Раннее утро, Нью-Йорк!

Что для вас ненависть? Что для вас ненависть? Сильное чувство. Но сильное не разрушительностью, а многогранностью. Можно ненавидеть громко — с запалом, круша всё вокруг, чтобы каждая живая душа знала о твоих чувствах. А можно тихо, почти бесшумно, выращивая это чувство внутри себя, как ядовитый корень. Это чувство страшно, потому что разрушает. Но разрушает оно не других, а только того, в ком оно растет. Ведь чаще всего ненависть рождается не из злобы. А из боли. Три дня. Три дня Райна даже не пыталась бороться с накрывающей её скорбью: просто лежала сутками на кровати, изредка пихая в себя чипсы или какой-нибудь готовый сэндвич из магазина. Иногда под порогом входной двери появлялся пакет с доставкой супа или салата, но Райне даже не хотелось разбираться, откуда это. Периодически девушка вставала и ходила кругами по квартире, бесконечно листая ленту социальных сетей, боясь остаться наедине со своими мыслями. Ведь куда легче теряться в бесконечном потоке контента, отвлекаясь на мимолётные проблемы в виде скандалов блогеров или очередного танцевального тренда, чем принять всем сердцем потерю единственного близкого человека. Оказавшись в таком мизерном положении, Райна поистине осознала, насколько она одинока. Ведь проходя через, возможно, самый тяжёлый период своей жизни, ей даже некому было позвонить. Разделить грусть. Боль. Скорбь. Так прошли эти ужасные три дня, не считая поездок в полицейский участок, больницу и морг. Родители Мартина были в археологической экспедиции в Южной Америке, так что разговоры с полицией, сбор показаний и другие формальности пали на, казалось бы, не самые хрупкие плечи девушки. — Алло? — Мисс Рейн? Здравствуйте. — на фоне голоса было тихо, лишь звук ударов по клавишам клавиатуры выдавал, что мужчина находится в офисе. — Это следователь Кравиц. Мы получили заключение аутопсии. Сможете подъехать к нам на разговор? — Хорошо. Сил не было ни на приветствие, ни на другие проявления вежливости. Изначально Райна планировала выйти в том, в чём сидела дома. Но, подумав с минуту, решила всё-таки переодеться во что-то чистое. Судя по адресу, продиктованному следователем, ехала она прямиком в полицейский участок. А там лучше не выглядеть подозрительно. Райна плакала довольно часто, так что её и без того белое лицо выглядело ещё бледнее. Особенно на фоне наряда в траурном дресс-коде: чёрной кофты с капюшоном и таких же чёрных просторных штанов. — Итак, мисс Рейн… Для вашего сведения, весь наш разговор записывается для ясности ведения расследования. — следователь сидел напротив неё в комнате допросов, не проявляя ни малейшей попытки эмпатии. — Давайте с самого начала. Как давно вы знакомы с мистером Мартином Бруксом? — Мы познакомились в университете, на первом курсе. Это было восемь лет назад. — стоило Райне только заговорить вслух, как в горле сразу нарастала слезливая хрипота. — И с того момента вы были довольно близки с мистером Бруксом, верно? — Верно. — Вплоть до сегодняшнего дня? — Да. — Скажите, вы замечали за ним в последнее время перемены? Может, он стал скрытнее, начал пропадать вечерами, стал выглядеть по-другому? — Я… Он… Да, может, Марти и был более уставшим, чем обычно, но я думала, что это связано с работой. Он историк по образованию. Для него в порядке вещей сидеть ночами напролёт, листая книги и подготавливая материал для репортажей. — Репортажей? — Да. Мы журналисты. Я репортёр, а он сценарист культурно-исторического отдела. — Мг. — усатый мужчина потянулся к жёлтой папке, лежавшей возле него на столе. — Дело в том, что мы получили сегодня заключение патологоанатома, и там… Звук телефонного звонка перекрыл остаток предложения, но этого хватило Райне, чтобы уловить смысл сказанного. В области груди, ближе к горлу, стало настолько пусто и одновременно больно, что девушка начала прерывисто дышать, не в силах сделать ничего другого. Тягучее горячее чувство разливалось по суставам рук, мешая Райне