I dissolve in you

Утро началось не с кофе, а с желания посетить белого друга. Внизу живота так все болело, казалось, что сейчас лопнет мочевой пузырь. Вместе с этим меня еще и трясли, и причем сильно. А можно я снова усну и не проснусь?... — Ну давай же, просыпайся, у нас сегодня много дел! — стальной голос ножом прошелся по нервам и я мигом все вспомнила. Константин, темнота, тела на полу, шприц... Я тут же резко распахнула глаза, из-за чего они начали слезиться. В комнате было светло, пахло спиртом. Стараясь не смотреть в сторону парня, я соскользнула с кровати и, опираясь о стену, поковыляла в туалет. Только там я заметила, как сильно дрожат руки, а желудок по ощущениям словно уже переварил сам себя. А еще я только в нижнем белье, область под грудью туго обмотана бинтами. И долго я лежала почти голая? Может?.. Нет, если бы он меня изнасиловал, какие-то признаки точно бы были. Впрочем, мне без этого сейчас и так было достаточно хреново. Даже когда я лежала с температурой после двухдневного голода и с синяками по всему телу после очередной пьянки отчима, самочувствие словно было получше. Я оперлась руками на раковину и посмотрела в зеркало. В голове на повторе крутилась одна и та же мысль: "Что же будет дальше?.." Измученный человек напротив вряд ли мог мне дать ответ. Сделав все свои дела, а так же выпив приличное количество воды из под крана, я оглядела помещение в поисках чем же прикрыться. На мою удачу в корзине для грязного белья обнаружился большой махровый халат. И хоть он пах духами и потом Константина, выбирать не приходилось. Обратно я шла так же по стеночке. Мозг, в гудящей после сна голове, работал ужасно медленно, но все равно откуда-то выплыла вторая мысль: "Почему я до сих пор жива, а моя мама..." Я с усилием отогнала эти мысли. Не сейчас, нельзя об этом думать. Парень сидел на кровати и о чем-то думал, буравя взглядом стену. При моем появлении он плавно встал, подошел и, отодвинув рукав халата, захлопнул на моем левом запястье толстый железный браслет. У меня же была настолько замедленная реакиция, что я уставилась на предмет, пытаясь осознать что только что произошло. — Эта штуковина содержит в себе жучок, по которому я всегда смогу определить, где ты, — пояснил он. Серьезно, наручник? Зачем? — Почему я все еще жива? Ты же сказал, что от меня слишком много проблем, — сказала я, опустив голову и разглядывая свои ноги. А это нормально что кончики пальцев имеют слабый синий оттенок? — Так и есть. В тот момент у меня не было времени на выслушивание истерики, — он пожал плечами. — Сейчас, впрочем, тоже нет. А ты так хочешь умереть? — голос парня был холодным и равнодушным. — Еще пока не решила. — Как решишь, дай знать, — хмыкнул он. И тут же его голос стал неожиданно веселым: — А пока что — у нас на сегодня много дел! — Джек взял со стола стакан с какой-то мутной жидкостью и сунул мне в руки. — Выпей, — судя по его тону, это был приказ. — Что это? — Почему ты спрашиваешь? — от этих слов уже веяло угрозой. Он сделал шаг вперед и оказался вплотную ко мне. — Пей. Тело начала бить крупная дрожь. От жидкости исходил резкий аптечный запах, но, давясь под его тяжелым взглядом, я выпила. На вкус это было еще хуже. Желудок категорически отказался принимать сомнительные подачки и уже через пару секунд я стояла в ванной, выхаркивая это обратно. Гадость. Ничего более отвратительного не пробовала в своей жизни. Зато, как это ни странно, у меня появились силы. В этот раз парень стоял около окна, держа в руках… Платье? Для футболки эта вещь была длинной, а для платья короткой. Он же не собирается надеть это на меня? Где-то внутри зародилось нехорошее предчувствие. Это для того, чтобы в нем и похоронить? Ненавижу платья. Слишком по-женски, слишком неудобно, слишком непрактично в условиях моей жизни, хотя для нахождения в гробу нормально, наверное... — Да-да, ты это сейчас наденешь. И не смотри на меня так: эта тряпка стоила неплохую сумму. — Он быстро сделал пару шагов ко мне, распрямляя ткань и