Глава №2: «Прогулка ночью»
29 июня 2026 г., 11:07
После бессонной ночи Мишель желала лишь одного – завалиться в тёплую кровать и заснуть, ощущая неимоверное блаженство с гармонией. Однако её идеальному плану помешала Грейс. С горечью от прошлой ночи она попросила рассказать трём новеньким о городе с общиной. Казалось, она не хотела загружать её этим делом. В действительности Грейс взяла на себя участь путеводителя всех остальных новоприбывших, но именно этих троих она не увидела после их размещения в общине. Поэтому Грейс попросила Монтгомери отыскать их и поведать историю, так прижившаяся в сознание девушки.
Мишель понимала такое состояние женщины. Прошлая ночь точно оставила в их подсознании шрам с уходом не только новеньких, но и Зейна. Пускай новоприбывших они не знали, но Зейн. Он ведь был отличным парнем, помощником шерифа, всегда помогал нуждающимся, а его жизнь закончилась так мучительно и ужасно. Сколько потом в закусочной было крови? Какой сильный металлический запах там стоял? Это было столь ужасно, что многие забились по углам помещения, лишь бы не видеть мёртвое тело парня, над которым с отчаяньем плакал его лучший друг. А что случилось утром, когда Эмма узнала о смерти своей любви? Она забилась в истерики, обвиняла всех и каждого, желала отдать свою жизнь вместо него. Потом шериф Гейл с Китом ходили по городу, выискивая трупы жертв тварей. Кажется, они и сейчас этим занимаются.
Вздохнув побольше воздуха, Мишель посмотрела на небо. До сих пор она не могла найти трёх парней, для которых стала путеводителем в историю города. Осталось проверить единственное место, куда они действительно могли пойти, – автобус. Возможно, забыли какие-то вещи, вот и вернулись к нему. Хотя и туда не прещало идти: в том месте нашли трупы двух пожилых людей. Трупы, естественно, убрали, но кровь осталась, впрочем, как и ужасный запах.
Дверь в транспорт действительно была открыта. Мишель точно может сказать, что заметила силуэт Зиглер. Её руки были скрещены у груди, а лицо – нахмуренным. Кажется, она не заметила подходящую Монтгомери.
— С чего тебе идти с нами? — достаточно громко, чтобы услышала Мишель, спросил парень, стоявший рядом с Леной. Она тихо подкралась к автобусу и встала вбок чуть дальше двери, дабы они не смогли заметить.
— С того, что у нас общая цель – узнать откуда эти твари, — спокойным голосом ответил тот, кого девушка не смогла увидеть в силу того, что он стоял под затемнённым окном.
— Какая нам выгода, что ты пойдешь с нами? — всё также настойчиво допытывался брюнет. — Вдруг ты просто кинешь нас на произвол судьбы.
— Зачем? Я могу и сам пойти, но мне не прещит ночью оставаться на улице, а её, — Мишель могла поклясться, что он указал на Лену, — сведенья насчёт пещеры могут помочь.
— Можешь как-нибудь сам найти её, — равнодушно молвил Бени. Только его имя из новеньких знала Мишель. — Без нашей помощи.
— Понятно, — в тоне парня проскользнуло заметное раздражение. — Значит, будем по-другому. Помните шерифа? Помните его нрав? Если он узнает о вашей ночной вылазке, вам точно не избежать пару суток за решёткой для профилактики. Думаю, после той ночи он не будет мелочиться.
На миг в транспорте взошла тишина, лишь скрипт зубов был слышен. Казалось, словно тот парень настаивал на своём присутствии в вылазке, однако сам не особо желал быть с ними.
— Ладно! — вспылил брюнет. — Только замечу, что ты хочешь сделать что-то не то, в миг окажешься в гуще тех тварей, — на его лице точно вылезла зловещая улыбка, когда он дотронулся пальцем до нижней губы. — О, не сомневаюсь, что ты им очень понравишься.
— Может, прекратите? — наконец, влезла Лена, всматриваясь в глаза каждого спорщика. — Иначе я вообще вам ничего не покажу, и останетесь вы у разбитого корыта!
Мишель очень захотелось на славу засмеяться от данной ситуации. Теперь даже как-то хотелось присоединиться к ним в команду. Правда, она не слишком желала умирать от беспечности этих недоумков. Думалось, что если бы Лена не рассказала о пещере (точно той, в которой нашли талисманы), то они просто напросто пошли бы в неизвестность. А утром их тела нашли бы истерзанными в лесу. Может, даже и не нашли бы.
— А меня не возьмёте? — с ухмылкой на лице Мишель вышла из своего укрытия, являя себя ребятам. — Очень хотелось бы посмотреть на улыбашек в лесу. Кажется, там их видел лишь Гейл.
