Метод Ландо Норриса

      Утро понедельника, два стаканчика горячего кофе, недовольное лицо Макса, который все еще не простил Норрису субботу и угрюмая физиономия британца, от которой, казалось, даже капучино стал более горьким, забыв про все невероятно сладкие сиропы, добавленные в него.       Все дело в воскресенье. Ландо искренне надеялся, что Оскар наконец клюнул на его заброшенную удочку и теперь будет меньше воротить нос в присутствии кудрявого. Наивный Ландо уже успел прикинуть сроки действия плана, возможную встречу с Лили и дальше по списку, но равнодушный австралиец решил иначе.       Оскар весь день сидел с лицом еще более кислым, чем конфеты, которыми Ландо объедался все утро до боли в животе. На вопросы «что случилось?» закатывал глаза, отмахивался рукой и просил не лезть к нему во время работы.       — Не говори под руку, а? — в очередной раз попросил Пиастри, кусая кончик карандаша.       — Мне вообще замолчать? — почти обиженно спросил Ландо, поджимая губы.       — Первая здравая мысль от тебя за сегодня.       И так весь день. Оскар вернул Ландо футболку, предварительно постирав ее в невероятно вкусно пахнущем опаласкивателе, и сказал, чтобы тот даже не думал повторять бой подушками. Мол, по-детски. Норрис на секунду подумал, что хотел бы футболку с шоколадным запахом одеколона Оскара. Да, они пользуются одинаковыми, ну и что? Оскара пахнет слаще.       — Он серьезно так сказал?! — не унимался Макс, на которого каждое слово друга действовало как электрический ток, заставляя взмахивать руками, почти цепляя идущих навстречу студентов.       — Да, — выдохнул Ландо, крепче прижав к груди учебники, чтобы достать из рюкзака тот самый блокнот с набросками, снимая одну лямку с плеча. — Вот.       Он протянул вещь Ферстаппену, который с интересом открыл первую страницу, что раньше была изрисовала набросками Норриса, со всеми их неровностями и беспорядочностью.       — Это что? — удивленно поднял глаза Макс, указывая пальцем на перечеркнутый рисунок. — Он сделал?       — Прикинь. Сказал, что это вообще не то, что от нас требуется.       — А портить чужой труд — это именно то, что нужно? — поднял брови Макс, оглядываясь по сторонам в поисках юго-восточного ублюдка. К сожалению, нашел. — Вон он! А ну пойдем к нему, я сейчас все выскажу.       — Не надо, Макс! — простонал Ландо, вцепился пальцами в руку друга, сминая дорогую ткань брендовой темно-синей толстовки. — Я ему уже отомстил.       — Как?... Ландо, не молчи.