прикидывая на глаз, подойдет ли по размеру, а я инстинкивно хотела сделать столько же шагов назад, но уперлась в стенку. Любимая стеночка. Силы то появились, но их количество вызвало грусть. — Это тебе не понадобится, — он взялся за края халата на моих плечах и потянул вниз. От теплого дыхания у уха по телу побежали мурашки. Одежда упала на пол, а я сжала руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться. — Будешь послушной девочкой — и я тебе не наврежу, — парень прислонил ткань к моему телу. — С размером не ошибся, приятно. Под его внимательным взглядом я быстро натянула на себя платье и я вновь убедилась, что оно ужасно короткое, казалось, даже у проституток и то длиннее. — Да не дрожи ты так, я же с тобой еще почти ничего не сделал, — почти ласково проговорил он, усмехаясь и начиная застегивать сзади молнию. Когда он резко дернул собачку вверх на уровне ребер, я выдохнула-всхлипнула от острой боли. — Извиняться не буду. Но так уж и быть, я сегодня добрый, — Джек достал из кармана какую-то коробочку и протянул мне. — Обезболивающее, — пояснил он, после чего отошел и достал из лежащей у кровати коробки туфли на приличных каблуках. — Пожалуйста, не говори мне, что ты не ходила раньше на них, — в голосе звучали угрожающие нотки. Несмотря на это, я еле подавила истерический смешок, представив, как хожу дома перед отчимом на огромных каблуках в коротком платье. Он бы как минимум поржал, как максимум — совершил бы попытку меня поиметь второй раз. Но дальше было только хуже. Он заставил меня надеть их и ходить по комнате с книгами на голове. Ноги подламывались, книги падали, голова кружилась, перед глазами плясали черные точки, но только до тех пор, пока он не навел на меня пистолет и ласково так не попросил пройтись нормально. Удивительно, на что способны люди ради выживания. И я прошлась. Откуда только силы взялись. Спотыкаясь, но не роняя книги, я прошлась. Все это время парень весело улыбался, что заставляло чувствовать себя еще более неуверенно и от этого нервничать еще больше. — Молодец, можешь, когда хочешь, — кивнул он, убирая пистолет назад за пояс. — А сейчас мы поедем в небольшое путешествие. Но есть несколько правил, которые ты обязана соблюдать. Первое: не смей ничего брать в рот. Я о еде, если что. Пить можешь, что хочешь, но есть не смей. Второе: молчи. Будут спрашивать — отвечай односложно: да, нет, и только попробуй хоть что-то вякнуть — я сломаю тебе еще одно ребро. Третье: держись рядом со мной. Я не собираюсь раскрывать причины, и это скорее не правило, а совет. И только попробуй сбежать. Тогда… я еще не придумал, что сделаю, но, поверь, это тебе не понравится. К тому же, надеюсь, ты понимаешь, что это бесполезно, ведь я все равно найду тебя. Везде. В органах у меня достаточно людей, так что любые попытки тебе только навредят. А, ну и не задавать тупых вопросов, но это и так наверное должно быть понятно. Но я практически не понимала, что он говорит. Ноги болели от длительного мучения, а мозг работал как старый глючный компьютер. — Зачем? Зачем я тебе? — голос дрожал, как и сама я. Энергии в теле совсем не было, мне было холодно и очень хотелось спать. — Что я говорил о тупых вопросах? — он посмотрел мне вглаза и я тут же отвела взгляд. Во рту пересохло. А парень как ни в чем не бывало продолжил: — Как я понял, краситься ты вряд ли умеешь, да и на голове колтун. Придется везти тебя к Алине. Потом Джек сунул мне в руки сумку-косметичку и куртку и, схватив за запястье, потащил на улицу. Руку в том месте где он касался словно обожгло кипятком, но яркий уличный свет быстро заставил забыть об этом. Ослепленные им глаза опять начали слезиться, из-за чего я мало что видела, зато чувствовала каждую плитку подъездной дорожки, которая цепляла каблуки. В каком-то плане даже хорошо что я выполняла роль буксира, иначе точно упала бы. Но парню, естественно, на это было совершенно плевать, он что-то весело громко мне объяснял, совершенно не обращая внимания на мое состояние. Спасибо, наверное, отчиму