находиться в собственном теле. Будто она была гостем под собственной кожей. «Ты думаешь, это случится со всеми, кроме тебя? А это случится именно с тобой», — пронеслось эхом в голове репортёрши. Спустя мучительные тридцать минут разговора девушка покинула полицейский участок. «Автопилот» — лучшее слово, чтобы описать состояние Райны. Мысли метались в голове бешеным ураганом, цепляясь за каждую вспыхивающую деталь воспоминаний. Девушка настолько погрузилась в собственные чертоги разума, что почти не замечала окружающего: если бы на неё въехала машина или обрушилась крыша, она едва ли почувствовала бы это. Ноги сами привели её домой. Но перейти порог подъезда не удалось. Не захотелось. Электрический разряд словно ударил в затылок. Порыв. — Ну уж нет… — проговорила вслух Райна, обращаясь к самой себе. *** Поздним вечером у входа в здание телеканала было много прохожих, гуляющих по Манхэттену. Но сами сотрудники WWN редко задерживались так поздно. Кроме определённых личностей, которых Райна и надеялась поймать, выглядывая знакомую фигуру. Стоило только Ксандру пройти через крутящуюся дверь, как его взгляд сразу упал на свою соратницу, дожидавшуюся его. На фоне чёрной кофты и капюшона её белые волосы казались особенно светлыми, а голубизна глаз темнела на фоне красных от слёз белков. Не заметить пластырь на носу Ван Хейса было невозможно. Как и синяк, расплывшийся вокруг. Девушка уже подготовила оправдания, целую речь и была готова догонять мужчину, чтобы заставить его выслушать себя, даже если придётся снова получить удар в ответ. Но он подошёл сам. Спокойно. Без слов. Без криков. Даже без привычной хищности во взгляде. — Пройдёмся? Тут недалеко. — Ксандр надел кожаные перчатки, чтобы согреть руки от прохлады осени. Райна кивнула в ответ на его предложение. Прогулка проходила в тишине. Атмосферу разбавляли голоса Нью-Йорка: шуршание шин по влажному асфальту, сигналы светофора, уличные продавцы хот-догов, ругающиеся из-за отсутствия сдачи со стодолларовой купюры. Из-за престижности района можно было наблюдать большое количество дорогих машин и стильных прохожих. Отступивший после допроса адреналин отпускал Райну с каждым шагом, и она снова начала ощущать холод. Кофты и майки под ней явно не хватало. Ксандр накинул на её плечи куртку, не поднимая на неё взгляда. Она лишь отметила, что на нём осталась тугая бордовая футболка и перчатки. К счастью, беспокоиться о переохлаждении Ван Хейса не пришлось — они достигли места назначения. — Пошли, — сказал Ксандр, указывая на красивый вход в жилой дом с консьержем. — Куда мы? — Ко мне в гости. Девушка сильнее укуталась в куртку, не зная, каких сюрпризов ждать от «скромного» руководителя отдела журналистских расследований. Лифт поднялся на 12-й этаж. Серебристые ключи переливались в руках мужчины под жёлтым светом. Они вошли в квартиру. Внутри было светло и просторно: светлые стены, тёплый приглушённый свет ламп, большое окно с видом на огни города. Удобный диван, низкий столик и несколько аккуратно расставленных кресел создавали ощущение комфорта и порядка. Кухня современная и чистая, с ровно расставленной посудой. Всё здесь казалось функциональным и удобным. И всё же чувствовалась странная пустота — квартира будто создана для удобства, но не для жизни. — Я пришла к тебе не просто так, — начала Райна, снимая куртку и опуская её на диван. Но дрожь в теле и голосе не ушла. — Ударь меня снова в нос. — Ксандр встал, готовый принять удар. — Что… — Райна опешила. Это было в топ-3 самых неожиданных событий. — Нападай, иначе ударю первым. Собравшись с силами, девушка выполнила «приказ»: выпад — и рука полетела в лицо Ксандру. Он ловко перехватил её кисть, остановив её прямо перед собой. — Как я и думал. — Ксандр слегка повернул её запястье. — Видишь? Слабое, кулак разваливается. Так легко повредить палец или связки. Ты тогда в машине ударила неправильно. — Он коснулся пластыря на переносице и криво усмехнулся. — Поэтому тебе