***

      — Ты охуел?! — он всплеснул руками, в оба глаза уставившись на Оскара, напрочь откидывая свой планируемый шаблон поведения. Милость тут не к месту. — Оскар, я понимаю, что ты весь из себя такой правильный, но не пробовал ли ты хоть раз не обесценивать и мой вклад в работу?! Или я тут в качестве твоей декорации и обеспечения территории для твоего вакуума?       — Это из-за тебя я вынужден сидеть здесь, вместо похода в кино со своей девушкой, — сухо бросил австралиец, поправляя выбившуюся порядку волос. В этот момент Ландо захотел ее вырвать.       — Оу, вы только посмотрите на этого бедолагу. Ему гадюка Лили промыла все мозги, — писклявым голосом проговорил Норрис, ловя злой взгляд напротив. — Там вообще было, что промывать, Оск, м?       — Ах ты...       Пиастри не договорил. Он резко метнулся на Ландо, правда, сам не понимал для чего. Врезать? Это не его квартира, совесть не позволила бы. Вразумить? Для чего? Ландо и Лили не ладили с самого первого дня, Оскар прекрасно это знал. Девушка каждый день жаловалась на своего зама, пубертатную язву, кудрявую катастрофу, безрассудного идиота и... да, Ландо собрал все эпитеты. Напугать? Норриса, серьезно? Ну, попробовать стоило.       Вот только Ландо будто был готов к такому повороту событий. Он не вжал голову в плечи, как надеялся Оскар, а ответил с той же силой, впившись в воротник белого худи, на который Оскар поменял, честно говоря, полюбившуюся ему футболку британца. Хотел оставить себе, даже Лили вещь понравилась. Правда, ненадолго, ведь после слов, что она принадлежит самому Ландо, Знаймер шарахнулась от ткани, как от чумы, приказав ее и вовсе сжечь.       Так называемая борьба продолжалась от силы несколько секунд, может, минуту, но Ландо был уставшим после ночной смены в клубе, где успел собрать на себя приторно сладкий запах духов всех девушек танцпола, а Оскар, забыв ночью про сон, до утра работал над их проектом, матерясь под нос, поэтому силы закончились одновременно у обоих. Норрис упал сверху на Оскара, вызвав у того глухое шипение.       Пиастри положил ладони на плечи напарника, настойчиво отстраняя.       — Слезай... с меня, — дыхание еще не успело прийти в норму, а лежащий верхом одногруппник не придавал ускорения этому процессу. — Ландо, слезь, я серьезно.       И тут началась та самая игра, на которую Ландо, признаться, рассчитывал с того момента, как выбрал быть причиной чертиков в глазах австралийца. Он провел носом по шее Оскара, оставляя горячий след на теплой коже, вдыхая тот самый шоколадный одеколон.       Оскар замер. Вообще перестал двигаться, лишь сильнее сжал плечи Норриса.       — Ландо? Что ты делаешь?       Британец медленно поднял голову, заглядывая в медовые радужки Пиастри. Между ними было всего несколько сантиметров и один воздух на двоих. Ландо видел, как Оскар сжимает челюсть, нервно сглатывает от такой неожиданной близости. А затем, чтобы окончательно обезоружить эту выскочку, Ландо перевел взгляд на его губы. С маленькими трещинками, на вид сухие, по почему-то кажутся до невозможного мягкими.       Только эта мысль успела промелькнуть в голове, как Норрис тут же резко отстранился, отодвигаясь почти на другой край дивана, отводя взгляд.       Что это нахуй было? Какие губы, Ландо?!

