В Марселе цветет миндаль

ГЛАВА 1. Нежданный гость 8 июля 1995 года, Марсель Улица Монте-Кристо, 43 Роланд едва сделал первый глоток спасительного кофе, когда зазвонил телефон. Он не соизволил снять трубку — голова трещала после вчерашнего — и предоставил автоответчику сделать свою работу. Чудо японской техники не подвело: — Добрый день, вы позвонили детективу Каста. Я сейчас не могу беседовать с вами, но вы можете кратко изложить дело электронному секретарю и оставить номер. Я перезвоню, как только освобожусь. Говорите после сигнала! Аппарат издал контрольный гудок и включил лампочку, показывая, что микрофон исправен и запись начата. К его удивлению, вместо хрипловатого баритона Пьеро или звучного сопрано матери, послышался мягкий, чуть пришепетывающий старческий голос: — Сынок, брось дурачиться. Я звоню из бара напротив твоего дома и знаю, что ты у себя. Сейчас поднимусь, так что свари кофейку и на мою долю. «Черт побери! Не хватало мне еще незваных гостей такого сорта!» — Роланд выглянул в окно и успел увидеть, как за подъездной дверью исчезает грузная, коренастая фигура в сером костюме. Это определенно был старый Бонифас Бонавентура, собственной персоной! Роланд хмыкнул: «Интересно, что у него стряслось, раз пожаловал ко мне лично, вот так запросто…» За то краткое время, что старик расшаркивался с консьержем и поднимался на третий этаж, он успел привести себя в порядок. Умылся, надел штаны и рубашку, застегнул пуговицы и предстал перед визитером как подобает — знаменитым детективом Кастой, сосредоточенным и собранным, готовым хоть сейчас раскручивать любое сложное дело. Следовало бы еще дать мысленный зарок больше не надираться с Пьеро до положения риз, даже по случаю выигрыша дуплетом в петанк (1), но Роланд не любил торжественных обещаний, к тому же заведомо невыполнимых. Бонавентура перешагнул порог и раскрыл объятия: — Здравствуй, сынок! Давненько мы с тобой не виделись! — Приветствую, синьор Бонифас… — ответил Каста сдержанно и приложился щекой к старческой щеке, обвислой, как у бульдога, но пахнущей превосходным одеколоном. — Чем могу быть полезен? — Будь покоен, я все тебе расскажу подробно! — Бонавентура поднял широкие ладони. — Только сперва усади меня и налей чего-нибудь прохладительного. А то как бы меня удар не хватил на такой жаре! Живешь-то ты не близко! — Может, стаканчик пастиса? — уточнил Роланд, отнюдь не обманутый игрой старого лиса в добродушного больного дядюшку. — Можно и пастиса, — легко согласился гость. — Только разбавь минералкой и не пожалей льда. И про кофе не забудь, очень уж вкусно пахнет! В комнате, служившей одновременно гостиной, кухней и приемной, Каста любезным жестом указал на самый удобный стул: — Прошу вас. Располагайтесь и расскажите, какая беда привела вас ко мне. — Беда? — кустистые седые брови Бонавентуры приподнялись якобы в удивлении. — А с чего ты решил, что у меня беда? «А с того, что знаю тебя как облупленного, лицемерный ты мудак! И тебя, и твою дьявольскую кухню — ночной клуб, который на самом деле бордель, и казино, работающее без лицензии! (2) ” Выругавшись про себя, Каста спокойно подал старику пастис, налил кофе, сел напротив и предложил: — Давай без обиняков, дядюшка Бонифас. По доброй воле ты пришел бы только на мои похороны. — В проницательности тебе не откажешь. Какой же вывод? — Очевидный. Раз ты не прислал мне приглашения через своих горилл, а примчался лично — значит, здорово припекло, и как раз по части моих компетенций. Каста умолк, давая понять, что мяч на стороне гостя, и пора бы сделать ответный бросок; но Бонавентура с явным удовольствием прихлебывал холодную настойку и никуда не спешил. Вместо того, чтобы коротко и ясно изложить дело, с которым пришел, старик решил поворошить старые обиды: — А ты помнишь, сынок, за что я на тебя дуюсь? — Конечно, помню, — холодно подтвердил Ролан. Память сейчас же в мельчайших деталях нарисовала «Трюм» — душный подвальный лабиринт в Старом порту, с тяжелым роком, охранниками в коже, раскрашенными парнями на подиуме, тайной комнатой для покера и хитрозадым рыжим педрилой в пышном костюме, в роли подставного директора. Года полтора назад они вместе с Маршаном провели в этом гадюшнике блестящую операцию: взяли с поличным