Кислородная недостаточность.

Севен вяло открыл глаза. Всё немного плыло. Он моргнул – мир не сфокусировался. Спину и шею слабо жгло, ком в горле оставался со вчерашнего. Он сглотнул – бесполезно. Ком никуда не делся. Сонные глаза оглядели комнату: она тонула в неестественной для этого часа тьме. Семь утра. Март. Уже должен быть рассвет, разве нет? Седьмой присел на кровати, повернул голову к окну. За стеклом – серо, как в аквариуме, из которого слили воду. Небо заволокли плотные, пушистые облака – не тучи, но солнца не пропускали. Кровать скрипнула. Вялый зевок. Тихие шаги. Пол под ногами привычно холодный – общежитие экономит на отоплении по утрам. Он подошёл к своей сумке, потянулся к слайдеру – и замер. Взгляд упал на ладонь. Она обжигала воздух, окрашенная в нездоровый багровый цвет, который расползся за ночь. «Как будто краску разлил», – мелькнуло в голове. Глупая мысль. Нервно сглотнул, но заставил себя открыть сумку. Молния звонко расстегнулась – звук резанул по тишине. Хвостом, будто отдельным от тела, он достал банное полотенце, мочалку, мыло и какую-то сумочку – лишь бы не смотреть на ладони. Чуткий слух уловил тихий вздох и скрип соседней кровати. Ноли проснулся. Возможно, из-за шума... Севен обернулся – они встретились взглядами. Двуликий улыбнулся, бодро, по-утреннему: – Доброго утречка! Как спалось? – Доброе. В принципе, неплохо, – Севен постарался скрыть вялость, но, увидев тень беспокойства на лице друга, засыпал его словами, лишь бы тот забыл о вопросах. – Ты сам-то как? Хех, по твоему лицу со вчерашнего видно, как ты рад нашему новому этапу, дружище! Может, отметим позже? Кстати, погода удручает… Облака пока, но будем надеяться, временно. Ты готов к дискретной математике? Наши мозги расплавятся на этой нудной паре! Слова сыпались как из дырявого пакета – Севен и сам не понимал, что говорит, лишь бы заполнить тишину, лишь бы Ноли перестал на него так смотреть. Ноли замер, пытаясь с утра переварить информационный поток, и выдал ошибку: – Эй! Чего ты с утра меня вопросами заваливаешь? – рассмеялся он и запустил подушкой в рогатого. Она пахла сном и чем-то своим, домашним. Никакого тупого табака.. На секунду Севен забыл, где он. Оба громко рассмеялись. Их смех наполнил комнату жизнью. Севен кинул подушку обратно. Промахнулся – она стукнулась о стену и упала на пол. Ноли засмеялся ещё громче. На секунду, всего на секунду, стало легко. Смех потихоньку стих. – Прибери кровати, я пока помоюсь и нам по бутеру на кухне сделаю! – сказал Седьмой. Голос прозвучал почти нормально. Почти. Ноли кивнул, но добавил: – Ща, только покурю, хорошо? Проснулся, улыбнулся, затянулся – два из трёх выполнены. Ты же не против? Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще. Хвост Севена дёрнулся. – Нет, конечно, не против, – ответил он с прежней радостью. – Я в душ. И вышел за дверь комнаты номер 28.

