В Марселе цветет миндаль

ГЛАВА 10. Маяк Планье 13-15 июля 1995 года, Марсель, улица Бартелеми-остров Планье Самым тихим местом в Марселе накануне Дня Республики очевидно был дом Мамочки Клары. Маршан оказался прав: она не рассердилась, увидев сына прилично подвыпившим, потому что его сопровождал абсолютно трезвый лучший друг. Молча провела обоих в гостиную, усадила, включила телевизор и пошла на кухню варить кофе. Посмотрев ей вслед, Пьеро вздохнул: — Все-таки ты везучий засранец, Дино… У тебя лучшая мать на свете! — Я знаю. Но в детстве ты не захотел бы поменяться со мной местами. — Да уж точно! Не поменялся бы ни за какие коврижки! Это мы с тобой выяснили еще в интернате. — Твоя мама тоже очень хорошая… и я это тоже знаю со времен интерната. Пьеро криво усмехнулся: — Ага… если бы только пила поменьше, и не свела в могилу отца, когда ему еще и сорока не было. — Твой хотя бы сам умер, а не вскрыл вены в тюрьме! — Роланд утешительно похлопал его по плечу и слегка прибавил звук телевизора, чтобы Клара на кухне думала, что ее мальчики увлеченно смотрят вечернее шоу. — Рассказывай! — Пьеро сейчас же понял, что план вылазки на маяк готов, и ему было чертовски интересно, как Дино намеревается обойти препятствия на пути. Остров Планье лежал всего в пятнадцати километрах от порта — идеальное убежище, способ спрятаться на виду — но не считался курортной зоной. Без специального разрешения туда было не попасть; ну а если учесть, что остров давненько облюбовали корсиканские контрабандисты, незваных гостей могли встретить пулями… Роланд как будто услышал его мысли и зашел с козырей: — В такое место не стоит соваться без разведки. Если полезем напролом — высокие шансы, что нас прикончат раньше, чем мы причалим к острову. — Здравое суждение. И какой обходной маршрут? — Инспекция прибрежной зоны. Точнее, санитарная проверка. — А вот это уже не здраво! Санитарная проверка… что ты собрался проверять на груде камней? — Не на груде камней, а рядом. — Все равно не понимаю. — Помнишь капитана Мармота, который сдал нам банду Рыжего Марселино? — Еще бы не помнить! — Пьер усмехнулся чуть не до ушей. — Старый мухомор на старой скрипучей лоханке, постоянно грозящей уйти на дно! А что, он еще жив? — Жив, здоров и наверняка не откажется помочь. — Да что он может сделать на своей развалюхе? — Больше, чем ты думаешь. У него там кое-кто прикормлен в порту, на таможне и в службе санитарного контроля. И поэтому на своей развалюхе он может поднимать флаг санитарной службы. — Так-так, уже намного понятней… Значит, официально — инспекционная поездка. — Да. Вроде как проверяем окрестности Каланки (1) на предмет незаконного сброса отходов возле рифов. На самом деле взглянем, что скрывается на маяке, без лишнего геройства. Пьеро покачал головой: — Ты все такой же псих, как и в то время, когда мы преследовали Марселино и его головорезов… но не могу не признать — ты бредишь весьма логично! — Тогда не будем терять времени… выйдем в море с утра пораньше, и лучше — затемно, до восхода. — Нет! — решительно возразил Маршан. — Почему? — Потому что завтра — День Республики, и вся твоя версия с инспекцией полетит к чертям под хвост. Сам посуди — кто поверит в сотрудников санитарного контроля, выехавших 14 июля на рутинную проверку? — Пожалуй, ты прав. Нужно поработать над деталями. — Еще бы! — Но выжидать двое суток немыслимо… — Почему? Что за срочность? Если мальчишка уже три месяца торчит на маяке, то он и завтра там будет, и послезавтра. Он же понятия не имеет, что его ищут! — Во-первых, он не глуп, и наверняка в курсе, что за ним охотятся… Во-вторых, я скорее всего не единственный, кого послали на поиски. И жизнь Даниэля висит на волоске. — Значит, ты рассказал мне не все, — констатировал Пьер. — Да? — Роланд посмотрел ему прямо в глаза. — О чем же я умолчал, по-твоему? — Ты много кого искал за эти годы, но не припомню, чтобы хоть раз принимал судьбу пропавших так близко к сердцу. — Может быть… — на сей раз Роланд предпочел уклониться от продолжения беседы. Ему очень не хотелось посвящать Пьеро в свои сумбурные переживания насчет странного существа с прозрачными глазами и тем более признаваться, что он все еще пытается заплатить долг крови своему личному призраку. Мамочка Клара внесла поднос с кофе и очень выручила его. Внимание названного брата полностью переключилось на мать; пока он весело болтал с ней и нахваливал домашние вкусности — печенье и маленькие пирожные — Роланд делал вид, что смотрит телевизор, сам же простраивал в уме план завтрашней вылазки в гнездо контрабандистов. Остров Планье, несмотря на свои крохотные размеры и опасную близость к гавани с ее сторожевыми службами, наверняка хранил множество опасных тайн. Еще один вопрос неприятно царапал сознание и не давал покоя: «Если старый Бонавентура решил выкрасть внука у Фальконе, ради шантажа давнего врага, или сведения счетов за Жоэля — зачем впутал меня в свою игру? Ведь не ради же моей славы «блестящего детектива», черт побери! Неужели настолько верит в мою корсиканскую кровь и силу памяти…»

