В Марселе цветет миндаль

ГЛАВА 2. Друзья 9 июля 1995 года, Марсель Пьеро Маршан обожал воскресные обеды у Мамочки Клары, в уютном доме на улице Бартелеми. Она всегда готовила сама, без помощи кого бы то ни было; мужчин на кухню не допускала, покупную пищу презирала и знала, наверное, десять тысяч рецептов одного только буйабеса, не говоря уж о мясном рагу, айоли и бисквитном печенье. (1) Меню трапез радовало разнообразием, неизменным оставались только количество блюд — ровно шесть, не считая кофе, и порядок подачи: суп, салат, жаркое, пирог, сыр и десерт. Такова была семейная традиция с незапамятных времен, и Клара в Марселе хранила ее столь же бережно, как и ее предки в Бастии. (2) Вкусные запахи начинали дразнить аппетит Пьеро еще у порога квартиры, так что живот буквально пел в предвкушении, а нарядно накрытый стол, обещая гастрономическую феерию, ни разу не обманул. Болтать с хозяйкой о тысяче разнообразных вещей, от футбола до кинопремьер, было отдельным удовольствием, и не меньшим, чем угощение; а всего приятнее — чувствовать себя не случайным визитером, не постояльцем в пансионе, а сыном, почти таким же любимым, как Роланд, настоящий сын. Единственное, что не нравилось Маршану (и порой доставляло серьезные неудобства) — категорический запрет Мамочки Клары под крышей ее дома говорить о преступлениях. Произносить слово «полиция» тоже запрещалось, под страхом немедленного изгнания ослушника из-за стола. Намеки и обтекаемые фразы не помогали: проницательная дама видела своих воскресных гостей насквозь, легко разгадывала любой шифр и сразу же ставила на вид: — Дино! Пьеро! А ну-ка прекратите немедленно это ваше шаривари, не то оставлю и без жаркого, и без сладкого! Пьеро и Дино ничего не оставалось, как согласиться с домашним правилом и завести собственную традицию решать дела по воскресеньям. Серьезные вопросы они обсуждали наедине и только после обеда, в соответствии с планами на вторую часть дня: в машине, на площадке для игры в петанк, или в процессе фланирования по улицам, с конечной точкой в спортивном баре. Схема успешно работала, если только не случалось форс-мажора. На сегодня выпал именно такой случай — словно «зеро» в рулетке. Новости, пришедшие ночью из Авиньона, ждать до вечера никак не могли. Они касались двойного убийства молодоженов в Гульте — того самого, о котором пару недель назад прокричали все газеты Лазурного берега. Громкое дело выглядело стопроцентным висяком, и марсельский розыскной отдел в полном составе вздохнул с облегчением, когда его удалось спихнуть коллегам из департамента Воклюз, поскольку жених и невеста, согласно найденным при них документам, были уроженцами Авиньона. И вот на тебе - экспертиза выявила, что документы фальшивые, а отпечатки пальцев жениха нашлись в дактилоскопической базе, и принадлежали они Жоэлю из семьи Бонавентура, марсельскому корсиканцу! Личность невесты удалось установить благодаря заявлению родственников о похищении, поданном четыре месяца назад. Молодая дама по имени Летиция была младшей дочерью Просперо Фальконе, марсельского виноторговца, и тоже родом с Корсики… С учетом более чем сложных отношений между двумя кланами, дело запахло старой доброй вендеттой — и чем-то еще более гнусным… в Авиньоне разбираться с этим не захотели и с чистой совестью вернули дело в Марсель. Теперь оно стало проблемой комиссара Маршана. Тщательно изучив длинный факс, Пьер понял, что это очередная партия для двоих: одного действующего офицера криминальной полиции - и одного бывшего, ныне частного детектива. В его душу не закралось и тени сомнения, что партию они разыграют блестяще. «Ну что ж, друг мой, значит, так тому и быть! Напряжем извилины, раскрутим дельце вместе, на раз-два, и утрем нос авиньонским бездарям!» — он самодовольно усмехнулся и решил, что после очередного успеха точно уговорит Дино засунуть гордость подальше и подать прошение в дисциплинарную комиссию, о восстановлении в должности инспектора… Пока что нужно было разобраться с дилеммой: назначить Дино дневную встречу в «Коробке сардин», что автоматически отменило бы визит к Мамочке Кларе — или поискать способ совместить служебный долг и сибаритское чревоугодие? Колебался он недолго, рассудив, что мертвому Жоэлю Бонавентуре уже точно хуже не станет, а живому комиссару криминальной полиции незачем лишать себя домашних деликатесов. Огорчить же прекрасную мать ближайшего друга и вовсе граничило со святотатством. Такой добрый католик, как Пьеро, просто не мог на это пойти, и принял соломоново решение: «Заеду за Дино пораньше, часиков в семь, а лучше в половине седьмого! Пока он будет бриться, а его очередная девка — варить кофе и сверкать передо мной сиськами, я успею рассказать самую соль. Детали обсудим по дороге. До обеда у Мамочки еще успеем заскочить и в комиссариат, и в редакцию! А за столом будем не просто поглощать суп и жаркое, как мещане, но и обдумывать план действий… К десерту наверняка что-нибудь надумаем!»

