В кромешной тьме

Мягкий ветер ласкает кожу. Откуда-то доносится запах еды, мешающийся с ароматом вечерней прохлады. Одри прикрывает глаза. Деревья над головой шумят кронами. Она садится на лавочку, скрытую в тени вековых дубов. Её секретное место. За прошедшие дни она изучила этот сад, как свои пять пальцев. Он ощущался напоминанием о прошлом, от которого приятно покалывало в груди. Напоминанием об «Астрее», которую она больше никогда не увидит. Когда-то разбитый по всем правилам паркового искусства, теперь этот сад живет своей собственной, дикой жизнью. Липовая аллея, главная ось сада, превратилась в зелёный тоннель. Деревья сомкнули кроны так плотно, что даже в полдень здесь царит аквариумный полумрак. Стволы, увитые плющом, кажутся колоннами забытого храма. Ноги утопают в мягком ковре прелой листвы, пахнущей сыростью и грибами. Боковые дорожки давно исчезли — их поглотил газон, вымахавший по пояс. Среди буйства травы то тут, то там белеют мраморные плечи крылатых статуй, почерневшие от времени. Этот Остров полон спокойствия. Когда Одри впервые оказалась здесь в сопровождении Малека, всё казалось другим. Ветер бил в глаза, заставляя беспомощно щуриться. Они оказались в незнакомом городе и долго шли, минуя каменные мостовые и пустынные площади. Их сопровождали безмолвные фигуры с белыми крыльями, и под тяжёлыми взглядами Одри боялась повернуть голову, чтобы как следует рассмотреть окружение. Только пальцы Малека, сплетенные с её собственными, успокаивали. Немыслимым образом рядом с ним она ощущала себя в безопасности, хотя всю дорогу он сосредоточенно молчал, не балуя Одри объяснениями. Затем они разделились. Малек направился на встречу с Верховным Советом, как он сказал. А она… оказалась здесь. В огромном особняке, где кипела жизнь. — Почему ты одна? Знакомый голос вырывает её из раздумий. Мими. Девушка с чёрными крыльями, красивая, дерзкая, запечатанная в лакированный корсет, как во вторую кожу. Она чем-то напоминает Фелонию, и, может, именно поэтому Одри сразу к ней потянулась. Эти долгие два дня она казалась единственным стабильным элементом здесь, на незнакомом острове, в окружении тех, кого Шепфамалум называл врагами. — Вышла подышать, — Одри пожимает плечами и поднимается. Тяжёлые юбки шелестят в такт шагам. — Идём ужинать, — говорит Мими, перехватывая её руку. — Я тебя кое с кем познакомлю. Особняк возвышается над липовой аллеей, как старый, больной монарх над свитой жухлых деревьев. Когда-то белоснежный, теперь он кажется пепельно-серым, с тёмными разводами сырости, стекающими от водосточных труб к цоколю. Лепнина на фронтоне — гирлянды цветов и амуры — давно осыпалась, оставив после себя рваные раны на штукатурке, сквозь которые проступает рыжая кирпичная кладка. И вместе с тем… неуловимое тепло ударяет в лицо, едва широкие двери пропускают их в холл. Незнакомые ангелы со звенящими подносами снуют из столовой в кухню, оживлённые голоса мешаются с тихим смехом и шумом посуды, сливаясь в монотонный гул. Этот звук не утомляет, напротив. Разительный контраст со скорбной тишиной Снежной Долины. — У нас не так много ресурсов, — говорит Мими, словно извиняясь. — Роскошные пиры остались далеко в прошлом, но я верю, что ты ещё увидишь, на что способны наши повара. — Мими, — Одри выдыхает, не зная, как подобрать слова. — Я уже говорила, мне здесь очень нравится. И это правда. С первых минут пребывания здесь Одри окутали теплом и неподдельной заботой. Словно она была кем-то важным, а не политической заключённой, ожидающей приговора. Это место словно живое. Дышат стены, оклеенные плотной тканью с мелким растительным узором, дышит разбухший от времени книжный шкаф красного дерева, занимающий целую стену от пола до потолка. Длинный стол уже ломится от еды, и прислуга завершает приготовления. Камин — сердце комнаты. Настоящий, с чугунной топкой, словно бессмертные действительно могут мёрзнуть. Каминная полка представляет собой музей домашних сокровищ: старинные часы с бронзовым амуром, остановившиеся навсегда в четверть