****

В праздничный день привычная дорога от улицы Бартелеми до Старого порта удлинилась вдвое. Часть города с раннего утра была перекрыта для машин, трамваи тоже не ходили. Узкие улочки старых кварталов и широкие проспекты обновленных районов с каждой минутой все больше и больше запруживались толпой. Местные жители шли бок о бок с туристами, торговцев воздушными шарами и хлопушками обгоняли шумные компании моряков. Одни хотели посмотреть парад, другие — просто глазели по сторонам, третьи прилипали к витринам, выбирая сувениры, четвертые подыскивали местечко для завтрака; но в пестрой сутолоке и атмосфере общей беспечности натренированный взгляд детектива то и дело выхватывал какую-нибудь странную фигуру с подозрительным поведением. Роланд не предполагал, что люди Бонавентуры следят за ним, однако по привычке пару раз проверил, не прицепился ли хвост. Пьеро тоже был начеку — все-таки они составляли отличную команду, вдвоем могли залезть хоть к черту в зубы и выбраться обратно не пережеванными… Выберутся и с острова Планье, даже если придется устроить стрельбу.        Наконец они добрались до порта, где военный оркестр давал концерт и шли последние приготовления к праздничной регате. Повернули к дальним причалам, где парковались прогулочные лодки, миновали рыбный рынок, сегодня пустой и тихий, но все равно пахнущий йодом с солью, смолой и соляркой. У третьей пристани покачивалась на волнах небольшая потрепанная яхта. Название «Принцесса» по отношению к этой старушке звучало комично, но зато она могла похвастать на удивление мощным двигателем и маневренностью, и в любительской гонке не раз обставляла более современные суда. Пьеро, не разделявший оптимизма Роланда, окинул «Принцессу» скептическим взглядом и уточнил: — Не передумал? — Нет. Роланд направился к трапу и махнул рукой капитану — тот как раз поднялся на палубу, и, узнав старых знакомых, помахал в ответ. — Здорово, папаша Мармот! — И вам не хворать… — коренастый моряк степенно кивнул. — Прошу на борт! — Готовы к отплытию? — Через десять минут. Сын проверяет топливо. Значит, идем прямо к Планье? — Да. — А потом? — Там видно будет. Мармот снова кивнул: — Ладно. Мне-то все равно. Только учтите: вокруг острова сегодня странное движение. — Что значит — «странное»? — Ну, обычно лодки просто так шныряют мимо, туда-сюда, а на рассвете два катера кружили, кружили, словно акулы вокруг дохлятины… пока не пристали с обратной стороны. Там еще и третий катер болтается. Мы видели, когда сети выбирали, осьминоги-то попались хорошие. — Потом поговорим про осьминогов! Что за катера? Береговая охрана? Капитан пожал плечами: — Вроде охрана, а вроде и нет… — Опознавательных знаков не было — или ты не разглядел? — Не очень-то разглядишь в сумерках, да и не больно они хотят, чтоб их разглядывали! — Мармот сделал значительную паузу и веско добавил: — Я к тому, месье, что не только у вас дела-то на маяке. — Ну что ж, значит, наша поездка обещает насыщенную программу развлечений! — усмехнулся Роланд и переглянулся с Пьеро. Тот не вмешивался в беседу, но молча расстегнул куртку и показал кобуру под мышкой. Как и в любой их совместной вылазке, он был готов ко всему и не нуждался в инструкциях.