****

За прошедшие сутки Роланд так и не смог ответить себе на вопрос, зачем ввязался в липкую историю с розыском парня, якобы «совратившего» великовозрастного внучка Бонифаса Бонавентуры. Точно не из-за денег, хотя старый Бонифас проявил удивительную щедрость: без звука выплатил крупный аванс и напутствовал: «Не жмись, сынок, не жалей моих денег! Главное, найди побыстрее этого петушка, и не упусти, не дай снова улепетнуть, прежде чем я с ним поговорю по душам!» «Разговор по душам» в исполнении Бонавентуры обычно сулил собеседнику серьезные неприятности. Каста мог бы промолчать — детектив не обязан печься о дальнейшей судьбе разыскиваемых — но все же напомнил дядюшке: - Статья двести двадцать один — один. До тридцати лет. Бонифас фыркнул с презрением: - Вот еще, убивать! Кому охота марать руки об этакую дрянь… Не волнуйся, я законопослушный гражданин, плачу налоги. Просто потолкую с парнишкой о том, о сем, задам несколько личных вопросов — и отпущу на все четыре стороны. — дав эти своеобразные гарантии, он попытался к авансу присовокупить еще пачку стодолларовых банкнот — «на неучтенные расходы». Роланд его притормозил: - Неучтенные расходы — это у тебя в казино; а я сам все учту и подытожу, когда закончу работу. Сведения, полученные от дядюшки, были скудны и противоречивы, но все же позволили определить начальную точку расследования: Антиб. Юный распутник с фотографии носил донельзя жеманное имя: Даниэль-Мари Ленуар. (4) По мнению Касты, такое прозвание годилось разве что для шоколадной обертки или на вывеску парикмахерской, ну и очень подходило педику; однако профессия у парня была неожиданно мужественной — дрессировщик косаток (5) в «Маринлэнде». (6) По словам Бонавентуры, он работал в парке три или четыре года, там и познакомился с Жоэлем, на фотосессии после воскресного шоу. А несколько месяцев назад таинственно исчез, в одну ночь, и никто с тех пор его больше не видел, и ничего о нем не слышал. Роланд хотел ядовито пошутить, что нужно было сразу допросить косаток, наверняка незадачливого дрессировщика сожрала одна из них, но что-то удержало его от сарказма. Сам он видел шоу с китами единственный раз в жизни, во время поездки в Штаты, в океанариуме Сан-Диего. Стеклянная стена, за ней — прозрачная голубая бездна, где, словно в Космосе, одновременно парили хтоническое чудовище с черной спиной и острым плавником, и тонкокостный, легкий пловец в серебристо-черном трико, облегающем тело, как вторая кожа… их подводный танец напоминал священный ритуал, настолько же красивый, насколько опасный. В тот вечер Роланд вышел с представления в смятенных чувствах и постарался побыстрей забыть этот эпизод… однако память не подчинилась и сохранила все в мельчайших подробностях. Сейчас же, рассматривая снимок, полученный от Бонифаса, он испытывал острое любопытство к скрытой за ним тайне — и невольное уважение к печальному парню, что день за днем погружался в воду вместе с гигантами, непредсказуемыми, как библейский Левиафан, и способными убить одним движением плавника. При розыске пропавших время всегда работает против детектива. Каста рассчитал, что доберется до морского парка к четырем пополудни, если выедет из Марселя сразу после обеда у матери. Летом в «Маринлэнде» давали ежедневные представления. Последнее шоу проходило в шесть, посетителей на территорию прекращали пускать за час до его начала — стало быть, он успеет осмотреться без спешки и кое с кем поговорить. План выглядел безупречно, но потерпел неожиданный крах из-за комиссара Маршана, ворвавшегося к нему ни свет ни заря. Как обычно, комиссар имел собственные планы на свободное время лучшего друга — и умственные усилия частного детектива Касты.

