В Марселе цветет миндаль

ГЛАВА 6. Уязвимость 10 июля 1995 года Ницца, улица Рене Сансона, 3 Отель «Апп-арт» Призраки иной раз бывают полезны. После встречи со своим личным привидением, Роланд больше не смог заснуть. Коротая остаток ночи за кофе и сигаретами, он размышлял о пропавшем парне по имени Даниэль. Раскладывал логический пасьянс из всего того, что успел накопать за неполные два дня, но пасьянс не сходился. Картина произошедшего не желала проясняться… напротив, все больше походила на зазеркальные галлюцинации. Роланд упорно вглядывался в этот театр теней, в надежде узреть истину. «Кто же ты на самом деле, Даниэль Ленуар?» Старик Бонавентура говорил о нем с подчеркнутой брезгливостью, не жалел черной краски. Утверждал, что парень — просто-напросто пляжный жиголо, насквозь порочный, продажный, за деньги готовый на любую мерзость; Роланд и сам не имел иллюзий насчет подобных типов, однако что-то мешало ему поверить Бонавентуре. Может быть, история косатки Талли. Насквозь порочный, жадный до денег педрила едва ли стал бы рушить успешную карьеру ради спасения больного животного. Сквозь флер сигаретного дыма и бледный предутренний свет проступал совсем иной Даниэль: одержимый мечтатель, влюбленный в море и в морских обитателей. Влюбленный настолько сильно, что ради своих убеждений ввязался в серьезный конфликт с большими боссами. Ввязался — и сгинул в неизвестном направлении. Может, и правда покончил с собой из-за депрессии, а может, стал жертвой чьей-то жестокой мести… Перспективы дела выглядели довольно мрачно. «Как бы в конце концов не обнаружить беднягу на дне залива Жуан, обглоданного крабами… и с увесистым камнем на шее…» — от этой картины, промелькнувшей в сознании, Роланду вдруг стало так холодно и неуютно, что он поспешил выключить воображение и вернуть себя на поле профессионального цинизма: «Ну что ж, найти мертвеца — означает выполнить задачу. Бонавентура мне платит именно за это. Но… черт, не люблю бросать дело на полпути! Надо все-таки по полной отработать криминальный след. Интересная петрушка выходит, если злосчастного Даниэля на самом деле кокнули в Ницце, а через пару месяцев в Гульте пришили его дружка Жоэля. Не верю я в случайные совпадения такого рода. Старый Бонавентура что-то темнит. Пьеро наверняка со мной согласится. Значит, разделимся. Пока он начнет потихоньку раскручивать убийство в Гульте, я поработаю здесь, в Ницце и в Антибе». План действий на ближайшее время нарисовался сам собой: «Подниму старые агентурные связи, поболтаю кое с кем в Старом городе и в Мон-Бороне… съезжу на пляж Пассабль, на сходку дайверов, но прежде всего вернусь в «Маринлэнд», уже под своим настоящим именем. Та нервная дамочка, что работала в паре с Даниэлем, наверняка рассказала мне далеко не все!» Холодные мурашки побежали по затылку… усталое тело подтверждало, что он на верном пути. За окнами полностью рассвело, небо алело, до восхода оставались считанные минуты. Можно было уже и начать новый день. Роланд попробовал растолкать Пьеро, храпящего по соседству, на кухонном диване, но друг, не открывая глаз, невнятно проворчал: — Иди к черту, Дино! До будильника еще уйма времени! — и снова унесся в царство Морфея, благо, ничто не тревожило его кристально чистую совесть… Ровно в восемь утра Маршан дисциплинированно поднялся. Как самый свежий и бодрый из компании, сбегал в бистро по соседству и принес завтрак на всех. Наскоро проглотил свою порцию омлета, круассан с конфитюром и засобирался обратно в Марсель. Выходной закончился. Комиссара криминальной полиции ждали подчиненные в отделе расследования убийств и текущие дела — как всегда, либо мрачные и кровавые, пока еще не раскрытые, либо скучные до зубовного скрежета, связанные со служебной бюрократией; двойное убийство в Гульте было всего лишь частным случаем из множества подобных происшествий. Ани и Лоли клевали носами над чашками с кофе, поочередно зевали и хором жаловались на головную боль и отсутствие аспирина. Пьеро галантно предложил девушкам свои услуги шофера — развезти по домам, чтобы не тряслись с похмелья в автобусе и не тратились на такси. Они охотно согласились, правда, Лоли бросила на Роланда гневный взгляд… Он прекрасно понял ее послание: «Мог бы и сам проводить меня! Наглец!» — но лишь усмехнулся в ответ. У него не было настроения играть в джентльмена и тратить время на реверансы. После бурной вечеринки в формате «переспим и забудем», подружки по-прежнему казались милыми, но стали теперь совершенно бесполезными для расследования.

