Прилив

ГЛАВА 30

ЛИАМ

Рука мягко ложится мне на плечо, осторожно вырывая из сна. Я медленно открываю глаза и встречаю взгляд теплых карих глаз, подсвеченных мягким сиянием прикроватной лампы. — Пора за работу, — произносит Тео низким, успокаивающим голосом. Я издаю тихий смешок; одеяло сползает, стоит мне сесть, и прохладный утренний воздух тут же начинает покусывать кожу. Мисс Поплавок лениво потягивается рядом — на том самом местечке между мной и Тео, которое она застолбила на всю ночь. В четыре утра у нее явно нет планов вставать, и я ее не виню. Я натягиваю одежду и спускаюсь вниз к Тео, который уже варит кофе. В доме царит тишина и покой, он укутан предрассветной тьмой, дарующей умиротворение. Стоит мне войти в кухню, как аромат кофе заставляет сделать глубокий вдох; Тео оборачивается, медленно скользит по мне взглядом и мягко улыбается. Он протягивает мне термокружку, и я принимаю ее, одновременно обнимая его за талию и притягивая к себе. Мой поцелуй нежен, как само утро, — в это мгновение я просто наслаждаюсь тем, что он есть. Когда я неохотно отстраняюсь, он обхватывает ладонью мое лицо, поглаживая большим пальцем щеку. — Готов? Я киваю. — Да. Мы идем к его пикапу, и Тео везет нас через спящий город в сторону пристани. Темнота укрывает улицы и дома, отчего все кажется еще более неподвижным и мирным, чем обычно в этом городке. Если такое вообще возможно. Тео въезжает на почти пустую парковку, и я тихо посмеиваюсь про себя. Разумеется, он приехал первым. Он бросает на меня взгляд, когда я вопросительно выгибаю бровь. — Капитаны прибывают первыми, — говорит он. — И ты всегда самый ранний из всех капитанов? — спрашиваю я. Он замирает, глядя на меня, его ладонь лежит на дверной ручке. — Мне нравится приезжать пораньше, — фыркает он, затем распахивает дверь и спрыгивает на землю. — Пошли. Я посмеиваюсь, следуя за ним, и мы направляемся по причалу к его судну. На ходу я прислушиваюсь к тихому стуку наших шагов по деревянному настилу и мягкому плеску воды о борта лодок. Вдыхая полной грудью соленый воздух, я позволяю этому ощущению умиротворить всё внутри меня. Когда мы добираемся до его лодки, Тео запрыгивает на борт, достает пару непромокаемых комбинезонов и бросает один мне. Но стоит нам начать переодеваться, как позади раздается голос. — Новый член экипажа, Тео? Мы оборачиваемся и видим женщину лет пятидесяти, стоящую на причале, уперев руки в бока. Тео усмехается. — Только на сегодня, Шейла. Это Лиам. Я улыбаюсь ей, а Шейла ухмыляется в ответ и кивает в сторону Тео. — Скажу тебе сразу: с этим парнем хлопот не оберешься. Я издаю короткий смешок, бросая взгляд на Тео, который лишь закатывает глаза. — Вранье, — бормочет он, наклоняясь, чтобы отпереть рундук. — Не слушай ее, она несет чушь. Шейла запрокидывает голову и хохочет. — Узнаю своего мальчика. — Затем она подмигивает мне. — Характер у него, может, и не сахар, но парень он хороший. Я улыбаюсь, оглядываясь на Тео. — Да… это правда, — бормочу я достаточно громко, чтобы он услышал. Он ловит мой взгляд и мягко улыбается, но тут о борт лодки раздается глухой стук. — Добро пожаловать в команду! Я оборачиваюсь и вижу сияющую улыбку Сары, которая присоединяется к нам на судне, пока Шейла отходит поболтать с другим экипажем. — Привет, — приветствую я ее, пока она направляется к контейнеру, который вытащил Тео, и забирает его у него из рук. Тео опускается на корточки, чтобы поднять крышку палубного люка над двигателем, и начинает проверять уровень масла. А я не могу удержаться и украдкой наблюдаю за ним, пока Сара рассказывает мне об их утреннем распорядке. — Наш