2 глава
22 февраля 2026 г., 23:31
Неделю спустя
Вахтерша тетя Зоя сидела на своем обычном месте, читала ту же книгу, что и неделю назад. Андрей прошел мимо, даже не взглянув.
В комнате было пусто.
Мишина кровать — не заправлена, на подоконнике — свежие окурки. Значит, приходил. Значит, ушел.
Андрей сел за стол, открыл альбом. Смотрел на чистый лист. Минуту. Пять.
Рисовать не хотелось.
Он вышел в коридор, спустился на этаж ниже, к телефонной будке. Набрал мамин номер. Гудки длинные, тягучие.
— Алло?
— Мам, это я.
— Андрюша, ты чего так поздно? Случилось что?
— Нет. Просто... проверить, как вы.
Мать молчала секунду.
— У отца давление опять. Но ты не думай, все нормально.
— Я приеду.
— Не надо. Учись. Он сам справится.
Андрей слушал ее голос — усталый, привыкший, ничего не ждущий.
— Ты как там? — спросила мать. — Не болеешь?
— Нет.
— Ешь нормально?
— Ага.
— Ну давай. Звони.
— Пока.
Он повесил трубку. Постоял, глядя на облупленную стену. Потом пошел наверх.
Миша пришел под утро.
Андрей не спал. Лежал, смотрел в потолок, слушал шаги в коридоре. Дверь открылась, впустила холод и запах табака.
Миша разделся молча, полез под одеяло. Свою кровать, не чужую.
Андрей повернулся к стене.
Минуту было тихо.
— Не спишь? — спросил Миша.
— Не-а.
— Я тоже.
Андрей не ответил.
— Ты чего звонил матери? — спросил Миша.
— Откуда знаешь?
— Слышал. Трубы старые, все слышно.
Андрей молчал.
— Скучаешь?
— Нет.
— Врешь.
— Не вру. Просто... надо было.
Миша хмыкнул.
— Надо. Ты вечно с этим своим "надо".
— А ты вечно со своим "не надо".
— Умеешь же ты слово вставить.
Андрей не ответил. Лежал, смотрел в стену. Слышал, как Миша ворочается на своей кровати.
— Иди сюда, — сказал Миша.
Андрей замер.
— Чего?
— Иди, говорю. Замерзнешь.
Андрей помедлил. Потом встал, перебрался на его кровать. Миша придвинулся, накрыл их одним одеялом.
— Холодно, — сказал Миша.
— Ага.
— Руки как ледышки.
— У тебя тоже.
Они лежали рядом. Не касаясь. Просто под одним одеялом.
— Ты чего тогда пришел? — спросил Миша. — В отделение.
Андрей смотрел в потолок.
— Не знаю.
— Знаешь.
— Подумал, что если не я, то кто.
Миша молчал долго.
— Дурак, — сказал наконец. — Я бы и сам вышел.
— Конечно.
— А ты умный самый?
— Нет. Просто...
— Что?
— Просто надо было.
Миша усмехнулся. Коротко, без веселья.
— Снова «надо», — повторил он. — Слово-то какое.
— Обычное.
— Нет. Ты с ним как с иконой. Слово паразит.
Андрей не ответил. Лежал, слушал, как за окном шуршит дождь.
— Знаешь, у меня брат умер, — сказал Миша вдруг.
Андрей замер.
— Маленький был. Я его не помню почти. А отец помнит. До сих пор. Говорит, ты должен быть за двоих.
— А ты?
— А я не хочу ни за кого быть.
Они помолчали.
— Мой отец не говорит ничего, — сказал Андрей. — Молчит просто. И все.
— Это хуже.
— Наверное.
— Ты на него похож?
— На кого?
— На отца.
Андрей подумал.
— Не знаю. Наверное, нет.
— А на мать?
— Тоже нет.
— Значит, сам по себе.
— Ага.
Миша повернулся, посмотрел на него. В темноте лица не видно — только блеск глаз.
— Ты сам по себе, Князь. Это хорошо.
— Почему?
— Потому что таких не сломать.
Андрей смотрел на него. На этот блеск в темноте.
— А тебя?
— Меня уже сломали. Я просто не показываю.
Андрей молчал. Протянул руку, коснулся его лица. Провел пальцем по скуле.
— Непохоже, — сказал он.
Миша замер. Не дышал.
— Убери руку, — сказал он тихо.
Андрей убрал.
Они лежали молча. Дождь шуршал за окном, где-то далеко гудел трамвай.
— Князь, — позвал Миша.
— Что?
— Ты спишь?
— Нет.
— И я нет.
Они не спали до утра. Лежали рядом, слушали дождь, молчали. Иногда это говорит больше любых слов.
Утром
Андрей проснулся один. Мишина кровать пустая, одеяло скомкано. На подоконнике — свежий окурок.
Андрей сел, посмотрел на него. Потом встал, подошел к окну, взял окурок в руки. Повертел.
Теплый еще.
Он положил окурок обратно и пошел умываться.