****

Ницца, Старый город, рю Россетти, 25 Каста просчитался, думая, что подруга Даниэля окажется такой же легкой добычей, как Лоли и Ани, и сразу же согласится возобновить беседу, начатую накануне. Не тут-то было. Увидев его снова возле бассейна с косатками, она вовсе не обрадовалась, а когда поняла, что имеет дело не с назойливым поклонником и даже не с журналистом, вскипела от гнева: — Вы гадкий лжец! Убирайтесь вон! Заверения Роланда, что он действует в лучших интересах Даниэля, возможно, попавшего в серьезную беду, не имели успеха. — Я вам не верю! Как вы посмели морочить мне голову?! Если у вас такие добрые намерения, могли бы сразу сказать, что вы из полиции! — Я не из полиции. Веду частное расследование. — Да мне плевать! Все равно вы — ищейка, и от меня ничего больше не узнаете! Уходите немедленно, пока вас не вышвырнула охрана — на этот раз я ее точно позову! Каста предпочел не обострять конфликт и временно отступил; пока девушка занималась своей работой, он занялся своей. Выяснить полное имя дрессировщицы — Адель Гайар — не составило труда, с адресом вышло чуть посложнее, но раньше, чем закончилось дневное шоу, Роланд разузнал и его. Мадемуазель Гайар постоянно проживала в Ницце, в Старом городе, на улице Россетти. Он хорошо знал этот квартал и сразу же поехал туда, чтобы осмотреться на месте, послушать соседские сплетни и проникнуть в подъезд прежде, чем Адель вернется домой. Она приехала не поздно, около восьми вечера; вышла из лифта на своем этаже — и в изумлении обнаружила, что «ищейка» сидит на ступенях лестницы, возле ее квартиры. Сюрприз удался. Адель быстро принимала решения и не стала задавать дежурного вопроса — какого черта «ищейка» здесь вынюхивает? Молча вставила ключ в замок, открыла дверь и жестом пригласила незваного гостя зайти. Квартира была маленькой, как коробок спичек, с узким коридором, тесной кухней, но с двумя отдельными спальнями. На стене висел огромный плакат из «Маринлэнда» — реклама шоу косаток. Черно-белый морской дьявол выныривал из лазурной глубины, в кружевах пены, и поднимал к самому небу тонкую человеческую фигуру в серебристом трико. Фигура казалась совсем хрупкой, невесомой, и свободно парила, пренебрегая законами тяготения и смертельным риском… Роланд притронулся ладонью к глянцевой шкуре косатки и спросил: — Это Даниэль? — Да, это Дэнни. Дэнни и Шейла. Но ты ведь не ради них притащился за мной, верно? — Верно, — соврал он не моргнув глазом. Адель подошла к нему сзади вплотную, прижалась горячим телом. Обняла за пояс, нащупала и расстегнула пряжку ремня… Он немедленно обернулся, подхватил за бедра, поднял и понес вслепую, потому что она целовала его с жадностью, а волосы из ее распустившейся прически падали ему на лицо и полностью закрывали обзор. В комнате Роланд опустил свою пленницу на первую же подходящую поверхность — это оказался широкий диван без спинки — стащил с нее блузку и джинсы, позволил частично раздеть себя, без долгих прелюдий соединился с ней и атаковал. Адель только того и хотела: она стонала, извивалась под ним и нисколько не стеснялась показать, что у нее очень давно не было полноценного секса. Тонкое тело на ощупь было жестким, чересчур мускулистым для женщины, но восхитительно отзывчивым и горячим. Все закончилось быстро. Они выпустили друг друга из объятий, но остались лежать рядом — взмокшие, тяжело дышащие и без единого слова. Роланд ждал. Он давно привык, что женщины по-разному приходят в себя после секса — одной нужен задушевный разговор, другой — ребячливые нежности, третьей — глоток вина и сигарета… порой случались и слезы, и припадки самоуничижения — но мужчине на