По следам зайки

      Прошла не одна неделя. А может, месяц. Чонгук не следил за временем, а утонул в учёбе, в подготовке к выпускным экзаменам, в бесконечных сменах на работе, где ему приходилось улыбаться клиентам так, что к концу дня сводило скулы. Какие бы странности ни преследовали его, всё пришлось отложить в долгий ящик. Жизнь — не сказка. Чонгук усвоил это раньше, чем научился читать. Если тебе нужно сдать экзамены, чтобы поступить в престижное высшее учреждение и обеспечить себе безбедное будущее, то все сторонние проблемы подождут. Даже если эти проблемы преследуют тебя и дышат в спину, пока скрывая свои злобные намерения.       Хотя после того вечера, когда Намджун за чашкой чая выложил почти всю личную информацию про всех его знакомых с таким видом, будто сдавал устный экзамен по биографии каждого участника этого цирка, Чонгук правда начал смотреть на друзей иначе. Не то чтобы он поверил каждому слову этого очкастого умника, но тот день въелся так, словно кто-то оставил отпечаток ботинка на влажной земле. «— И почему же мне нужно быть осторожнее? — внутри Чонгук всё ещё кипел от злости на Намджуна, но теперь, казалось, всё немного прояснилось. Хотя этот высокомерный взгляд поверх очков… — У Юнги в кармане сигареты, которых в Корее нет в свободной продаже. Это турецкий табак, такие сигареты можно достать только через определённые каналы. Тэхён слишком хорошо говорит по-английски для обычного школьника, и у него дорогие часы, которые носят не просто богатые дети — их носят люди, которым нужно знать точное время в любой ситуации. А Чимин… — Ну а с Чимином-то что? Только не говори, что он носит семейники, поэтому ты подозреваешь его в том, что ему за двадцать? — Нет. Ещё в первый день я подслушал ваш с ним разговор… — эти слова заставили Чонгука вновь нахмуриться и растерять весь запал шутить. — Он назвал мою среднюю школу, когда представлялся. Но я никогда его там не видел, поэтому мне стало интересно, и я поковырялся в его личном деле. — И что нашёл? — В том-то и дело, что ничего. Обычно даже на шестилетнего ребёнка можно целое портфолио насобирать. Про Чимина нет никакой дополнительной информации».       Чонгук не сильно доверял и самому Намджуну, хотя доля правды в его словах была. Он стал чаще обращать внимание на мелочи в поведении окружающих. Юнги — этот вечно сонный тип, который умудрялся дремать даже на физкультуре, часто забывал спрятать сигареты в рюкзак. Он носил их в кармане, и поэтому постоянно оказывался на выговоре в учительской, потому что внимательные преподаватели умели замечать абсолютно всё. Как его при таком образе жизни ещё не отчислили — тоже оставалось загадкой и наталкивало на кое-какие мысли. Может, у него такие связи, что директор сам у него сигареты одалживает?       Тэхён оставался таким же взбаламученным дурачком, вот только знания его практически во всех областях были безупречны. Чонгук случайно услышал, как он обсуждал с учителем истории какие-то тонкие моменты про династию Чосон, и у него челюсть отвисла. Этот человек, который вчера прислал ему мем с котом, подписанный «это я когда вижу тебя», разбирался в средневековой политике лучше, чем сам преподаватель. Всё больше Чонгуку хотелось сорвать с него эту маску и узнать ближе, без всех дурачеств.       А Чимин… Чимин был обычным Чимином. За ним странностей Чонгук не замечал от слова совсем.

