Разработки и пламя

Тсунаеши, постукивая пальцами по рулю, терпеливо пролистал несколько заметок из блокнота. Мысли его витали отдаленно и изредка подлетали к внутренним ушам, как летающие в поле семена одуванчика, садящиеся на медитирующего человека. Он размышлял о том, почему, всё-таки, так вышло с маскировкой, и как это можно будет исправить? Скорее всего, в том, что Реборн стал пятилетним ребенком, виновата слюна Ламбо, а в том, что эффект не прошел быстро — пламя Грозы Бовино, которое вступило в сложную реакцию с пламенем Солнца. Не предполагая такого сложного взаимодействия, Тсунаеши на этапе разработки и не раздумывал в этом направлении. Солнце Реборна тоже внешне изменилось, что, в принципе, и должно было быть основным эффектом раствора. Но остался вопрос: как теперь отделить одно от другого и вернуть киллеру его взрослое тело, пока Джентиле не растерял в его глазах все баллы полезности? — Ну и долго мы еще на зеленый стоять будем, — сухо, даже не спрашивая, сказал Реборн, глядя в боковое окно. Сидел он принципиально на месте рядом с водителем, напрашиваясь на остановку от дорожных служб, которые будут не очень довольны нарушению правил безопасности. Скривившись, Тсуна бросил взгляд на светофор: горел зеленый. И, судя по проезжающим мимо машинам и недоуменным глазам других водителей, горел он уже достаточно долго. Ученый тяжело вздохнул и кинул, не глядя, блокнот на заднее сидение. — ТУПОЙ ТСУНА, ТЫ УДАРИЛ ЛАМБО. ТЫ УДАРИЛ ЛАМБО-О! — сзади послышалось надоедливое копошение. У Реборна даже не дернулась бровь — максимальное уважение его выдержке. — И давно он там? — безучастно спросил Тсуна. — С самого начала. — Так же безучастно ответил киллер. — Почему ты мне сразу не сказал? — уже чуть паникуя, повернулся к нему парень. — Я думал, ты знаешь? — закатил глаза ребенок в шляпе. За некоторое время, во время которого вы, читатели, ждали продолжение (или нет, все равно эту работу никто не читает), произошло много удивительных вещей, о которых Тсуна хотел бы рассказать по порядку. В первую очередь, Реборн достал где-то качественную официальную одежду на пятилетнего ребенка, и больше не выглядел так смешно, как выглядел до этого (что, между прочим, обидно). Во вторую очередь… Тсуна резко затормозил на обочине. — Что мы будем с ним делать теперь? — делая вид, что Ламбо ничего не слышит, Тсуна схватился за голову. — Давай выбросим его на дорогу, — хмыкнул злорадно Реборн, сверкнув глазками, и маленький хамелеон на его шляпе меланхолично моргнул смирившимися со своей несчастной судьбой веками. Джентиле на секунду задумался над этим вариантом, прежде чем вспомнил, что он, вообще-то, хороший человек, а некоторые киллеры плохо влияют на молодые умы! — Нет, мы не можем его бросить, он уже связан с нами, а значит, в глазах наемных киллеров и… кстати, кто тебя там преследует? От кого ты скрываешься? — почему-то только в этот момент решил точно узнать ученый. — Если ты не собираешься выбрасывать того идиота, не стой на обочине, мы и так много времени потеряли, пока забирали твою лабораторию, — шикнул на него Реборн. Кстати, картина того, как они забирали переносную лабораторию, была очень смешной. И проблемой было то, что дом, в котором жил Тсуна, в итоге зачем-то взорвали те, кто пришел по его душу. (Грустный смайлик) Но Джентиле уже забрал оттуда всё важное. (Весёлый смайлик) В тишине Тсуна тронулся с места и вырулил обратно на дорогу, и они поехали дальше: под гнетущее молчание киллера, злое сопение Ламбо и непонимание Джентиле. Нет, ну честно, что не так? Ему не раз, конечно, говорили, что у него проблемы с коммуникацией — даже мама, эх, — но сейчас всё должно было быть нормально. Значит, это проблемы у Реборна, и точка. — Окей, если ты не хочешь говорить, кто тебя преследует, я предлагаю обратиться к кому-нибудь за помощью? Кого ты там называл? Верде? — неловко попытался возобновить диалог Тсунаеши. — Это плохая идея, глупый Тсуна, за тобой гонится Вонгола, за мной — Вендиче. За всеми нашими близкими