Крест на крест

Корабль дрогнул. Сначала Энакин подумал, что это просто турбулентность - такие бывают при выходе на орбиту, когда атмосфера сменяется вакуумом, а гравитационные поля играют с корпусом, как с игрушкой. Он уже хотел выдохнуть, прижаться спиной к стене и ждать, когда всё закончится, может, даже вздремнуть, но корабль дрогнул снова. Сильнее. — Что это было? — Спросил кто-то. — Попали в астероид? — Предположил другой. Энакин знал, что нет. Астероиды так не трясут. Он помнил, как трясёт корабль, когда в него стреляют. Где-то впереди, в той части, где сидели важные пассажиры и их охрана, раздался глухой удар, за которым последовал вой сирены. Он соскочил со скамьи, прижимаясь к переборке, и выглянул в иллюминатор. Там, за толстым стеклом, было темно, но в отражении он видел вспышки. Красные, зелёные, быстрые. — На нас напали, — выдохнул он. Никто его не услышал. Потому что в следующую секунду динамики по всему кораблю ожили, и голос - спокойный, уверенный разнёсся по отсекам: — Внимание! Внимание! Несанкционированное проникновение в грузовой отсек. Экипажу приготовиться к... Голос оборвался. Вместо него динамики выдали шипение помех, а потом чей-то чужой, весёлый и совершенно неподобающий для ситуации тембр произнёс: — А вот и мы! Добрый день, дамы и господа! Вам, на вашем жизненном пути, выпала честь повстречаться с капитаном Хондо Онака, и этот капитан хотел бы сообщить, что ваш корабль отныне находится под его контролем! Не волнуйтесь, мы существа цивилизованные. Если никто не будет геройствовать, всё обойдётся. Энакин замер. Он слышал это имя. Хондо Онака. Пират. О нём говорили в Храме, когда обсуждали пиратов в секторе.. Флорума, вроде. Индивиды не самые страшные, но наглые и хитрые. Значит, этот рейс - не случайность. Значит, того сенатора ждали. Корабль снова тряхнуло, и свет в коридоре мигнул, переходя на аварийное освещение. Пассажиры, которых Энакин видел вокруг, заметались. Кто-то побежал вперёд, к выходу, кто-то назад, в хвост. Кто-то просто сел на пол, закрыв голову руками, и заплакал. Скайуокер остался стоять. — Всем пассажирам следовать к спасательным шлюпкам! — Из динамиков снова раздался голос, но теперь он звучал испуганно. — Повторяю, всем пассажирам... Очередной взрыв прервал объявление. Коридор качнуло, Энакин ухватился за поручень, чувствуя, как обожжённая рука отзывается болью. Взрослые вокруг глупо метались. Женщина с ребёнком на руках загородила ему проход, мужчина в форме рабочего среднего звена толкнул её плечом, прорываясь к выходу. Энакина отшвырнуло в сторону, он ударился больной рукой о переборку и зашипел от боли, чувствуя, как под повязкой снова становится влажно. — Тихо! — Крикнул он, но никто не слушал. — Стойте! Не толпитесь вы! Голос тонул в какофонии паники. Впереди, из пассажирского салона, выскочили люди. Среди них - та самая девочка. Лея, что-ли. Она не плакала, как обычно делают девочки (все, кроме ангела), не кричала, просто смотрела по сторонам цепким, оценивающим взглядом. Рядом с ней бежал тот самый сенатор, а за ними - охрана, уже с оружием наизготовку. — К шлюпкам! — Крикнул начальник охраны, тот самый, что ругался на вокзале. — Живо! Энакин повернулся назад. Ему нельзя с сенатором. На них явно напали из-за него, так что идти с ним - самоубийство. А Скайуокер хочет жить долго и счастливо, хоть вряд ли получится. В отсек влетел ещё один человек в форме службы безопасности, с бластером в руке. Лицо у него было белое, как мел. — Все в спасательные шлюпки! Живо! — Рявкнул он и, заметив Энакина, аж дёрнулся. — Ты чего стоишь, малый? Бегом! Он схватил ребенка за шиворот и потащил к выходу, не слушая возражений. Скайуокер дрыгал ногами, пытаясь вывернуться, но хватка была железной. — Моя рука! — Всё ругался он. — Отпусти! Охранник не слушал. Он выволок его в коридор, где уже и так царил хаос. Люди бежали в обе стороны, кто-то полз, сбитый с ног, кто-то пытался открыть заклинившую дверь. В конце коридора дымилось что-то и в нос бил противный запах. Этот урод отпустил его. И какой-то ещё один урод отпихнул его, чуть не сбив с ног. Он ударился плечом о переборку, зашипел от боли, но устоял. Впереди, у выхода на посадочную