***

      Юнги по натуре своей был прагматиком до мозга костей, но бывает и так, что чутьё припрёт к стенке, надавит на горло, подставит нож — и тут же хочешь не хочешь придётся обратить внимание. А когда интуиция что-то подсказывает, нельзя на это не реагировать. Годами отточенная охотничья чуйка, пережившая не одну перестрелку и не одно предательство, уже несколько недель крутила в голове только одно имя.       Чимин. Чимин. Чимин.       Фальшивка. Подделка. Искусно сделанная кукла.       Ранее Тэхён уже высказывал свои предположения по поводу Намджуна. И Юнги сейчас не считал, что этот обычный ботаник на что-то способен. Конечно, всегда проще подумать на человека, который открыто себя показывает. «Шуга» не спорил с тем, что это вполне себе может быть рискованной, но весьма толковой тактикой. Но не в этом случае. Все его радары, все датчики, всё нутро указывало на Чимина. Его тянуло к Чимину магнитом, и Юнги не понимал почему. То ли, потому что тот был угрозой, то ли, потому что у него был красивый изгиб шеи, когда он запрокидывал голову, смеясь над шутками Чонгука. Последнее он замечать совсем не планировал…       После занятий, когда все школьники шустро разбежались по своим домам, кружкам и свиданиям, Тэхён и Юнги немного задержались в пустом классе. Мандариновый закат разлился по партам тёплым оранжевым светом, лёгкий ветерок колыхал шторы, и если бы не громко играющие смешные видео на телефоне у Тэхёна, можно было бы сказать, что в кабинете наблюдалась та самая забытая школьная атмосфера. — Ты хотел поговорить вроде, нет? — лениво протянул Тэхён, лёжа на парте и продолжая водить по экрану телефона. Одна нога болталась в воздухе, второй он упёрся в стул Юнги, видимо, для лучшей устойчивости.       Не услышав ответа, парень повернулся к напарнику и чуть не свалился. Юнги сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в экран с таким выражением лица, с каким обычно смотрят на фото бывших, которые хочется и сжечь, и поцеловать одновременно. Он пристально изучал стандартное школьное фото Чимина с его идеальной улыбкой. — Хён, — протянул Тэхён, не поднимая глаз. — Ты уже полчаса смотришь на этого школьника. Влюбился?       Юнги планировал проигнорировать, но всё же через силу произнёс: — Это он. — Что — он? — «Ви» поднял голову. — Чимин. У него стопроцентно фальшивое досье, будто наскоро слепленное. Я пробил по базам, к которым у нас есть доступ. И там пусто. Вообще ничего нет. Даже у меня в деле инфы больше, хотя я, мать твою, играю роль сонного овоща с последней парты.       Тэхён отложил телефон и подался вперёд. В его глазах мелькнула та самая серьёзность, которую он умело прятал за маской дурачка. В такие моменты он становился похож на другого человека. — Ты уверен? — Абсолютно. Его личное дело составлено идеально. А идеальных людей не бывает. У всех есть хвосты.       Тэхён хмыкнул, снова принимая расслабленную позу, но Юнги видел, что он тоже напрягся, хоть всем видом и пытался сказать: «моя версия с Намджуном куда лучше». — Хён, ты параноик, — закатил глаза Тэ, но в голосе не было обычной лени. — Чимин — зайка. Он даже мухи не обидит. Вчера я видел, как он во дворе школы кормил бездомного кота. Поверь на слово, тот на него как на божество смотрел. Ну не может он быть убийцей, Чимин святой. — Что ты сказал? — резко осадил его Юнги, и Тэхён на секунду даже испугался. — Что ты… параноик? — неуверенно промямлил Ким, не думая, что старшего обижают такие колкости. — Нет. После. — Чимин — зайка? — А он «Зайка»?       Тэхён состроил многозначительное задумчивое лицо, устремил взгляд вверх, словно небеса ему что-то шептали, и Юнги уже знал, что сейчас это чудо выдаст что-то неизмеримо тупое. — Ну я бы его… — Я не об этом, заткнись! — прервал старший его бурные фантазии. — Я просто подумал про… — Про этого невероятного наёмника? Да ну, веришь, что он существует? — Тэ опасно улыбнулся, почувствовав, что «Зайка» не просто случайный фрагмент истории, а чья-то давняя одержимость. — Он существует, — строго заявил Юнги. — Поверь человеку, у которого эта сволочь тащила заказы… — Ха! У тебя что ли? — Тэхён аж подскочил на парте.       Мин бросил уничтожительный взгляд на напарника, который изо всех сил пытался изобразить смех, но выходило нервно. Уже через несколько секунд Тэхён замер с абсолютно пустым выражением на лице. — Что-то я устал играть, — пожаловался он и сел на парту, свесив ноги. — Знаю-знаю, — пресёк он колкости в свой адрес, готовые сорваться с языка Юнги. — Ты хочешь знать моё мнение, но я не уверен. Вас, убийц, хрен поймёшь… То вы людей до самоубийства за неделю доводите, то в маленькую девочку выстрелить не можете. — Дурак, — вздохнул Мин, отворачиваясь к окну. — Окно было двойное. Думаешь, я не понял? — Да ну! — Тэхён заметно оживился. — Чё, правда, тогда заметил? Реально соколиный глаз. А я-то думал, тебе ребёнка жалко стало.       Юнги молчал, пока тишина становилась всё громче, а взгляды Тэхёна — всё острее. В классе было слышно, как за окном чирикают птицы, как где-то далеко сигналит машина, как тикают старые часы в коридоре. И Мин не смог выдержать этого прессинга. — Я на другой заказ переключился потом, — голос дрогнул, и конечно Тэхён уловил фальшь в ответе. — Лучше скажи, как так вышло, что министр умер. — Моей задачей было охранять его семью, а не его самого, — пожал плечами Тэ так обыденно, словно жизнь человека ничего и не стоила.       И всё же иногда Юнги казалось, что даже несмотря на возможного «Зайку», его — убийцу с немаленьким стажем, прошедшего огонь, воду и медные трубы, самым страшным, бесчувственным и опасным остаётся Тэхён. Человек, который защищает людей, а на деле терпеть не может общество.