было больнее. — Он осторожно провёл пальцем по синяку на запястье. Ксандр слегка сжал её кулак, показывая, где нет плотности. Запястье должно быть прямо, костяшки вместе. Движение идёт из корпуса. Райна молча повторила: — Из корпуса… — Да. Плечо, торс, бёдра — всё вместе. Смотри. — Он сделал медленный удар в воздух. Кулак летел строго, техника была идеальной, без лишней нагрузки на суставы. Подтянутое тело, крепкие руки, чётко очерченные плечи, сосредоточенное лицо. Шрам через левый глаз добавлял опасного характера взгляду. — Попробуй так. Только техника. Чувствуешь? Всё идёт от корпуса, а не от кисти. Райна сжала кулак, вдохнула и ударила снова. Ксандр мягко направил её кисть, поправив угол. — Отлично. Ещё раз. С каждым ударом чуть увереннее, чуть сильнее. — Ещё раз? — спросила она тихо, не понимая, зачем это нужно. — Да. Пока не почувствуешь естественность движения. Только руки и корпус. Без слов. Она ударила почти без силы. — Ещё раз, — спокойно велел он, поправляя угол. Райна снова ударила, чуть сильнее. Тело наполнялось напряжением, кулак сам искал путь наружу. — Давай, не сдерживайся, — коротко сказал Ксандр. Следующий удар вырвался с глухим криком. С каждым разом удары становились всё яростнее, дыхание сбивалось, руки дрожали. Техника смешалась с эмоциями. — Какая же ты сволочь, Райна! — кричала она сама себе. Эмоции переполнили её. Райна перестала думать о правильности движений, о том, кто рядом, о последствиях. Каждый удар воплощал всю боль, ярость и безысходность последних дней. — Тупая дура! — с каждым ударом дистанция между ними сокращалась. В следующий момент девушка остановила удары и почти начала бить себя, но Ксандр схватил её руки, не позволяя направить всю агрессию внутрь себя. — Я даже не заметила! Даже не заметила, что с ним… Я ужасный друг, думала только о себе, а он… — Райна пыталась вырваться, но сопротивляться было глупо. Он молча держал её, позволяя говорить, плакать и бить, не давая разрушить себя. Опустив руки, она сжала футболку Ксандра, теперь промокшую от её собственных слёз. Мужчина осторожно шагнул к ней, прижал голову к груди, подбородком коснувшись макушки, надеясь успокоить. — Какая же я сволочь… я просто тварь… — голос опускался, в словах слышались всхлипы. — Тише, спокойнее… — Ксандр гладил её по голове. Рядом с ним она чувствовала аромат шампуня её волос. Райна стояла в его объятиях, дрожа всем телом. В груди бурлила ярость — к Ксандру, к самой себе, к этим трём дням гнетущего одиночества. И сам факт, что она упала так низко в своём состоянии, что добровольно утонула в объятиях, съедал её изнутри. Но как же сладки и нужны были эти объятия. Тепло его тела проникало к ней, слегка успокаивая дрожь, но не стирая злости. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, и в этот момент она впервые за долгое время почувствовала, что может опереться на кого-то. Даже на того, к кому испытывала смесь раздражения и недоверия. Голову она уткнула в его плечо, руки сжались на груди. Было тревожно, странно и немного страшно — но в этом странном контакте скрывалось крошечное облегчение. Слёзы текли сами, смешиваясь с сердечным стуком, и, хоть ненависть всё ещё жгла, Райна впервые за три дня позволила себе отпустить часть боли. Ксандр прижался ещё сильнее, прижимая её голову к своей груди. Пальцами медленно перебирал её волосы. — Моя милая мисс Рейн, — прошептал Ксандр, пытаясь усмирить девушку. — Не называй меня так, — пробубнила она в грудь Ван Хейса, всё ещё глядя в пол. Казалось, что если не видеть его лица и не смотреть в его глаза, можно представить, что этого не происходит. — А я контуженный. Мне что повторяй, что нет — всё равно не пойму. Эти слова заставили девушку едва выпустить небольшой смешок. — Сейчас я тебя отпускаю и сделаю вид, что этого не было. Только с твоим обещанием, что ты больше не будешь пытаться бить себя. Мужчина опустил голову ближе к уху Райны. Он был так близко, что каждое его движение задевало её