Да, появление Монтгомери проявил фурор. Брюнет, скрипя сердцем, согласился на участие блондинчика, но брать в команду девушку он точно не желал, что проявлялось в более нахмуренном лице. Глаза Бени округлились, а рот приоткрылся. Второй блондин в автобусе вскинул одну бровь, словно спрашивая: «Ты то? Обычная девчушка, которая вчера не выдержала вида крови и улеглась на столе возле меня?». Лена же оставалась самой спокойной, лишь сведённые брови выдавали некое напряжение.
— Мишель? — первой подала голос Зиглер. — Зачем тебе это? Я понимаю этих придурков, но ты то куда?
На такое оскорбление Монтгомери лишь усмехнулся, замечая раздражительный взгляд карих глаз в сторону Лены.
— Всё прут и прут! — вскинув голову к верху, жаловался с импульсом в голосе брюнет. — Нахер нам ты то сдалась?!
Мишель надула губы, выявляя свою обиду на его высказывание. Она проигнорировала карие глаза, которые с Лены перешли на неё, и в упор смотрела на высокого брюнета.
— Я дольше вас всех взятых нахожусь в этом городе. И поверьте, — с нажимом на конец уяснила Монтгомери, — я точно больше вас знаю об этом городе: как он влияет на людей; что он обожает забирать; кем он любит манипулировать. Скажу так, если пойду с вами, могу после рассказать вам всё в подробностях то, о чём бы вам никто и никогда даже словечка не вымолвил.
На момент брюнет задумался, пронизывая взглядом чёрных омутов, словно проверяя на прочность. Он точно не желал впускать ещё кого-то, кого он и в помине не знал. Недоверчив? Да. Зато осмотрителен.
Громко выдохнув, он согласился.
— Приятно это слышать, — с милой улыбкой сказала Мишель. — Давайте тогда представимся друг другу что-ли? Меня зовут Мишель Монтгомери.
Она протянула руку вперёд, ожидая ответного позыва.
— Ник Адамс.
Коротко. Звучно. Прекрасно.
После Мишель протянула руку к блондину, стоявшему рядом, хотя она уже и знает его имя, но всё-таки стоит прилично познакомиться.
— Я Бени Кван! — лучезарно проговорил Бени. Он оптимистически пожал протянутую руку. — Приятно познакомиться!
Правда, второй блондин не спешил знакомиться. Выглядит он как-то недоброжелательно, словно чувствуя в девушке какую-то опасность. Но всё-таки ему пришлось протянуть руку, когда прожигающие взгляды стали столь надоедающими.
— Саймон Найтфолл, — хватка у него нечто, но на кой чёрт применять её сейчас, когда от него требуется обычное рукопожатие? Мишель лишь мнимо улыбнулась, на миг закатив глаза к верху.
Достаточно заряженная атмосфера сформировалась в автобусе, что, казалось, группа единомышленников, собирающиеся нарушить негласное правило о запрете покидания помещения ночью, вовсе перестала замечать витавший запах крови. Ник до сих пор настороженно пялился на Саймона, словно и не стараясь скрыть данный факт. Тот в свою очередь смотрел на появившуюся лицемерную улыбку на устах Мишель, которая, похоже, не собиралась проигрывать ему в гляделки. Только Бени и Лена стояли в стороне, пытаясь скрыть своё непонимание данной молчаливой сцены.
— Лена? — вдруг, к удивлению всех присутствующих, раздался возглас со стороны двери. — А что вы делает в автобусе?
На лице Мэй отобразилось некое непонимание в виде поднятой брови и нерешительными приподнятыми уголками губ. Она уже хотела зайти к ним внутрь, но почувствовала ужасный запах, поэтому сразу же отступила, прикрывая нос рукой.
— Как вы там стоите? Вонь невозможная!
После визга девушки компания в миг ожила. Мишель тут же вышла из жаркого автобуса, махая руками перед лицом, словно пытаясь скрыть прежние эмоции, которые дали знать о себе в неподходящий момент. В мыслях проскочило единственное предложение: «Так сложно было показать себя нормальной?», которое, безусловно, относилось к ней самой. Найтфолл вышел вслед за девушкой, пряча руки в карманы джинсов. Впрочем, он перестал испепелять взглядом Мишель, однако не думал о том, что бы в корне перестать наблюдать за ней. Всё-таки её слова зацепили его, и он хотел больше разузнать об этом месте, даже если и добьется малой информации.
— Не говори ей! — первый подал голос Бени, цепляясь за руку Лены, призывая её остановиться от надуманных в его голове действий.
Зиглер скептически посмотрела на Квана, вырывая из его хвата свою руку. С появившейся при виде подруги доброжелательной улыбкой она вышла из салона, спускаясь по незначительным ступенькам, а под конец спрыгивая с последней.
— Не бойтесь, это моя лучшая подруга, — повернувши голову в сторону стоявший ещё в автобусе парней, успокоила их, а скорее Бени Лена.
Пока Лена обращалась к парням, Уилсон с нераздельным любопытством осматривала новеньких, выглядывая из-за тела подруги. А как только Лена обратилась к ней, Мэй сразу сообщила, зачем она искала её:
— Мы с Лесли идём в закусочную поесть. Вы с нами? — для поддержания доброжелательности и приема в этот город Мэй так же спросила остальную часть людей, находившихся здесь, а не только Зиглер.