за высокий забор, потому что любопытные взгляды соседей сейчас мне были абсолютно не нужны. Но что я могла поделать — то, что ноги меня вообще держали, уже было удивительно. Почему-то отчаянно захотелось хихикать с абсурдности ситуации. Не успели глаза перестать слезиться, как Джек распахнул передо мной переднюю дверь машины, запихнул вовнутрь и захлопнул дверь — я едва успела закинуть ноги в салон, а ведь еще немного — и вполне могла бы лишиться своих конечностей. Внутри было уже не так светло, благодаря чему глаза наконец-то успокоились. Протерев их, я выдохнула и откинулась назад. Хорошо, что мы имеем: меня в платье куда-то везет маньяк, на руке железный браслет, будущее по всем вариантам неизбежно неутешительное. Какая-то очень долгая прелюдия к смерти. За окном быстро проносились знакомые места, люди, машины, магазины. И хотя было еще светло, солнце уже приближалось к закату, из-за чего небо рядом с ним приобретало красные оттенки. Переведя глаза на переднюю панель автомобиля, я подавила истерический смешок. Иконка. Забавно, не думала, что у такого человека, как Джек, будет в машине нечто подобное. Я перевела на него взгляд. Он сидел расслабившись, не спеша ведя машину и задумчиво глядя на дорогу. А ведь я сначала и не разглядела, что он красавчик. Совсем не смазливый, как большинство моих одноклассников, которые так любили хвастаться своими новыми отношениями, половыми связями и шмотками. Это было нечто другое. В ледяных глазах сверкали отражавшиеся от них лучи, чистая кожа еще пока не покрылась загаром, волевой подбородок, сильные руки с черными змейками татуировок. Наверное, в параллельной вселенной, где у меня нормальная жизнь с любящей семьей, я бы хотела с ним встречаться. Но, видимо, я не достойна обычной жизни. Губы парня растянулись в неприятной улыбке. — Нет, ну если я тебе нравлюсь, так и скажи, а не прожигай меня похотливым взглядом. Похотливым, ага. Почти смешно. Я повела плечом. — Я все еще не понимаю, что ты от меня хочешь. Он все еще странно улыбался. — Тебе и не нужно. Просто не мешай мне — и отделаешься почти безболезненно. Интересно, а трупы родственников в гостинной — это небольшая боль? К горлу начал подкатывать комок, а я опять начала задыхаться. В это время мы подъехали к небольшому на вид клубу, и, судя по яркому баннеру и тысячам разноцветных фонариков, заведение собирало немало публики. Я глубоко вздохнула, запихивая вовнутрь истерику. Не сейчас, не при нем. — Приехали, — голос Джека резко прозвучал в тишине. Я не ответила, так как была занята тем, что успокаивала дыхание. Парень вышел из машины, обошел ее и открыл для меня дверь. Но мне было не до этого: комок все никак не заглатывался, слезы уже начали выступать. А он стоял и, сощурившись, смотрел. — Тебе официальное приглашение надо? — наконец произнес Джек. Не знаю, понял ли он мою ситуацию или просто надоело ждать, но он грубо схватил мое запястье и вытащил из машины — я едва успела захватить косметичку. А вот куртку — нет. Это было опрометчиво, потому что, хотя на улице и было начало лета, ветер словно выдувал последние остатки тепла из тела. — Пошевеливайся давай, — говорил Джек, на буксире таща меня к клубу. Действительно, почему бы не побегать, когда ты едва можешь передвигать ногами, а они еще в туфлях на каблуках? Руку, где он держал, нестерпимо жгло, дыхание постоянно сбивалось, и, когда мы подошли к клубу, я дышала как после пятикилометровой пробежки. В голову пришла мысль, что по ощущениям осталось совсем немного времени, прежде чем я начну падать в голодные обмороки каждые полчаса. Сутки без сознания, единственный прием пищи перед этим днем... Судя по всему, держалась я только благодаря адреналину в крови. Дальше думать я не могла, потому как мы зашли в здание. Громкая музыка ударила по ушам, а от спертого воздуха закружилась голова. Много потных тел двигались в такт, не замечая ничего вокруг, а стриптизерши совершали такие движения, что я удивилась, как это может быть чисто физически возможно. Так