***

В коридоре он остановился на пару секунд. Прислонился лбом к холодной стене. Штукатурка пахла сыростью и старостью. Вдох. Выдох. «Всё нормально. Просто сигареты. Многие курят. Я сам сказал – не против. Тем более, это не из-за них, верно?». Он медленно пошёл в душевую, считая шаги. «Раз, два, три, четыре… Надо отвлечься. Просто утро. Просто новый день». По дороге никто не встретился. Хорошо. Душевая на этаже называлась «Чистилищем» – две комнаты: для девушек и парней, три кабинки с матовыми панелями, раковины, зеркала. Здесь всегда было стерильно чисто, пахло хлоркой и влагой. Никто не курил, не рисовал на стенах – для этого была уборная. Сегодня здесь особенно тихо. Даже вода из крана не капает. Севен ступил на холодную плитку – ноги в носках не чувствовали прохлады. Он пошевелил пальцами внутри ткани: «Живые». Он был один. Хвост закинул полотенце на перегородку дальней кабинки, сумку – на раковину. Сумка глухо стукнулась о кафель. Мочалка и мыло остались в руке. Он вошёл в кабинку. Снял носки. Босая ступня коснулась плитки, холод побежал по телу мурашками. Сначала по ногам, потом выше, до самого затылка. Приятно. Захотелось раствориться в этом холоде. Снял штаны, потом футболку. Холод сковал горячее тело, особенно резко – на спине, шее, ладони. Жжение притупилось, уступая место бодрости. Он провёл пальцами по рожкам. Они всегда чувствовали температуру острее. Последним рывком снял боксеры, бросил всё в угол. Встал под душ. Руки сами повернули маховики. Зашумела вода. Сначала полилась холодная, потом теплее, потом опять холодная – старые трубы барахлили. Прохладная, смывающая жар, успокаивающая зуд. Он намылил мочалку, медленно, аккуратно. Пахло дешёвым мылом – «земляничным», хотя земляникой там и не пахло. Вода стекала по телу, унося слабый запах табака. Когда очередь дошла до спины, он завёл мочалку за плечо, коснулся – и зашипел сквозь зубы. Боль прострелила, мочалка полетела в стену. Глухой шлепок о кафель. Тишина. Только вода шумит. И сердце колотится где-то в горле. Хвост метался, выдавая панику, которую лицо спрятало. Смыв пену, Севен выключил воду и подошёл к зеркалу над раковиной. Кафель под ногами – ледяной, каждый шаг отдаётся в позвоночник. Повернулся, заглянул через плечо. Спина была покрыта багровыми пятнами. Они тянулись от лопаток вниз, к пояснице, как будто кто-то провёл кистью, не жалея красной краски. После холодной воды они почти не жгли, не чесались, но прикосновение отзывалось болью. Он осторожно, подушечками пальцев, тронул одно пятно. Дёрнулся. Горячее. Всё ещё горячее. Вдох. Выдох. – Просто… баг. Глюк. – Голос прозвучал глухо, устало. – На нервной почве вылезло. Или натёр. Подумаешь. Зеркало показало его лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами. «Красавец», – подумал он без иронии. Он вернулся в кабинку, хвостом подхватил полотенце, обмотал вокруг бёдер, завязал узел. Шипение. Больно. Поднял мочалку с пола, сполоснул, хвост забрал её и мыло. Вода стекала по ногам, оставляя мокрые следы на плитке. Достал из сумки зубную щётку и пасту. Чистил зубы механически: задние, клыки, передние. Как каждое утро каждого дня. Как будто всё нормально. Паста мятная – слишком мятная. Щиплет губы. Сполоснул рот, умылся холодной водой. Взгляд стал яснее. Организм наконец проснулся. Хвост собрал принадлежности, руки – вещи. Быстрые шаги по коридору. – «33… 32… 31… 30…» – шипение на каждом шаге. – «29… 28!» Он озвучивал номера комнат, чтоб отвлечься от боли. И вот она. Дверь с облезлым номером. Двойка уже похожа на единицу – надо бы сменить табличку. Севен толкнул дверь – и в нос ударил запах сигарет. Свежий. Только что выкуренная. Ноли уже успел. Грудь сжало, в глазах помутнело. Он замер на пороге на секунду, потом быстро прошёл к окну, распахнул форточку. Сделал несколько глубоких вдохов – холодный воздух обжёг лёгкие, но стало чуть легче. «Ничего. Проветрится. Я просто не привык». Он подошёл к сумке, достал свежую одежду: широкие джинсы, белую футболку, боксеры и носки – тёмно-красные. Оделся быстро и вышел в коридор.

***

Ноли тем временем шёл, озвучивая вслух номера на табличках дверей. – 18, 19, 20… – зевнул. – 21, 22, 23… 25, 25, 26… В руках – новое постельное бельё, пахнущее свежестью. Он принюхался – вроде свежее. Или показалось? – 27… 28! Он потянулся к ручке, но дверь открылась сама. Из комнаты вышел Севен и, не заметив друга, быстро зашагал по коридору. – Севен? – позвал Ноли, но тот не обернулся. «Странный он какой-то с утра», – подумал Ноли и забыл.