На лице Бени отразилась неимоверно большая улыбка радости, что показывало его огромную любовь к еде. Он выбежал из автобуса с горящими глазами и остановился около Мэй, крича лишь одно слово: «Еда-а-а!».
— Я пас, — кинул с нейтральным тоном голоса Саймон. — Просто сообщите мне, когда собираетесь пойти. На этом, пожалуй, закончим наше "знакомство".
Когда он начал отдаляться от группы, Монтгомери вспомнила о поручении Грейс и, похоже, одновременно его не получится выполнить.
— Лена, Мэй, — как к находившимся в городе дольше новоприбывших, Мишель обратилась к ним с просьбой о помощи: — Покажите Нику и Бени город? Совсем забыла об этом, а Саймон, скорее всего, не захочет находится в большой компании.
— Конечно, — дала положительный ответ Зиглер за обоих.
— Спасибо, — складывая ладони вмести, поблагодарила Монтгомери, уже собиравшаяся бежать вслед за парнем, который, по-видимому, уже успел уйти на приличное расстояние. — Я тогда побежала!
Развернувшись на пятках, Мишель, сопровождаемая взглядами компании, побежала за блондином, пытаясь побыстрей догнать его.
Когда Монтгомери поравнялась с Саймоном, чьё лицо, к удивлению, выражало спокойствие. На нём не было никаких эмоций, никаких морщинок – самое гармоничное лицо, показавшееся на секунду ей мёртвым. Мишель даже не имела желания прерывать эту тихую гавань своим голосом, будто если такое случится, то Саймон вновь приобретёт угрюмое выражение, которое точно портило всю его природную красоту. Под густыми светлыми ресницами выглядывали карие глаза, которые смотрели лишь вдаль, словно не замечая лишнего попутчика. Блондинистые волосы, кажется, сверкали от выбившихся из облаков лучей солнца. Они были столь ухоженными, из-за чего на миг в сознание проскользнула грусть от понимания, что они могут померкнуть от условий проживания в этой среде. Небольшие выделяющиеся скулы отлично констатировали с блекло розовыми губами и с носом, имевший незаметную горбинку. Весь вид Саймона так завораживал, что Мишель не успела заметить, как его очи обернулись в её стороны, будто бы спрашивая, зачем она поплелась за ним.
— Тебе стоит выслушать о правилах нашего города, — Мишель отвела взгляд в сторону дороги. — Они очень важны и обязательны к выполнению.
— Я не нуждаюсь в этом, — сказал, как отрезал Саймон, чуть нахмурив брови. Его взгляд вновь устремился вдаль, а размер шага лишь увеличился. — Поэтому свали в закат и не мешай.
— Что? — как будто ослышаашись, переспросила девушка, не нуждаясь в его повторном ответе. — Я сказала, что они обязательны! Ты ведь даже не понимаешь всего происходящего, идиот!
— Расскажешь про них в пещере.
Дальнейшего продуктивного разговора не стоило ожидать от Саймона. Хотя и Монтгомери хороша: взяла да взъелась на него из нечего. Чувство, словно она опять оказалась здесь два года назад. Как после похорон Мишель загремела в бар к Митчеллу, внешность которого безумно напоминала Саймона. Она до сих пор помнит, как орала на него, а тот просто смотрел добрыми глазами и слушал все её нападки. Митчелл был таким добрым и искренним, а Саймон такой наглый. Впрочем, не за что его обвинять, и Мишель это знает, но не может остановить это чувство ненависти. Ненависти не к нему, совсем нет. Ненависть она ощущает к себе и своим долбанным эмоциям, которые реагируют быстрее, чем разум, которые реагируют на точно двойника Митчелла. Ведь тогда у Мишель не было прерогативы подавлять свои чувства и быть доброй и понимающей к людям. Она была настоящей, искренней, всегда реагировала так, как ей этого хотелось. И Митчелл видел её такой, но Саймон нет, не должен. Мишель просто обязана вести себя так, как Митчелл.
Вдохнув полной грудью, Мишель направилась к озеру.