***

      Юнги не стал долго ждать. Определённый риск был, да что уж там. Он получает бешеные деньги, потому что играет с самой смертью. И Мин безумно это любит — ставить на кон всё, даже когда карт на руках нет от слова совсем. Кровь бурлит, сердце колотится, и Юнги кажется, что ни один наркотик не доставит ему столько кайфа, сколько возможность побывать в шаге от смерти. А Чимин — это самая настоящая игра в русскую рулетку, где заряжены все барабаны.       Чимин стоял в коридоре, слушая музыку. Чонгук отлучился на поле с Хосоком, а староста футбол почему-то не жаловал. Юнги сунул руки в карманы, подошёл и встал рядом, упираясь бёдрами в подоконник. Со стороны они, наверное, выглядели как два идиота, решивших одновременно полюбоваться на школьный двор.       Чимин снял один наушник и бросил в сторону Юнги спокойный, выжидающий взгляд. В этом взгляде не было ни удивления, ни страха, ни даже обычного для школьников любопытства. Только лёгкий интерес.       Юнги не торопился. С минуту изучал Чимина, без стеснения обмениваясь с ним молчаливыми взглядами. Он понял, что запнулся, когда застрял на его линии плеч, изгибе шеи и картине того, как ветер играет с его волосами. А Чимин просто чувствовал его взгляд кожей. И ему это чертовски нравилось.       Юнги наконец шагнул ближе. Наклонился к его уху, почти вплотную, обжигая чужую шею своим горячим дыханием. Мин планировал быть охотником в следующем диалоге, но от внезапно окутавшего его аромата мягкой пряности одновременно с чем-то опасным и металлическим, исходившего от Чимина, мысли плавно утекали. — Скажи, Зайка, сколько шрамов под твоей школьной формой?       Это был первый раз, когда Юнги с ним разговаривал. Первый вопрос, заданный не Тэхёну, а кому-то ещё. До этого они с блондином обменивались только безмолвными взглядами, но теперь он обязан был вытянуть из него ответ.       Юнги пялился на Чимина, словно голодный зверь. Смотрел безумным взглядом за чужой реакцией, движениями губ. Солнце падало на лицо старосты, делая его кожу почти прозрачной, фарфоровой, а улыбку, расцветшую на его губах, — ангельской. Такие обычно снятся в кошмарах, хотя происходящее напоминало дешёвую дораму.       Чимин склонил голову набок, как любопытный щенок. Юнги пригляделся к его бездонным глазам и не увидел там ровным счётом ничего. Ни страха, ни удивления, ни даже злости. Пустота. Такими же глазами смотрел на него Тэхён, когда тема касалась убийства. И как бы настойчиво в упор ни сверлил его Юнги, Чимин выдержал этот взгляд довольно спокойно, слишком легко для обычного школьника. — Это мило, — улыбка с чужого лица не сошла, и голос Чимина даже не дрогнул. — Хочешь, чтобы я перед тобой разделся?       Юнги моргнул. Он ожидал чего угодно. Отрицания, агрессии, попытки сбежать. Но не этого.       А Чимин и не планировал останавливаться. Примерный староста сократил расстояние до неприличного, заставляя Юнги сжать челюсти и проскрипеть зубами. Чимин задрал голову, чтобы посмотреть Мину прямо в глаза и добить его своей ангельской речью. — Я бы предложил сделать это сегодня вечером, но прости, сегодня занят, — он театрально пожал плечами и отстранился, теряя всякий интерес. — Мы с Чонгуком идём в игровую. Так что в другой раз. Занимай очередь.       Они смотрели друг на друга неприлично долго. Глаза в глаза. Как два быка, столкнувшиеся лбами. Мимо проходили школьники, кто-то хихикал, кто-то показывал пальцем, но им было плевать. Охотник и жертва, которые никак не могли понять, кто из них кто.       Когда Юнги насытился этим взглядом, когда понял, что больше ничего не вытянет, по крайней мере, здесь и сейчас, он развернулся и ушёл. Игривость на его лице пропала мгновенно, а на её место пришла холодная расчётливость. Они только что расставили фишки на игровом поле, всё зависело от того, кто сделает первый ход. И Юнги был готов бить первым. «Зайка, — подумал Юнги, спускаясь по лестнице. — Я тебя нашёл».