***

Севен стоял у раковины на кухне, мыл руки. Вода текла тонкой струйкой, он смотрел на неё, не отрываясь. На столе – чашка кофе и два бутерброда. Хлеб слегка подгорел – торопился. Ноли вошёл, сел за стол, улыбнулся, но тут же нахмурился: – А где твой кофе? Хвост Севена дёрнулся. Он еле заметно вздохнул и ответил с улыбкой: – Я не хочу. Вчера, наверное, перепил растворимого. Кстати, это тебе два бутерброда. Он говорил и смотрел на воду в раковине. Не на Ноли. Налил в кружку воды – прозрачную, чистую. – В смысле? Ты не хочешь кофе?! – рассмеялся Ноли. – Дяденька, вы кто и где мой друг? Ты уверен? Я сейчас сожру и ты голодный останешься. Севен посмотрел на бутерброды. Выглядели вкусно – хрустящий хлеб, тонкий слой масла, колбаса. Но внутри было пусто – по-ватному, без голода. Ком в горле мешал даже думать о еде. – Уверен, – сказал он и поднёс кружку с водой к губам. Ноли пожал плечами и впился зубами в бутерброд. Укус за укусом Двуликий съел один бутерброд и вопросительно взглянул на Седьмого, как бы спрашивая: «Ты точно не будешь?» В ответ – кивок. Ноли медленно взял бутер друга. Темноволосый же допил воду и молча поставил кружку в раковину. Белобрысый всё равно сегодня моет за ними двумя посуду. Выдох. Вдох. Осознание того, что от друга пахнет табаком, из-за чего ком в горле не уходит. «Ничего. Привыкну. Просто воздух такой. Просто стресс и воздух. Просто не привык...». Поворот и шаги. Севен отправился на выход. – Эй, бро, ты куда? – озадаченно спросил Ноли. – Пойду в комнату, соберу нас в колледж, – буркнул Севен и пошёл дальше. Ноли молча смотрел вслед, попивая кофе. «Странный он сегодня. Ну, бывает».

***

В комнате всё так же пахло сигаретами, но форточка немного выветрила. Севен подошёл к рюкзакам. В фиолетовый рюкзак Ноли аккуратно ложились вещи: опрятные тетради с рок-группами на обложках и драконами и абстракциями на полях, чёрный пенал, полный канцелярии, наушники, банка энергоса, повербанк с проводами. Теперь алый рюкзак Севена. Сюда он кидал всё небрежно, но это «небрежно» выглядело идеально ровно. Чистые тетради с мемами на обложках, чёрный пенал, бутылка с водой, тяжёлый ноутбук с проводами. Закончив, Севен почувствовал, что воздух стал чище. И холоднее. Взгляд упал на открытую форточку. Он помнил, как вчера мёрз у неё, ловя ртом кислород. «Надо бы закрыть». Но рука не поднялась. Хвост дрогнул. Скрип двери. Вернулся Ноли. – О, уже собрал? Спасибо, бро! – от него пахло табаком и кофе. Два запаха смешивались. Один запах был ядом, другой – ласковым напоминанием о том, что больше не будет чисто пахнуть. Ноли открыл шкаф, достал тёмно-фиолетовое худи, чёрные широкие брюки, носки. Севен сделал ещё один вдох. – Ты что, уже помыться успел? – спросил он. – А это на тебе.. – кивнул на одежду. – Да, успел, – Ноли улыбнулся. – Я просто забыл взять одежду в душ. Забавно, да? Севен хмыкнул. «Ноли никогда ничего не забывал такого. Странно». Двуликий стянул домашние штаны и футболку, аккуратно сложил их на кровать. Остался в одних боксерах. Седьмой смотрел, как друг одевается: как худое, но здоровое тело скрывается под тканью, как сожитель поправляет капюшон, как привычно проводит рукой по волосам. Он смотрел – и жжение в груди стало чуть слабее. «Всё хорошо. Мы вместе». – Эй, ты чего? – Ноли поймал его взгляд. – А? – Севен моргнул, выныривая из мыслей. – Да так, задумался. Пойдём. Он схватил свой алый рюкзак. Ноли – фиолетовый. Курильщик привычным жестом сгрёб с тумбочки сигареты, зажигалку и два телефона: свой и Севена. Сунул оба в карман. Севен выключил свет. В темноте комната 28 замерла. Ноли вышел первым, бросил через плечо: – Я ща на улице курну, а ты пока с вахтёршей договорись, чтоб бельё развешали. Минут через 35 отстирается! – И ушёл, даже не обернувшись. Севен шагнул к выходу – и замер. Хвост обвился вокруг тумбочки, не пуская. – Эй! Что не так? Хвост метнулся к открытой спортивной сумке, выудил оттуда красную куртку и протянул хозяину, обматываясь вокруг его талии. – А… Спасибо, – Севен усмехнулся, принимая помощь. Пальцы сами повязали рукава на поясе, чуть ниже того места, где обвился хвост. Ткань легла привычно. «Красный – цвет силы. Я справлюсь. Не в первой уж...». Он вышел в коридор. Там уже бродили студенты. Жизнь общежития просыпалась. Поворот – и пост вахтёрши. Тётя Рая сидела в своей стеклянной будке. – Здравствуйте, тёть Рая! – Севен постарался, чтобы голос звучал бодро. – Здравствуй, – она глянула на него поверх очков. – О Господи, ну и мешки под глазами. Ты вообще спишь? – Да-да, сплю! – он улыбнулся шире. – Просто кошмар приснился. Не об этом! Сможете бельё из машинки достать и развешать? Там наши с Ноли простыни. – Хорошо, хорошо, – тётя Рая вздохнула. – А ты беги, учись. И кушай нормально, а то отощал весь. И другу скажи, чтоб ел тоже нормально. – Ага! Спасибо! Севен выскочил на улицу. Мартовский воздух обжёг лицо. Ноли уже тушил бычок у крыльца. – Готов? – спросил он. – Ага.