***
У озера на доске, простирающаяся к нему, сидела Мэнди с опущенной головой к воде. Её нагие ноги были опущены в озеро, в то время как пальцы тихо постукивали по дереву. Долго не медля, Мишель направилась прямо к ней. Прежде чем сесть и опустить ноги в воду, она сняла терявшие цвет от долгого использования кеды и поставила их за спину так, чтобы они не мешали. Её взгляд также устремился в водную гладь, где немного расплывчато рядом с отражением Мэнди появилось её. Монтгомери рассматривала спокойное лицо подруги, болтая ногами взад вперёд, тем самым делая свое отражение ещё более расплывчатым. — Ты давно тут, Мэнди? — всё же начала разговор Мишель. Мэнди Стоун вяло кивнула на высказывание Мишель и продолжила смотреть в воду, находясь в своей прострации. Монтгомери не стала мешать её осмыслению, лишь сидела рядом, чтобы так или иначе помочь ей с чем-то, если она вдруг попросит. А Мэнди точно попросит: всегда просила. То ли физической, то ли моральной. А Мишель поможет: всегда помогала. Ведь она не может по-другому, потому что Стоун является её подругой, потому что Митчелл всегда помогал нуждающимся и просил её делать также. Она делала ради его памяти, хотя вечно хотела его забыть, но не могла. Мишель попросту не могла не делать то, что попросил её Митчелл: помогать тем, кто нуждается в этом. Не поэтому ли она всё ещё не прикрыла бар, который раньше принадлежала ему? Но иногда Мишель вспоминала себя прошлую, которую никогда не волновала чужие чувства, которая всегда думала лишь о своих чувствах. Её не заботили чужие проблемы, кроме её близких. Элис была близка, ведь была старшей сестрой, которая неумолимо заботилась о ней всю свою жизнь. Поэтому когда её растерзали, Мишель думала, что не сможет существовать без неё. И ведь даже здесь проявлялся её эгоизм: Мишель хотела уйти из жизни лишь потому, что Элис больше не могла заботиться о ней также, как раньше. Она совершенно не думала о её смерти. Лишь о том, что будет с ней, если сестра мертва? Это противно! И Мишель знала это. Она не могла понять, как люди могут думать о других, когда на горизонте существует лишь "Я". Тогда Монтгомери встретила Митчелла. Он смог показать ей, что такое переживание, сочувствие, сострадание, милосердие. В нём действительно были все эти качества, которые с каждым новом днём Мишель копировала в себе, дабы не быть такой эгоисткой, которая не может даже посочувствовать тому, что у кого-то там умер ребенок. Она училась, перенимала характеристики, старалась понимать проблемы людей и помочь им с ними. Словом, Мишель хотела стать такой же, каким был Митчелл. Но свою суть не поменять, как бы ты не старался. А когда Митчелл самолично убил себя, не закрыв дверь дома на ночь, Монтгомери поняла, что снова думала о том, как она будет без него. Поэтому Мишель спрятала свои реальные чувства в дальней комнате сердца, закрыла на замок и больше не открывала. Не могла открыть. Не только из-за понимание и презрения своей эгоистичной натурой, но и из-за последней просьбы Митчелла, которая была выгравирована на небольшом клочке бумаги, оставленная как предсмертная записка. «Я бы хотел, чтобы ночь длилась вечно, ибо так ты, Мишель, не смогла бы увидеть того, что я считаю безрассудным поступком. Но я надеюсь, что ты не будешь унывать, когда увидишь моё тело. Конечно, не важно, что я скажу, но я всё-таки надеюсь, что ты не оставишь этих людей без помощи, которую я не смог им дать. Они нуждаются в ней, нуждаются в том человеке, который будет понимать их. Словом, нуждаются в тебе». Каллиграфический почерк на пожелтевшем листке до сих пор существовал в сознании Монтгомери. Она читала лист столько раз, что уже и не сосчитать. — Как думаешь, мы отсюда когда-нибудь выберемся? Внезапный тихий голос разрушил прежнюю вдумчивую атмосферу, витавшую вокруг Мишель уже с того момента, как она присоединилась к Мэнди. Стоун повернулась к ней, обращая зеленые глаза, полные лишь страданием, к янтарным. — Я не знаю, — под жужжание стрекоз, слетевшиеся сюда недавно, честно призналась Монтгомери. Она больше не могла смотреть в эти очи, поэтому вновь отвернулась к воде. — Но надеюсь, что это действительно произойдёт. Может, даже в ближайшем будущем, и мы вновь сможем увидеть города с невероятно высокими зданиями, которые ночью выглядят как звёзды в небе из-за включившихся люстр. Дальнейший разговор не состоялся, словно его и не существовало никогда, словно они сидели на этом дереве, ни в коем временном отрезке не замечая друг друга. В итоге, без какого-либо шума Мишель поднялась с сидячего положения, доставая ноги из воды. Она в последний раз посмотрела на Мэнди и, не удержавшись, прижалась к ней с чувством сожаления и понимания. Так и не дождавшись ответа со стороны подруги, Мишель пошла прочь от озера, перед этим надев кеды на голые и мокрые стопы. В преддверии её ухода Мэнди вновь начала постукивать по дереву пальцами.***