***

      Уже к вечеру школа гудела новыми сплетнями так, что стены вибрировали. Юнги не особо парился о свидетелях, когда подходил к Чимину, но он просто не ожидал, что их сцену можно принять за романтический диалог. Люди видели то, что хотели видеть. А нуждались они, судя по всему, в грязных вымышленных подробностях чужой личной жизни. Слухи об озабоченности Чонгука уже мало кого волновали. Теперь в центре внимания оказалась ориентация тихого старшеклассника Юнги с последней парты и невинного старосты. Может, кто-то увидел этот разговор. Может, это был Тэхён, который умело распускал слухи. А может, сам Чимин решил привлечь внимание. В любом случае столько интригующих заявлений в сторону личности Юнги было сделано впервые.       К обеду история обросла деталями, как снежный ком, который всё сильнее походил на лавину. Кто-то уже клялся, что видел, как Чимин брал у Юнги деньги. Кто-то вспомнил старую сплетню про Чонгука и его презерватив. Кто-то пустил слух, что у них любовный треугольник. Юнги уже и забыл, что школа — это сборище пубертатников, которое любит обращать внимание на любой кривой вдох.       В столовой стоял привычный шум. Лязг подносов, чавканье, смех, но Мин даже спиной чувствовал все направленные на него взгляды и перешёптывания. — Вы слышали? — шептались за соседним столиком, и шепот был таким громким, что слышала вся столовая. — Юнги подкатывал к Чимину! — Да ну? — ахнула какая-то девчонка, чуть не подавившись рисом. — Тот хмурый тип с вечно сонной рожей? Который спит даже на переменах? — Ага! А Чимин ему типа «хочешь, чтобы я перед тобой разделся?» — О-о, — протянула третья, — говорят, Чимин вроде денег у него попросил. За раздевание, наверное. — Так староста их продажная шлюха что ли? — Прикалываешься? Чимин не такой! — возмутилась первая. — Это этот Юнги. Слышала, он предлагал себя за деньги. А Чимин отказался, потому что он порядочный. — А мне казалось, Чимин с Чонгуком встречаются, — влез парень с соседнего стола. — А, тот который озабоченный? — хихикнули девчонки. — Так у них любовный треугольник! Чонгук любит Чимина, Чимин любит Юнги, а Юнги любит спать!       Тэхён, сидевший за соседним столом и слышавший каждое слово, давился лапшой так, что чуть не умер. Слёзы текли по щекам, он краснел и синел одновременно, пытаясь вдохнуть. Схватив поднос, он пересел к Юнги, который делал вид, что спит, положив голову на сложенные руки. Но Тэхён знал, что этот ну-очень-скромный-парень всё слушает. — Хён, — прошептал Тэхён, захлёбываясь смехом. — Ты гений! Теперь все думают, что ты влюблённая ручная собачонка Чимина. Поздравляю с каминг-аутом!       Юнги приоткрыл один глаз. — Заткнись. — Нет, серьёзно, — Тэхён вытер выступившие слёзы и сделал серьёзное лицо, насколько это было возможно с красным носом и мокрыми щеками. — Это лучшее прикрытие за всю историю прикрытий! Ты теперь должен ухаживать за Чимином и поддерживать легенду, слышишь? Дарить цветы, писать стихи, носить портфель, открывать двери… умереть за него в случае чего. Обычный набор романтика. — Я тебя убью. — Сначала добейся взаимности от Чимина! — Тэхён снова зашёлся смехом. — А если серьёзно, хён… он клюнул?       Юнги помолчал, потом едва заметно кивнул. —Теперь он точно знает, что я знаю. — И? — И будет действовать.       Тэхён перестал смеяться.

***

      Сколько бы Намджун ни вешал лапши на уши о том, что Чимин тоже необычный школьник, а целый кладезь со страшными тайнами, Чонгук не мог заставить себя поверить в эти слова, как ни старался. Каждый раз смотря на Чимина, он не понимал за что Намджун вообще к нему прикопался! Как можно в чём-то подозревать человека, который делится с тобой обедом и подбадривает весь класс перед тяжелыми тестами по математике?       Чимин оставался таким же — идеальным другом, который всегда рядом. Они продолжали вместе обедать, помогали друг другу с домашкой, переписывались вечерами до полуночи и гуляли почти каждый день после школы, если только Чонгук не работал. И Чонгук рассказывал Чимину абсолютно всё: про Намджуна, который чудесным образом оказался учеником его брата; про Тэхёна, который не отставал ни на шаг, но уже казался менее раздражающим, чем раньше.       Они обсуждали всё на свете, как бабушки на лавочке, и осуждающими взглядами смотрели на преследователей, словно на проституток. Было вопросом времени, когда их бесконечная болтовня обо всём и ни о чём достанет личность Юнги, который вдруг начал проявлять к Чимину странный интерес.       В тот день они обедали на улице. Лето было не за горами, воздух пах зеленью и свободой, а хорошей погодой без намёка на дождливые тучи нужно было наслаждаться каждой клеточкой тела. Чонгук развалился на скамейке, Чимин сидел рядом, подобрав ноги, и наслаждались домашней едой, глядя на облака. — Столько слухов разгулялось, я до сих пор не могу понять, — говорил Чонгук, жуя любимый домашний кимбап. — Чего Юнги от тебя хотел?       Чимин пожал плечами с ангельским выражением лица. Он поболтал ногами, вытянулся к тёплому солнышку и жалел только о том, что не может поставить время на паузу и запечатать этот вид в своей памяти на долгие и долгие годы. — Я и сам не знаю, — с улыбкой протянул Пак. — Может, он просто хотел ко мне подкатить? Я, знаешь ли, неотразим.       Чонгук невесело усмехнулся, пихнув его плечом. Чимин был старостой и вынужден был поддерживать общение со всем классом. Чонгук вообще не считал себя в этом плане ревнивым, но почему-то слова Намджуна и внутренние ощущения говорили о том, что Чимин, которого он знает, скоро исчезнет. Хотелось сжать этот милый комочек уюта в своих руках и не отпускать. Подальше от чужих взглядов, от подозрений, от всего этого бедлама. — Перестань строить из себя доброго и пушистого зайку, — Чонгук ткнул его пальцем в бок. — Подобные Юнги быстро отлепятся, если ты прекратишь быть удобным и хорошеньким. Я уверен.       Чимин искренне рассмеялся, поворачиваясь к Чонгуку. И в этом заливном смехе и тёплой улыбке Чон вдруг услышал странные нотки, которые не мог разобрать.       Пак же вперил взгляд в землю и смущённо произнёс: — Но я не умею быть другим.       Чонгук рассматривал каждую линию чужого лица, словно видел Чимина впервые. Сейчас он выглядел как живой фантом, слишком искусственный, чтобы быть настоящим, но такой хороший для того, чтобы его любили. Настоящее произведение искусства, которому заслуженное место в галерее. — Скажи, Чонгук, — внезапно поднял на него глаза друг, и привычная жизнерадостность залегла под едва заметными тёмными мешками от хронического недосыпа. — Ты мне доверяешь?