****

На острове Планье Драган отослал Даниэля прочь еще до того, как разговор с людьми Фальконе стал по-настоящему жестким; но Даниэль не сразу отправился «поплавать с Монашкой», как было велено. Тихо пробрался в каморку рядом с кухней, где Санту хранил мешки с кофе и мукой, и разнообразный хозяйственный скарб, и приложил ухо к вентиляционной отдушине. Так ему было слышно все, что происходило в гостиной, за столом переговоров. — Падроне ценит твое мужество и пунктуальность, капитан… но времена меняются! Значит, и старые схемы пора менять! — голос Лучано, предводителя группы корсиканцев, звучал мягко, певуче, но бил по нервам сильнее, чем пожарный колокол. — Я ничего менять не стану. Мы договаривались о доставке в Марсель, и точка! — голосом Драгана можно было забивать гвозди. — Будет надежнее, если ты сдашь груз прямо здесь, под нашу охрану. В Марсель мы его отвезем сами, а тебе заплатим наличными без расписки. — Звучит так, будто я уже не хозяин груза… или кое-кто держит меня за дурака. — Ну к чему такая подозрительность, капитан? — усмехнулся Лучано. — Падроне всего лишь хочет подстраховаться после грязной истории с Жоэлем Бонавентурой. Пойми, он не тебе не доверяет, а тем, кто встречает груз в Марселе. — Сдается мне, Просперо ищет крыс не там, где они шуруют. — Поаккуратней с намеками! — голос Лучано стал резким, крикливым, но через мгновение смягчился и снова зажурчал: — Соглашайся. Предложение щедрое. Мои ребята за пару часов справятся с перегрузкой, а ты быстрее получишь свои деньги. Что ответил Драган, Даниэль не узнал — поскольку его укрытие было обнаружено бдительным Санту. Зашипев разъяренной коброй, старик сделал страшные глаза, схватил юношу за воротник и вытолкал на улицу: — Пошел отсюда вон, поганец! Держись подальше, пока не позовут! Иди, ныряй со своей рыбой, как тебе сказали! — Мне не нравятся эти люди… Я не хочу оставлять Драгана одного с ними! — Да больно много от тебя толку! — фыркнул Санту. — Драган — не дитя сопливое, сам разберется! Иди, иди, пока я сам тебя не утопил! — А если они на него нападут? Если начнется перестрелка?.. — Вот выдумал! Перестрелка! Ну, допустим, начнется — ты чем тут поможешь? Станешь зубами пули ловить, как эта твоя рыбина — куски палтуса? — Нет, теперь ты точно не заставишь меня уйти! — возразил Даниэль и в знак протеста уселся прямо на каменные ступени у входа. Санту, не зная, что делать с его упрямством, всплеснул руками, но к счастью для старика, на помощь пришел Бранко. Капитан Драган Джурич не любил, когда его приказы не исполняются, и не питал иллюзий насчет послушания своего юного подопечного. Вот и послал надежного человека убедиться, что все в порядке… Бранко не церемонился: снял ремень и не оставил Даниэлю ни единого шанса проигнорировать распоряжение капитана. Солнечные блики, танцуя на поверхности моря, осыпали белоснежное пенное кружево золотыми блестками. Ночной ветер так и не стих после рассвета, и волны были довольно высокими, но вода — ласковой и теплой. Даниэлю сегодня не хотелось нырять. Тревога камнем давила на сердце, он не мог перестать думать о Драгане и его странной ссоре с корсиканцами, по-видимому, работавших на Просперо Фальконе. «Зачем дед прислал их сюда? И почему эти люди упоминали Жоэля, как будто Драган был с ним заодно?.. Он говорил, что все дела на Корсике закончены, все вопросы решены, теперь — только доставить груз в Марсель, и он пойдет в Дубровник, а я смогу вернуться в Антиб, узнать про Талли… А что, если они на самом деле приехали за мной?..» Поглощенный раздумьями, Даниэль просто лежал на спине, раскинув руки и ноги, и качался на волнах, а Монашка грациозно скользила вокруг него, то погружаясь, то выныривая, брызгалась и настойчиво приглашала в игру. Наконец, подплыла совсем близко и легонько толкнула длинным носом в плечо. — Ну что, что тебе неймется? — он на мгновение коснулся острого спинного плавника и гладкой, будто каучуковой спины. Монашка весело фыркнула и, выпрыгнув из воды, сделала кульбит, так что на Даниэля с ее хвоста обрушился целый водопад. Он рассмеялся, перевернулся на живот и все-таки сделал то, чего дельфиниха добивалась: задержал дыхание и ушел под воду достаточно глубоко и надолго, чтобы Монашка поднырнула и «спасла» его, вытолкнув на поверхность посреди сверкающего каскада из пены и брызг.