Подбрасывая в воздух талисман, который Мишель успела благополучно забрать из своего пристанища по совместительству с баром, Монтгомери равномерным шагом шла в сторону общего дома, где на окраине, под достигающим второго этажа деревом, уже стояла прежняя компания с пополнением в виде Лесли, однако без угрюмого Саймона. Она в последний раз поймала камень с выгравированными на нём символами и положила его в карман коротких джинсовых шорт. — ... Хотим затаиться там и проследить за ними, — как и прежде голос Ника звучал твёрдо, однако в этот раз в его тон добавилась уверенность, которой не было тогда, когда тот принимал Мишель в свою компанию исследователей. Кажется, что она пропустила начала его монолога, но особо это не было важным, ведь от услышанных слов уже можно предположить, что Адамс раскрывает саму суть их ночного похода в лес Лесли и Мэй. И зачем только спрашивается? — Вы спятили? — тут же с громким криком отозвалась Уилсон, провожая группу определённых лиц обеспокоенным и капельку гневным взором. — Это очень опасно! — так же воскликнула Лесли Манн, однако чуть тихим тоном. — Если шериф узнает, то мало не покажется. Только сейчас Монтгомери дошла до новоиспечённой команды, привлекая разные взгляды. Однако она лишь приторно улыбнулась и промолвила: — Как я понимаю, мы отправляемся сейчас? Позову Саймона тогда, — с мимолётным дуновением Мишель проскользнула сквозь них, собираясь войти в двухэтажный дом. Она точно чувствовала на себе пару удивлённых глаза, которые, по её предположению, принадлежали недавно высказавшимся Лесли с Мэй. В помещении, впрочем, как обычно, стоял шум и гам: из кухни доносились крики о неправильном приготовлении какой-то субординации; около лестницы разыгрался спор о том, кто должен взять недавно постиранный топ; на диване же расплатилась любовная парочка, которую всеми силами пытались заставить перестать обжиматься у всех на виду. Видеть это было так привычно, что Мишель просто пошла к лестнице, ведущая на второй этаж, а также в подвал, то есть минус этаж, не увидя Найтфолла среди толпы. Необычным было только то, что все поголовно сидят в доме, а не проводят свое время на улице. Ну, это, по правде, Мишель не касалось. Среди кучи комнат Монтгомери смогла отыскать парня почти что в последней, облезлой и уродливой. Одни лишь кровати выглядит приемлимо, а вот порванные и местами кровавые обои наталкивали на тошноту. Именно в этой комнате Диего открыл окно, предрекая всем опасность. Поэтому-то здесь так много крови, которую поначалу пытались стереть да вскоре бросили это гиблое дело, радуясь, что хоть запах сошёл на нет. С кривящем от неприятного зрелища лицом Мишель устремилась взглядом лишь на парня, который развалился на подоконнике, имевший красные потёртости. «И как ему только не противно сидеть на нём?» — в миг вспыхнула мысль в сознании девушки. Она прокашлялась, привлекая внимание Саймона, который медленно перевел свои карие очи от окна, пейзаж которого явно был лучше Мишель с лицом, словно она проглотила лимон только что. И что ей поделать, если Найтфолл чёртов двойник или потерявшийся брат-близнец Митчелла? Безусловно, имей он ещё и его доброжелательность в глазах, то Мишель вовсе не смогла бы устоять перед ним, расплываясь в нечто такое, что похоже на девчонку младших классов, влюбившаяся в старшеклассника. Хорошо хоть сейчас она понимает и видит различия в их характерах и отношениях к людям, иначе бы на лице ныне выросла неловкая и до безбожия неуклюжая улыбка. Спасибо, Саймон, что имеешь такую угрюмую морду в приписке с удручающе ужасным характером. Хотя как Мишель может сейчас судить о нём, если общалась всего два раза, причем в таких моментах, где нельзя досконально понять, что он за человек? Впрочем, ей плевать на свою скорость в приписке его к "плохим" парням. Самое главное – не видеть в нём давно умершего Митчелла, который, на минутку, для Монтгомери явно являлся лучше Найтфолла в сто крат. — Если не хочешь пропустить вылазку, тебе стоит спуститься ко всем остальным, ведь мы сейчас собираемся идти, — ровным тоном оповестила его Мишель, стараясь даже на секунду не задерживается на его глазах с немного узким разрезом. Не дожидаясь ни единого намека на его ответ или действия, Мишель развернулась и быстром шагом направилась в сторону лестницы, только сейчас вспоминая, что забыла предупредить Мэнди о сегодняшнем отсутствии в общем доме. М-да, ещё одна напасть, которую, по правде, Мишель не особо-то и хотелось решать. А, впрочем, если ещё успеет встретить её, то скажет, а нет – так нет. Спускаясь по лестницам и намеренно избегая скрипучие ступеньки, Мишель поверхностно касалась перил, дабы после не оставалось заноз, которые лишь с Богом можно вынуть из