***

Они пошли в колледж. Ноли шагал чуть впереди, размахивая руками, и что-то увлечённо рассказывал про вчерашний стрим. Севен кивал, считая шаги. – …а он там такой: «Ребята, это читерство!» – а сам уже час не может пройти этот уровень! Представляешь? – Ага, – отозвался Севен. Ноли резко остановился, обернулся: – Слышь, а ты чего такой молчаливый? Обычно ты рассказываешь истории, а я слушаю... Да и если я рассказчик, то ты перебиваешь и хоть как-то реагируешь! – А? Нет, просто слушаю, – Севен улыбнулся. – Ты так увлекательно рассказываешь. – Ладно, проехали, – Ноли хмыкнул и пошёл дальше, но теперь чуть медленнее. Они свернули во дворы. Асфальт блестел после ночного дождя, кое-где стояли лужи. – Смотри, лужа! – Ноли схватил Севена за рукав и дёрнул в сторону, перепрыгнул её, чуть не поскользнувшись. Севен же, обошёл лужу по бордюру. – А ты как старичок, всё по бордюрам, – Ноли засмеялся и хлопнул его по спине. Удар пришёлся между лопаток. Севен дёрнулся, сжал зубы. – Осторожнее, – выдохнул он. – Ой, прости, – Ноли отдёрнул руку. – Синяк что ли? – Да нет, просто… я Задумался и не ожидал. Ноли покачал головой и зашагал дальше, задевая друга плечом. – Кстати! Ты помнишь, что сегодня дискретка? – Угу.. Я же тебе утром сам напомнил, – Севен поморщился. – Наши мозги расплавятся. – А я люблю дискретку, – мечтательно протянул Ноли. – Там хоть подумать можно. – Дискретка – та же муть, только в профиль, – буркнул Севен. Ноли рассмеялся и снова толкнул его плечом. Севен покачнулся, но удержался. Они прошли мимо ларька с шаурмой. Тяжёлый запах ударил в нос. Севена чуть не стошнило, он сглотнул и ускорил шаг. – О, шавуха! – Ноли замедлился. – Слушай, может, после пар зарулим? – Ага, – выдохнул Севен. – Ты чего так побледнел? – Ноли вгляделся в лицо друга. – Прямо зелёный какой-то. – Да просто… запах, – Севен отмахнулся. – Жирно с утра. – Ну да, с утра жирновато, – согласился Ноли и полез в карман. – Ладно, я тогда перекурить, может? – Здесь? – Севен оглянулся. – А че, нельзя? – Ноли уже достал пачку. – Я быстро. Севен кивнул и отошёл на пару шагов, встав так, чтобы ветер относил дым. Ноли прикурил, затянулся, выдохнул. Сизый дым поплыл в серое небо. – Красиво, – сказал он, глядя вверх. – Небо сегодня… как на картинах. Севен тоже поднял глаза. Бывшие облака стали тучами. Они висели низко, плотные, тяжёлые. – Ага, – ответил он. – Очень красиво. Ноли докурил, затушил бычок. Подошёл ближе, касаясь плечом. – Пошли, а то опоздаем. Ты как, норм? – Норм.