пятого; керамическая собачка с отбитым ухом; подсвечник в виде виноградной лозы. Интересно, чей это дом? Мими? Её семьи? Одри не задает лишних вопросов. Она покорно следует за Мими, когда та указывает на место рядом с собой. Среди присутствующих Одри замечает несколько уже знакомых лиц — ангел по имени Дино, спокойный и хладнокровный; Ади — молодой демон, сводящий брови на переносице. Рядом с ним ещё один ангел — его представили как Сэми, и пока он нравится Одри больше, чем остальные. Голубые глаза лучатся искренним пониманием, хотя едва ли он способен её понять. Одри садится и напряжённо замирает. Она чувствует эти взгляды исподтишка. Ей не доверяют. Её изучают. А она изучает в ответ, мечтая только о том, чтобы скорее вернулся Малек. С ним всё кажется… безопасным. Наверное, дело в этом. — С твоим другом всё будет хорошо, — тихо говорит Мими, словно прочитав её мысли. Одри чувствует, как собственные губы дёргаются в подобии улыбки. — Эрагон поговорит с ним, и, если его намерения чисты, вы скоро встретитесь. А если нет? Одри не произносит этого вслух, конечно. Но мысли снова и снова вращаются в одной плоскости. Она не знает, какой у Малека план. Есть ли он вообще. О чистоте намерений и вовсе остаётся только гадать. Впрочем, зная Малека… Сердце пропускает удар, и Одри сжимает руки до побелевших костяшек. Он знает, что делает. Всегда знает. — В вот и наши долгожданные гости! — Мими встаёт со стула за секунду до того, как открывается дверь. Входят трое. Первая — статная девушка с холодным взглядом. Её волосы собраны в сложную высокую конструкцию, платье больше открывает, чем прячет, а огромные белоснежные крылья словно подсвечивает мистический огонь. Она приближается к Мими, и надменность ту же уступает место почти детской радости. — Это Вики Уокер, — говорит Мими, поворачиваясь к Одри. — Она тоже раньше была смертной, как и ты. Вам будет о чём пообщаться. Вики, это Одри, та самая гостья. Голос Мими доносится словно сквозь водяную толщу. Одри моргает, но видение не рассеивается. Она узнает двух мужчин, застывших в дверном проёме. А они узнают её, и ничего хорошего их появление не предвещает. Люцифер и Мальбонте. Те, кто напали на Снежную Долину, сражались с её друзьями, и, в конце концов, те, кто собирались её похитить. Теперь она пришла в их дом добровольно. Одри рефлекторно впивается пальцами в рукоять столового ножа. Но нападать никто не спешит. Люцифер расслабленно приближается к Вики, мягко обнимает её за талию, касается губами виска. Вики посылает Одри лёгкую улыбку, и этого достаточно, чтобы испуг уступил место привычному напряжению. Одри не спешит расслабляться. Она наблюдает, как новоприбывшие занимают свои места за столом, переговариваясь с Ади, Сэми, Дино и ещё парой ангелов — эти лица Одри ещё незнакомы. Мими поднимает бокал и начинает говорить тост. Её голос немного дрожит от накатившей радости. Видимо, они все тут друзья. Одри натягивает на лицо улыбку, сжимает ножку бокала с белым вином. Тяжёлый взгляд сверлит её лицо. Одри не нужно поднимать глаз, чтобы видеть. Мальбонте садится на другой стороне стола ровно напротив. Их разделяет всего лишь метр пространства, и Одри чувствует, как он рассматривает её, не стесняясь. Оценивающе? Угрожающе? Она ведёт плечами, будто пытаясь скинуть пугающее оцепенение, но всё равно не может избавиться от ощущения, что она лишь кролик, застывший перед удавом. — За долгожданную встречу, — девушка по имени Вики Уокер поднимает в воздух бокал с глифтом. — И за новые знакомства. Звон посуды наполняет воздух гостиной. Мими пододвигает к Одри какую-то тарелку, что-то говорит, но её голос тонет в звенящем мареве. Под взглядом Мальбонте Одри хочется раствориться, уменьшиться. Ей остается лишь сидеть, улыбаться невпопад, как будто всё хорошо. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Мими включает музыку на старом проигрывателе. Она срывается с места, утаскивает Вики в танец, и вскоре к ним присоединяется Сэми. Он тянет Ади за собой. Тот нехотя подчиняется, бормоча что-то себе под нос. Мальбонте встаёт из-за стола. Одри не может представить, что он вдруг начнёт беззаботно отплясывать под звуки ламбады, и она напряженно ждёт неизбежного. Ей кажется, что невидимый таймер тикает над её головой, пока Мальбонте неспешно огибает стол и садится на место Мими. На миг все звуки будто исчезают, уступая место бешеному биению сердца. Кровь стучит в виски. Одри снова сжимает столовый нож, и это не ускользает от вездесущего взгляда. Мальбонте накрывает её ладонь своей, и Одри дёргается вместе со стулом. На звук оборачивается Дино. Через мгновение он возвращается к тихой беседе с Люцифером, как будто ничего не случилось. Действительно. — Привет, Одри, — Мальбонте улыбается кривой улыбкой, больше напоминающей волчий оскал. — Ты какая-то напряженная. — Что, правда? — Одри щурится и только сильнее сжимает пальцы. Не показывать страха. Не показывать. Она мысленно считает до десяти и обратно. — Расслабься, — просит Мальбонте, и, когда он убирает руку, Одри кажется, что внутри распустился тяжелый узел. — Наше знакомство не задалось, но теперь мы на одной стороне. Прогуляемся? Нет. Нет, нет, нет, нет… Одри хочется закричать это прямо в его лицо, отпрянуть, исчезнуть. Но она не делает ничего из этого. Только сдержанно кивает и поднимается из-за стола. Мальбонте перехватывает её ладонь выше локтя и ведёт за собой в коридор. Каждый шаг отдается тяжестью. Одри ловит на себе вопросительный взгляд Мими и только растерянно улыбается. Может, он что-нибудь знает про Малека? Они молча минуют холл и спускаются в сад. Бредут вдоль деревьев, и Одри пытается придумать, с чего начать разговор. Но Мальбонте опережает её. — Как тебе остров? Заходит издалека. Одри пожимает плачами, мечтая только о том, чтобы он отпустил её руку. — Славный. — Да, здесь лучше, чем в вашем унылом замке, — Мальбонте усмехается. А затем поворачивается к ней. Так резко, что Одри дергается в сторону, едва не падая в куст можжевельника. — Так что вы задумали? — Мы? Слово слетает с губ прежде, чем она усевает подумать. И Мальбонте наклоняется ближе. Он смотрит внимательно, пристально. Одри кажется, что её кожа вот-вот расплавится и горячим воском стечёт прямо к подошвам его ботинок. — Ты и твой… друг, — терпеливо поясняет Мальбонте. — Меня не посвящали в подробности. — И ты просто пошла за ним в стан врага? Не зная планов? Как овечка на поводке? — Мальбонте хмурится. Слова он явно подбирать не намерен. Одри скрещивает руки на груди, стараясь не думать о том, что, в общем, он прав. — Малек сказал, что хочет меня спасти, — признается Одри. Сказать правду кажется самым простым и сложным одновременно. — Это случилось после того, как Шепфамалум… Слова вязнут в горле, и Одри кашляет. Сознание услужливо подкидывает мрачные картины из недавнего прошлого. Словно со стороны она видит, как скрючилась на полу Тронного Зала. Дрожащие пальцы, стола, пропитанная кровью. Так много крови. Неужели в её теле вообще может быть столько крови? — Не продолжай, — милосердно позволяет Мальбонте, делая взмах рукой. — Я знаю его методы. Мы много лет наслаждались вынужденным соседством. Невеселая улыбка кривит его жесткие губы. Одри подавляет желание расспросить, как же так вышло, хотя ей действительно интересно. Её общение с богом тьмы всегда ограничивалось несколькими часами, и во время этих аудиенций смерть казалась благословением. — Где Малек? — глухо спрашивает Одри. Она не надеется на ответ, но Мальбонте неожиданно пожимает плечами. — За решеткой, — говорит он таким тоном, словно это само собой разумеется. — Его допрашивал Эрагон. Допрашивал Мамон — отец твоей новой подружки. Завтра буду допрашивать я. Если всё окажется чисто, мы ещё увидимся, Одри. — А если нет? Она не хочет об этом думать, но вопрос срывается с губ сам собой. — А если нет — не увидимся, — Мальбонте морщится, как от боли. — Я обещаю тебе быструю смерть. Из уважения к твоим мучениям. — Не худший расклад, — выдыхает Одри, и на секунду во взгляде Мальбонте мелькает что-то, чему она не может дать