***

      — Какие губы, Ландо?! — громче, чем того требовало приличие прокричал Макс. Норрис поспешил закрыть его рот руками, чтобы секреты прошлого дня не стали достоянием общественности.       — Не будешь больше орать? — Ферстаппен замотал головой. Ландо отпустил. — Предвещая все вопросы, мы после этого разошлись. И он не сказал ни слова.       — Ты влюбился что ли? — прищурился он.       — В кого? — действительно не понял Ландо, но Макс быстро указал жестом на другой конец коридора, в котором на подоконнике, свесив ноги, сидела Лили, а Оскар подпирал плечом стену. — В Пиастри?! Плохая шутка, Максик, сдаешь позиции.       — Как бы ты позицию не сдал. Все, что ты описываешь...       — Напомни, почему я вообще тебе это рассказал? И почему с тобой общаюсь? — отчаянно простонал Норрис, запрокинув голову. — Все, не неси хуйни, закрыли тему.       — Но...       — Закрыли тему, — его голос стал тверже.       — Не нашелся еще тот человек, который меня заткнет, Лан. Но так и быть. Дам тебе время подумать, — подытожил Макс, все еще поглядывая на австралийца, который теперь и сам смотрел в их сторону. — Твой на тебя смотрит.       Ландо вздрогнул, поморщившись от этого «твой», но вида не подал. Мрачно обернулся на Оскара, который нервно кусал щеку и отбивал книгой об руку какой-то устрашающий ритм. Похоронный марш, что ли.       — Я убью его. Прямо сейчас, при свидетелях. Макс, мне потребуется алиби. Скажешь, что я был в состоянии аффекта.       — А мне запретил! — Макс стукнул Норриса кулаком по плечу. — Вас оставить? Он уже идет сюда.       — Мг, — промычал Ландо, жестикулируя другу испариться с поля зрения.       Голландец просьбу выполнил, хотя внутренне больше всего на свете хотел остаться и послушать, как Оскар будет извиняться за свой проступок. Это ведь порча имущества! И виноватые нотки во взгляде его выдавали, даже ледяной купол не помогал их спрятать.       Пиастри надвигался сплошной волной, которая была далека от его привычного штиля и отстраненности. Наоборот, в карих глазах присутствовало новообретенная вовлеченность. Оскар поравнялся с Ландо, остановившись в шаге.       — Она, — он указал большим пальцем себе за спину, — сказала подойти тебе врезать.       Ландо прыснул со смеху, пробегаясь глазами по притаившейся Лили. Нет, она серьезно думает, что Оскар на глазах у всего универа отпиздит его? С ней надо быть осторожнее, эти маниакальные задатки становятся все тревожнее.       — А ждешь чего? Разрешения? О, Оскар, я великодушно разрешаю тебе въебать мне. Или выбираешь место, где твой синяк будет смотреться более лаконично? — огрызнулся Норрис, ставя руки на бедра, принимая защитную позу, хотя во взгляде не было ни грамма страха.       — Боже, нет, — позволил себе легкую улыбку Оскар, прикрыв глаза. — Извини за вчерашнее. Я идиот.       Ландо замер. Чего-чего, а извинений он точно не ждал. Пакостей, уничижительных взглядов, порчи и последующих набросков — да. А вот смущенную улыбку и протянутый в его сторону мизинец для примирения — нет. Ландо улыбнулся в ответ во все тридцать два, протягивая и свою ладонь.       — Я так делал последний раз в начальной школе, — хихикнул Норрис, глядя на их сцепленные пальцы.       — Это первое, что пришло мне в голову. Правда извини. Я не считаю твои идеи плохими, просто... привык работать в одиночку.       Ландо боялся признавать, что от этих слов внутри что-то кольнуло. Внизу живота будто поселился целый рой бабочек, а дыхание несоизмеримо участилось, улетая куда-то в другой часовой пояс, например, в Австралию. Теплота руки Оскара пронзала до кончиков пальцев, отдаваясь приятным покалыванием, даже когда их руки разъединились.       — Придумал сайт? — между делом спросил австралиец и глядя на зависшее лицо напарника, помахал рукой перед его носом. — Ландо?       — Да?       — Да — придумал, или да — я не услышал?       — Придумал. Я слышал, просто... задумался.       — Над проектом, надеюсь? — уже уходя, бросил Пиастри, дергая рукой ворот своего все того же белого худи, черт бы его побрал.       — Да... конечно, — в след еле слышно проговорил Ландо, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, к которой моментально подлетела Лили. Даже с другого конца коридора было слышно, как девушка, почти вешаясь на шею Оскара, расспрашивает его, почему Ландо еще не валяется в отключке или не молит о пощаде. Судя по ее словам, Пиастри должен был придушить прилипалу прямо на глазах сотни свидетелей! Жутко.       Британец сделал глубокий вдох, стараясь заставить тело расслабиться, а сердце перестать совершать кульбиты, будто парень находится не в скучном университете и прямо сейчас не пара по философии, а в крутом тематическом парке на американских горках, но не помогало. Он списывал все на злость к Лили — да, это точно она. В ночь с воскресенья на понедельник Ландо чисто из интереса зашел в чат университета и увидел то, к чему совершенно не был готов. Промежуточный тест по итальянскому языку нужно было сдать до конца недели.       Сонный Ландо глянул на время, которое указывало на то, что уже утро следующего дня. Лили. Блять, опять эта Лили, которая вновь скинула неверный дедлайн! Подставив тем самым не только его, но и Макса, который раньше к ней хорошо относился. Ключевое слово — раньше. Нынче голландец скалил зубы только при виде русой бестии, по-змеиному шепча заклинания порчи. За последние несколько часов Ландо услышал столько вариаций проклятий, что Знаймер еще добрую половину жизни от них не сможет отмыться, не то, что выйти в плюс.