пальца. Она прошмыгнула через дверь, закрывая её прямо перед носом светловолосого парня, чьё лицо уже приобретало прежнюю хмурость и угрюмость. В сторону только что вышедших из дома шли Лесли и Мэй, чьи лица выражали обеспокоенность и некую напряжённость. — Мишель! — как только Лесли заметила Монтгомери, тут же воскликнула её имя, призывая выслушать свои нравоучения. — Тебе не стоит идти с ними! Это ведь опасно – ты знаешь. — Не переживай ты так, — успокаивающе мягко промолвила Мишель, беря руки той в свои. Сразу же она почувствовала на себе несколько взглядов: обеспокоенный от Лесли и Мэй, что стояла безмолвно; ожидающий от Ника; добродушный и вполне весёлый от Бени; серьёзно настроенный с примесью неподдельного интереса от Елены. — Я не собираюсь умереть в обычной, — в мыслях Мишель сразу пронеслось, что вовсе она не обычная, а взаправду какая-то волшебная, — пещере. На её слова Лесли кивнула, отправляя мимолётный взгляд Саймону и ребятам, стоявшим позади, прямо высказывая своё беспокойство за из сохранность. — Нам следует идти, а то, возможно, я не успею вернуться в город до заката, — оповестила всех Лена, явно намеревавшаяся вернуться в безопасное место, однако тот яркий огонёк интереса в её глазах совсем не утих. Кажется, кто-то возжелает остаться в пещере на ночь, ибо такое возбуждение с предвкушением Мишель не видела даже у парней, которые, казалось бы, горели этой идеей больше всех. Ник мимолётно кивнул словам Лены и поторопил с неким обрядом прощения, в то время как Саймон успел обойти девушек и встать подаль от Бени, также ожидая, когда Мишель всё-таки поторопится уйти из-под навеса дерева. Когда ноги ступили в лес, Мишель почувствовала некую гармонию и удовлетворение вместе с настороженностью и недоверием. Ветви деревьев падали к их головам, а путь был усеян всё большими препятствиями, точно природа отгораживала их от этого места, однако попутчики девушки не желали разворачиваться лишь из-за навевающей природой опасностью. Они продолжали путь в молчании, лишь иногда перекидываясь словами или спрашивая Зиглер о правильности дороги. Время текло так быстро и медленно, словно двоякость в нём должна была настораживать молодых людей. Хотя, кажется, никто не замечал, как солнце украшало небо одновременно в зоне высшей точке и около горизонта. Или, может, Монтгомери давно перегрелась под лучами света. Вскоре компания подошла к пещере, которую украшали опавшие на неё сверху деревья. Проход внутрь был застелен ниспадающими зелёными листьями, что, безусловно, завораживали. Мимолётно Мишель услышала голоса Ника и Лены. Но, притрагиваясь рукой поверхности пещеры, она слышала и совсем не слушала – а это, впрочем, большая разница. Раздвигая шторы листьев, сотворённые благополучно природой, Монтгомери прошла внутрь, мимоходом замечая позади себя тень, которая также следовала в пристанище мистики и загадочности. — Отсутствие четвертой стены позволяет тварям пробраться внутрь, даже если есть талисман, — Саймон скрестил руки на груди, оглядывая три стены вокруг. — Так как мы останемся в живых? Интересный вопрос, который Мишель могла бы задать тоже, однако ответ она уже давным-давно знает. По правде, он не вносит в сознание уверенности и спокойствия, но, зная, что это место полно пропитано мистикой и непонятным устройством города, страх интуитивно пропадает (не у большинства, конечно). — Их нашли на этих стенах, — как ни странно, но Мишель решила самолично успокоить нервы парня, — поэтому, скорее всего, здесь немного другие правила в отличие от построений в городе. Шериф первый провёл тут ночь, и он смог выжить, после Лена с Кевином спрятались тут – они тоже выжили, как видишь. Саймон, рассматривая упомянутые стены, на которых красовались небольшие углубления, кивнул, и невидящее напряжение в его плечах растаяло. Мишель ловким движением вытащила талисман из кармана и кинула его парню, дабы тот смог его повесить на стену. Вскоре внутрь пробрались Ник, Бени и Елена. Пальцы Адамса, проследивший за взглядом Саймона, который вернулся к прежнему разглядыванию, осторожно притронулись к неровным вырезам на стене, словно он боялся, что если дотронется, то всё может рассыпаться в прах. Кван округлил глаза в немом шоке от витавшей атмосферы вокруг, точно чувствующий маленькое, но приятное давление. Кончики губ Зиглер лишь слабо приподнялись, ощутив прежнюю волну мистики. — Извините, — тут же подала она голос, — я действительно говорила, что уйду, как только покажу вам путь к пещере, но... — Лена запнулась на полуслове, собрав на себе внимание присутствующих. — На самом деле, я хочу остаться и осмотреть тут всё! — Как на духу выпалила она, расправившись в плечах и восстановив ровную осанку. — Если не с вами, так пойду в следующий раз одна – я вам этого гарантирую, и смерть моя в случае чего