бесстрашный капитан отвечает за судно, — объясняет она, ставя контейнер посередине палубы. — А мы занимаемся снастями. — Она сдергивает крышку с контейнера, открывая бак с соленой сельдью во льду. — Это наша наживка. Мы забираем ее со станции закупки за день до выхода, чтобы с утра всё было готово. Тео входит в рубку и запускает двигатель; низкий рокот дизеля вдыхает в лодку жизнь. — Ну и ну, чтоб меня! — Митч поднимается на борт, хлопая меня по спине. — Охренеть можно. Давно пора тебе выйти с нами! Я смеюсь, оборачиваясь, когда на борт запрыгивает Глен и шутливо салютует мне. — Я не знал, что у нас пополнение в команде, — говорит Глен, вскидывая бровь и глядя на Тео. — Я мог бы поспать подольше. Лиам может занять мое место. Тео небрежно прислоняется к стене рубки, скрестив руки на груди и наблюдая за Гленом. — Спорю, он справился бы лучше. Глен притворно оценивает меня взглядом, задумчиво кивая. — Да. Вероятно. Я посмеиваюсь, когда он толкает меня локтем. Тео лишь качает головой, отталкивается от стены и скрывается в рубке. — Погнали. Митч и Глен отвязывают швартовы, удерживающие лодку у причала, и Тео без усилий выводит нас задним ходом, направляя нос судна в широкую, темную гладь океана. Низкий гул двигателя смешивается со звуком воды, плещущейся о корпус, пока Глен, Митч и Сара рассаживаются на скамье позади рубки, и Сара жестом приглашает меня присоединиться к ним. — Ты когда-нибудь ловил омаров? — спрашивает Митч, повышая голос, чтобы перекричать шум мотора. Я качаю головой. — Не-а. И на лодке для ловли омаров тоже впервые. — Серьезно? — спрашивает Глен с ухмылкой. — Разве ты не с Кейпа? Я усмехаюсь, пожимая плечами. — Ага, но у меня особо не было знакомых в этом деле. Сара фыркает, прихлебывая кофе. — Ну, теперь-то точно есть. Тео оглядывается на меня через окно и жестом зовет присоединиться к нему в рубке. Я захожу внутрь, оглядывая экраны и элементы управления, окружающие его. Тусклое свечение оборудования омывает его лицо мягким светом, и выражение его лица смягчается, когда наши глаза встречаются. Он удерживает мой взгляд, и я хочу лишь одного: протянуть руку, коснуться его и прижаться губами к его губам. Его глаза на мгновение опускаются к моему рту, подтверждая, что он думает о том же, прежде чем он переключает внимание на экран перед собой и указывает на него. — Вот сюда мы идем. Я наклоняюсь ближе, рассматривая различные метки, разбросанные по одной из секций экрана. — Это места, где стоят твои ловушки? — Тут мой взгляд цепляется за расстояние. — Ого, они довольно далеко. Он кивает. — Ага. Минут сорок ходу. Я выглядываю в лобовое стекло на темную, бесконечную воду впереди. Есть что-то тревожное в том, чтобы уходить так далеко в океан в темноте, но вид спокойного и расслабленного Тео успокаивает меня. Я прислоняюсь к стене рубки и пью кофе, наблюдая, как Тео ведет лодку, пока на горизонте начинают пробиваться первые проблески рассвета. К тому времени, как мы добираемся до первой точки, небо смягчается оттенками желтого и голубого, отбрасывая нежный свет на воду. Вокруг тихо и безмятежно, и впервые за долгое время мой разум полностью спокоен. Тео замедляет ход и поворачивается ко мне, указывая на покачивающийся в воде буй, в то время как команда позади нас приступает к работе, подготавливая всё необходимое на палубе. — Это наши линии, — говорит Тео. — Все в нашей зоне промысла красят свои буи по-разному, так мы понимаем, где чьи. У каждой лицензии есть своя территория, где можно ставить ловушки; она определяется в день установки в начале сезона. — Он щелкает переключателем, и лодка переходит на нейтральную