****

улица Бартелеми, 17 (квартира Мамочки Клары) - Дино, у тебя что, живот болит? — спросила мать. - Нет, мамочка. Я совершенно здоров! — кротко ответил Роланд. — Тебе не понравился сегодняшний суп? — Ну что ты! Твой зеленый буйабес — просто пища богов. — Может быть, паштет чересчур сухой? — Паштет прекрасен! — запротестовал Роланд, а Пьеро, не решаясь говорить с набитым ртом, усиленно закивал в знак поддержки, — Значит, сырный пирог не пропекся! — мать всплеснула руками, и лицо ее приняло мученическое выражение. — Я так и знала! - Мама, пожалуйста… твой пирог идеален! — Тогда объясни мне, Дино, почему ты ничего не ешь?.. — Мама, я ем… — он поскорее взялся за вилку с ножом, но этот демонстративный жест уже не помог. - Нет, ты не ешь! Не разговариваешь, не шутишь с Пьеро — вот он молодец, он ест!.. - Конечно, Мамочка Клара, как же отказаться от такой вкусноты! — Маршан попытался отвлечь огонь на себя. — Да я готов все это съесть вместе с тарелками и скатертью! - Знаю, Пьеро, знаю, ты хороший, воспитанный мальчик! — отмахнулась мать и снова начала распекать сына: — Я три часа стояла у плиты, так хотела тебя порадовать, удивить… а ты сидишь с таким лицом, словно у тебя песок на тарелке, значит, опять думаешь о своих жуликах! А раз ты о них думаешь, значит, получилось невкусно!.. Роланд успел десять раз обругать себя за недостаточное внимание к воскресной трапезе, но не мог признаться, что мать права, и голова у него действительно занята запретными мыслями, только не о жуликах, а об убийцах и убитых. О молодоженах, застреленных наутро после свадьбы по дороге в аэропорт. О Жоэле-сорвиголове, женившемся на девушке из семьи Фальконе — заклятых врагов семьи Бонавентура; и еще о том, знал ли старый Бонифас Бонавентура о смерти старшего внука, когда пришел с просьбой разыскать юного Даниэля… и — связан ли пропавший Даниэль с кровавой свадьбой в деревушке Гульт?.. С утра они с Маршаном успели набросать несколько версий и договориться о первых шагах совместного расследования, но мозг Касты, вцепившись в новую загадку, не желал переключаться на милые домашние радости и отвлеченную болтовню. Роланд, опустив голову, молча слушал расстроенную мать, но не имел понятия, как ее утешить и убедить, что и пирог, и паштет, и все остальное — выше всяких похвал. К счастью, Пьеро быстрее собрался с мыслями и самоотверженно пришел на выручку: - Мамочка Клара, ей-Богу, ты не того ругаешь! Это же все из-за меня! - То есть как — из-за тебя? - А вот так! Я с самого утра испортил Дино аппетит известием, что наша марсельская команда по петанку продула с разгромным счетом этим пижонам из Ниццы! - Неужели?.. Ах, какой позор! — Да уж, позор позорнейший! И теперь единственный шанс для наших не вылететь из турнирной таблицы — выиграть в Антибе сегодня вечером! - Вот ужас!.. Надо их поддержать! - Конечно, надо! Потому мы с Дино и едем в Антиб, вот прямо уже скоро, даже футбол смотреть не будем! Примечания: 1. Буйабес — марсельская уха, многокомпонентный рыбный суп, культовое блюдо на юге Франции; помимо базового классического рецепта, есть множество вариаций приготовления и подачи; айоли — соус из чеснока и оливкового масла, однако в Провансе айоли (или, более официально, Le Grand Aïoli) называют законченное блюдо, состоящее из отварных овощей (обычно используют морковь, картофель и стручки фасоли), отварной рыбы (свежей или вымоченной солёной трески) и варёных яиц, подаваемых с соусом айоли. У провансальского мясного рагу и бисквитного печенья также много вариаций. 2. Бастия — коммуна и город на Корсике, находится на северо-восточном побережье острова у основания мыса Корс. 3. Статья 221-1 Уголовного кодекса Франции (УК Франции) — умышленное убийство. Наказание — до 30 лет заключения. 4. Иногда мужчинам во Франции дают второе женское имя, но всегда через дефис. Чаще всего это имя Мари — в честь Девы Марии. Это старая католическая традиция, символизирующая благословение и покровительство. 5. Косатки или киты-убийцы (калька с английского killer whale) — крупнейшие из дельфинов, обитающие почти по всему мировому океану. Свое прозвище получили из-за специфического плавника, формой напоминающего косу. Несмотря на то, что косатка — хищник, для человека, вопреки укоренившимся мифам, они фактически не опасны. Задокументированные случаи их нападения единичны и всегда связаны либо с трагической случайностью, либо с неправильными действиями людей. Косатки очень умны и в свободной стихии могут доживать до 75-100 лет, но содержание в неволе сокращает им жизнь и снижает ее качество. 6. «Маринлэнд» (Marineland of Antibes) — тематический парк во Франции, основанный в 1970 году и расположенный в Антибе, на Французской Ривьере. Развлекательный комплекс включал в себя морской зоологический парк с дельфинарием, аквапарк, детский игровой парк, мини-гольф и отель. Проводились представления с участием косаток, дельфинов и морских львов; в 2025 году парк был закрыт под давлением экологистов, в том числе из-за ужесточения регулирования содержания животных в неволе во Франции.