***

      Хосок любил футбол с самого детства. Движение — жизнь. Мяч — стрела. А ворота — мишень. В этой игре всё гораздо проще, чем в жизни. Потому что есть всего две стороны: победители и проигравшие. Две команды, собранные ради одной цели. Чёткие правила, понятные нарушения, справедливый судья. На деле же настоящий мир не поделишь на чёрное и белое. Везде есть свои серые пятна. За каждым углом прячется свой герой с серой моралью. А судьи либо куплены, либо слепы.       Вместо последнего занятия у всего класса состоялась важная тренировка. Команда Хосока активно готовилась к межшкольному матчу. Футбол не для слабаков. Он требует выносливости, ловкости и реакции. И Хосок, как ответственный капитан, находился в вечном поиске неогранённых алмазов, которые могли бы усилить команду. Сколько бы ни пытался, Чонгука он затащить в команду так и не смог, хотя заметно, что парень горит спортом. Отмазывался то работой, то учёбой, то внезапной аллергией на газон. Зато взгляд Хосока вычленил ещё одного гениальнейшего претендента на игру в мяч.       На трибунах, где собрались все одноклассники, не принимающие участия в тренировке, Чимин сидел рядом с Чонгуком, пил сок и о чём-то болтал, улыбаясь своей идеальной улыбкой. Они были похожи на двух воркующих голубков, и Хосока это одновременно умиляло и настораживало. Он особо долго не думал. — Чимин-сси! — крикнул он громко, чтобы слышали все. — А ну иди сюда!       Чимин удивлённо поднял брови, отрываясь от разговора. — Чего? — крикнул он в ответ, не двигаясь с места. — Вставай, вставай, — Хосок двинулся в сторону трибун, быстро добираясь до ребят. — Нам нужен ещё один игрок. Староста обязан подавать пример, разве не так?       Чимин застыл, чуть приоткрыв рот в порыве что-то сказать. В глазах мелькало целое море эмоций от едва сдерживаемой злости и яркого сомнения до лёгкой паники. Он покраснел, когда Чонгук подтолкнул его локтем и захихикал: — Давай, Чимин! Покажи им! — Я не умею, — староста попытался отмахнуться, но Хосок настойчиво взял его за руку, кажется, оставляя красный след на запястье.       Юнги сидел несильно далеко и с напряжением наблюдал за происходящим. Где-то под ребром неприятно заныло от навязчивого чувства странности происходящего. Хотя, что в этом такого? Но Мин перевёл взгляд на Тэхёна, который хоть и развалился вальяжно на скамейке, но смотрел на Чимина теперь так же сосредоточенно. — Научим. Давай, не ломайся. Или ты только языком умеешь работать?       В этом «языком» было что-то двусмысленное, что-то, что заставило Чимина прищуриться. Но вокруг уже собралась толпа, все подбадривали, хлопали, и отказаться значило привлечь ненужное внимание. — Ладно, — Чимин поднялся, вручая свой напиток Чонгуку и двинулся за капитаном, вновь сверкая добродушной улыбкой. — Но, если я опозорюсь, будешь должен. — Договорились, — Хосок улыбнулся своей солнечной улыбкой, от которой таяли сердца девчонок и, кажется, даже некоторые мальчики краснели.       Но как только они вышли на поле, как только зелёная трава коснулась ног Чимина, он понял, что сам накинул на себя петлю, когда Хосок её ему лишь протянул. Капитан наклонился к его уху, упреждающе надавив рукой на плечо. Со стороны жест вроде и дружеский, но отчего-то угрожающий. — Смотри под ноги, Зайка, — прошептал он, а затем резко отстранился, сверкая улыбкой.       Глаза Чимина на долю секунды расширились. Он почувствовал, как сердце пропустило удар. — Что ты сказал? — Я сказал, принимай мяч! — крикнул Хосок, уже после того, как дал команду своему нападающему и стремглав крученный мяч устремился прямо в Чимина.       Тот поймал его чисто, не задумываясь, потому что рефлексы сработали быстрее, чем мозг успел замаскировать движение. Мяч лёг в руки мёртвой хваткой, и Чимин замер, держа его и уставившись в одну точку. Он даже не обратил внимание на смеющегося рядом Хосока. — Очень хорошо, Чимин-и, для того, кто не умеет играть.