платформу, шла перестрелка. Видимо, пираты захватывали корабль. Охрана сенатора отстреливалась, прикрывая отход. Один из людей упал, схватившись за плечо, второй оттащил его в сторону, продолжая стрелять. — Сюда! Сюда! — Кричали, указывая на открытый люк шлюпки. Энакин юркнул внутрь, не глядя. В тесноте, среди чужих людей, он нащупал свободное место у стенки и сел на неё, с видом скучающего человека. Ещё бы ему, ему паниковать. Сенатор с дочкой оказались поблизости. Вот уж точно удача не на стороне Скайуокера! Девчонка бросила на него быстрый взгляд, нахмурилась, но ничего не сказала. Только придвинулась ближе к отцу, который сжимал её плечо и что-то быстро говорил в коммуникатор. Шлюпка дрогнула, отсоединяясь. Через полминуты где-то снаружи раздался оглушительный взрыв, и Энакин понял, что корабль, на котором он должен был лететь, только что разорвало на части. Бывает. Что поделать. Вместе с тем техником. С добрым, испуганным лицом. С теми, кто не успел… ну и плевать. Сами виноваты. Точнее нет. Не виноваты! Он же джедай, ну, будущий.. он должен был их спасти. Каким-то образом… точно! Черт. А он и не подумал как-то. Об их шлюпку ударилось что-то, и корпус заскрежетал. Капсула - точнее, то, что от неё осталось, замерла. В иллюминатор было видно обломки корабля, медленно кружащиеся в пустоте. — Нас задели обломки, — проговорил кто-то из пассажиров. — Что с короблем? Почему не летим? Что-то с двигателями? — Это не двигатели, — отозвался незнакомый мужчина. Он был бледен, на лбу выступила кровь из рассечённой брови. — Нас просто выбросило. Мы на орбите Альдераана. Нужно дождаться спасателей. — А если они не придут? — Спросил кто-то испуганно. — Придут, — твёрдо сказал тот сенатор. — Я уже отправил сигнал. Энакин не слушал. Он смотрел на панель управления - тёмную, мигающую красными огоньками ошибок. Что-то замкнуло. Что-то отвалилось. Если не восстановить питание, они просто будут болтаться здесь, пока у них не кончится воздух. Он встал. — Сиди, — бросила девчонка. — Ты что делаешь? — Чиню, — огрызнулся Энакин, пробираясь к панели. — Отвали. Она хотела что-то сказать, но отец положил руку ей на плечо и покачал головой. Мол, не мешай. Энакин опустился на колени перед панелью, открыл крышку, за которой были видны провода и платы. Пальцы и целой руки и обожжённой потянулись к механизмам, и на секунду он почувствовал привычный, почти медитативный покой, который всегда находил в работе с техникой. Сила подсказывала, куда вести контакты, где замкнуло, где отошёл предохранитель. Но это было сложно. Каждое движение отдавалось волной жара, поднимающейся от запястья к плечу. Он не видел, что там, под повязкой, но чувствовал, как влага просачивается сквозь ткань. Но не мог же он остановиться. Если он остановится, они умрут. А он как-никак джедай. Поступи он по-другому Оби-Ван наверняка расстроится. — Есть! — выдохнул Скайуокер, когда загорелся первый зелёный огонёк. — Ещё немного. Второй. Третий. Какой-то незнакомец смотрел на него, разинув рот. — Кто ты такой, парень? — Прошептал он. Энакин не ответил. Он аккуратно приподнял другой провод, пальцы скользили, мешала кровь, мешала боль, но он сжал их, заставил держать и подключил. — Тебе помочь, может? — Себе помоги. Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к его работе. Не хотел, чтобы кто-то видел, как он не справляется. Не хотел, чтобы кто-то думал, что он слабый, бесполезный, что его присутствие здесь ничего не значит. Пальцы дрожали. Провод выскользнул, ударился током, и Энакин отдёрнул руку, выругавшись на хаттском так, что те немногие говорящие пассажиры притихли. — Подвинешься? — Раздался спокойный голос сенатора. — Я посмотрю. Энакин хотел возразить, но мужчина уже опустился рядом, разбираясь в проводах, не так хорошо, как Скайуокер, конечно, но достаточно, чтобы хотя бы ничего не испортить. — Ты умеешь это чинить? —Уточнил Скайуокер зло. — Немного, — уклончиво ответил мужчина. Энакин недоверчиво покосился, но спорить не стал. Рука болела так, что перед глазами плыли пятна. — Тут контакт отошёл, — сказал сенатор через минуту, указывая на место, которое Энакин и сам видел, но не мог дотянуться. — И вот здесь, видимо, перегорел