контактами должны следить. В ином случае я бы ни за что не пришел к такому, как ты, — спокойно объяснил убийца, и Джентиле даже почувствовал себя польщенным, пока не понял, что его назвали тупым и что за ними теперь гонятся Вендиче. — Вендиче?! –закричал ученый, машину мотнуло в сторону, и они чуть не врезались в столб. Ламбо сзади закричал, зачем-то закрыв глаза Тсуне, и тому пришлось отцепить его от себя, прежде чем появилась возможность взять нормально руль. — Ты вообще умеешь водить, идиот? — Что ты такого сделал, что за тобой гонятся Вендиче? И почему ты еще жив? Эти два вопроса прозвучали одновременно, и опасный детский голос слился с полным тревоги голосом юноши. — Вообще-то, не умею. Но я играл в гонки на приставке, — обиженно пробурчал Джентиле. Реборн поправил шляпу, скрыв глаза и явное отвращение к такому непрофессионалу, как он. Ламбо сзади наконец-то смог забраться обратно на сидения после того, как сполз случайно (нет) на пол. — Вендиче?! Они же едят детей! — заныл Ламбо со своего места, пытаясь вытащить что-то — наверное, гранату, — из своей пышной шевелюры. — Ламбо, не говори глупостей, зачем им это делать? — мягко поинтересовался его временный опекун. — А почему бы им это не делать? — теленок широко раскрыл напуганные глаза. — Глубоко… — резюмировал Тсуна и мотнул машину в сторону чисто для того, чтобы машины сзади и пассажиры не расслаблялись. — Напомни, через сколько часов я могу тебя пристрелить, никчемный водитель? — трансформировав Леона в пистолет, мягко поинтересовался киллер. Замахав открытой ладонью в его сторону, Тсуна нервно засмеялся: — Чем больше ты мне угрожаешь, тем больше увеличивается время до изготовления ингибитора. Конечно, по расчетам ученого, создание противодействующего раствора займет не меньше сорока восьми часов. Вообще-то, так быстро такие вещи не делаются, ведь каждое пламя индивидуально, тем более, нужно вернуть Реборна к его обычному возрасту, а ему сколько, пятьдесят-восемьдесят-миллион (судя по интересам и пафосу)? В общем, придется учитывать много всего, что в полевых условиях увеличивает трудность в 10 раз. Но, как готов был признать мысленно Тсуна, это было очень круто, потому что, если он разгадает всю эту комбинацию, его действительно можно будет поставить на один уровень с современным вторым Да Винчи, которого, кстати, зовут… — Подожди, Верде, о котором ты говорил, это легендарный ученый, Аркобалено? — кажется, у Джентиле, пока он произносил весь этот вопрос целиком, начал дергаться глаз и одновременно у сердца начала происходить аритмия. Потому что, ребята, это же знаменитый Верде! Тсуна о нем с детства только слышал, на мафиозном рынке не раз видел его изобретения, которые были и-де-аль-ны. Он так же был известен, как ученый, который не экспериментировал на людях и выступал против подобных лабораторий. Кажется, даже тот мальчик, которому Джентиле помог однажды, когда случайно попал туда, куда не хотел попадать (ха, ну со всеми бывает, да?), обращался затем за помощью к Верде. — Ну да, — просто пожал плечами Реборн, безучастно глядя в окно. — Ламбо тоже знает о Верде, — встрял в диалог Бовино, не терпящий, что о нем не вспоминают дольше пяти минут в его присутствии. — Молодец, Ламбо. А теперь спи, — буркнул ученый в сторону задних сидений, а затем с надеждой повернулся к известнейшему киллеру столетия. — А ты можешь меня с ним познакомить? И вообще, вдруг стало интересно, по каким критериям Реборн стал самым известнейшим киллером столетия? Был какой-то опрос? Рейтинг? Его лицо известно федералам? Если так подумать, разве самый крутой киллер — не тот, о котором никто не знает… — Если вернешь всё, как было, у вас будет шанс познакомиться, — как ни странно, не начал угрожать и вредничать Реборн. Возможно, в этом был какой-то подвох. — А насчет Вендиче… есть кое-что, что я забрал, и меня подставили. Теперь это со мной, и мне нужно доказать, что это не я хочу использовать это для всемирного геноцида. Они выехали куда-то за город, и теперь за