названия. Понимание? Уважение? Сочувствие? Это вряд ли. Он не прощается. Просто замирает на пару секунд, смотрит в её лицо, будто пытаясь что-то найти. И молча растворяется в темноте. Одри моргает, растерянно ведёт головой. Она в саду абсолютно одна. Ветер вдруг кажется ледяным, и Одри обнимает себя руками, а затем возвращается в дом. К середине ночи веселье достигает пика. Мими и Вики танцуют с короткими перерывами на бокал глифта. Одри сидит у камина, потягивая вино. Она давно не пила алкоголь, и это чувствуется. Мысли вязнут в плотном, тягучем мареве. Голоса доносятся словно издалека. Она видит, как Люцифер нежно привлекает Вики к себе, а после уходит, на прощание поцеловав её в губы. Словно они — обычная пара. Молодые супруги, которые скоро вернутся в свой дом, будут клеить обои и стричь газон во дворе. Она чувствует странную горечь на языке и спешит отвернуться. — Ты грустная, — Мими падает на подлокотник кресла и зарывается пальцами в волосы Одри. Так просто, словно они дружат со школы. Но её близость совсем не смущает. Одри улыбается и мотает головой. — Переживаю за друга, — признаётся она. Почему-то с Мими хочется быть откровенной. Вики Уокер падает в соседнее кресло. Ее волосы растрепались, кожа пылает от танцев и горячительных напитков, но взгляд неожиданно собранный. Она смотрит на Одри, потом на Мими. Так, словно между ними происходит немой диалог. — Он не просто друг, верно? — спрашивает Вики. Странным образом эта девушка располагает к себе. А, может, виновато вино. Одри кивает и печально улыбается. — Не просто друг, — вздыхает она, собирая подол платья в складки. — На самом деле, если подумать, то он единственный, кто у меня остался. — Если он такой же как и ты, то всё закончится благополучно, — Мими осторожно приобнимает Одри за плечи. От неё пахнет цветочными духами и солнцем. Одри быстро моргает, пытаясь избавиться от непрошенных слез, но тонкая дорожка влаги всё равно предательски стекает по щеке. Он не такой как она. Он вообще… не такой как все. — Так, — Вики решительно поднимается, и фарфоровое барахло на каминной полке жалобно звякает. Её цепкий взгляд впивается Одри в лицо. — Ты хочешь его увидеть? Это приведёт тебя в чувство? — Да, но… — Вики, проблем точно не будет? — Мими заговорщически щурится, и короткий уверенный кивок заставляет её тоже встать. — Идем, Одри. Сейчас мы устроим тебе свидание. — Только слёзы утри, — говорит Вики, уверенной поступью шагая в холл. Их никто не останавливает. Они выходят из особняка и минуют сад, а после оказываются в городе. Дороги пусты. Здесь не горят фонари, но лунного света достаточно, чтобы заливать мостовые и крыши домов, где, наверное, мирно спят местные. Мими подхватывает Одри под руку и принимается что-то напевать под нос, словно пытаясь расслабиться, хотя и напряженной она не выглядит. Просто задорная девчонка, отдыхающая в компании подруг. Вики Уокер расслабленно улыбается, вышагивает с грацией настоящей пантеры, будто на ней не туфли на шпильке, а спортивные кроссовки. Она становится собранной, когда их взору открывается высокое здание с широкой лестницей. Стены, словно высеченные из мрамора, переливаются перламутром в свете далеких звезд. Одри задирает голову, но темнота пожирает очертания башен. Витражные окна, сложенные из миллионов кусочков алебастра и обсидиана, складываются в изображения неизвестных Одри религиозных мотивов. Ей хочется остановиться и рассмотреть их, но Мими мягко сплетает свои пальцы с её, словно напоминая о цели визита. Белокрылые стражники, завидев Вики, покорно расступаются в стороны. Один из них открывает дверь, пропуская девушек внутрь. Видимо, Вики тут на хорошем счету. Одри не успевает развить эту мысль. Геометрическое великолепие напирает со всех сторон. Даже тишина здесь кажется правильной, выверенной. Гигантский, уходящий в необозримую высь атриум, пронизанный сотами идеальных шестигранных ячеек, которые тянутся вдоль стен. В каждой такой ячейке, словно драгоценный камень в оправе, пульсирует сгусток света. — Здесь хранится