предохранитель. Нужно найти замену... — Я знаю, — буркнул Энакин, небрежно отодвигая его плечом. — Дай сюда. Он вытащил из кармана горсть деталей, которые прихватил из Храма, пока чинил тот терминал. Среди них нашёлся подходящий предохранитель. Энакин, морщась от боли, вставил его на место, замкнул контакты. Панель загорелась. В капсуле замигали огни, заработала вентиляция, и кто-то из пассажиров облегчённо выдохнул. — Пираты, — сказал он вслух, смотря на своего вынужденного помощника. Не громко, так, чтобы другие не услышали. — Что? — Пираты. Их наняли, чтобы убить вас, сенатор. Мужчина в ответ смотрел на него долго, потом перевёл взгляд на иллюминатор, где корабль догорал. — Знаю. Это было ожидаемо. Повисло молчание. Собеседник обратился к дочери.— Принеси аптечку. А вы, молодой человек, дайте руку. Голос его прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась та самая командирская нотка, которая не терпела возражений. Энакин дёрнулся, когда мужчина протянул руку к его покалеченной конечности, и отдёрнул её, прижимая к груди. — Не надо, — буркнул Энакин, отворачиваясь. — Само пройдёт. И стиснул зубы. Он хотел сказать, что всё нормально, что он сам справится, что не нуждается в помощи какого-то… политика, который даже не может защитить свой корабль от пиратов. И это была правда. Как минимум для него самого. — Не пройдёт, — спокойно ответил сенатор, принимая маленькую настенную аптечку из рук дочери, что сняла её с переборки. — Ты обжёгся. Сильно. Если не обработать, начнётся заражение. — Я сказал, не надо, — Скайуокер попытался отодвинуться, но места было мало, а стена сзади не пускала. Взрослый не стал спорить. Он просто опустился на корточки рядом, открыл аптечку и достал антисептик. — Меня зовут Бейл Органа, — сказал он, наматывая на пальцы кусок стерильного бинта. — А тебя? — Не важно, — рявкнул Энакин, сверля его взглядом. — Ну, пусть будет Неважно. — Бейл даже не улыбнулся, но в голосе промелькнуло что-то тёплое. — Дай руку, Неважно. Энакин замер. Нахмурился. — Она грязная, — сказал он наконец, не глядя на сенатора. — Всё равно толку не будет. — Будет, — ответил Органа. — Ты починил панель. Теперь моя очередь.

***

— Ты бы поблагодарил, — раздался сбоку тонкий, требовательный голос, почти сразу после того, как сенатор закончил. Энакин повернул голову. Девчонка стояла в двух шагах, уперев руки в боки, и смотрела на него с таким видом, словно он был последним негодяем во всей галактике. — Чего? — Переспросил он неприветливо. — Сказал бы «спасибо», — отчеканила она. — Отец тебе руку перевязал, а ты только огрызаешься. Энакин скривился. Вот ещё. Спасибо. Благодарность - это всё для тех, кто проигрывает, кто слабый, кто не может постоять за себя. А он Избранный. Он ничего не должен этим… Он перевёл взгляд на её глаза. Тёмные, карие, почти чёрные в тусклом свете аварийного освещения. Как у Падме. Как у ангела. — А ты вообще кто такая? — Спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ещё грубее, чем нужно. Чем обычно. Пусть знает, что она ему не нравится. — Чтобы мне указывать? Девочка высокомерно подняла голову: — Я - принцесса Альдераана Лея Органа. Наследница престола. Ты летишь на мою планету, так что я именно та, кто может тебе указывать! Принцесса? Значит, этот сенатор - король? Хм… может, удастся договориться с ним о билете на Стьюджон? — Я Китстер, — представился Энакин. Надо бы с ними подружиться. Влезть в доверие. Использовать. — Китстер? — Девочка фыркнула под неодобрительный взгляд отца. — Просто Китстер? А фамилия? Энакин закатил глаза: — Скайуокер. Мало ли в галактике Скайуокеров? А фамилию Китстера он не помнил. Бейл Органа побелел. Энакин заметил это, но не придал значения - мало ли, старые люди бледнеют просто так. — Ты… ты случаем не с Татуина? Лея недоуменно повернулась к отцу. Теперь побелел Энакин. Откуда он…? Сенатор, заметив его реакцию, замер, сглотнул. Потом начал всматриваться, словно его внешность была ему знакомой. Перевёл взгляд на девочку, потом снова на него - и глаза его округлились. — Ты что здесь делаешь? Тебя Бен отправил? Что с ним? Что с Ларсами? Энакин скривился. Какой Бен? Кто такие эти Ларсы? — Вы меня с кем-то спутали.