****

«Принцесса» подходила к острову Планье хитрым маршрутом, нарочно заложив большой круг, чтоб подобраться к форту с торца и зайти в одну из укромных маленьких бухт. Пока капитан Мармот выбирал подходящее место для стоянки, Пьеро проверял походное снаряжение и пистолеты, разумно предполагая, что, кто бы ни оказался на острове, лучше быть полностью готовым к встрече, Роланд подошел к борту и поднес к глазам бинокль. Взгляд скользил по темным изломам береговой линии, по выступам скал и серым каменным глыбам у подножия маяка, по низкому массивному форту с проемами арочных окон, в надежде уловить хоть какое-то движение — но все было пустынно, безмолвно. Остров словно спал и не ждал никаких гостей. Подозрительные катера, о которых говорил Мармот, или уже ушли в открытое море, или прятались у противоположной оконечности острова, смотрящей на Каланки. Роланд повернулся влево — его внимание привлекло странное движение и всплески в море, словно там, в лазурной глубине, играло водное божество. Несколько секунд спустя волны точно вскипели, и в самом центре пенной воронки появился дельфин. Гладкое серебристое тело блестело в солнечных лучах и двигалось с необычайной грацией… рядом с дельфином, положив руку на спинной плавник, плыл юноша дивной красоты, в самом деле похожий на морского бога. Они оба казались частью стихии. Наяву Роланд никогда не видел ничего подобного — и теперь не мог оторвать взгляда от сказочной картины, где сфумато (2) летнего моря и утреннего неба стало природным обрамлением для телесного совершенства юного бога. — Кто ты?.. Кто ты такой?.. — прошептал он, не ожидая получить ответ, ведь юноша и дельфин были слишком далеко, чтобы услышать обращенный к ним призыв. Роланд опустил бинокль, но видение не исчезло, только отдалилось. Он не сознавал, что сердце его бьется вдвое чаще обычного, не спрашивал себя, реальна ли явившаяся ему греза, он лишь чувствовал, что в одно мгновение привычная жизнь изменилась навсегда. Примечания: 1. Каланки —это живописные узкие бухты, врезающиеся в высокие известняковые скалы и наполненные кристально чистой бирюзовой водой. Их часто называют «марсельскими фьордами». 2. Сфумато (от итал. sfumato — «растушёванный», букв. — «рассеявшийся как дым») — приём светотеневой моделировки в живописи. С помощью тончайших градаций светотени сфумато смягчает очертания предметов и фигур, растворяя линию и стремясь связать фигуративные элементы со световоздушной средой.