***

      Тэхён замечал каждую мелочь. Особенно если эта мелочь касалась Чонгука.       Он не прекращал ни на день следить за своим дорогим Гуки. Но после разговора с Юнги Тэхён серьёзно пересмотрел свои взгляды насчёт Чимина. Он видел, как Чимин и Чонгук сидят в столовой, соприкасаясь плечами. Наблюдал за тем, как Чимин ненавязчиво манит к себе, заставляя Чонгука доверчиво заглядывать в глаза этому идеальному парню. И это начинало бесить. Теперь Тэхён смотрел на подобные сцены не с точки зрения обычного ревнивца, это перешло на настоящее профессиональное раздражение, смешанное с любопытством. И ещё с чем-то, чему он не хотел давать названия. — Вы с Чонгуком прям не разлей вода, — заметил Тэхён, занимая очередь за Чимином. Он растянул губы в своей фирменное придурковатой улыбке, но глаза его не улыбались. Они читали.       Чимин неохотно обернулся и лениво скользнул по нему взглядом, словно делал огромное одолжение, обращая на него своё внимание. — А что, завидуешь? — Есть немного, — Тэхён демонстративно вздохнул и страдальчески подтянул руку к груди. — Ты не представляешь, как разбивает сердце осознание того, что Чонгук не отвечает мне на сообщения. А я ведь пишу ему каждое утро. Каждую ночь! — Ого, и о чём пишешь? — Чимин приподнял бровь, а в его голосе послышалась насмешка. — О жизни. О любви. Порно советовал.       Пак глухо рассмеялся, пряча улыбку за ладонью. — И после этого ты удивляешься, что он тебя динамит? — Я заботливый и настраиваю его вкусовые предпочтения, — Ким развел руками, с лёгкой искоркой в глазах, наблюдая сверху вниз за старостой. — Чонгук должен знать, что в мире есть не только домашнее задание. — С таким подходом он быстрее в другую школу переведётся, чем ответит тебе, — Чимин усмехнулся и отвернулся, не намереваясь больше участвовать в бессмысленном разговоре.       Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы так просто сдался. Ему казалось, что Чимин уже сел на крючок. Ким просто должен был вытянуть рыбку. — Слушай, — он шагнул ближе и понизил голос. — А ты сам задумывался, почему он с тобой общается?       Чимин скривился, покосившись в сторону Тэхёна. Вопрос казался максимально странным, и это заставило Пака поймать на этом интерес. — Потому что я нормальный..? Я не предлагаю ему глянуть порно и не преследую. — Скучный ты, — Тэхён покачал головой. — Домашка, обеды, разговоры по душам. Это же так предсказуемо. Он от тебя устанет через месяц. — А ты, значит, непредсказуемый? — Чимин сложил руки на груди, и от абсурдности этого диалога остро ощутил приступ хохота. — Присылаешь мемы с котами и думаешь, что это верх эмоциональной вовлеченности? — Я хотя бы живой, — Тэхён ткнул его пальцем в плечо. — И не пытаюсь выглядеть картинкой из журнала. Как тебя от самого себя не воротит? От всей этой красоты и правильности? Ты не настоящий.       Чимину больше не хотелось смеяться. Он потупил взгляд и чётко осознал. Что сейчас Тэхён не играл, он говорил серьёзно. В последние дни всё начало приобретать головокружительные обороты. Чимин чувствовал, как внутри разрастается нечто вроде липкого страха, смешанного с тошнотворной сладостью крови. — Не настоящий, говоришь? — Чимин вдруг улыбнулся, но не типичной для себя ангельской улыбкой, а такой острой, что можно вскрывать вены. — Это говорит тот, кто каждый день играет роль клоуна, потому что боится, что если снимет маску, все увидят пустоту?       Тэхён замер точно так же. Начиналось что-то пострашнее драки. Они махали друг перед другом красными тряпками. Разбрасывались тонкими намёками, давали пищу для размышлений и… игрались. Это заводило. — Ты думаешь, один умеешь проникать в головы людям, Тэ-тэ? — добавил Чимин почти ласково.       Они стояли друг напротив друга, забыв про очередь. Обычные школьники толкались рядом, совершенно не замечая, как прямо сейчас два человека сняли маски и смотрели друг на друга в упор голодными, дикими глазами с бездушными искусственными улыбками на лице. Если бы рядом был Юнги, то от искр между ними, мог спокойно прикурить.