вот как развлекаются, наверное, мои одноклассники... Джек протащил меня через толпу, мы зашли за угол, поднялись по лестнице — как на ней не навернулась было поразительно — и вошли в небольшую комнату. На столе сидела красивая молодая женщина. Взгляд сразу привлекала ее внешность: сбритый правый висок, а волосы покрашены в яркий розовый цвет. Обтягивающий наряд хорошо подчеркивал ее длинные ноги и тонкую талию. Я вздохнула. Красивая. — О, привет, сладкий, что-то ты быстро, — проговорила она приятным голосом. — Это она? — кивнула она на меня. — Именно, — Джек холодно улыбался. Девушка подошла ко мне, осматривая со всех сторон. — Н-да… В твоем стиле только это платье. И где ты ее такую откопал? — протянула она озадаченно. — Не твой сорт. Захотелось чего-то новенького? — Наверное, — пожал он плечами. Она снова обратилась ко мне. — Да не смотри ты на меня так! — улыбнулась девушка. — Я же не убивать тебя буду, просто немного улучшу внешний вид. Я Алина, кстати, — она протянула руку. — Шарлотта, — я нехотя ее пожала. Знала бы она, сколько сил мне это стоило. — Ого, ты такая холодная. Ты ее из могилы достал? — Я буду у бара. Набери, когда закончишь. Спишу как часть долга, — сказал он, после чего вышел, оставив меня наедине с Алиной. Она еще раз оглядела меня цепким взглядом, после чего взяла со стола бумажный стаканчик, и протянула мне. — Выпей, если не брезгуешь. Выглядишь как узник концлагеря, а тебе нужно будет сегодня много энергии. Решив не уточнять почему она так считает, я приняла его дрожащими руками и сделала глоток. Это было самое вкусное, что я пила в своей жизни. Кофейный напиток, сладкий, с ароматом корицы и банана. Корица. Я настолько люблю ее запах, что готова есть в чистом виде. Так хотелось, чтобы этот вкус никогда не заканчивался, а когда это все же случилось, безумно хотелось выпить таких напитков еще штук десять. Сил действительно прибавилось — по крайней мере, я не дрожала и почти не шаталась. — Спасибо, — я протянула ей стаканчик. — А за что ты должна Джеку? Даже странно что рускоговорящего человека так зовут, почти уверена что это кличка для его "работы". — Он разве не уточнял детали вашего... Взаимодействия? — Алина удивленно подняла брови. — Ты не задаешь вопросов, я не задаю вопросов — Джек щедро одаривает нас деньгами. В этот раз действительно как-то все странно, — хмыкнула она. — Но я не.. — Так, ладно, это все не важно, — оборвала меня девушка. — Джек меня выпотрошит, если не поторопимся, поэтому идем, — с каким-то наигранным энтузиазмом проговорила она и, громко поставив пустой стаканчик на стол, потащила меня в другую комнату. Ею оказалась гримерная, небольшая, с несколькими столами и стульями, стоявшими в ряд у стены и заваленными косметикой и каким-то хламом, и открытыми шкафами, из которых выглядывало множество настолько яркой одежды, что начало рябить в глазах. — Да уж, пятью минутами тут не отделаешься, — сказал Алина, усаживая меня за один из столов и беря в руки расчёску. — Ты давно его знаешь? — мне нужна была хоть какая-то информация о моем мучителе. — Джека? Достаточно, чтобы понимать его предпочтения и методы общения с людьми. — Расческа плавно скользила по моим грязным волосам, изредка находя небольшие колтуны и тут же их устраняя. — Мой тебе совет: делай, что он говорит и все останутся в плюсе. Больше она не собиралась отвечать на вопросы, просто игнорировала их. Все ее действия были словно механические: помыть голову, высушить феном, накрасить, словно я была не человеком, а куклой, которой пытаются придать товарный вид. И все же, находится рядом с Алиной было куда приятнее. От тишины я снова погрузилась в свои мысли и это было, наверное, даже хуже чем окружающая действительность. Страх, беспомощность и абсолютная уверенность в надвигающейся опасности душили как совсем недавно руки Джека. Я с большим усилием пыталась отогнать нарастающую панику и множество вопросов, которые множились в геометрической прогрессии. Если меня не убили, то почему и зачем? На