передачу, мягко рокоча, пока мы дрейфуем к бую. Он берет длинный багор позади себя, с улыбкой оглядываясь на меня. — И нам всегда достается лучшее место. — Чертовски верно, — говорит Митч, с ухмылкой становясь рядом со мной. Я наблюдаю, как Тео подцепляет буй и втаскивает его на палубу. В его движениях сквозит тихая уверенность, и я понимаю, почему его разрывает на части из-за этой жизни. Может, ее и выбрали за него, но очевидно, что он тоже ее любит. Он поднимает буй, показывая его мне. — Наши — сине-красные. Сара красит их каждый год. — Он указывает на выцветшую краску, под которой угадывается осьминог с большими глазами и улыбкой. — И она обожает рисовать на них очаровательных маленьких морских тварей, — добавляет он, закатывая глаза. Сара сияет, открывая люк трюма с морской водой. — С каждым годом они становятся всё лучше. Митч стонет. — В следующем году на них будут, типа... блестки или еще что-то, да? — Кто знает. — Сара пожимает плечами. — Может, бегающие глазки. Тео качает головой, закрепляя трос на гидравлической лебедке. Он щелкает переключателем, и система начинает наматывать линь с ловушками. Он наклоняется ближе ко мне, указывая на механизм. — Эта штука подтягивает линию, чтобы мы могли поднять ловушки на борт, где мы их разгружаем, меняем наживку и снова сбрасываем. — Затем он поворачивается ко мне лицом, и его взгляд становится серьезным. — Ноги всегда плотно прижаты к палубе, смотри под ноги. Если веревка на полу движется, всегда поднимайся на ступеньку в рубку. Если почувствуешь рывок за ногу, немедленно падай на пол и разворачивай ступни к корме. Я киваю, проникаясь серьезностью в его взгляде. — Понял. Он задерживает на мне взгляд еще на мгновение, прежде чем кивнуть в ответ. — Хорошо. Митч перегибается через борт, когда на поверхности появляется первая ловушка, и затаскивает ее на планшир. Тео щелкает выключателем, останавливая лебедку, пока Митч открывает крышку, и они с Тео запускают руки внутрь. Митч поднимает большого краба. — Эти ребята любят пробираться внутрь и съедать всю наживку. По крайней мере, мы подкармливаем океанское дно. — Он посмеивается, выбрасывая краба обратно в воду. Тео вытаскивает омара, быстро, но цепко осматривает его и бросает в садок. — На самом деле, это и есть наша работа, — говорит он, оглядываясь на меня через плечо. — Кормить экосистему и поддерживать промысел. — Он достает из ловушки другого омара, поднимает его, а затем швыряет обратно в океан, качая головой и глядя на меня. — Слишком мелкий. Я киваю, делая шаг вперед и ловя каждое его слово. Видя и слыша, с какой уверенностью он работает, я чувствую, что полностью захвачен этим процессом. И им самим. — Наша задача — следить, чтобы в ловушках всегда была наживка для молодняка и производителей, — продолжает он. — Мы оставляем себе лишь малую часть улова. В наших водах, здесь, на Южном побережье, омару может потребоваться от семи до девяти лет, чтобы достичь минимального разрешенного размера — длины панциря в 82,5 миллиметра. — Он поднимает еще одного омара и проводит пальцем по панцирю от хвоста до глаз, показывая, где именно он делает замер. — Большинство мы определяем на глаз, но если мне кажется, что нужно измерить, значит, он, скорее всего, маловат. — Он пожимает плечами и бросает его обратно в воду. — Так что пусть возвращаются, едят и растут дальше. Как только ловушка пустеет, Тео снова включает лебедку, отправляя пустую клеть по желобу к Саре, пока Митч вытаскивает следующую. Сара набивает пустую ловушку наживкой, а Глен начинает перевязывать клешни омарам в садке. Все двигаются эффективно, с отработанной легкостью, словно