волосы. Помедлив, Райна ответила коротким кивком. Ксандр сразу же отстранился и отвернулся, давая ей возможность прийти в себя и привести себя в порядок. Он ушёл на кухню, и вскоре послышался звук открывающегося холодильника. Вернувшись с бутылкой в руках, Ксандр опустился на диван. Лицо его снова приняло привычное сосредоточенное выражение. Репортёрша стояла напротив. — Мартин умер от передоза, — Райна вырвала из себя новость, будто сорвала пластырь с раны. Губы и скулы её коллеги напряглись. — И теперь я точно должна узнать про «Золотое Руно». — Ты уверена, что это именно оно? — Ксандр привстал со спинки дивана и облокотился руками на колени. Райна всё так же стояла. — А думаешь, это совпадение? — Я ничего не думаю. Я спрашиваю. — Даже если это совпадение и он… ушёл из-за другой дряни — я хочу это узнать. — Когда я был в полицейской академии… — Ксандр взял в руки пиво, всматриваясь в зелёное стекло, будто погружаясь в воспоминания. — Одно из первых, чему нас учили, — вести дела от третьего лица. Всех, у кого появляется личный интерес, отстраняют. — Че? — после тяжёлых переживаний Райна всё ещё была заторможенной. — А то, что ты так только сильнее вгонишь себя в невроз, если будешь продолжать. «Золотое Руно» может быть вообще не связано с Мартином. — Будто бы у тебя нет к этому личного… — Райна не отводила взгляда. Ксандр сжал челюсть. Неприятно быть пойманным. — Я хочу обратно в расследование. Только теперь не как твой «солдат», а как полноценный напарник. — Райна опустилась на уровень лица Ван Хейса. — Ведь со мной же легче, чем без меня. Ксандр на секунду задержал взгляд на бутылке в своих руках. Пальцы чуть сильнее сжали стекло. — Ладно. — Он отпил пиво, не отрывая взгляда от Райны. Райна отстранилась, но всё ещё была напряжена. Это не ускользнуло от внимательного взгляда Ксандра. — Хорошо… — сил говорить уже почти не было, так что девушка почти шептала. — Что дальше? Поедешь домой? Райна кивнула. Ван Хейс хлопнул себя по коленям и поднялся с дивана с усталым вздохом. — Ну, пошли. Проведу тебя. А то ещё упадёшь в обморок на улице, а мне потом ищи тебя по всему Нью-Йорку. *** Выйдя на улицу, Ксандр дал знак проезжающей жёлтой машине. Такси остановилось. Сначала он пустил девушку внутрь, затем сам сел рядом в тёмный салон. — 101, Бедфорд-авеню, Вильямсбург. Встретившись с озадаченным взглядом блондинки, Ксандр ответил на её немой вопрос: — А что, думала, я тебя так просто оставлю? Нужно же мне знать, где живёт моя звёздочка. Вдруг понадобишься срочно, а звонки от меня ты не берёшь. Райна вздохнула. Всё-таки что-то в этой жизни не меняется. Может, это и к лучшему. Никто из них не хотел напрягать другого пустыми разговорами. Такси остановилось возле дома Райны. Она вышла. Мужчина потянулся к открытой двери и крикнул на прощание: — Спокойной ночи, Рейн. И это… — потоки воздуха залетали в салон и слегка трепали его волосы. — Не делай глупостей. И ешь свой суп. Девушка едва заметно улыбнулась в знак согласия с этим «приказом» и закрыла дверь. Машина уехала, оставляя странное чувство пустоты. *** Ксандр взглядом цеплялся за каждый огонь ночного города. Пейзаж стремительно менялся за окнами машины. Жёлтые фонари расплывались мыльной пеленой из-за травмированного глаза. — Спасибо. — Ван Хейс протянул свёрнутые купюры водителю. Выйдя из машины, Ксандр посмотрел на знакомое здание больницы, где они недавно были с Райной. Свет в окнах почти не горел, а наручные часы показывали 00:15. Пройдя мимо спящего санитара в приёмной и воспользовавшись заранее подготовленной Альбертом картой сотрудника, Ксандр без проблем добрался до палаты Адама Клауса. Как он и обещал, в 00:20 была пересменка охранников. Зайдя в палату, сухой воздух ударил в ноздри резким запахом этанола. Адам сидел на койке и что-то писал в блокноте, не поднимая взгляда на гостя. — Думал, ты уже никогда не приедешь. — Больной положил ручку на кровать и поднял своё перевязанное лицо. — Ну привет, брат.