ум, кроме работорговли и проституции, ничего не приходило. — Мы почти закончили, — голос Алины вырвал меня из мыслей. — Я сбегаю за кофе, а ты пока можешь посмотреть, может будут какие пожелания, — сказал она, выходя за дверь. Я встала со стула и прошлась по комнате, чувствуя как туфли уже начали натирать ноги. Эта боль отвлекала и даже почему-то приносила облегчение. Заметив краем глаза движение, я развернулась к зеркалу и застыла. Прямо из зеркала на меня смотрела стройная шатенка с огромными удивленными светло-карими глазами и открытым ртом. Это… Это я? Я закрыла рот — она закрыла рот, я сделала шаг назад — она сделала шаг назад. И все же, этот человек напоминал мне кого-то еще. Темные, чуть волнистые волосы, аккуратные брови, серьезный взгляд… Это же моя мать. Не во всех деталях, но такое сходство... Мама… Мамочка…

***

Когда Алина зашла в помещение, то обнаружила девушку сидящей на полу. Ее тело дрожало, она всхлипывала, размазывая слезы по лицу и неся какой-то бессвязный бред. Алина вздохнула. Нет, она конечно чувствовала, что с той что-то не в порядке, да и Джеку легче легкого довести человека до истерики, но чтобы так, дистанционно... — Шарлотта! — окликнула она ее, но девушка не отреагировала. Тогда она подошла к ней и залепила сильную пощечину. Шатенка затихла и непонимающим взглядом посмотрела на Алину. Та содрогнулась. Сколько боли, отчаянья и опустошения можно было прочитать в этом взгляде, оставалось только догадываться, что же у нее случилось. — Ну вот, ты макияж испортила, — мягко проговорила девушка, аккуратно помогая ей подняться. Спустя несколько минут, два больших стаканчика латте и пару кружек холодной воды влитых в Шарлотту, она наконец-то успокоилась и макияж относительно быстро удалось восстановить, чему девушка была очень рада. Джек не славился терпением, а время неумолимо утекало. Наконец закончив, они спустились по лестнице и пропихнулись через беснующуюся толпу к барной стойке. На одном из стульев, уперевшись локтями о стойку и положив голову на сложенные в замок руки, сидел Джек. Его ледяные глаза задумчиво смотрели куда-то вперед. — Забирай, — еле перекричала она громкую музыку. Парень потянулся, развернулся и с изумлением уставился на Алинину спутницу.

***

Я видела, что его взгляд поменялся. Если раньше он был холодным пронзительным и равнодушным, в котором читалось: «Ты — ничтожество. И я, и ты это знаем», — то сейчас там был интерес и что-то неприятное, опасное, называемое, наверное, похотью. Но это длилось несколько секунд, после чего он встал, бросил на барную стойку крупную купюру и хотел уже идти, но Алина успела схватить его за руку и что-то проговорить ему на ухо. Он кивнул, в свою очередь схватил меня, и мы паровозиком потащились через толпу. Около туалета, где было относительно тихо, они остановились, Джек сказал мне ждать его, и они зашли вовнутрь. Как я потом поняла, это был женский туалет, но, кажется, их это особо не волновало. Я подошла вплотную к двери и приложила ухо к щелочке. — Я понимаю, что у меня нет права спрашивать что ты с ней сделал, но можно попросить? — голос Алины был спокоен. — Ты же понимаешь, что я вряд ли последую твоей просьбе? — в голосе была насмешка. — Да. — Тогда валяй. — Эта девочка не такая, каких ты приводил раньше. Я знаю, что, скорее всего, прошу невозможного, но будь с ней помягче. С ней явно что-то не так, она плохо подходит под твои цели. — Интересно, откуда ты это знаешь. Это все? — Да. — Тогда спешу откланяться. Я едва успела отпрыгнуть, как дверь отворилась, и оттуда вышел Джек. Он снова схватил меня за запястье и потащил из клуба. В его движениях была заметна поспешность. Оглянувшись, я успела заметить сочувствующий и печальный взгляд Алины, устремленный мне в след. Что она хотела сказать своими фразами про его цели? Помягче, значит вряд ли работорговля. Что же тогда еще? На улице стало темней и холодней, чем в прошлый раз, и я, ежась от пронизывающего до костей ветра, в который раз пожалела, что не взяла с собой куртку.