушалай, выглянув из-за Дороны, как из засады. На её губах заиграла опасная улыбка. — Где он? — Там, — старик махнул на юг. — Час прямиком. Рядом с подземным упокоищем. Я вышел, он пришёл. Я его видел, а он меня — нет. Лагерь разбил, костер жёг. Под землю полезет. Я там ничего не нашёл. А знаки были, были... — старик потряс грязным пальцем. — Так, — прервала его Дорона. — Дедуль, мы тебя сейчас отведём в безопасное место, а с коротышкой разберёмся, не волнуйся. Она протянула руку. Старик отпрянул: — Чья земля — того и боль! Чья земля — того и смерть! — взвизгнул он и с неожиданной прытью рванул в туман, только лохмотья взметнулись. — Стой! — Дорона бросилась за ним, но тут же споткнулась о корень и растянулась в грязи. — Дед, зараза, — ругнулась она. — Пропадёт ведь... — До сих пор не пропал — значит, крепкий, — Арушалай подхватила полуорчиху под локоть и рывком поставила на ноги. — Нам не до него. — Но он в деревне живёт, вдруг его родня ищет? — Из тумана ему одна дорога — к форту, — Вальдмарис провел ладонью по лицу, стирая влагу. — Предупредим Олега, попросим приютить старика. А сами — в упокоище, за Тартуччио. Дорона упёрла руки в бока: — Да как так-то? А когда мы с бандюками будем разбираться? Они же форт спалить грозились! — Те, кто на Терновом Броде, слушают Крессль, — возразил Вальдек. — А Байдон сказал, что девушка отказалась идти к Олегу. Полуорчиха скривилась: — Ты веришь этому прощелыге? — Ирины среди нападавших не было. И Светлана сказала, что у сестры разногласия с подельниками. Но даже если Байдон соврал... Констебль выудил за цепочку серебряные часы. По ободку крышки вилась гравировка, смысл надписи терялся в причудливых завитушках букв. — Пусть он сразу побежал на Терновый Брод. Вчера шел к форту двенадцать часов, дальше бой, допрос, обратный путь в темноте. Хаппсу придется отдохнуть, он не железный. Он посмотрел на циферблат, помолчал. — В худшем случае сейчас он в лагере расписывает наши зверства и подбивает подельников мстить. Хорошо бы еще разъяснил им, что нападать в темноте — роковая ошибка. К форту они придут около одиннадцати вечера. Вальдек поднял голову и оглядел товарищей: — Конечно, Крессль может выслать разведку и раньше. Но если на каждый маловероятный случай разворачивать оборону — мы вообще никуда не сдвинемся. Он щелкнул крышечкой и убрал часы. — Думаю, время сходить в гробницу у нас есть. Дорона прислонилась к дереву, сплела руки на груди: — Не понимаю, зачем нам гном? Он мерзкий тип, но что с того? Пусть себе роется, кротовья морда. Прищучим головорезов, потом и до него доберёмся. — Лично я, — хищно улыбаясь, вмешалась Арушалай, — предпочла бы поговорить с гномом срочно. Её хвост лениво покачивался из стороны в сторону, но взгляд был цепкий, как у кошки, заметившей мышь. — И мне почему-то кажется, — в её голосе прорезалась еле уловимая мурлыкающая нотка, — что у Вальдмариса к нему тоже неотложное дело. А, Вальдек? Тот посмотрел на Арушалай. Губы дрогнули, будто сдерживая улыбку. Он кивнул. Дорона развернулась всем корпусом — медленно, как осадное орудие, навелась на цель. — Вальдек. Что за дело у тебя к кротовьей морде? Вальдмарис вздохнул, пробежался пальцами по серебряной цепочке часов. — Ару? — Полуорчиха перевела на нее тяжелый взгляд. Та подняла руки и невинно улыбнулась: — Просто предположение. — Как таинственно, — усмехнулся Дейран. — Давай подумаем, Дорона, что это означает, — он коснулся подбородка. — У нас имеются: рестовский констебль при исполнении, — граф указал на Вальдека, будто представлял его на светском приёме. — И два подозреваемых в шпионаже, поджоге и убийствах. Первая — Арушалай. Сражалась с нами плечом к плечу. Успела зарекомендовать себя как достойная доверия персона. Тифлингша скромно поклонилась. — Второй, — Дейран сделал паузу, — Тартуччио. Ведёт свою игру. Мерзкий тип и кротовья морда. Вопрос: зачем нашему констеблю понадобился Тартуччио? Осмелюсь предположить — арестовать. — Всё верно, — подтвердил Вальдек. — Приказ леди Джаманди. Брови Дороны поползли вверх: — Так это гном всё устроил?! — Она хлопнула себя ладонью по бедру, и с плаща брызнула вода. — А чего ж ты молчал?