***

      Юнги не был абсолютно силён в преследовании. Но когда на кону стояла собственная жизнь — приходилось учитывать всё до мельчайших подробностей, потому что на этой земле свои дела он ещё не закончил.       Мин следил за Чимином уже неделю. Выучил чужое расписание, привычки, любимые места, а главное — каждодневный маршрут. Пак очень часто провожал Чонгука до дома, а затем скрывался в тёмном переулке, сокращая путь к своему району. Здесь Юнги и решил его подкараулить.       Сегодня Юнги решил действовать.       «Шуга» был превосходным стрелком и зачастую дырявым участником ближнего боя. А потому, чтобы не растягивать процесс убийства, он выделил целый день на поиск самого открытого места для хорошего обзора.       Это была крыша одной из мелких жилых одноэтажек. Вид открывался отличнейший — весь переулок как на ладони. Юнги с определённым удовольствием установил свою винтовку у края и прицелился. Металл приятно холодил пальцы, погружая в это редкое состояние полного контроля ситуации. Настроение портил только внезапный дождь, который начал накрапывать. В голове пронеслось забавное: «Будет круто, если я убью Чимина, а затем поскользнусь на крыше и разобью себе башку». Единственный тусклый фонарь сегодня тоже, казалось, работал на пределе своих возможностей. Видимость оставляла желать лучшего.       Юнги провёл по мокрому экрану смартфона, отслеживая местоположение Чонгука. Младший почти подходил к дому, и это говорило только о том, что вот-вот в тень, в узкий проход должен был нырнуть Чимин. Но переулок оставался безлюдным, пустым, грязным и мокрым. Только дождь барабанил по асфальту, и Юнги казалось, что ему кто-то шепчет: «он чувствует спиной чужой взгляд лучше, чем кто-либо из встречавшихся тебе ранее». И Мин не мог не согласиться с дождём, со своей шизой и второй личностью. Ведь он ловит не просто школьника. Он ловит «Зайку».       Мин напрягся и готов был открыть чат с Тэхёном, который в это время должен был глаз не сводить с Чонгука. Палец уже завис над экраном.       Но Юнги не успел.       Кошачьим чутьём, отточенным годами, он сумел не то, чтобы услышать за стеной дождя, сколько почувствовать приближение сзади. В последнюю секунду он увернулся, прежде чем Чимин бросился в его сторону.       Юнги поднялся на ноги, на ходу выуживая из внутреннего кармана скромный пистолет. Но оглянуться не успел, как оружие с громким лязгом, выбитое из его рук точным ударом ноги, упало с крыши и с противным звоном приземлилось где-то внизу. Мин едва успел заблокировать первый удар. Рука Чимина врезалась в его предплечье с такой силой, что Юнги покачнулся, ощущая ноющую боль в этом месте. Он зашипел сквозь зубы. Чимин целился чётко в колено, с целью выбить опору, сломать и обездвижить. Это одно из основных правил любого киллера.       «Шуга» чудом ушёл от атаки, и сам рванул вперёд, пытаясь перехватить инициативу. Его кулак встретился с челюстью Чимина, и тот хмыкнул, проверяя суставы на месте. Пак улыбнулся. Кроваво, так как губа была разбита. Хищно, потому что был явно голоден до сырых движений Юнги и возбуждён от долгожданной драки. — Ой, — выдохнул Чимин, уклоняясь от следующего удара и тут же отвечая серией. — А ты неплох, хён. Для того, кто спит на всех уроках. — Заткнись, — прохрипел Юнги, блокируя удар за ударом.       Место для того, чтобы незаметно умереть и быть найденным на крыше этого дома, даст Бог, к лету, было просто идеальным. Камер нет — а те, что были, Юнги давно взломал. Чимин, наверняка, тоже подготовился и уже имел крепкое алиби. Это говорило только о том, что в этот раз «Шуга» вляпался капитально.       Но смерть не так его пугала, сколько вопрос: «Как он узнал, что я его жду?»       В темноте без лишних слов и криков раздавалось только тяжёлое дыхание, звуки ударов и глухие столкновения тел о стены. Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с потом и кровью. Юнги понимал, что известность в тёмных кругах заработать сложно. Но лишь сейчас до него дошло насколько же хорошо «Зайчик» был подготовлен. Он был не просто отчаявшимся мальчишкой, который увлекался оружием и зарабатывал себе на жизнь, потому что хотел космических денег. Чимин был элитой. Слухи о его невероятности, граничащие с «Да зайчка просто не может существовать» всегда были вопросом времени, а не обстоятельств. Его движения были отточены до автоматизма, каждое действие — смертельно точно. Такой талант нельзя просто возрастить в себе при желании, с таким нужно просто родиться…       Чимин сделал подсечку, Юнги рухнул на колени, но тут же перекатился, уходя от удара ногой в лицо. Мин ещё никогда не позволял себе пользоваться данным методом, но другого шанса у него не было. Он проигрывал. — Слушай, Зайка, — выдохнул Юнги, пытаясь понять, что вертится у него в голове и что можно выдать, чтобы вывести человека из равновесия. Он тяжело дышал, пытаясь подняться с колен. Всё его лицо было разукрашено, и это было личным творением Чимина и полностью его заслугой. Мин уже с трудом видел этого парня. — А правду говорят, что ты на свидание со мной хочешь?       Чимин наблюдал за жалкими попытками старшего. Он и сам выглядел довольно уставшим и помятым. Губа саднила, щека слегка припухла, а на лице расплылась улыбка, и Чимин рассмеялся — звонко, искренне, и от этого смеха у Юнги мурашки побежали по коже. В этом смехе не было ничего от того милого Чимина, который строил из себя заботливого старосту и улыбался Чонгуку. — Хён, у тебя руки трясутся. Это от адреналина или от возбуждения? — Чимин присел перед ним на корточки и схватил за грудки, притягивая к себе. Взглядом он провёл линию от тёмного, холодного взгляда Юнги до тонкой полосы его губ, а затем обратно. — Скажу по секрету, ведь похоже ты не знаток, но обычно свидания заканчиваются постелью, а не реанимацией. Ты бы хоть цветы подарил. — Подарю, — Юнги внезапно нашёл в себе силы извернуться и ударил локтем парня прямо в солнечное сплетение. — Венок на могилу. — Романтично, — прохрипел Чимин, отшатнувшись и схватившись за грудь.       Юнги догадывался, что словесной перепалкой его не взять. Если кто и мог потягаться в этом с Чимином, так это Тэхён, которого сейчас рядом не было. Драка продолжалась, и Мин боялся думать о том, что она может закончится. Чимин был быстрее, гибче, проворнее и, кажется, злее. Юнги чувствовал, как собственное дыхание сбивается, а руки и правда дрожат от напряжения.       Чимин зажал его у стены, прижав предплечьем горло. Юнги сделал жалкие попытки вырваться, но в ответ блондин лишь сильнее надавил, перекрывая доступ воздуха. — Ну что, хён, — прошептал Чимин, опаляя чужую шею своим горячим дыханием. Лунный свет стекал по лезвию в его руке. Он отчего-то рассмеялся, почти нежно касаясь острием ножа его щеки и оставляя едва ощутимый порез. — Я тебе ещё нравлюсь? Или уже душно стало? Скажи честно, тебя сейчас колотит от страха или стоять начинает?       Его слова выбили воздух из лёгких. Юнги смотрел ему в глаза, и не видел там ничего, кроме холода, расчёта и маленькой искринки интереса на самом дне. Внизу живота серьёзно что-то сладостно растекалось. Мин не мог со стороны посмотреть на свой взгляд, но почему-то ему казалось, что в нём видна одержимость. Одержимость Чимином на протяжении всего последнего года. В них читалось это страстное желание найти «Зайку», и теперь, когда он его нашёл… единственное чего хотел… это узнать... — Чей ты? — выдавил он, хватая ртом воздух. — Хочешь, чтобы я был твоим, хён? — лезвие коснулось шеи, оставляя тонкий порез, из которого сочилась кровь. — Те, кто такое спрашивают, обычно долго не живут. Ты уже собрался умирать? — А ты уже собрался меня убивать? — Юнги смотрел в ответ не моргая, хотя каждый вдох давался с трудом. — Тогда чего ждёшь? Или тебе нужно, чтобы я сначала сказал «да»?       Чимин замер. В лунном свете его глаза блеснули чем-то живым — они смеялись. В них появился интерес, а может что-то и глубже. Лезвие дрогнуло, и на секунду Юнги показалось, что он видит в этом взгляде не убийцу, а… — «Да» я хочу услышать от тебя только в одном месте, — прошептал Чимин, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. Он прошептал ему почти в губы, едва касаясь, словно игрался с жертвой. — В постели. Когда ты будешь подо мной и не сможешь даже…       И в этот момент его горячие подробности их постельной жизни разорвал выстрел.       Чимин дёрнулся. Пуля прошла в сантиметре от его виска, выбив кусок кирпича из стены и осыпав их обоих каменной крошкой. Он мгновенно отпустил Юнги, уходя в перекат, и в ту же секунду вторая пуля пронеслась со свистом там, где только что была его голова.       Юнги прислонился к какой-то железной коробке, он спрятался от всего: от Чимина, от внезапного спасителя. Единственное, что его сейчас волновало это бешено колотящееся сердце, лёгкое дурманящее головокружение и стояк. Мин постарался забыть о последнем и, придерживая бесконтрольно льющуюся кровь с шеи, постарался подумать о том, почему Тэхён пришёл к нему на выручку, куда так быстро мог скрыться Чимин и как сделать так, чтобы он не откинулся до того, как дойдёт до дома.       Однако его спасителем был не Тэхён.       Из тени вышел Хосок.