память о всех деяниях, — шепчет Мими, указывая вверх коротким кивком. — Это оплот правосудия. Одри кивает, не решаясь нарушить тишину неуместным вопросом. Пол безупречно гладок и напоминает застывшую воду, в которой каждое движение отражается с задержкой в долю секунды, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Каблуки Вики отбивают четкий ритм, и Одри идёт на этот звук, ощущая, как становится тесно в груди от накатавших эмоций. Они спускаются по узкой винтовой лестнице, и вскоре в нос ударяет запах сырости. Холод лижет кожу, но они продолжают спускаться ниже. Наконец, в темноте мелькают огни. Факела, понимает Одри. Она различает стройный ряд камер и нескольких стражников, один из которых шагает в их сторону, нависая над Вики почти угрожающе. Но она, кажется, не боится. Только щурится, скрещивая руки на груди. — У меня допрос, — уверенно говорит она, и стражник, недолго помедлив, кивает. — Это с вами? — уточняет он. Вики раздраженно ведёт головой. — Разумеется. Металлический скрип вспарывает образовавшуюся тишину. Их пропускают вперёд, и они минуют несколько этажей, прежде чем Вики замирает, легко касаясь плеча Одри. — В конце коридора левая клетка, — говорит она. — У вас пять минут. И я должна это сказать… Без глупостей. Одри коротко кивает и шагает в указанном направлении. Ноги словно вязнут, впиваясь в мокрый пол, и она идёт быстрее, почти срываясь на бег. В указанной камере её действительно встречает Малек. Он сидит, прислонившись спиной к стене, и его взгляд остается пустым несколько долгих секунд, словно он не сразу узнает её. Но стоит только узнать, и Малек рывком поднимается с пола, впивается пальцами в прутья решетки. Его лицо бледнее, чем обычно. Возле глаза Одри различает кровоподтёк, и с её губ против воли срывается выдох. — Что ты здесь делаешь? — его голос звучит почти строго. Удивление печатью ложится на уставшее лицо, и тени под глазами как будто немного светлеют. — Я всё расскажу, но позже. У нас мало времени, — шепчет Одри. Она уверена, что их слушают, и никакой шёпот от этого не избавит. Забавная мера предосторожности. — Как ты? Малек слабо усмехается, но привычная издёвка не успевает мелькнуть во взгляде. Он тут же становится непривычно серьёзным, почти взволнованным. — Со мной всё в порядке, а тебе… — Меня приняли прекрасно, Малек, речь не об этом, — она моргает. — Объясни, чего мне ждать? — Жди лучшего, — Малек пожимает плечами. Он кажется спокойным, но это спокойствие отдает могильным холодом, а не безопасностью. — Совет ещё не принял решение на мой счёт. Но я честен с ними. Думаю, они оценят это. — И что потом? Мы присоединимся к Сопротивлению? — Я, Одри, — металлические нотки в его голосе заставляют Одри вздрогнуть. — Ты будешь в безопасности, пока всё не закончится. Это моё единственное условие. А потом Шепфамалум падёт. И… Он не заканчивает. Просто пожимает плечами, отводит глаза. Он и сам не знает, что будет потом. Потому что может не быть никакого «потом». Одри понимает это, и только накрывает ладонь Малека своей в утешающем жесте. Всё, что она может сделать. Малек перехватывает её руку и сплетает пальцы с её неожиданно крепко. На его лице отражается немая просьба, почти мольба. — Что будет, если Шепфамалум прочитает твои мысли? — тихо спрашивает Одри. — Мои он не прочитает. Я умею скрывать от него свои тайны. Сейчас он считает, что мы захвачены в плен. Так и будет. Пугающая догадка заставляет выпрямиться. — А если прочитает мои? Малек морщится и едва заметно мотает головой, словно отгоняя тревожные мысли. — Мы придумаем, как тебя защитить. Ни во что не ввязывайся, Одри, — говорит он, и это больше напоминает приказ. — Больше не надо сюда приходить. Я справлюсь. — Постараюсь, — Одри облизывает губы, понимая, что едва ли сдержит данное обещание. Она разворачивается и осторожно ступает во тьме, пытаясь различить других заключённых, но камеры кажутся пустыми. Темнота застилает глаза, и в ней воображение издевательски рисует лицо Мальбонте. Это кажется дурным предзнаменованием.