***

Они вошли в холл колледжа. Гул голосов, запах кофе, духов, энергетиков. Севен задержал дыхание, потом выдохнул через рот. У входа, за низкой стойкой, сидел вахтёр – молодой парень в форме. Сергей. Он скользнул взглядом по вошедшим и остановился на Севене: – Седьмой, ты чего такой бледный? Заболел? Севен вздрогнул, обернулся: – Всё нормально, Серёж. Просто не выспался. – Смотри, – вахтёр нахмурился. – Если температура – иди в медпункт. – Да нормально всё, – Севен отмахнулся и быстрее зашагал к лестнице. Ноли догнал его: – Чего это он к тебе прицепился? – Не знаю, – Севен пожал плечами. – Наверное, просто заботливый.

***

Аудитория 317. Камчатка. Последний ряд. Ноли справа, Севен слева. Между ними рюкзаки. Ноли плюхнулся на стул, вытащил тетрадь и фиолетовую ручку. Севен сел медленнее, стараясь не прислоняться спиной к стулу. Положил тетрадь на парту и полез за ручкой. Пусто. Возможно, из открытого пенала выпала.. – Ручку забыл? – Ноли покосился. – Ага. – Держи, – Ноли протянул свою фиолетовую. – Только не сломай. Она любимая. Севен взял. Их пальцы соприкоснулись – тёплые пальцы Ноли и горячие, с багровой ладонью, пальцы Севена. – Спасибо. – Обращайся, – Ноли уже рисовал дракона. – Вечером вернёшь. «Вечером верну. Ничего сложного». Лекция началась. Препод бубнил про дискретную математику. Севен смотрел в тетрадь, выводил формулы механически. В горле запершило. Он сглотнул, прикрыл рот ладонью, чуть слышно прокашлялся. – Простыл? – шепнул Ноли. – Ага, – Севен кивнул. – Вчера у форточки просидел. – Ну ты даёшь, – Ноли хмыкнул. – Пей чай с малиной. «Если бы малина помогала».

***

Физика. Третья пара. Аудитория большая, светлая. Ноли сел справа, Севен слева. Физику они оба не любили. Севен смотрел в одну точку, старался дышать ровно. Лёгкие жгло, каждый вдох давался с усилием. – …закон Ома… – бубнил препод. Севен моргнул. Картинка поплыла. Он сжал ладонь в кулак – боль отрезвила. Ноли покосился на него, нахмурился: – Слышь, а ты чего зелёный такой? Прямо сейчас в обморок грохнешься? – А? – Севен моргнул. – Нет, всё норм. Просто… физика. Ноли усмехнулся и отвернулся. Севен закрыл глаза на секунду. Потом ещё на секунду. Голова тяжелела. ... – Эй! – толчок в плечо. – Ты чего, уснул? Севен дёрнулся, распахнул глаза. Ноли склонился над ним: – Я тебя толкаю, толкаю – ноль эмоций. Ты как вообще? – Я… просто задумался. – Задумался он, – Ноли хмыкнул, но в глазах осталось беспокойство. – Ладно, конец мучений ща. Очнись давай. Севен кивнул. Лекция закончилась. – Пошли в столовую? – спросил Ноли. – Ага. Севен встал – мир качнулся, но он удержался, схватившись за парту.