окном были только однотипные виды леса, другого леса, поля, гор и опять леса. Между тем, Джентиле даже научился не резко поворачивать, а плавно двигать рулем. — Окей, хотелось бы немного больше контекста, чувак. — Никакого контекста не будет. Если тебя схватят, меньше расскажешь. Тсуна закатил глаза и чуть не потерял управление, забыв о том, что водит машину. — Послушай, это же реально хороший шанс, чтобы поменять что-то в устройстве всего этого, — ученый многозначно покрутил ладонью и мельком взглянул в зеркало заднего вида, чтобы понять, что Ламбо реально заснул (вау). Тсуна неуловимо посерьезнел, нахмурив брови. — Мы все теперь в одной команде, хотел бы ты того или нет. — Я работаю один, мы не команда. У нас есть связь, но не пойми меня неправильно — это отношения стрелка и цели, — как всегда, изящно отверг любое предложение киллер, его детское лицо было таким же серьезным, слегка уставшим и злым. — Хи-и-и, разве ты не обещал мне защиту? Риторический вопрос, как и следовало ожидать из того, что он был «риторическим», остался без ответа. От раздумий ученого отвлек звук уведомлений от телефона, что лежал у него в кармане халата. — Во-первых, почему ты все еще в халате? — бархатно спросил писклявым голосом Реборн. — Во-вторых, почему ты, черт возьми, не выкинул телефон, когда тебя начали преследовать? — Эх, не так много вопросов, я не многозадачный, — вернул «безответность» Тсуна, — вытащи телефон из кармана и прочитай, что там. С тяжелым вздохом Реборн и явным недовольством, что ему (самому крутому) приказывают что-то делать, подполз ближе к водительскому сидению и запустил маленькую ладошку в карман, чтобы достать достаточно тяжелый для нового тела прибор. — «Поздравляем с днем рождения, уважаемый Анджело»… — приподняв в недоумении бровь, начал читать бедный подопытный. — А, это мне приходило еще днем, я просто не прочитал. Там еще что-то пришло. — «Ch.D. Те, кого вы ищете, сейчас находятся в МафияЛэнде. M.R. Будет ждать», — ровно прочитал Реборн, а затем просто вытащил симку из телефона, сломал ее и выкинул в окно. Недолго подумав, он сломал с помощью пламени и сам телефон, после чего выбросил и их. — Кто это? — М-м, честно сказать, понятия не имею, — искренне сознался Тсуна. — Но, кажется, Х.Д. мне уже писал, когда я в прошлый раз два года скрывался после… инцидента с Эстранео. — Инцидент с Эстранео? Не хочу знать. Этот Х.Д. относится к Вонголе? — с подозрением посмотрел Реборн назад, на исчезающие в дали останки телефона на дороге. — Моя интуиция говорит, что нет, — Тсуна плавно повернул в сторону портов, через которые легче будет попасть на нейтральный остров МафияЛэнд. И правда, интуиция насчет Х.Д. и М.Р. всегда подозрительно молчала (не то чтобы у неё был какой-то отдельный голос, просто какое-то чувство внутри, которое предупреждает его об опасности — в общем, господа врачи, он абсолютно здоров!), так что им можно было доверять. Но то, что неизвестные информаторы знали о том, где они, что они ищут и где находятся те, кто им нужен — навевало мысль о том, что преследующие их люди будут ждать их на том же острове. — Ну, по крайней мере, у тебя такая маскировка, что тебя действительно никто не узнает, — попытался приободрить раздраженного и уставшего киллера Тсуна, на что получил еще один осуждающий взгляд Леона и сонное сопение Ламбо. — Сказал никчемный ученый, — без искры задел хрупкое эго Джентиле Реборн. — Ауч. Ну, ты не первый, кто мне это говорит, — с улыбкой продолжил парень, стараясь не показывать внешне, что это было действительно больно, чтобы собеседник не понял, что в это можно успешно бить. Впереди ждал нелегальный проход на какой-нибудь пароход до острова, тяжелое пребывание среды коробок и животных, высадка на нейтральной территории и попытка найти то, что им нужно. А сейчас Тсуна просто пытался объяснить Реборну, что он собирается изменить мафию к лучшему, и что у него есть теория, как это лучше всего сделать. Только почему-то Реборн выдувал пузыри из носа. Насморк, наверное.