будет на вашей совести! Монолог Зиглер вызвал ухмылку Мишель, которая только и ждала этого момента. — Ну, до заката осталось по меньшей мере час, — приподняв палец к нижней губе, Мишель стала рассуждать, — ведь мы вышли довольно поздно, а добирались сюда около двух с половиной часов, так что, я думаю, ты и не успеешь вернутся. В карих глазах девушки вспыхнул яркий огонёк от осознания, что ей всё-таки удастся остаться в пещере со всеми. Елена мимолётно кивнула в сторону Монтгомери, выражая свою благодарность в помощи. — Чёрт! — неприлично выругался Ник, отвлекаясь от стены. — И впрямь не успеешь. Тебе так или иначе придётся остаться. Найтфолл покачал головой, проходя чуть дальше – вглубь пещеры. Кажется, он равнодушен к новой персоне на ближайшую ночь. Когда эмоции компании поутихли, они разбежались в разные стороны, рассматривая всё с детальной ответственностью и серьёзностью. Мишель, в свою очередь, достала блокнот размера ладони с почти кончающимся карандашом и стала зарисовывать странные символы, точно не те, которые были выгравированы на талисманах. Похоже, для рисования использовали некую красную жидкость: кровь, сок ягоды или краску. Вариант с кровью очень возможен, ибо улыбаки терзают своих жертв, потрошат их до неузнаваемости, так что рисовать кровью своих жертв они точно могли. Однако это не отменяет того факта, что рисовать эти символы могли и не твари из леса, а бывалые здесь жители, которых, скорее всего, уже нет в живых. Нахмурив брови, Адамс пристально глядел на вырезы на стене, ощупывая их вдоль и поперек в надежде найти что-то, что могло там остаться. Бени следил за своим другом, ошеваясь рядом да иногда задавая ему вопросы, на которые Ник отвечал кратко и однозначно. У входа в пещеру стоял Саймон, который устремил свой зоркий глаз к солнцу, которому оставалось лишь чуть времени, чтобы скрыться за горизонт. С волнением Елена отвлеклась от занятия рассмотрения глубины пещеры, вспомнив про талисман. Она с придыханием отправилась обратно и, узрев, что солнце ещё не село, подошла к началу стены, где уже висел защитный камень. Лена порядком удивилась, отправив немой вопрос в сторону Саймона, который стоял ближе всего к ней. — Мишель дала талисман, я его повесил, — довольно кратко, но понятно объяснил ситуацию Найтфолл, после чего мелкое дрожание от осознания, что Зиглер могла погубить всех присутствующих своей ниоткуда взявшейся забывчивостью, поутихло, а лицо постепенно расслабилось. Как Елена не заметила талисман, она не знала, но предполагала, что увидеть его не представляло возможности, ведь они зашли сюда так, что их спины встречали повешенный талисман, а не лица. Да и после вся группа занялась своими делами, не обращая внимания на стену у входа в пещеру. Хотя, даже если бы Лена забыла повесить защитный камень, то, возможно, улыбающиеся не проникли бы сюда, ведь в прошлое нахождение здесь с Кевином они так и не узрели тварей ни разу. Зарисовав все символы, которых было не так много, в блокнот, Мишель встала с корточек и направилась к Нику, что до сих пор пытался выискать что-то в вырезах. — Пока тварей нет, я могу рассказать всем обещанное, — полуулыбаясь, тихо промолвила Мишель. Она не имела желание оттягивать неизбежное, поэтому лучше сейчас, чем после, когда времени может быть не до этого. — Я не против, — оторвав пальцы, впрочем, как и взгляд от стены, Ник кивнул. Кажется, былые недоверчивость и осторожность утихли в его сознании, что, безусловно, радовало девушку. Мишель как-то не хотела, чтобы в городе ей кто-то не доверял, ведь уже давно выстроенный образ психолога успел прирасти к коже. И она не собирается его опровергивать. Как только последние солнечные лучи скрылись, Ник хотел было позвать всех ближе, но заметил встревоженный взгляд Елены в пустоту. Там действительно ничего не находилось – только пустота. А она всё не понимающе глядела в пространство уже без толики встревоженности, а с неподдельным волнением. — Что за..? — брови нахмурились, а поза Елены выдавала её настороженность. — Улыбающиеся дети? — Зиглер выдавила пару слов молниеносно, однако опять нахмурились, пристально глядя в пустоту. Кажется, прежнее заявление в её мыслях было опровергнуто иными фактами. — Ты про что? — сразу вклинился Ник в немой монолог девушки, пытаясь понять, что с ней не так. Елена обратила внимание на вопросительный голос парня, оборачиваясь в его сторону. — Тут дети! — резко поставила она всех перед фактом. В её карих глазах читалось искренность в своей правоте и безоговорочная уверенность в своих словах, из-за чего Мишель хотелось верить ей. Да и она верила, потому что знала, что в таком месте может твориться невесть что. Что-то, что не в порядке вещей в нормальном мире, но они-то в сумасшедшем городе. — Где? — Бени осмотрительно прошёлся глазами по всей видимой