***

      Понедельник перетек во вторник, вторник в среду, и вот уже четверг. Завтра предстоит продемонстрировать их готовый проект перед аудиторией, хоть Ландо крайне надеялся, что достаточно будет просто отдать готовую работу, положив ее на кафедру прямо перед хмурым лицом Уэббера.       Они не виделись с Оскаром два дня, которые теперь казались целой вечностью. Пиастри, примерный пай-мальчик, вновь не появился на учебе, игнорировав все отчаянные попытки Ландо достучаться до выключенного телефона. Сам британец уже хотел взять пару уроков у Макса по наведению чего-нибудь на Оскара. М-м, дайте подумать... эмпатии, например? Было бы очень кстати.       Срок совместного проекта истекал, а значит, пора от громких слов переходить к не менее громким действиям. За все это время Оскар успел стать более открытым. Больше разговаривал, улыбался над шутками и также шутил в ответ. Холод растопился об горячие языки пламени в кудрявой голове.       После второй пары Ландо стоял перед аудиторией №330, сжимая в руках телефон с открытым чатом Оскара, который обещал быть с минуты на минуту. Макс раскинулся на диванчике, без конца зевая.       — Ложиться спать раньше не пробовал?       — Поторопить своего Оскара не пробовал? — ответил на колкость Ферстаппен, вглядываясь в лестничный пролет, где должна была выйти пара австралийцев.       Место было выбрано уединенное, чтобы ни один из посторонних не смог пригреть глаза к тому, что вот-вот случится. Макс должен отвлечь язву на пару секунд, в то время как Ландо начнет выполнять свою часть плана.       Пиастри появился под руку с Лили, которой точно не шло то выражение лица, которое она сделала при виде Норриса. Макс кивнул Оскару на друга, который дожидался его с какой-то нервной улыбочкой, которой австралиец не придал значения. Очень зря. Знаймер моментально была поглощена словесным потоком голландца, который заваливал ее вопросами по поводу того самого теста по итальянскому, из-за которого им пришлось пробыть в университете на два часа дольше в течение недели — отработка.       Оскар подошел к Ландо, по виду которого было заметно, что он нервничает. Только вот от чего?       — Привет, — почти любезно произнес Оскар, протягивая руку для рукопожатия. За эти две недели они дошли уже и до такого уровня контакта. — Чего такой загадочный?       Ландо слабо кивнул, не сказав ни слова. Убедился, что Лили точно поглядывает в их сторону, скаля зубами.       И тут, в тишине пустого университетского коридора, произошло то, ради чего вся эта месть изначально и затевалась.       Британец преодолел порог личного пространства Оскара, который был последним маленьким канатиком, удерживающим их отношения на шкале «хорошие». Через несколько секунд все закончится. Проект, Лили, и то дебильное чувство где-то в груди, которое всеми силами впилось ему куда-то в район горла, крича, почти умоляя остановиться и не делать этого. Но демон, сидящий на левом плече охотно шептал на ухо продолжать. Чертики в голове слушали своего хозяина.       — Ландо? — тихо выдохнул Оскар, сглотнув, заметив в зеленых глазах что-то странное. Не по-ландовски странное.       Чужие руки коснулись его шеи, заставив вздрогнуть, а плечи напрячься, и тут же тысячи мурашек разбежались по коже муравьями, а глаза заметались по лицу напротив. В считанные секунды между губами не осталось и миллиметра. Ландо накрыл рот Оскара, втягивая одногруппника в сухой, но до невозможного мягкий поцелуй.