всякий случай нужно быть готовым к любому развитию событий. Сам он, как обычно, не чувствовал ничего. Физический акт был просто физическим актом, и благодатный дождь снова не сошел на выжженную пустыню его души. Адель положила руку ему на плечо и прошептала: — Прости… я такая эгоистка! Даже кофе тебе не предложила. — Ничего. Как видишь, я без него прекрасно обхожусь. — Да… так утешают хреновых хозяек. — Нет. Так дают понять, что хозяйке не стоит беспокоиться. Она приподнялась на локте и посмотрела на него с преувеличенной серьезностью: — А! Может, месье вообще не любит кофе? Он мог отделаться шуткой или неопределенной улыбкой, но решил, что толика откровенности не повредит: — Месье любит кофе. Но после секса предпочитает сигарету с крепким алкоголем. — Какое совпадение! — усмехнулась Адель. — Я тоже… поэтому у меня всегда есть «мальборо», ром бакарди (1) и русская водка. Что тебе налить? Роланд потрогал ее за кончик небольшого приподнятого носика и предложил: — Если у тебя найдутся лед, лайм и кола, я сам смешаю нам «куба либре» (3). — Отлично! Смешай! — Адель махнула рукой куда-то в сторону. — На кухне есть все, что нужно… а я пока сгоняю в душ. — Договорились. — он легко поднялся с дивана и стал приводить себя в порядок. Она снова подкралась к нему сзади, обняла и прошептала на ухо: — Хочешь, залезем под душ вместе?.. — Вместе с коктейлем?.. — он сделал вид, что не понял намека. — Нет, давай лучше выпьем обычным способом, на кухне. — Месье зануда! — она шлепнула его пониже спины и продефилировала в коридор — нагая, стройная, с гордо выпрямленной спиной. «Забавная девчонка… с виду — сухонькая монашка, а в любви — настоящий тайфун…» Роланд с улыбкой посмотрел ей вслед… но вдруг наткнулся взглядом на большую фотографию, прикрепленную к двери, и ощутил что-то похожее на сердечный ожог. Две симметричные башни цвета слоновой кости, с золотисто-песочными куполами, устремленные в зенит, плывущие в густой лазури, и светлый фасад, со строгим фронтоном, и величественным крестом прямо над ним… Церковь Святого Иоанна Крестителя (3), в самом сердце его родной Бастии. Роланд узнал бы это место даже во сне, даже если бы потерял память. Здесь венчались родители, здесь его самого крестили почти тридцать пять лет назад. И еще здесь отпевали маму — после того, как отец убил ее в припадке ревности. В глаза словно швырнули горсть сухого песка. Стало больно до рези, не сморгнуть без слёз… он отвернулся, прижал пальцы к векам и пару минут стоял как соляной столп, ослепший, оглохший, душой провалившийся в прошлое. В страшную весну шестьдесят восьмого года… Когда же Роланд перевел дыхание и снова открыл глаза, то увидел, что маленькой душной комнатке, где он только что бездумно отъебал мадемуазель Гайар, есть что ему рассказать о предыдущем жильце (или сожителе?). На стеллаже, отгораживающем диван от остального пространства, стояли в ряд несколько чемпионских кубков, за победу в соревнованиях по фридайвингу и подводному плаванию; на соседних полках размещались книги, посвященные океанологии и морским животным, вперемешку с мифологией и альбомами по изобразительному искусству. Возле стены на консоли висело несколько мужских рубашек — шелковых и льняных, и пара костюмов, скроенных идеально даже на беглый взгляд. Узкий шкаф в углу скрывал в своих недрах гидрокостюмы и разнообразную экипировку для подводного плавания; дверца шкафа сверху донизу была облеплена магнитами, открытками с пейзажами Ривьеры и фотографиями. Посередине, на самом видном месте, помещался яркий групповой портрет с тремя фигурами. В центре композиции горделиво позировал Жоэль Бонавентура, молодой загорелый