убийцу-серийника, которого долго и безрезультатно искали по всему Буш-дю-Рон; а заодно накрыли сходку азартных игроков, любящих не только покер, но и очень молоденьких мальчиков. — Вот ты тогда был не прав, но извинений я не дождался. Каста приподнял бровь: — Хочешь сказать, дядя, что негодяй, душивший чулком доверчивых пожилых дам, заслуживал снисхождения, и нам с Пьеро нужно было не винтить его, а выпить вместе по рюмочке и сыграть партию в бильярд? Бонавентура покачал головой: — Нет, я рад, что он получил свое и сгниет в тюрьме… но ваш налет на «Трюм» был внезапным и слишком дорого мне обошелся! Каста на сей раз промолчал, хотя прекрасно знал обо всех последствиях рейда. У заведения и лже-владельца возникли нешуточные проблемы с полицией нравов. А управление по азартным играм наложило судебный арест и выставило штраф на пять с половиной миллиона франков, «за неспособность предотвратить чрезмерно азартную игру»… Старик укоризненно взглянул на него и с нажимом продолжил: — Да-да, сынок. Огромный штраф! Штраф, который я заплатил из своего кармана! И «Трюм» пришлось закрыть — очень уж разошлись газетные писаки! — Еще бы. Тамошним завсегдатаям лишнее внимание ни к чему, вот и разбежались, как тараканы. — Это, знаешь ли, чертовски досадно! Мне пришлось изрядно обделить семью под самое Рождество и долго заделывать брешь — что уж говорить о работниках, потерявших хорошее место… Ты не раскаиваешься, что причинил мне такие убытки? — Ни капли. — Ну и зря, мы ведь с тобой не чужие люди — родня, хоть и дальняя! — Да уж. Настолько дальняя, что и в телескоп не разглядеть… — усмехнулся Каста. — Но будь ты мне родным отцом, а не троюродным дядей, я бы все равно помог Маршану разорить дотла ту вонючую портовую дыру с извращенцами. Таким клоакам не место даже в марсельском порту, их вообще не должно существовать. Бонавентура присвистнул: — Строишь из себя моралиста, а сам ведь никогда не работал в белых перчатках! Потому и не ужился с легавыми! Они-то тебя турнули из своих рядов вовсе не за мораль. Дядюшка Бонифас знал, как задеть за больное — этот удар Роланд пропустил. Щеки предательски покраснели, сердце забилось быстрей, но хотя бы над голосом удалось сохранить контроль: — Я такой, каким всегда был, и не строю из себя ангела. А вот ты, дядя, любишь прикидываться моралистом… на словах, пока дело не касается твоих денег. Бонавентура развел руками: — Принципы должны быть гибкими, иначе нет смысла лезть в такой бизнес, как у меня! — Твои оказались очень уж гибкими! — парировал Каста, но старик выглядел настолько огорченным, что он решил подсластить пилюлю: — Честно, я понятия не имел, что ты — основной владелец «Трюма», и очень удивился, когда это всплыло при разбирательстве. — Мда. Не такого приема я ждал от тебя, сынок… — Бонавентура допил пастис, отодвинул остывший кофе и подытожил: — Получается, зря топтал ноги. Раз у тебя такие строгие взгляды на жизнь, ты не станешь заниматься моим делом. — Да ты пока что ни слова не сказал о своем деле! — в запале Каста едва не прибавил: «У тебя что, с головой совсем плохо, или память от жары помутилась?» — но все-таки удержал себя от явной грубости. Ему было интересно, и опыт подсказывал, что старик неспроста разыгрывает целое представление. — И не надо решать за меня. Говори толком, что случилось? — Хочу побеседовать по душам с одним парнишкой, а он куда-то запропал. Нужно, чтобы ты его отыскал, и… - И? — Убедил вернуться в Марсель. Дальше я сам справлюсь. — Я не могу разыскивать ветер в поле. Дай мне реальную зацепку. Бонавентура возвел к потолку тусклые голубые глаза, делая вид, что колеблется, затем полез в карман пиджак, достал бумажник, а из него — фотографию. Каста протянул руку за снимком и разочарованно спросил: — Очередной пропавший должник? — Нет, — старик держал фото лицевой стороной к себе и не спешил отдавать. — В таком случае… сбежавший жених? — Снова не угадал. Сделаешь третью попытку? Роланд не мог понять, раздражает или забавляет его эта игра, затеянная дядюшкой, но похмельная мигрень, глодавшая виски с самого утра, несмотря на принятый аспирин, внезапно исчезла. — Боюсь оскорбить тебя в лучших чувствах, но у меня остался лишь один вариант — незадачливый любовник, наставивший рога одному из твоих родных