хорошо отлаженный механизм. Эта команда явно сработалась на славу. Тео запускает руку в следующую ловушку и вытаскивает крупного омара. Он переворачивает его, показывая мне брюшко, где к панцирю прилипли сотни крошечных икринок. — Самка-производительница, — говорит он. — Потомство вылупляется с июня по сентябрь, так что в это время года, когда до конца сезона остается всего пара недель, у них обычно много икры. Он достает из кармана инструмент, похожий на щипцы. Прикладывает его к хвосту омара и делает V-образный вырез. — Мы не оставляем самок. Так что, если ее поймают уже без икры, другие рыбаки увидят метку и отпустят обратно. — Он берет маленькую рыбешку из ведра с наживкой и вкладывает ей в клешню. Омар вцепляется в угощение, и Тео усмехается, поднимая на меня взгляд. — Я всегда возвращаю мамочек назад с перекусом. Затем он перегибается через борт лодки и осторожно опускает ее в воду на спину, позволяя ей спокойно уплыть. Я не могу сдержать улыбку, наблюдая за ним. Даже с омарами он такой заботливый; у него огромное сердце. Митч качает головой, посмеиваясь. — Ну что за неженка. Тео бросает на него уничтожающий взгляд, снова запуская руку в ловушку. — Пошел ты. — И вот так всё исчезло, — драматично произносит Митч, швыряя очередного омара в садок. Пока пустая ловушка скользит по направляющей к Саре, Тео жестом подзывает меня. — Твоя очередь. Я улыбаюсь, шагая вперед, пока Митч открывает следующую ловушку. Я заглядываю внутрь, тянусь за омаром и вытаскиваю его для осмотра. — Что думаешь? — спрашивает Тео. Я осматриваю его, переворачивая, чтобы проверить брюшко и хвост. — Размер приличный, икры нет, выреза на хвосте нет… — Оставляем? — подсказывает он. Я киваю. — Оставляем. Когда я бросаю омара в садок, Глен поднимает на меня глаза, качает головой и цокает языком. — Твой первый, и сразу самый крупный в улове. Ты ведь собрался занять чье-то место в команде, а? Я смеюсь. — Не волнуйся, у меня есть другая работа. Но… — Я поворачиваюсь к Тео. — Это довольно круто. Его мягкие карие глаза встречаются с моими, и мы на мгновение удерживаем взгляды друг друга, разделяя нечто теплое и уютное. Его губы трогает легкая улыбка, и мой взгляд тут же опускается к ней. Но грохот ловушки, скользящей по палубе, вырывает нас из оцепенения, и Тео снова включает лебедку, вытягивая следующую. Я помогаю Митчу освободить остальные ловушки на этой линии, пока Тео осматривает улов, решая, перспективно ли еще это место. Как только наживка разложена, Тео переключает подъемник на реверс, и мы сбрасываем их обратно в океан. Он кладет тяжелую ладонь мне на предплечье, пока трос стремительно скользит за борт — напоминание о той напряженности, что сквозила в его недавнем предупреждении. Глядя, как болтается и разматывается веревка, увлекая ловушки на океанское дно, я теперь точно понимаю, что именно он имел в виду: взгляд вниз, стопы плотно прижаты к палубе. Тео отмечает координаты траловой линии на GPS, и мы переходим к следующей точке. Мы повторяем этот процесс для всех двухсот пятидесяти ловушек: опустошаем каждую, насаживаем новую наживку и сбрасываем снова. Тео корректирует расположение нескольких линий там, где улов был невелик, и фиксирует эти изменения в GPS. Когда последняя ловушка скрывается в воде, ведро с наживкой пустеет, а трюм заполнен, Тео поворачивается, чтобы заглянуть мне в глаза. — Хорошая работа, рыбак. Глядя в его глаза и видя его улыбку, я осознаю, что и сам улыбаюсь все утро. Быть здесь с ним, перемазавшись грязью и соленой водой, наблюдать за ним в его стихии и делить с ним это время… это было идеально. Он чертовски идеален.