красавец в облегающих темно-синих плавках; справа от него стояла прелестная молодая блондинка в закрытом белом купальнике и с голубым парео на стройных бедрах — Жоэль ее по-хозяйски обнимал, а она прижималась к нему с застенчивой улыбкой. Третий персонаж, держащий руку на левом плече Жоэля, казался неземным существом, или, скорее, первозданной частью земного мира. Воплощением природной красоты, самой сути солнечного света, морской воды и чистого белого песка. Медово-золотистые волосы свободно вились вдоль щек и спадали на широкие плечи бронзового оттенка. Невероятные глаза смотрели прямо в душу, но взгляд не пронзал — обволакивал, подчинял своей мягкой силой и нежностью. Из одежды на нем были лишь легкие льняные шорты. Грациозную шею украшал витой кожаный шнурок с амулетом, похожим на янтарное сердце. Присутствие этого юноши на снимке превращало совершенно обычный, даже пошловатый пляжный сюжет с влюбленной парочкой в фантасмагорию. У Роланда закружилась голова, как после хорошей порции джина, хотя сегодня он еще не выпил ни капли спиртного. Рядом с Жоэлем и Летицией был запечатлен Даниэль Ленуар — в том не было никаких сомнений. Просто на пляжном портрете, снятом профессиональной камерой с высоким разрешением, с умело выставленным светом, юноша выглядел совсем иначе, чем на размытом любительском снимке, предъявленном стариком Бонавентурой. Все остальное пока что оставалось в области чистых догадок. …Заново изучая комнату, Роланд попросту потерял счет времени; к реальности его вернул недовольный голос Адель: — Ну ничего себе! И где же обещанный «куба либре»? Я торопилась, боялась, что лед растает… а ты даже до холодильника не соизволил дойти! Он не стал оправдываться, сразу спросил о том, что в самом деле было ему важно: — Почему ты сразу не сказала мне, что жила с Даниэлем?.. — А должна была? — Адель фыркнула и плотнее запахнула на себе синий махровый халат. — Хочу напомнить, что ты приперся без приглашения, и снял с меня трусы, едва перешагнул порог… — Ты не возражала. Так… ты жила с ним? — Я не «жила» с ним, в том смысле, как ты думаешь! Мы просто были друзьями, настоящими друзьями, понимаешь? Вместе работали и вместе снимали эту квартиру — на двоих выходило намного дешевле. Вот поэтому я сразу поняла, что он исчез, а не уехал по доброй воле, не сбежал куда-то с новым дружком… — Как ты поняла? — Ты что, дурак? — Нет. — Ну так разуй глаза! — она села на диван и повела рукой вокруг себя: — Посмотри! Все на месте! Все его вещи остались здесь! И одежда, и книги, и талисманы, и все, что он никогда бы не оставил… он просто однажды не вернулся домой! Исчез! Растворился! И никому нет дела, куда, а наши боссы только с облегчением вздохнули! — Я постараюсь его найти… Адель всхлипнула и закрыла лицо руками: — Господи Боже, Роланд! Мне и так тяжело… а тут еще и ты со своим «расследованием»! Примечания: 1. Несмотря на традиционную популярность «Житан» и «Голуаз», во Франции «Мальборо» считаются престижной маркой сигарет. Бакарди — один из самых известных мировых брендов рома, основанный в 1862 году на Кубе. Компания изменила технологию производства рома, создав мягкий светлый напиток, который стал основой для популярных коктейлей, таких как дайкири и куба либре. 2. «Куба либре» (исп. Cuba libre, «Свободная Куба») — коктейль на основе рома и кока-колы, считается одним из самых популярных коктейлей в мире. 3. Церковь Иоанна Крестителя (Église Saint-Jean-Baptiste) — достопримечательность города Бастия (Верхняя Корса, Корсика, Франция). Находится в районе Терра-Векья («Старая земля») — старой части города, который некогда обладал статусом столицы Корсики.