***

Столовая. Пахло едой. Слишком много запахов. У Севена свело желудок. – Ты чего брать будешь? – спросил Ноли. – Я… не хочу. – Опять? – Ноли прищурился. – Ты вообще ел сегодня? – Бутерброды же делал, – Севен улыбнулся. – Тебе. – А себе? – Не хотелось. Ноли покачал головой, но спорить не стал. Взял поднос с едой. Они сели у окна. Ноли ел, Севен смотрел на серое небо. – Слышь, – Ноли прожевал котлету. – А давай сегодня вечером фильм посмотрим? – Давай. – Ты какой хочешь? – Не знаю. Выбирай ты. – Ок, тогда что-нибудь страшное, – Двуликий подмигнул. – Люблю, когда ты вздрагиваешь. Севен усмехнулся. Седьмой любил ужастики из-за эйфории и того самого эффекта. И это было давно известно белобрысому. Ноли доел, откинулся на спинку стула: – Жизнь удалась. Севен посмотрел на него – живого, здорового. И внутри что-то кольнуло, но он отогнал это чувство. «Всё нормально. Просто день такой».

***

Черчение. Последняя пара. Чертёжные столы, кульманы, карандаши. Ноли чертил аккуратно, выверяя линии. Севен просто водил карандашом по бумаге, рисуя бессмысленные узоры. Глаза слипались. – Сев, – толчок в бок. – Ты чего, спишь с открытыми глазами? – А? – он дёрнулся. – Давай-давай, просыпайся, – Ноли улыбнулся. – Осталось немного. Севен кивнул, встряхнул головой. Сжал карандаш, провёл линию – кривую. – Чёрт. – Ничего, – Ноли махнул рукой. – Спишем на творческий подход. Севен усмехнулся.

***

Конец пары. – Ну всё, свобода, – Ноли потянулся. – Пошли домой? – Ага. Они вышли в коридор, спустились к выходу. На крыльце их окликнули: – Эй, Седьмой! Сергей, вахтёр, подошёл ближе, всмотрелся в лицо Севена: – Ты точно нормально себя чувствуешь? Вид у тебя… нездоровый. – Да всё хорошо, Сергей, – Севен улыбнулся. – Просто устал. – Смотри, – вахтёр положил руку ему на плечо. – Если что – обращайся. Медпункт на втором. – Спасибо. Ноли догнал его у выхода: – Чего это он к тебе прилип? Как банный лист к жопе. – Не знаю. Может, я сегодня правда странно выгляжу. – Да нормально выглядишь, – Ноли хлопнул его по плечу. – Пошли, я курну и домой. Они отошли к скамейке. Ноли достал сигареты, прикурил. Севен стоял рядом, стараясь дышать неглубоко. Ноли курил медленно, задумчиво. Потом вдруг сказал, не оборачиваясь: – Слушай, я тут подумал… Комната маленькая, мало ли. Если что-то пойдёт не так – мы всегда можем попросить разъехаться по разным. Чтобы друг другу не мешать. Сердце Севена пропустило удар. – Что? – переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ну, вдруг ты храпишь, или я мешаю, или ещё что, – Ноли пожал плечами. – Просто имей в виду. Это же не навсегда, если что – всегда можно расселиться. – А… да, – Севен кивнул, приклеивая улыбку. – Конечно. Имей в виду. Ноли докурил, затушил бычок. Повернулся, посмотрел на друга: – Ты как, норм? – Норм. Они пошли домой, в общежитие. Ноли снова завёл разговор о чём-то. Севен кивал и считал шаги. «Разъехаться. Он говорит о том, чтобы разъехаться. Если я скажу про эту чушь – он предложит это. Скажет: "ну тогда нам лучше жить отдельно". Я буду один. Без него». Он сглотнул ком в горле. «Ничего. Я привыкну к этому багу. Организм адаптируется. Нельзя быть слабым. Друзья не должны быть обузой». Он посмотрел на свою красную куртку, повязанную на поясе. На красные носки под джинсами. «Красный – цвет силы. Мой любимый цвет.. Я справлюсь». Они подошли к общаге. Ноли толкнул дверь, пропуская друга вперёд. – Думаю, я вернусь чуть позже, за сигами сгоняю, лады? – Да. – Э-э-э.. Тебе чёт взять? – Нет. Ноли уже довольно ушёл, пожимая плечами. Севен еле передвигая ногами и забыл о вахтёрше, о вещах... Вот и комната. Скрип двери Он вяло подошёл к кровати и забыв обо всём, кроме боли, прыгнул на кровать. Голова повёрнута к окну. На удивление, уже ночь. Вчерашняя звезда сияла, чуть потеряв света, но не критично, да? Севен уснул, с кашлем и болью. Он забыл обо всём на те короткие минуты.