***

      Юнги ввалился в квартиру, которую они снимали на пару с Тэхёном. Это была берлога одиночек, их временное место жительства и по совместительству квартира напротив дома Чонгука. Мину просто повезло, что эта стычка с Чимином происходила не так далеко от этого места, Юнги смог дойти, но едва открыл дверь, скользнул на пол. Ноги уже не держали, а одежда вся запачкана в крови. Он медленно терял сознание, но удерживал себя сильным желанием рассказать Тэхёну о случившемся.       Юнги дополз до зала, наблюдая весьма частую картину в этом доме: Тэхён спал на диване, раскинув руки и тихо посапывая, а на журнальном столике рядом стояла наполовину пустая кружка с остывшим чаем.       Мин с трудом уселся в кресло напротив и долго смотрел в потолок. Дышалось тяжело, рёбра ныли, на шее горел порез. — Тэхён, — позвал он тихо для начала.       Тот не пошевелился. — Тэхён, твою мать! — М-м-м? — Ким приоткрыл один глаз. Увидел Юнги, его разбитое лицо, кровь на шее и сел мгновенно, сбросив сон как одеяло. — Хён? Что случилось? Ты чего такой?       Юнги посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — У нас проблема. — У нас их много, спасибо, в курсе, — напрягся Тэхён, остро ощущая, что сорвётся на старшего, если он потревожил его сон какой-то ерундистикой. — Ну так? — Убийц в школе двое. Кто-то заказал «Зайку».