пещере и, ничего сверхъестественного не найдя, сделал собственные выводы: — Тут ничего нет. На ответ Квана Лена замялась и вымолвила, что ей "может показалось". Однако Монтгомери уверена, что Зиглер не привиделось всякое и что это "показалось" находится тут, просто не всем глазам позволено видеть это. Мишель подошла к стоявшей замертво Елене и положила ладонь на плечо, как бы говоря, что она может рассказать им всё. Она повернулась в сторону подошедшей и всё-таки начала свой монолог: — Послушайте, я знаю, что это кажется бредом, — а Мишель знает, что это не бред, — но тут дети, и они говорят, чтобы я шла вглубь пещеры. — Бедняга, — Бени покачал головой, сожалея о внезапно появившемся сумасшествии Лены. — Крыша поехала. — Я говорю то, что вижу! — гневно выпалила Зиглер в сторону парня. — Может, у тебя обострилось воображение? — отходя от входа к нам, предположил Саймон, который, кажется, сказал это даже не всерьёз, не особо веря в появившихся призраков. — В таком-то месте это не удивительно. — Вы издеваетесь?! —округлив глаза, чуть проорала девушка. — Я виновата в том, что вижу то, чего не можете увидеть вы?! — Ну, может, это мираж? — Ник старался произнести это более мягко, но, натолкнувшись на гневный взгляд Зиглер, тут же смолк. Неожиданно обе руки Елены вытянулись вперёд, словно её кто-то тянул вперёд. И этот кто-то точно не взрослый человек, иначе руки тянули бы несколько выше, чем сейчас. Точно ребёнок, а, может, даже несколько детей, ведь, по словам Лены, тут находились дети, а не один ребёнок. — Они меня за руки хватают! — тут же забыв про все гневные мысли в сторону парней, крикнула Елена, размахивая руками, тем самым пытаясь избавиться от фантомного чувства прикосновения того, чего, по словам присутствующих, нет. — Тут никого нет! — взвизгнул Бени и намеренно отошёл от девушки подальше. — Перестань меня пугать! — Лена! — откуда не возьмись прогремел голос того, кто не должен был быть здесь сейчас. Кит. В сознание Мишель сразу зазвенела мысль: «Что он, чёрт побери, тут делает?! И как ночью без происшествий добрался до этого места?!». На неопознанный голос Кван лишь сильнее испугался, а из его рта вылетел очень громкий крик. Он, отходя от Кита, запутался в ногах и грохнулся на камень с искажённым лицом от страха. — Не ори, дурачок, — сразу же шикнул на него Кит. — Они уже здесь, — он присел на корточки перед Бени и помог ему подняться на ноги. Хотя полный ужас в глазах Квана поубавился, но полностью не исчез. — Кит? — кажется, дети не волновали Елену так сильно, как прибывший к ним парень. — Что ты тут делаешь? — Мэй сказала, куда ты идёшь, — нахумрился Кит. — Ты понимаешь, что делаешь?! Тут опасно! — Не волнуйся, мачо, здесь весит талисман, да и пещера то эта волшебная, от чего четвёртая стена для действия защищённости камня не нужна, — закатив глаза, вклинился в разговор Саймон. Хотя дальнейшее участие в нём, кажется, его не интересует, потому что тот отошёл ближе к входу, рассматривая лес и пытаясь уловить хоть единственный признак того, что где-то поблизости бродят улыбающиеся. — Саймон правду говорит, так что тебе, Кит, не следует беспокоиться, — подтвердила слова парня Зиглер, указывая на висящий на стене талисман. — Но у меня другой вопрос: как ты нашёл нас? Луин Кит сначала посмотрел на талисман, убеждаясь, что они находятся в безопасности, а после перевёл взгляд обратно на Елену. — Мэй сказала, что вы пошли в пещеру. Я сразу понял, про какую именно идёт речь. Сразу после объяснений Луина руки Зиглер вновь взметнулись ввысь. Кажется, призраки детишки вернулись. Может, они даже не уходили. — Ребят, — нахмурившись от столь непонятного момента, Лена всё-таки обратилась к присутствующим, пытаясь пояснить ситуацию, — тут какие-то дети, которых вы не видите, но они зовут меня вглубь пещеры. Может, там разгадка? — после объяснений дала своё предположение появлению детей и их порыву привести её куда-то. — Они, конечно, жуткие, но если бы хотели убить, то уже сделали бы это. — Возможно, стоит за ними пойти, — согласилась Мишель с доводами Елены. Она как ни кто другой знает, что существуют такие люди, которые намного ближе к природе, ближе к духовной энергии. И именно в таком месте эта особенность могла проявиться. — Что за дети? — решил уточнить Кит, приближаясь ближе к Лене. Ник, в свою очередь, также подошёл ближе, пытаясь разглядеть того, что никак не может увидеть. Саймон лишь повернулся к ним, так ничего и не разглядев в тёмном лесу. А Бени же не имел желания приближаться хоть на метр к Зиглер, всё также опасаясь невидимых детей. — Так вот они мне и представились! — вспылила Лена, поворачиваясь к Киту. — Давайте пойдем, может, это действительно станет разгадкой, — согласился на безумное предложение Адамс. Впрочем, ему ничего и не оставалось, чем согласиться.