сынков? — Немного теплее… только путался этот парнишка не с моими снохами, а со старшим внуком! — С Жоэлем? — от удивления Каста едва не поперхнулся кофе. — С ним самым. — Бонавентура брезгливо скривился, положил фотографию на стол и двумя пальцами подтолкнул к детективу. — Но погоди… что за ерунда! Жоэль ведь давным-давно не живет в Марселе, потому что вы с ним крепко не ладите. — Верно. — Но пока жил, вел себя как нормальный мужик — выпивал, дрался, гонял на мотоцикле и не пропускал ни одной юбки! — И это верно, — со вздохом подтвердил Бонавентура и потер подбородок. — Я рад, что ты так хорошо его помнишь… — Еще бы не помнить, если я лично его арестовывал два или три раза, после дебошей и нападений! Вот уж никогда бы не подумал, что он… — И никто не думал, даже он сам! — отрезал старик. — Мы и поссорились с ним из-за юбки, и сбежал он в Ниццу тоже за юбкой, и жить долго и счастливо собирался с юбкой, хоть она и не чета нам, никогда мне не нравилась! Каста пожал плечами, признавая, что полностью сбит с толку; он ждал пояснений, и Бонавентура не замедлил их дать: — Мой внук не был бугром.(3) Можешь не сомневаться. У Жоэля это была слабость, просто слабость. Тайная и позорная. Как дурная болезнь, подхваченная по легкомыслию… а виноват во всем вот он, этот вот ублюдок, шлюхин сын, мерзавец, который его соблазнил и вовлек в порочные отношения! — узловатый стариковский палец гневно постучал по фотографии. Роланд перевернул карточку, скользнул беглым взглядом по нечеткому цветному снимку: молодой человек лет двадцати, в черном гидрокостюме с зелеными и серебряными нашивками, сидел на краю бассейна и обнимал большого темно-серого дельфина. На первый взгляд в нем не было ничего особенного, кроме разве что печального выражения лица. Он смотрел в камеру без малейшей улыбки — как арестант или тяжело больной — зато дельфин улыбался во всю пасть и казался куда более жизнерадостным. Бонавентура пристально следил за Кастой, как будто хотел прочесть его мысли, но пауза слишком затянулась, и он снова заговорил первым: — Понимаешь теперь, почему я не хочу обсуждать этот вопрос ни у себя дома, ни на людях?.. — Понимаю… но почему ты пришел с ним ко мне? — Потому что ты, хоть и бегаешь в одной компании с легавыми, все-таки уже не легавый. Ты отлично умеешь разыскивать людей — тихо, скрытно и быстро, и в таких местах, куда и полиция лишний раз не сунется. А самое главное — ты знаешь, что такое семейная честь по-корсикански… — Спасибо за комплименты, — сухо ответил Каста и посмотрел Бонавентуре прямо в глаза. — Но семейная честь по-корсикански для меня мало что значит. Я давно уехал с Корсики, дядя. Все в прошлом. — Ты уехал с Корсики, сынок… но она не уехала от тебя, уж ты мне поверь! Примечания: 1. Петанк — популярная во Франции игра с мячом, которая глубоко укоренилась в культуре Марселя. В неё играют люди разных возрастов, обычно в парках и скверах, но фактически, на любом подходящем открытом пространстве. В Марселе есть множество клубов любителей петанка, один как раз расположен на улице Монте-Кристо, где живет Роланд Каста; проводятся и международные соревнования. Состав команд: по 1 человеку (тет-а-тет), по 2 (дуплет) или по 3 человека (триплет) в каждой. 2. Игорный бизнес во Франции легален, но строго регламентирован. По закону 1942 года, казино разрешено открывать только в курортных зонах, в городах с населением не менее 500 000 человек. При этом разрешение на открытие казино выдает Национальное управление по азартным играм, сроком не более чем на 18 лет. Во главе должен стоять ответственный директор, имеющий прозрачный социальный статус, и совет из помощников — все кандидатуры проверяются и утверждаются МВД. Разумеется, это не отменяет того факта, что существует огромное количество подпольных игорных домов, обычно замаскированных под ночные клубы и рестораны, а также залы игровых автоматов, которые формально не считаются казино, поскольку предлагают и бесплатные игры. Налог на игорный бизнес составляет до 80%, что хорошо для бюджета, но, само собой, не очень нравится владельцем. Марсельский игорный бизнес в значительной степени контролируется корсиканской мафией. 3. Бугор (Le bougre) — и на французском, и на русском арго это слово означает «гей».